Притворись для меня

Азирафаэль совсем не удивился, вновь увидев Михаила и Гавриила на пороге своего магазинчика, хотя прошло еще так мало времени. Это случилось через два года после неудавшегося Апокалипсиса, и ангел считал, что Небесам потребуется гораздо больше времени, чтобы пережить смущение от несбывшегося Непостижимого Плана и вспомнить о страже Восточных врат, который всё так же оставался на Земле. Азирафаэль слушал пластинку Fiddler on the Roof, в который раз переставляя книги на полках, как вдруг почувствовал чье-то присутствие. Магазин был закрыт, а в воздухе витало ощущение сверхъестественной силы, и ангел понял, что его посетители вовсе не были людьми. А всего через несколько мгновений Азирафаэль ощутил, что пришедшие — ангелы. Распознать своих всегда было несложно. Первой его реакцией было раздражение: появление собратьев портило этот замечательно тихий погожий денек. Неужели за шесть тысяч лет непрерывной работы он не заслужил небольшого отпуска?.. — Ну и как же тебе это удалось? — раздался резкий женский голос. Азирафаэль сразу его узнал. Он бросил долгий и безгранично печальный взгляд на книжную полку, глубоко вздохнул, собрался с духом и обернулся. Как и прежде, Михаил и Гавриил были одеты безупречно, однако теперь совсем не утруждали себя профессиональной вежливостью: Архангелы были в ярости. — Что-то я не припомню, чтоб приглашал вас сюда, — произнес Азирафаэль, отчасти желая позлить их, а отчасти потому, что, несмотря ни на что, начинал нервничать. Пожизненный страх перед начальством за два года значительно уменьшился, но окончательно не искоренился. Если они говорили о том, о чем думал ангел, то разговор вскоре мог стать довольно опасным. Улыбка Михаила больше походила на гримасу. — Ты только посмотри, как научился отвечать! Пытаясь не показывать свой страх, Азирафаэль сложил руки за спину. — Давайте перейдем к делу, — решительно сказал Гавриил. — Как тебе удалось выжить в адском огне? Ангел ощутил тревожное покалывание в груди. — Тебе понадобилось два года, чтобы сформулировать этот вопрос? — он отчаянно тянул время. Разумеется, Азирафаэль знал, что этот разговор когда-нибудь состоится, и всё же не очень-то хорошо подготовился. Уголок рта Гавриила нетерпеливо дернулся. — Расскажи нам. Нам нужна эта информация. Она может оказаться полезной. — Полезной? — В борьбе с силами Ада, — быстро произнесла Михаил. — Если мы сумеем понять, как пережить адский огонь, то наша победа в войне будет гарантирована. — Вы все еще собираетесь воевать? Если бы Богиня хотела, чтобы Армагеддон произошел, это бы непременно случилось. — Не читай нам лекций, ангел, — холодно улыбнулась Михаил. — Дай информацию, и мы тихо уйдем. Мозг Азирафаэля отчаянно пытался выдумать правдоподобную ложь. — А как же Кроули? Вы не думаете, что силы Ада разузнают у него, как ему удалось искупаться в святой воде, и не воспользуются этим? Это сравняет шансы. — Демоны не помогают друг другу, — решительно отрезал Гавриил. — Поэтому мы убеждены, что Кроули им ничего не расскажет. Разумеется, если бы Кроули действительно был невосприимчив к святой воде, он не стал бы рассказывать об этом Преисподней, и это было бы разумно. В последнее время он так же не интересовался своими бывшими коллегами, как и Азирафаэль. За последние два года с ними никто не связывался, и они, подобно людям, жили своей жизнью. За исключением физиологических потребностей, конечно же. Ангел любил поесть, но пищеварение было довольно утомительным и порой неприятным процессом, поэтому он нередко избавлялся от пищи при помощи чуда. Их жизнь была приятной и комфортной, и Азирафаэль искренне надеялся, что это никогда не закончится. И теперь он должен был правильно разыграть свои карты. — И ты думал, что я захочу тебе помочь? — поинтересовался он, приподняв бровь. Гавриил взглянул на него. — Ну да. В конце концов, ты все еще ангел, — он испытывал раздражение и злость от одной только мысли об этом. — Пока что не Пал. Ты находишься в Божьей милости, а потому должен помочь Ее Плану осуществиться. — Ее План и твои идеи — не одно и то же, — уверенно сказал Азирафаэль. — Я полагаю, мы разъяснили это два года назад. Ему потребовалось немало времени, чтобы понять, что Небеса не знали, что на самом деле включал в себя Непостижимый План, а потому их действия далеко не всегда были добрыми и справедливыми. Однако теперь, когда ангел был уверен в этом, он не собирался возвращаться. Он был предан Ей, и это было главное. Азирафаэль всего лишь хотел читать книги, наслаждаться изысканной кухней, скрашивать жизнь людей чудесами и проводить свободное время с Кроули. Неужели он желал слишком многого? Ангел так не думал. Взгляд Гавриила стал проницательнее. — Ну же, Азирафаэль. Включай мозг. Когда-нибудь война всё-таки случится. И если мы победим, то не сможем обречь тебя на вечные муки, как это сделал бы Ад. Помочь нам — в твоих же интересах. После неудавшейся казни Азирафаэль уже не был уверен, что Небеса не станут его пытать. Он никогда больше не сможет им доверять. — Извините, — натянуто улыбнулся он. — Но нет. Архангел застонал, закатив глаза. — Да ладно тебе! — Я бы хотел вернуться к своим книгам, если не возражаете. Михаил внимательно посмотрела на взбунтовавшегося ангела. — Ну что ж, быть может… Это была ложь? Азирафаэль моментально изменился в лице: — Что?.. Заметив выражение его лица, Михаил широко раскрыла глаза. — О… Было бы смешно, если бы ты на самом деле не был невосприимчив к адскому огню, не так ли? — медленно произнесла она, будто кое-что осознавая. Сердце Азирафаэля забилось быстрее. Колебаться было нельзя! Он не мог позволить им увидеть ужас, появившийся при этих словах. Если Архангелы узнают правду, то убьют его по-настоящему. И, что еще хуже, они поймут, что Кроули тоже лжет. — Уверяю вас, адский огонь не причинит мне вреда, — быстро солгал он. — Иначе как я мог бы стоять перед вами? — Именно поэтому мы здесь, — в один голос проговорили они. — Мы думали об этом неустанно и всё равно не смогли понять. Ни одному ангелу еще не удавалось избежать смерти. Ни одному, кроме тебя. По этой причине гипотеза о твоем обмане звучит куда более правдоподобно. — Да, — выпрямляясь, заговорил Гавриил. — Возможно, Михаил права, — медленно продолжал он, задумчиво нахмурив брови. — Может быть, ты действительно настолько глуп, чтобы лгать Архангелам. Ты — предатель. Купание в святой воде требовало бесстрастного выражения лица, и Азирафаэль теперь научился использовать его при необходимости. Господи, нет. Нужно было срочно что-то придумать! Какая ложь могла прозвучать правдоподобно? — Мое… Мое пребывание на Земле так изменило меня, что теперь я отличаюсь от остальных ангелов, — выговорил он. — Ещё никто из сверхъестественных сущностей не находился на Земле так долго. За исключением Кроули. Вот и ему удалось выжить, — на всякий случай бросил ангел, потому как теперь действительно опасался за безопасность Кроули. Если они обнаружат, что Азирафаэль солгал, то, естественно, поймут, что и Кроули уязвим для святой воды, и сразу же сообщат об этом Аду. Если он подвергнет демона опасности из-за промаха в этом разговоре, то никогда себе этого не простит. Втайне от самого себя Азирафаэль любил Кроули так сильно, что это нельзя было передать словами. Теперь, когда они были свободны, он собирался намекнуть демону, что, возможно, они могли бы быть не просто друзьями, но каждый раз — как это называется? — нерешительность брала над ним верх. Ангел больше не боялся наказания (по крайней мере, до сегодняшнего дня), но страх быть отвергнутым парализовал его. Слишком много сомнений, слишком много вопросов: что, если в 1941 я понял всё неправильно? А может, в 1967 Кроули имел в виду совсем не это? Возможность беспрепятственно проводить время с Кроули была для него новой и хрупкой. Навряд ли Азирафаэль смог бы пережить, если бы их долгая история дружбы рухнула в одночасье из-за его нелепых чувств. — Но пребывание на Земле не должно изменить твою сущность, — озадаченно произнесла Михаил. — Эта лазейка была бы уже обнаружена. Всевышняя никогда не говорила, что жизнь на Земле может сделать нас неуязвимыми. Конечно, они были правы. — Хм… — ну же, соберись! Что еще отличало его от всех остальных ангелов? Азирафаэлю казалось, что его воротник внезапно начал его душить. Он пожалел, что не может скрыть свой взгляд за солнцезащитными очками, как это делал Кроули, потому что понятия не имел, какое выражение принимает сейчас его лицо. Погодите, вот оно! — Кроули, — сказал он с улыбкой. — Мои отношения с Кроули. Гавриил и Михаил недоверчиво переглянулись. — …Да? — не унимался Гавриил. Ах, правильно. Ему были нужны подробности. Сволочь. — Ну, видите ли, у нас есть особая связь, которая длится уже несколько тысячелетий, — ангел напряженно сглотнул. — Мы поделились опытом, и… — думай! — Из-за этого произошло слияние наших душ. Это заняло довольно много времени. Вот как всё вышло. Его демоническая часть во мне защищала меня от адского огня. Архангелы все еще косились на него с неким подозрением. — Разве такое возможно? — обращаясь к Гавриилу, выговорила Михаил. — Вы не знаете, — не давая им времени на раздумья, продолжал Азирафаэль. — Потому что ни один ангел и демон еще не были так близки и не проводили столько времени вместе, как мы. Это была хорошая ложь: ни в Раю, ни в Аду не могли опровергнуть это объяснение, так как они были уникальны. Ангел был безмерно доволен собой. Пауза. — Действительно, — неохотно согласился Гавриил. — Но я по-прежнему не понимаю, как длительное пребывание в одной комнате может смешивать ваши сущности. Мы тоже взаимодействовали с демонами… Черт возьми. — Хм… — Когда ты говорил «близко», — Михаил подозрительно прищурилась. — Насколько близко это должно быть? — А, — усмехнулся Гавриил. — Вот оно что — физический контакт! В его словах был подтекст! — Был? — глупо спросил ангел. — Что ж, да, конечно! Но затем радость от понимания сказанного у Гавриила уступила место отвращению. — Фу, ты касался этого демона? — Ты говоришь так, словно он жвачка на подошве твоего ботинка, — защищаясь, воскликнул Азирафаэль. — Ну да! — фыркнул Архангел. — Он — порождение Ада. Ты хочешь запятнать свою небесную сущность этой мерзостью? — И вовсе он не мерзкий, — задрал подбородок Азирафаэль, и взгляд его, казалось, метал молнии. Михаил заметно насторожилась: — Да ты защищаешь его! — Конечно, да. Нашей связи уже шесть тысяч лет, и потому я очень забочусь о его чести, — он живо представил себе, как Кроули хихикает при мысли об ангеле, защищающем его честь. — И как сильно ты к нему прикасаешься? — медленно, с нарастающим ужасом спросила Михаил. Ее тон не ускользнул от Азирафаэля. О, боже! Неужели они думают, что тут замешана интимность? О боже, боже. Ему стало жарко. — Мы… — Боже мой, — ошеломленно выдохнули они. — Он покраснел! От этого замечания ангел покраснел еще сильнее. — Я… Гавриил поморщился, сквозь зубы втягивая воздух. — Нет, правда? Вы, — он прищурился. — Занимались этим? Что ж, Азирафаэль никогда не делал ничего подобного с Кроули. Он даже не мог собраться с духом, чтобы взять его за руку! И к нему в голову пришла блестящая мысль. Если он будет подыгрывать и притворяться, что у них с Кроули сексуальные отношения, то Архангелы примут это объяснение без всяких расспросов. Этого будет достаточно, чтобы напугать их и отослать прочь, верно? Ложь стоила того, чтобы спасти их с Кроули жизни, ведь слухи об их отношениях, скорее всего, вскоре дойдут и до Ада. Их действительно могли навсегда оставить в покое! Конечно, Кроули поймет необходимость лжи в такой ужасной ситуации. Азирафаэля нельзя винить за то, что он спасал их жизни. Он никогда не представлял себя в такой ситуации, но Непостижимый План — штука сложная, поскольку совершенно непредсказуемая. — Мы с Кроули регулярно вступаем в половую связь, — выпалил Азирафаэль, и лицо его горело так, словно в комнате и впрямь бушевал адский огонь. У Гавриила отвисла челюсть, и Михаил прикрыла рукой ему рот. Никогда еще ангелу не приходилось видеть такую смесь изумления и отвращения на их лицах! Он с силой сжимал руки за спиной. Он вспотел в одной-единственной рубашке, чего за шесть тысяч лет с ним никогда не случалось. Пожалуй, теперь она нуждалась в химчистке. Азирафаэль привык чувствовать себя неловко рядом с начальством, но теперь всё было совершенно иначе. Губы Гавриила неприятно скривились. — Ты же не серьезно! — Всё так и есть. — Ангелы и демоны не могут этого делать! — запротестовал Архангел. — Ты бы… Не знаю, взорвался! — А ты пробовал когда-нибудь? — чопорно спросил Азирафаэль, стараясь не умереть от унижения. Архангелы издали рвотный звук. — Боже мой, нет! — Михаил положил руку туда, где у людей было сердце. — О Боже, как же ты не Пал? — Всё в Ее воле, — произнес Азирафаэль. — Возможно, это связано и с нашей духовной связью. — Духовной? Ангел позволил своим чувствам стать ощутимыми физически. — Видишь ли, это любовь. Пожалуй, это задело их даже больше, чем секс. Архангелы смотрели на него так, словно он только что помочился на Библию и выбросил ее в мусорный бак. — Ты, должно быть, лжешь, — строго сказал Гавриил. — Демоны не способны любить! Слова Архангела задели Азирафаэля: он думал об этом и раньше, но в данный момент это наблюдение было знаком того, что ложь разваливается на части. — Уверяю вас, этот конкретный демон вполне способен, — он одарил их яркой, нервной улыбкой. — Мы любим друг друга. Вообще-то, у меня от чувств к нему даже голова кружится, — ложь причиняла ему настоящую боль. — Он признался мне в любви, как только мы предотвратили Апокалипсис. Мы занимались сексом той ночью и пережили наши казни на следующий день. У нас романтические отношения! Как бы он хотел, чтобы это было правдой! С той ночи Азирафаэль представлял себе, что было бы, если бы они вернулись в квартиру Кроули и действительно разделили постель, вместо того чтобы сидеть без сна ночь напролет. Он представил себе, как Кроули улыбается, искренне и счастливо, а не своей обычной ехидной ухмылкой, смотрит на него широко открытыми глазами и говорит: «Ангел, я люблю тебя» за ужином. Каким был бы Кроули — легкомысленным и влюбленным? Пожалуй, он был бы невероятно красив. Тишина. Ангел сильно вспотел. — Докажи это, — сказала вдруг Михаил. — Прошу прощения?.. — Докажи, — они скрестили руки на груди. — Ты действительно в отношениях с демоном и не лжешь нам в лицо? Докажи. — Ч-что, вы хотите, ч-ч-чтобы мы… Боже, занялись сексом перед… — Нет! — поспешно отрезали Архангелы. — Господи Боже, нет. Мы будем наблюдать за вами вдвоем издалека. За вашими отношениями. Посмотрим, что вы делаете и как взаимодействуете за пределами спальни. Если ты лжешь и не встречаешься с Кроули, но, фу, поцелуешь его, он наверняка нападет на тебя. Он же демон. — Хорошая мысль, — кивнул Гавриил. — Нам нужны доказательства. Я начинаю сомневаться, что это возможно. Если ты лжешь, я уверен, что мы сможем заставить нашего нового знакомого вновь разжечь адское пламя, — ухмыльнулся он. — Или, может быть, Кроули сделает это за нас. Я имею в виду, да ладно, не может же он на самом деле хотеть тебя. Я начинаю с нетерпением ждать, когда он на тебя нападет! Азирафаэль знал, что Кроули никогда не причинит ему вреда, но мысль о том, что он будет отвергнут перед двумя Архангелами, наполняла его липким ужасом. — А… А если вы увидите, что я говорю правду? — Тогда мы не сможем убить тебя, — пожал плечами Гавриил. — Не тупи, придурок. Ангел ощутил прилив ненависти. — Отлично. Так когда вы хотите, чтобы я доказал наши отношения? — А это уж нам решать. — поднял руку Гавриил. — Мы будем наблюдать. Он щелкнул пальцами, и Архангелы исчезли во вспышке ослепительно яркого света. Ноги Азирафаэля задрожали, и он опустился на пол у книжного шкафа, закрыв лицо руками. Что же он натворил? Он не мог поверить, что только что сказал! Он сказал двум Архангелам, что занимается сексом с демоном! Он сошел с ума! Сердце ангела болело и колотилось слишком сильно и быстро. Ложь сработала, но он не был в отношениях с Кроули. Они даже ни разу не обнимались. Конечно, после неудавшегося Апокалипсиса они стали проводить больше времени вместе, и Кроули больше улыбался, но не более. Азирафаэль был слишком потрясен тем, как сильно он влюблен, чтобы рисковать. Два года — ничто по сравнению с тысячелетиями боязни испытывать к демону что-либо, кроме ненависти. Лишь в 1941 году он смог признаться самому себе, что он влюблен в Кроули, и в 2019 — понять, что это нормально. Для переезда требовалось еще как минимум лет десять. Он надеялся, что Кроули окажется храбрым, как обычно, и сделает первый шаг, однако этого не происходило. Вот тут-то Азирафаэль и начал опасаться, что его чувства, к сожалению, не взаимны. Но теперь им нужно было притворяться. Их жизни были поставлены на карту. Азирафаэль поднял голову и уставился в потолок: он был таким дураком! Он переместился в угол. Наихудший сценарий: Кроули будет ненавидеть саму мысль о том, чтобы встречаться с ангелом, и Азирафаэль испытает сокрушительное горе за мгновения до того, как будет казнен в адском пламени. Ну, а в лучшем случае… Нет! Даже не надейся на это.

~~***~~

Когда ангел постучал в дверь Кроули, ему показалось, что сердце его вот-вот разорвется. Разговор не обещает быть веселым. А если Кроули откажется? Что, если он до боли ясно даст понять, что никогда, ни при каких обстоятельствах, даже не помышлял о любви к кому-то вроде Азирафаэля? Что, если мысль о том, что они могут заниматься любовью, вызовет у него такое же отвращение, как и у Архангелов? Что, если это навсегда испортит их шеститысячелетнюю дружбу? О, боже мой, боже мой, боже мой. Если бы только он не открыл свой глупый рот!.. Но ангел понятия не имел, как еще заставить их уйти. Возможно, он мог бы придумать что-то другое, если бы не блуждал в мечтах о любви Кроули. Боже, он думал об этом с 1941 года! Ангелам не полагалось любить какое-то одно существо сильнее других. И по сей день Азирафаэль с трудом мог смириться со своими чувствами. Ему пришлось спрятать их в самые потаенные, самые скрытые уголки души, потому как отказать своим эмоциям в выходе было гораздо легче, чем думать о поцелуях с Кроули. Он начал увлекаться. Снова. Так было всегда. Ангел должен был остановиться, потому что он не был в уединении своего дома и не мог доставить себе удовольствие. Кроули открыл дверь. Его волосы порядком растрепались, мешковатая футболка свисала с одного плеча, и привычных темных джинсовых штанов на нем сейчас не было. Демон был одет в боксеры, а солнцезащитные очки так криво сидели на его лице, словно идя к двери он споткнулся о кровать и растянулся на полу. О. Ведь именно это и произошло, не так ли? Это объясняет его помятый вид. Раньше Азирафаэлю еще не доводилось видеть его таким. И, надо сказать, он был греховно привлекателен. Ангел с трудом подавил желание пригладить рыжие непослушные волосы. — Ангел? — спросил он с явным замешательством, а затем поправил очки на лице. — Хм… — на Кроули чудесным образом появились спортивные штаны. — Что ты здесь делаешь? Азирафаэль вздохнул. — Нам нужно серьезно поговорить. Меня навестили Гавриил и Михаил… Поза Кроули мгновенно утратила всякий намек на расслабленность. — Заходи. Они сели на диван — едва ли не единственный предмет мебели в плохо обставленной гостиной демона. — Хочешь чего-нибудь выпить? — Нет, спасибо, — ответил Азирафаэль. Он не хотел, чтобы от алкоголя его язык развязался и какое-то из истинных чувств вырвалось наружу. Раньше такого никогда не случалось, но сегодня он был на взводе. Перед уходом ему пришлось сменить рубашку и вылить на себя куда больше одеколона, потому что во время разговора с Архангелами он сильно вспотел. Азирафаэлю не было так жарко с тех пор, как он жил на Ближнем Востоке. Он прочистил горло. — Они пришли в книжный магазин. Архангелы хотели знать, как мне удалось выжить в адском огне, чтобы они могли использовать этот метод в грядущей войне против сил Ада. — И что ты им сказал? — поинтересовался демон, внимательно глядя на Азирафаэля. Ангелу показалось, что его язык внезапно стал чересчур большим. Он сглотнул. — Н-ну, сначала я не знал, что сказать. Видишь ли, меня застали врасплох. Когда они пришли, я слушал музыку и перекладывал книги. Я и не рассчитывал, что они могут явиться так скоро… — Азирафаэль, — перебил Кроули. — Что было дальше? Стоило Азирафаэлю услышать свое имя вместо обычного «ангел» из уст Кроули, как у него в животе всегда начинали порхать бабочки. — Да, хм… Я сказал, что мы отличаемся от всех остальных ангелов и демонов, потому что слишком долго пробыли на Земле. И тут я вспомнил о тебе… — Да? — Кроули подался вперед, положив согнутые локти на колени. — Они были подозрительны, — обычно ему хотелось видеть глаза Кроули, но на этот раз он был благодарен, что на демоне сейчас очки. Азирафаэль знал, что сейчас он не сможет выдержать его напряженный, золотистый, немигающий взгляд. — Они не верили, что простого пребывания на Земле достаточно, чтобы изменить нашу сущность. Я сказал, что наша с-связь смешала частички наших душ. Кроули хмыкнул. — Значит, в тебе есть немного меня и наоборот, потому что мы такие хорошие друзья? И они купились на это? Азирафаэль поморщился. — Не совсем, — о, Господи. — Михаил, видишь ли, неправильно меня поняла… Подумала, что мы ближе, чем есть на самом деле. — То есть? — демон приподнял бровь над очками. Азирафаэлю внезапно захотелось развоплотиться. — Достаточно близки. Я… Они начали догадываться, что это ложь, — нервно объяснил он. — Поэтому мне пришлось прибегнуть к крайней мере. Они убьют нас обоих, если узнают, что это всего лишь трюк. И ты это знаешь. — Ну, раз ты здесь, значит, ты их одурачил. Рассказывай. Азирафаэль посмотрел на изящный кофейный столик, стоящий перед диваном. Его щеки снова вспыхнули. Ужасно неудобны эти биологические реакции! — Э-э, ты в порядке? — забеспокоился Кроули. Отлично, его румянец был хорошо заметен. — Я сказал, что наши души смешались, потому что у нас с тобой романтические и сексуальные отношения… Кроули поперхнулся воздухом и закашлялся. Стыд разлился по венам ангела, и румянец сошел с лица. Ему показалось, что в животе его неожиданно появился кирпич. — Эмммффф, что ты сказал? — взвизгнул Кроули. Азирафаэль покачал головой. — Не заставляй меня повторять, — прошептал он, краем глаза следя за реакцией демона. Кроули был похож на мультяшного персонажа, челюсть которого касалась пола. Кончики его ушей светились алым, а нижняя губа дрожала. — Ух… Уф-ф… Что заставило тебя ляпнуть такое? — ошарашенно спросил он. Я отчаянно влюблен в тебя. — Я… Я подумал, что это ложь, которую они не смогут опровергнуть… Обретение иммунитета к адскому огню таким образом, — это должно быть хорошим прикрытием. Это была правда, только не вся правда. — Это всё. Ничего больше. Ангел всегда слишком много болтал, когда волновался. Кроули заметно напрягся. — …О. Его тон нервировал Азирафаэля. Он поправил галстук-бабочку, хотя в этом не было никакой необходимости. — Мне ужасно жаль, но я не мог придумать ничего другого, чтобы спасти нас… Кроули отвернулся, глядя на выключенный телевизор в другом конце комнаты. — Все в порядке, — пробормотал он. — Ты должен был сделать то, что сделал. Азирафаэль не мог прочесть выражение его лица. Кроули не злился и не испытывал отвращения, что, несомненно, уже было хорошо, но и положительных эмоций у него тоже не было. — История еще не закончена. — Да? — Они хотят, чтобы я доказал, что не лгу. Небольшой, едва слышный вздох: — Каким образом? — Кроули посмотрел на ангела. Темные очки немного сползли вниз, так что стали видны брови и белки его золотистых глаз. Азирафаэль пожалел, что не может приказать своему пульсу немедленно перестать стучать в шее. Он неохотно встретился взглядом с линзами солнцезащитных очков. — Нужно притвориться, будто мы в отношениях, чтобы они могли наблюдать издалека и убедиться в этом сами. Они верят… — «Что ты не способен любить» — Что ты причинишь мне вред, если я сделаю нежелательный шаг навстречу тебе. Значит, они предполагают, что, если я лгу, твоя реакция это покажет. Кроули медленно кивнул. Его руки крепко сжимали край кожаной подушки дивана, оставляя на ней следы от ногтей в форме полумесяца. Ангел был разочарован тем, как явно неприятна эта мысль Кроули. По правде сказать, ничего другого он и не ждал, однако это не смягчило удар. Несмотря на то, что его любовь к демону была сильна, она была безответной. Как жаль. Азирафаэль должен был продолжать притворяться, что все это было нелепым планом. Если он не рассказал о своих чувствах в открытую, как хотел сделать раньше, то существует зыбкая надежда, что их дружба продолжится. — Еще раз прошу прощения, — сказал он, глядя куда-то в пол. — Но если они верят, что мы неуязвимы, то должны убедиться, что… Сидевший рядом с ангелом Кроули, казалось, окаменел. Уши у него были вишнево-красного оттенка. — Так… Если мы притворимся, что встречаемся, то будем в безопасности. — Думаю, да. — И что же я должен делать? — тихо и нерешительно произнес демон. — Держать тебя за руку, говорить, как много ты для меня значишь, целовать тебя, чтобы они увидели?.. Азирафаэлю казалось, что его легкие резко сжали неожиданно сильные, огромные руки. Он с трудом подавил хрип. — Да, я так думаю. — Что ж, я смогу это сделать, — выдавил из себя Кроули. Ангел удивленно поднял брови. Это было неожиданно легко. — Не придавай этому большого значения, — тут же отрезал демон. — Просто… Ты знаешь. Этот план будет не таким уж и глупым, если мы выживем. Не успела надежда Азирафаэля расправить крылья, как тут же погасла, словно свеча. — Совершенно верно, — пробормотал он. Он ненавидел себя за то, что опечалился из-за презрения Кроули к нежности, потому что это не только было присуще демонам, но и сам Азирафаэль был старше времени. Незрело и нелепо с его стороны было хотеть, чтобы его целовали, обнимали и любили. Ему очень хотелось вернуться домой, свернуться калачиком в своей редко используемой постели и не двигаться до тех пор, пока душевная боль не утихнет. — Значит, ты согласен притворяться до поры до времени? Кроули откинулся на спинку дивана. — Я не хочу умирать после всего, через что мы прошли, — пожал он плечами. — А сейчас они за нами наблюдают? — Нет, я так не думаю. Они не хотят видеть нас… Ах… В интимный момент. Демон сжал губы в узкую полоску и кивнул. Его уши все еще были красными. Азирафаэль не мог припомнить, чтобы за шесть тысяч лет он когда-нибудь краснел, даже от немыслимо большого количества алкоголя. Кроули поднял очки повыше. — Должно быть, они были шокированы, а? Ангел запятнал свою честь, встречаясь с Падшим? Азирафаэль не думал, что Кроули сможет «запятнать» его. Но произнести подобное вслух означало разоблачить себя, поэтому он оставил чувства при себе. — Чрезвычайно, пока они не заподозрили неладное. — Хотелось бы увидеть их лица! — ухмылка Кроули была нехарактерно безэмоциональной. В ответ ангел усмехнулся с тем же отсутствием энергии. — Да, это было довольно забавно, если подумать. Они не могут понять, что такое еда, не говоря уже об отношениях. — Особенно с демоном. — Ага. Кроули положил руку на спинку дивана. — Мои такое и вовсе не смогут понять. Я имею в виду: ангелы все еще способны любить, в теории, но не думаю, что эти ублюдочные Архангелы могут любить кого-нибудь, кроме самих себя. — Наверное, нет, — задумчиво произнес Азирафаэль. — Никогда не думал об этом раньше. Откровенные разговоры о любви задевали его чувства. — Но демоны, — продолжал Кроули. — Мы не должны испытывать таких эмоций. Этого нет в нашей ДНК. Или в сверхъестественном эквиваленте ДНК. Еще раз, что означает «ДНК»? — спросил он. С каждым словом, произнесенным Кроули, сердце ангела сжималось все сильнее. Любовь не была в его ДНК. Но он, определенно, заботился об Азирафаэле, верно? Он знал, что это так. — Я не знаю, — сдавленно произнес он. — Дело в том, что ты, должно быть, с ног на голову перевернул их мир. Я впечатлен. Ты всегда умел быстро соображать, несмотря на то, что тебя бросили в темницу за чертовы блины. Азирафаэль невольно рассмеялся. — Да, но у всех бывают промашки. — Что сегодня и произошло, — ухмылка демона исчезла. — Ну, и как мы должны это провернуть?.. — Даже не знаю. Нам придется проявлять нежность в общественных местах. — Например, за ужином? — Наверное. — Мы должны быть готовы к тому, что они будут наблюдать за нами, как ползучие твари, быть начеку каждый раз, когда выходим из моей квартиры или из книжного магазина? — Именно. Эмоции Кроули прочитать было невозможно. — Хорошо. Значит, нам нужно пойти на свидание? Чтобы они перестали следить за нами как можно скорее. — Думаю, да, — Азирафаэль не мог не чувствовать разочарования от того, что Кроули хотел побыстрее покончить со всем этим. — Я заеду за тобой завтра в пять? Я сделаю так, чтобы это выглядело очень прилично. Я даже принесу цветы! Усилием воли ангел приказал своей коже перестать розоветь. — Звучит как план, — он должен был найти тонкую грань между проявлением показной любви к Кроули, чтобы это выглядело убедительно, но не до такой степени, чтобы могло казаться откровением. Разумеется, это будет непросто.