Самая тёмная звезда

Люцифер мог позволить себе что угодно и кого угодно, поэтому неудивительно, что вокруг крутилось столько человек. Всё это ему невероятно шло: лощёный, в идеально сидящем дорогом костюме посреди разгорячённой толпы удивительно красивых людей. Морнингстар будто светился изнутри Божественным сиянием, обольстительно улыбался, притягивал к себе всем сразу. Он изящно двигался посреди собственного клуба, упивался алкоголем, нисколько не пьянея, курил из чужих рук, целовал множество губ. Это было его место. Кроули многое понял. Кроули наблюдал за ним, за его окружением. Люцифер обожал красоваться, что и делал сейчас рядом с привлекательной парой. Девушка уже беззастенчиво засовывала свой язык Люци в рот, а парень плотоядно пялился на них, скользя ловкими руками по дьявольской талии вниз. Кроули осознал, что и сам не может отвести взгляда. Дьявол возбуждал похоть одним присутствием, одним горячим дыханием на ухо. Кроули помнил это ощущение: внизу живота сладко тянуло, а пальцы мелко подрагивали от стойкого желания прикоснуться. Тот незнакомый парень позволял себе трогать его и уже расстёгивал рубашку, а затем занялся губами, отводя в сторону свою спутницу. Девушка тихонько хихикнула и припала к изящной шее. Кроули облизнулся. Красочное представление прелюдии закончилось, не успев толком начаться. Люци утащил пару к себе, даже не оглядываясь. Он жил этим — Кроули его прекрасно понимал и не собирался мешать. Однако, демон планировал кое-что другое: что-то, что он должен был сделать давно. Кроули вернулся утром. Он хотел поболтать вечером, но друг очевидно был слишком занят, чтобы вести серьёзные разговоры. Не хотелось быть лишним, — ему самому такое бы не понравилось. С утра же Люцифера можно было застать в трезвом уме, ведь вечером он обязательно намешал в себе жгучий коктейль из алкоголя и наркотиков. Удивило то, как легко можно было попасть в его пентхаус, но затем Кроули вспомнил, кем Люцифер является, и всё встало на свои места. Люци был один — это многое упрощало. Он уже куда-то собирался: натянул костюм, налил себе в стакан, с кем-то громко разговаривал по телефону. В квартире было на удивление чисто, и она не походила на место жаркой оргии. Да и сам Морнингстар выглядел свежо и ярко улыбался. Нужно было переступить через себя. — Всё-таки явился? Сам! — Люцифер хохотнул и потянулся, касаясь оправы очков Кроули и аккуратно стягивая их. — Со мной можешь не прятаться. Предпочитаю смотреть в глаза. — Да я как-то… отвык, — смущённо признался демон, когда первый рубеж его защиты так легко пал. Ему всегда проще было прятать свои эмоции за баррикадами тёмных очков. — Теперь привыкай. Мне так нравятся твои глаза. Сердце Кроули пропустило удар. Люцифер смотрел на него с непритворной нежностью, аккуратно отложил очки на столик, предложил сесть. Хотелось растаять, как апельсиновый сорбет под палящим солнцем, кинуться на шею, хватаясь за неё обеими руками, как за спасательный круг после кораблекрушения, но он был слишком стар для этого, да и к тому же сделал некоторые выводы. Кроули с тихим вздохом сел рядом, отобрал стакан и сделал большой глоток обжигающей жидкости. Для храбрости. — Какие планы на вечер? — спросил Люцифер ровно, будто бы безразлично. Кроули знал, к чему ведут такие вопросы, и рад был ответить так, чтобы разведать планы Люцифера. Он хотел их узнать, стать их частью. Он всегда хотел выяснить, каково это, когда Дьявол положил на тебя глаз. Сегодня он был особенно хорош, соблазнял сладкой ухмылкой и интриговал. — Боюсь, я немного занят, — увильнул Кроули. — О, поделишься? Это оказалось тяжелее. Наблюдать за Люцифером всё это время тоже было нелегко, но интересно. Было весьма занимательно изучать его такого, будто он действительно мог сильно измениться. Высокомерный, но заботливый, импульсивный, но, очевидно, много рефлексирующий — Люцифер напоминал старого доброго Самаэля, но с некоторыми изменениями. Всё-таки скромная вечность в Аду не могла не оказать даже мало-мальского влияния. — Я уезжаю, — ответил Кроули. — Зашёл попрощаться. Самолёт вечером. Наконец, он сказал это. Решение уехать далось легко, что даже удивительно: Кроули приехал, чтобы закрыть этот гештальт и уже успокоиться, разрешить свою древнюю проблему, признаться и отпустить ситуацию. Ему это было нужно: невысказанное словно отравляло его, душило, заставляло жалеть себя. Он думал, что ему не придётся даже нечего говорить, что Люцифер покажет себя тем, кем его все считали, однако, вышло иначе. Кроули заново узнал это чувство, но не отвернулся от своей цели, решив, что действительно лучше отпустить его. Нынешнее положение Люцифера способствовало этому, ведь он не выглядел как тот, кому были нужны навязанные чем-либо отношения. Люциферу нужна была свобода не меньше, чем Кроули. — Так скоро? Я не успел тебе столько всего показать! — Люцифер искренне удивился и не заметил, как схватил Кроули за руку. — Я был здесь пару десятилетий назад, — с лёгкой досадой признался Кроули. Люцифер округлил глаза, удивлённо хлопая пушистыми ресницами. Его пальцы сжались на тонком запястье, с нажимом гладили. Было приятно стать частью этой замечательной истории, но надо было двигаться дальше, отринуть всё Райское, чтобы наконец созидать, жить в реальности, из которой Кроули периодически выпадал. Эти сильные пальцы на его руках, испытующий взгляд, пряный аромат и пухлые губы, надувшиеся от безмолвной обиды — Кроули видел это, смотрел в оба, потеряв очки, не мог спрятаться сам, чтобы обмануть. Как же хотелось соврать, притвориться, чтобы стало легче. — Мне тут наскучило, — вновь соврал он. — Но ты даже не пытался развлечься по-настоящему! — парировал Люцифер, сел на пару сантиметров ближе и тесно прижался своим горячим бедром к его. — Не мой город. Кроули несколько раз жалел, что вообще сюда приехал, но совсем скоро понял, зачем ему это было надо. Он наконец-то познакомился с Люцифером, с его новым грозным образом блудливого и эгоистичного владельца ночного клуба, который помогает полиции. Но Люци всё больше напоминал Самаэля, больше казался Свет Несущим, чем Правителем Преисподней. Кроули вместо разочарования получил заворот души, воспоминания о разбитом сердце и безграничной переполнявшей его любви и, видимо, влюбился заново. — Что ты желаешь? — вдруг поинтересовался Люцифер. Просто спросил, как прежде, не применяя своей жуткой дьявольской способности. — Хочу в Майами, — ответил Кроули. — Там не менее блудливая обстановка, но я туда никогда не ездил. Люци тихо шикнул. — Нет! Что ты по-настоящему хочешь. — Люцифер давил аурой и немного бедром в бедро. Кроули ощущал его жар через два слоя брючной ткани, через раскалённый воздух в лёгкие. Кроули не привык скрывать эмоции. За долгие века на Земле он понял, что лучше сорваться и признаться, чем потом всю жизнь жалеть, а жизнь у них длинная. Люди корили себя и за меньшее, и у него совсем не было желания вариться в этом тысячелетиями. Если раньше у них не было другого варианта, как скрывать чувства, то сейчас появился выбор. Люци всё ждал ответа, на что Кроули осторожно освободил свои руки и обнял его лицо ладонями. Стоило ему лишь разомкнуть губы, чтобы высказаться, как Денница в мгновение ока овладел ими. Голова закружилась и воздуха вдруг стало мало. Кроули невольно открыл рот, чем тут же воспользовался Люци, скользя внутрь языком. Нежно. Кроули помнил, как его губы жадно мяли и кусали, как крепко сжимали бока в то утро, когда они проснулись вместе. Тогда Люцифер мог быть грубее, но сейчас стал совсем мягок, будто боялся спугнуть. Нежно. Ладони Дьявола осторожно начали свой путь, изучая его тело заново. Кроули, как всегда, с запозданием понял, что происходит: на тот момент он уже отвечал, склонив голову, чтобы было удобнее. Его крепко держали за бёдра, вылизывали рот с невероятным энтузиазмом. — Кассиэль, — выдохнул Люцифер прямо в губы Кроули. — Кроули. — Нет разницы. Для меня нет. Кроули широко распахнул глаза. Зрачки Люцифера горели красным, и демон не мог отвести взгляд, зачарованный этой адской магией, пойманный, словно мотылёк на пламя. Ладони не переставали гладить его колено, и это ощущалось остро даже через брюки. — Кассиэль, Кроули, — Люцифер прижался носом к его уху, шумно вдохнул и выдохнул, оглушая, — рыжий, брюнет — для меня ты всегда будешь тем сладким ангелочком, который однажды поцеловал меня в лоб, а потом испугался и дал дёру. Кроули подавился воздухом. Глаза напротив стали прежнего тёмно-орехового цвета, но появилась шальная улыбка, которую он только что целовал. Близость пьянила терпким пряным запахом Люцифера. Каждая клеточка демонского тела трепетала от его малейшего прикосновения. Он просто гладил и смотрел, иногда касался губами где-нибудь в районе шеи, разогревая и без того пылкие объятия. Кроули знал, что Дьявол питается похотью, но не ощущал на себе влияния сторонних сил. Он по-настоящему хотел Люцифера — не только сердцем, но и телом, — хотел всего и сразу, ведь его невозможно было не хотеть. — Что ты желаешь? — щекочущим шепотом спросил Кроули. — Чтобы ты не уходил, — быстро ответил Люцифер. Он всё ещё прятал лицо в плече демона, гладил его бока сквозь тонкую ткань рубашки. — Ты только приехал, и я не отпущу тебя сейчас, когда я наконец смирился с тем, что хочу тебя, что скучал по тебе. Мне так нравились те времена, когда мы были вдвоём, любовались Садом, строили планы… —…которые ты сам и оборвал. — Это всё Отец! Я не хотел делать тебе больно, но ты пал из-за меня. — Я пал, потому что все пали. Потому что заслужили. Люцифер поднял голову и посмотрел в янтарные глаза друга. Кроули в который раз захотелось вернуть свои очки. — Я не знал, что Отец ещё может выкинуть, — продолжил Люцифер. Он огладил острые скулы Кроули, его щёки, провёл пальцем по тонкой нижней губе. — Вдруг падение — не конец? Что, если бы потом произошло что-то ещё хуже? — Поэтому ты меня вышвырнул? — в голосе демона слышалось удивление, затмившее собой лёгкие полутона давней обиды. — Я начал это, и мне уже некуда было деться, а тебя можно было спасти. — Казалось, Люцифер искал себе оправдание и даже, возможно, нашёл одно логичное. — Благородный Люцифер. Какая прелесть. — Кроули саркастично фыркнул. Однако, это было вполне в духе Люци. Боль в его взгляде не была поддельной, как и поцелуи. Каждое прикосновение губ обжигало приятной щекочущей болью, и жалящие слова делали ещё хуже. Сердце разрывалось, а Кроули отвык любить. Шесть тысяч лет на Земле без Самаэля прошли вполне неплохо, но ведь надо было ему приехать сюда, принести себя на блюдечке. — Какой же ты сраный эгоист, — прошептал Кроули. — Но ведь ты меня такого любишь, — улыбнулся Люцифер. Здесь спорить было бессмысленно, да и тогда Кроули бы соврал. Он любил Люцифера, как любил Самаэля, и сейчас грань между ними стиралась. Люци был прав — имена тоже не имели смысла для него. Дьявол тоже мог сменить тысячи тел, и Кроули среагировал бы на каждое — дело было вовсе не в облике. Кроули обожал эти губы. Он не замечал за собой тягу к поцелуям, какую-то особенную любовь долго сплетать языки в страстный узел, но сейчас понял, насколько это может быть приятно. Люци называли мастером всего, что касалось секса, и целовался он соответственно: трепетно, сладко. Но в той позе, в которой они сидели, было не особо удобно, так что Кроули позволил себе наглость оседлать колени Денницы, вжался телом в его торс, обнял одновременно и руками, и ногами. Тот удобно устроился, пока Кроули выдёргивал рубашку из его брюк, ловко расстёгивал пуговицы, прикусывая подбородок. Кроули громко застонал, непроизвольно вскочил, упёрся коленями по обе стороны от бёдер Люци, чтобы запустить пальцы в его идеальную укладку и потянуть за волосы вниз, склоняясь для глубокого поцелуя. Кроули растрепал его волосы и не заметил, как и его собственная причёска превратилась во что-то совершенно непристойное. Нежность в мгновение испарилась, даруя место страсти, голоду и похоти, что покоились всё это время где-то глубоко внутри, а сейчас вылезли, спутали волосы, ноги, руки, языки. Кроули успел лишь расстегнуть рубашку Люцифера до середины, когда его подбросили на месте, вынуждая встать. Диван был узковат для них, но демон и не подумал об этом, забывшись. Люци легко спутал его мысли, но верно подметил момент, прижал к себе уже стоя, чтобы с силой стиснуть в руках, сжать до хруста костей. Хотелось скорее оказаться в постели, скинуть все эти тряпки, ощутить мягкие прикосновения бархатистой кожи. И Люци устроил для него это, роняя на кровать, в этот раз уже забираясь сверху. У Кроули было время до самолёта, а убегать так не хотелось. Над ним игриво нависал тот, кого он безумно любил: твёрдый, горячий, настоящий. Кроули мог лишь позволить ему делать всё, что тот желал, ведь Люцифер никогда не сделает ему больно. Скорее всего. — Сколького я себя лишил, — прохрипел Люци, вгрызаясь торопливыми поцелуями и страстными укусами в его шею. — Сколького лишил тебя. — Просто ты самодовольный мудак, — отозвался Кроули, но в ответ выгнулся и обхватил его ногами за талию. Ощущать тяжесть Люцифера на себе — что-то нереальное. Это же Дьявол: тот самый, который устроил переворот в Раю, тот, кого Кроули какое-то время ненавидел, считая последним козлом — кто бы знал, что мысли демона окажутся материальными и так сильно отразятся в людской мифологии, — тот, в кого он безнадёжно влюбился с первой встречи тысячелетия назад. Но сейчас всё обернулось так, словно не было этих долгих веков, словно они только сошли на Землю, и это было прекрасно. — И даже такого… — Денница облизал его ухо, запустил юркий язычок дальше, проникая чуть глубже, чем вызвал крупную дрожь. Он поднял голову, вглядываясь в исказившееся лицо демона, ухмыльнулся. — Даже такого ты любишь. Это «любишь» Люцифер произносил с нажимом, подчёркивая. У Кроули от каждого слова внутри что-то обрывалось, будто срывались камни с крепостной стены, которую он воздвиг вокруг всех этих непрошенных чувств в своём подсознании, и он падал ниже — до самой Преисподней, мимо неё и мимо Земли, в чёрную дыру, одну из тех, что в своё время создавал вместе с Самаэлем, — тонул глубже, скрываясь под толщей холодной воды, словно Денница давил на его грудь всем весом, утягивая в небытие. Он вспомнил, о чём мечтал в Райском Саду, и понял, что образ совершенно не клеился с реальностью. Кроули перевернулся одним движением, роняя Люцифера на спину. Ткань чьей-то одежды громко предательски хрустнула, и, судя по стону Люци, это было что-то из его гардероба. Кроули усмехнулся. Этот парень так часто спрашивал других об их желаниях, но никогда не говорил о своих. Кроули знал его желания, чувствовал твёрдость его возбуждения своим коленом и понимал, что приложит все усилия, чтобы сделать Люцифера счастливым хотя бы на этот короткий миг. Он продолжил раздевать его, любуясь твёрдым торсом, идеальным, точно дьявольским, телом. Рельеф манил прикоснуться, обжечь гладкую кожу поцелуем, облизать всего сверху до низу. Кроули представлял это себе столько раз, но даже не ожидал, что от одного вида у него закружится голова. Люцифер был настолько эгоистичным, что не позволял кому-то брать первенство, и речь не об одноразовых играх на ночь или две. Он не позволял вести, принимал решения сам, даже не оставляя право выбора. Он вёл себя, как скотина, но скотина заботливая. — И что у нас желает Дьявол? — с ухмылкой спросил Кроули. Он облизнулся по меньшей мере сотню раз, хищно пялясь на полуголого любовника. Люцифер не ответил: взял Кроули за руку и опустил его ладонь на свой пах, надавил, чтобы демон сжал пальцы, стиснул его через брюки. Дышать становилось тяжело, но Кроули смял твёрдый член, припал губами к низу живота, выцеловывая незамысловатые рисунки. Он широко облизнул его рядом с поясом брюк, быстро нащупал молнию, чтобы затем буквально вытряхнуть Люцифера из мешающей детали гардероба. Белья под ней предсказуемо не было, словно Кроули ждали. Денница даже не покраснел, но громко протяжно застонал, когда Кроули вобрал в горячий рот его член, вскрикнул, когда его укусили за упругую ягодицу. Кроули был худой и угловатый, будто весь состоял из локтей и коленей, и он наслаждался видом крепкого парня под собой. Дьяволу досталось сочное тело, которое хотелось трогать и целовать, ласкать, доводить до исступления долгие ночи и, возможно, дни. Вожделение легко читалось в его взгляде, как и немое разрешение, и Кроули не мог им насытиться, приподнялся, чтобы взглянуть в потемневшие от желания глаза. Кроули гладил его бока, изучал бёдра бесконечно длинных стройных ног, широкую грудь. Он облизнулся, опускаясь губами на шею, ключицы, ловя зубами твердый сосок. Смертным несказанно повезло быть свидетелями дьявольской красоты, слышать его тихие стоны, целовать мягкие губы. Кроули ревновал и ревновал страшно, не пытаясь уже отрицать в себе этого едкого чувства. Он резко потянул любовника на себя за бёдра, потираясь своим членом о промежность. В этот раз всё будет так, как захочется Кроули, и не дай Бог этот ублюдок решит сопротивляться. — Блять, трахни меня уже! — не выдержал Люцифер, когда Кроули глубоко заглотил его член. — Ты спрашивал, что я хочу? Хочу, чтобы ты выебал меня! Кроули выпустил член изо рта с громким хлюпаньем, вытер рот тыльной стороной ладони. Люци был открытый, разводил ноги для него, как послушная детка. Вот вам и Сатана. Он оторвался единожды, чтобы найти смазку и резинки. Кроули обнаружил всё и сразу в стильной миске — или вазе, — как в любовных отелях, понял, как часто Люцифер это всё использовал, раз завёл для этого специальный контейнер, однако, демон в который раз отбросил мешающие мысли в пыльный чулан в уголке сознания, чтобы теперь за всё оторваться на Люцифере. Он подложил под поясницу любовника пару небольших подушек и принялся мучить. Пальцев, очевидно, было недостаточно. Люци несколько раз порывался развернуть Кроули, взять верх, но его снова и снова вдавливали в шёлковые простыни глубокими поцелуями или минетом. Змеиный язык был способен на многое: например, он совершенно неожиданно вылизывал там, где требовалось совсем иное. Демон позволял себе опуститься ещё ниже, рискуя получить пяткой по голове, с каким-то садистским наслаждением медленно вытаскивал пальцы, чтобы толкнуться внутрь длинным языком. Люцифер взвыл от движения горячего и мягкого в себе и от сильной руки, скользящей по стволу его члена. Кроули и самому нравилось слушать его такого, чувствовать. Бёдра часто дрожали от любого прикосновения, от малейшего движения демона. — Ты чего так кричишь? — прошипел Кроули куда-то в дьявольскую промежность, пытаясь скрыть там свою ироничную ухмылку. — Я читал, что Дьявол — любитель анилингуса. Срамный поцелуй, все дела… — Нгх, — прервал его Люцифер. Демон поднял взгляд на его лицо и поражённо отметил, что его любовник стремительно краснеет аж до кончиков ушей. Ему удалось засмущать самого Сатану, подумать только! Кроули было далеко до Дьявола, но и он, очевидно, на Земле времени зря не терял. Возбуждение было уже болезненным. Хриплые стоны, срывавшиеся с алых искусанных губ Люцифера были усладой для ушей демона. Кроули оставил крошечный засос на внутренней стороне его бедра и крупный след от ощутимого укуса на ягодице, ещё один — на боку. Он бы с радостью разукрасил всего Люцифера в багряно-лиловые цвета страсти, однако, сам не замечал, как подолгу присасывался или кусал. Денница покраснел шеей и плечами и пробормотал что-то о скорой расправе. Кроули воодушевлённо заскулил в предвкушении. Не передать словами, как долго Кроули ждал этого. Люцифер стал мягким и податливым, позволял вертеть себя, а внутри него было так сладко и горячо. Демон двигался, не спеша, наслаждался приятной узкостью, пьянящим и щекочущим, словно шампанское, ощущением единения. Люцифер не был гибким, поэтому Кроули отвёл его ногу в сторону, упёрся руками по обе стороны от его груди и неторопливо раскачивался, входя лишь наполовину. — Изверг! — тихо простонал Люцифер, осторожно поглаживая его грудь и плечи. — Ну, я же демон. Люцифер облизнулся, но всё-таки опрокинул Кроули на спину, оседлал его узкие бёдра и притянул к себе, вынуждая сесть. — Ты не демон. Люцифер на мгновение замер, когда длинный и адски горячий член Кроули скользнул в него полностью. Он гладил лопатки любовника, чуть царапнул короткими ногтями и внезапно сорвался, начав двигаться быстро и резко, иногда замедляясь, чтобы покрасоваться; широко лизнул в щёку, но продолжал ласкать лопатки. Кроули так долго об этом мечтал, представлял грешные образы, что лишь из-за этого потерялся в ощущениях. Правильность происходящего давила на совесть, но, к счастью, у демонов таковой не было. Кроули поддержал Люцифера под бёдра, схватил удобнее, чтобы двигаться быстро, поймать верный ритм, но вскоре сорваться в бессознательные хаотичные толчки. Люци был везде и сразу, впивался в спину и плечи, приносил приятную боль за гранью чего-то реального. Кроули не забывал о своей некогда ангельской натуре, помнил и про демонскую, и в какой-то момент ему этого всего стало мало: он мягко, но с нажимом провел под лопатками Люци, толкнулся особенно глубоко и прикусил его под кадыком, вынуждая выпустить крылья в материальный план. Они с шелестом развернулись за широкой дьявольской спиной и обдали Кроули порывом свежего ветра и белоснежного пуха. Люцифер выгнулся и вскрикнул, когда любовник несколько раз хлестко шлёпнул его, а после сжал и оттянул ягодицу. — Ангельский секс, — хохотнул Люцифер, когда по его инициативе появилась вторая пара крыльев. — Боже, как же хорошо! Можно полностью расслабиться. Люцифер наверняка не понимал, что несёт, но Кроули был почти счастлив. Он прижался губами к груди Люци и запустил свои пальцы в белоснежные перья, ощутил, как тот дрожит и часто сжимается, а его крылья трепещут. Крылья вздрагивали, и Кроули нащупал место, где они врастали в спину, нежно огладил основание, и тогда Денница замер в немом вскрике, привстав, и сжал Кроули в себе так крепко, что тот не успел выйти, оглушительно кончая. Демон вяло водил губами по шее и плечам, так сильно не хотел его выпускать. Люцифер будто был создан для его объятий, в которых мог отпустить себя, снова стать собой, что мог сделать и Кроули. Денница полностью расслабился, не переставая глупо улыбаться. Кроули пару раз лизнул его в губу, не переставая перебирать перья пальцами, и он даже не заметил, как сжал свои крылья, перемешивая белоснежные перья с чёрными. Люцифер не спешил отстраняться, вдруг начал глубоко целовать, кажется, уже готовый к продолжению. У Кроули были несколько другие планы, как бы не хотелось продолжить, поменяться местами ради интереса, ощутить, насколько правдивы рассказы всех тех девочек и мальчиков. Изначально Кроули хотел совсем другого, но как не сорваться, как не сдаться Дьяволу, когда он так хорош, красив и обаятелен? Люци трогал его грудь, но словно касался пальцами под рёбрами. Стало одновременно и сладко, и больно. Кроули приложил немалые усилия, чтобы скинуть с себя желанное тело, и поднялся, обернулся несколько раз в поисках своих вещей, но наткнулся на холодный взгляд. — Люци… Мысли сами пропали — выветрились из головы, рассеялись как утренний туман. Люцифер, кажется, мог убить одним взглядом, но молча лежал, спрятав крылья. Кроули хотел было сказать, что Люцифер не сможет уехать, не сможет быть с ним эту злосчастную вечность, рассказать всё, что он видел за эти несколько недель, и что понял. В голове варилась густая каша из слов, и демон смог лишь вымученно застонать. — Так когда у нас самолёт? Щёлкнула, по-видимому, зажигалка, и Кроули почувствовал запах сигаретного дыма. Он поднял голову, чтобы увидеть, как Люцифер, его беззастенчиво голый Люци, курит прямо в постели, быстро набирая что-то в телефоне. Он попытался поправить беспощадно растрёпанные волосы, но у него ничего не вышло. Вид такого милого, почти домашнего, лохматого Денницы сражал наповал. Кроули сел на край постели, отложив свои брюки. — Ты хоть раз уезжал за пределы Лос-Анджелеса? — Я был в Вегасе, — протянул Люци, дымя в потолок. Кроули и самому захотелось затянуться, но совсем недавно он хотел уйти, хоть и замер сейчас, пялясь на длинные пальцы Люци, сжимающие тонкую сигарету. В клубе не просто так стоят рояль: Денница любил играть, а главное — делал это умопомрачительно. Кроули слушал его единожды, но уже тогда влюбился в этот голос и волшебные пальцы. — В Вегасе? И всё? — Когда-то давно я был в Китае, в Германии, — вспоминал Дьявол. Конечно же. — В Англии я был очень давно. В Майами не был ни разу, кстати, а очень хотелось. Кроули коротко нервно хохотнул. Он соврал про Майами, взял билеты в более родную и понятную Испанию, но как это теперь объяснить Люциферу? Тут было два выхода: признаться или послать его сразу куда подальше, но Денница опять-таки предсказуемо не нашел билеты, и Кроули даже стало стыдно. — Я так и знал, — беззлобно выплюнул Люцифер, затушил сигарету и сел ближе, кладя руки на острые плечи Кроули. Он обхватил его лицо ладонями, как делал это несколько раз до этого, заставил смотреть себе в глаза. Кроули не знал, каково быть под прицелом его проницательных карих глаз, способных заглянуть в самые тёмные глубины его сущности, и испытать те самые дьявольские чары на себе. Он подумал, что Люцифер сейчас применит свои силы, но вместо этого тот поцеловал его в губы — невинно коснулся своим и отпустил. — Самолёт в семь, — ответил Кроули. Сдался. — В Барселону. — Всегда бы так! — рассмеялся Люци, поднялся и достал чемодан из огромного гардероба. Кроули со вздохом отполз к изголовью и меланхолично закурил, не представляя, чем ему это всё теперь обернётся. Люцифер не додумался одеться, нагло ползал по комнате в поисках вещей, оттопырив шикарную задницу, от которой Кроули долго не мог отвести глаз.