Конец света

Миссис Трейси появилась в комнате через пять минут и со свойственной ей решимостью заявила, что если они закончили здороваться, то куриный суп на кухне, перевязочные материалы на столе, гостевая комната в их распоряжении, и там есть запасная одежда, а она уже старая женщина и потому отправляется спать. Азаров тихо хмыкнул — эта старая женщина могла дать фору оперативнику любой спецслужбы — но вслух лишь поблагодарил ее за гостеприимство и еще раз извинился за причиненные неудобства. Она лишь махнула рукой и удалилась, бормоча что-то про «молодую любовь». Азаров вспыхнул и повернулся к Кроули, только сейчас оценив его внешность. — Господи, у вас такой вид, словно вы из преисподней сбежали! — Может, вы и правы. Хотя, судя по всему, ваше путешествие было не менее увлекательным. Азаров покачал головой и подтолкнул американца в сторону ванной комнаты, по счастью, оборудованной современными удобствами. Наступила ночь. События прошедшего дня были рассказаны, суп съеден, ссадины обработаны, грязная одежда аккуратно сложена на стуле в углу гостевой комнаты. Оба временных обитателя этой комнаты с трудом устроили избитые и исцарапанные тела на мягкой перине и лежали сейчас, глядя в потолок и чувствуя себя очень неуверенно. По крайней мере Азаров точно чувствовал себя именно так. И дело было вовсе не в общей кровати — на своем веку ему приходилось ночевать в самых разных условиях и в самых разных компаниях. Проспав три ночи в подвале дома в захваченном немцами городе, прижимаясь к двум своим товарищам под единственным куском ткани, перестаешь стесняться подобных вещей. Конечно, вопрос был не в том, что он оказался в одной кровати с кем-то. А в том, что совсем недавно он целовал этого кого-то, он целовал мужчину, более того — он признался ему в любви и… Азаров честно не знал, как себя чувствовать и что теперь делать. Но он все равно не жалел о происшедшем. Рядом с ним хихикнул Кроули. Азаров повернул голову, привыкшие уже к темноте глаза разглядели знакомый профиль. — Мне отчетливо не хватает ночного колпака, чтобы почувствовать себя персонажем Диккенса, — Кроули потеребил полосатую пижаму — тоже оставшуюся в наследство от покойного мистера Трейси — в которую он запросто мог бы завернуться дважды. — Да, вам безусловно подошла бы роль Скруджа. — А вам в таком случае — мистера Пиквика! — привиделось ему, или Кроули правда совершенно по-детски показал язык? — По-моему, это оскорбление! — с сомнением протянул Азаров и услышал, как Кроули фыркнул. Отсмеявшись, американец поерзал на подушке, потом тоже повернулся лицом к собеседнику. — Расскажите лучше, откуда у вас эта боевая бабулька? — Тш-ш-ш! Не вздумайте назвать ее так в лицо — я не смогу поручиться за вашу жизнь. — Азаров тихо улыбнулся. — Все, что я расскажу, разумеется, является тайной. На самом деле она, можно сказать, досталась мне в наследство. Видите ли, ее муж в юности был убежденным коммунистом. Потом взгляды его менялись, но он оставался активным участником профсоюзной и прочей борьбы. Кроме того, еще до войны он связался с нашим посольством и сообщил, что хотел бы помочь советскому государству. Говорил, что ему не нравится, как богачи заигрывают с Гитлером. Он сотрудничал с нами долгие годы и был довольно полезен, а потом, можно сказать, ушел на пенсию. Они с женой скопили неплохую сумму и переехали в этот коттедж. Официально сотрудничество прекратилось еще до их переезда, это было отражено во всех отчетах, а на самом деле мой предшественник навещал их и тут. Он сказал, что привязался к старикам. Ну, а потом передал их контакты мне, и я продолжал их навещать. Исключительно неофициально. Мистер Трейси умер три года назад… — Значит, теперь это просто визиты вежливости? Раз вашего старого агента больше нет. — Ну… не совсем так. Его жена… не самая обычная женщина. Это никогда не указывалось в отчетах, но на самом деле она помогала нам не меньше, чем муж. Просто помощь ее была специфической. Глаза Кроули загорелись любопытством. — Ну-ка, ну-ка, расскажите, какие могут быть секреты у очаровательной старушки? — Не так уж она и стара, — нахмурился Азаров. — Вы же ее видели? Дело в том, что… хм… миссис Трейси до замужества была известна в определенных кругах как Иезавель и предлагала мужчинам услуги… ну, вы понимаете. Кроули снова хихикнул: — Могу поспорить, вы сейчас снова покраснели. Вы же взрослый мужчина, Азаров! И не можете сказать вслух слово «проститутка». — Тш-ш-ш! В любом случае, это не главное. После замужества с этой профессией она рассталась, но занялась мошенничеством. — И что, этот ее муж-коммунист не возражал? — Он считал, что выманивать деньги у богачей — очень даже правильно. Грабь награбленное и все такое. Насколько я понимаю, миссис Трейси была довольно известна своими способностями среди преступников Лондона. И до сих пор сохранила некоторые связи и влияние в этой среде. — Так это… она и есть тот самый ваш «знакомый», что поможет нам выбраться из страны? — Азаров кивнул, и Кроули тихо присвистнул. — Ай да бабулька. Уважаю. Если б моя шляпа уцелела, я бы ее снял! В комнате снова наступила тишина. На этот раз ее нарушил Азаров. — Вы… думали о том, что мы будем делать дальше? Когда выберемся из Англии. — Да, — шепнул Кроули. Сейчас он не смеялся. — Вы… правда хотите сделать это вдвоем? Вместе? — Я ведь сказал, — Азаров порадовался тому, что голос не дрогнул. Он не хотел, чтобы Кроули сомневался. Как бы он сам ни боялся, он был уверен в своем решении и хотел, чтобы Кроули тоже поверил. — Там, в зале. Вы ведь понимаете русский? — Да. — Я говорил правду. — Да, я… знаю. Если что, я тоже… ну… Азаров улыбнулся. Кажется, впервые за все время их знакомства он чувствовал себя более уверенным. Собравшись с духом, он протянул руку в темноту. Нащупал ладонь Кроули и сжал ее. Американец чуть помедлил, потом повозился и придвинулся ближе. Спросил «Можно?» и устроил голову на плече Азарова. Еще помедлил и положил ладонь ему на грудь, стараясь не потревожить сломанные ребра. Азаров прислушался к ощущениям. Он все еще был уверен. Он повернул голову и прижался щекой к взъерошенным волосам Кроули. Закрыл глаза. — Утром, когда я ехал сюда, я думал о том, что когда-то хотел быть библиотекарем. Я все еще могу им стать. Где-нибудь… в Австралии. Там же должны быть библиотеки? — Лично я в детстве мечтал стать ковбоем. Как думаете, в Австралии есть ковбои? Овцы у них точно есть. — Вы будете скакать верхом и отпугивать кенгуру выстрелами из револьвера. — А вы — выдавать книги чумазым австралийским мальчишкам и пугать их рассказами про далекую холодную Россию. Упоминание родины отозвалось в груди глухой болью, и Кроули словно почувствовал это, торопливо пробормотал: «Извините». — Это ничего. А вы будете учить этих мальчишек ковбойским трюкам. — Вы будете писать длинные красивые статьи в городскую газетку. Что-нибудь о нравах аборигенов. И бороться за их права. — А вы построите себе целую оранжерею с экзотическими растениями. А еще станете завсегдатаем местных баров, и из каждого вас хоть раз да вышвырнут за непристойное поведение. Их слова становились все медленнее, голоса все тише. Усталость, боль, пережитые напряжение и страх брали свое. И Азаров, и Кроули знали, что эти идиллические картины вряд ли когда-нибудь станут реальностью. Что перспектива погибнуть или провести остаток жизни в тюрьме для них гораздо вероятней. Но у них был шанс. И они собирались им воспользоваться.