Притворись для меня

Азирафаэлю не удавалось сосредоточиться целый день. Это было совершенно абсурдно, потому что они с Кроули ужинали бесчисленное количество раз с тех пор, как впервые выпили вместе в Риме, и сегодняшний день ничего не менял. Их свидание было организовано исключительно для того, чтобы Гавриил и Михаил могли убедиться в подлинности его слов. У ангела не было причин нервничать из-за этого вечера. Сегодняшняя встреча в ресторане, возможно, походила бы на любую другую, если бы они не держались за столом за руки. Возможно. Азирафаэль задумался, достаточно ли держаться за руки за ужином, чтобы доказать их отношения. С одной стороны, он надеялся, что так оно и будет, и он сможет сдерживать свои эмоции и дальше, с другой же — ему хотелось как можно дольше вести себя так, будто он партнер Кроули. Это была единственная в жизни возможность, но, опять же, ангел не мог в полной мере наслаждаться этой ситуацией, понимая, что Кроули не разделяет его чувств. Чрезвычайная взволнованность демона значительно испортила ему настроение. После ужина Азирафаэль вернулся домой и в одиночестве напился, однако это не очень-то помогло. Когда он протрезвел, то сразу же пожалел, что потратил хорошее вино на свои глупые чувства. Тем не менее ангелу отчаянно хотелось хоть ненадолго перестать думать о вчерашнем, и он поднялся наверх, в свою пыльную спальню, чтобы попытаться заснуть. Но и это не сработало. Он встречал множество историй, повествовавших о страданиях, из-за которых у людей возникала бессонница. Оказалось, что и ангелы не застрахованы от подобных проблем. Азирафаэль признал, что, возможно, попытка заснуть в брюках и жилете изначально была провальной, но был слишком расстроен, чтобы потрудиться надеть пижаму и попробовать еще раз. Была и еще одна проблема, беспокоившая его. Азирафаэль знал, что Кроули никогда не причинит ему вреда, и хотя он согласился на этот обман, что, если ему надоест притворяться? Что, если во время ужина он будет совершенно неубедителен и не сможет скрыть, что не испытывает к ангелу никаких чувств? Разумеется, демоны отменные лжецы, однако ни одному демону еще не приходилось лгать о своей любви к ангелу. Если он не сможет быть убедительным, всё пропало. Гавриил и Михаил, возможно, далеко не отличались сообразительностью, когда дело касалось определенных вещей, но они, безусловно, будут внимательно следить за любым проявлением истинных чувств Кроули. Будет невероятно обидно, если их план провалится лишь из-за того, что Кроули не сможет вести себя так, словно они и впрямь были парой. Гораздо обиднее, чем если бы Архангелы узнали правду в его книжном магазине. Неуклонно приближались пять часов пополудни, и Азирафаэль отбросил всякую мысль о том, чтобы привести свой наряд в порядок. Это было ненастоящее свидание, а они с Кроули уже привыкли ненавидеть друг друга за выбор одежды. Иногда ангел прикидывал, как на нем смотрелась бы одежда Кроули, но сам никогда не примерял ее. Тем не менее он добавил чуть больше одеколона, чем обычно. В конце концов, у него были свои стандарты. Азирафаэль сидел, не в силах сосредоточиться на книге, когда по комнате разнеслась телефонная трель. — Выходи, — послышался голос Кроули. Азирафаэль встал и быстро вознес молитву Всевышней: Господи, я знаю, что ты ужасно занята, но, пожалуйста, не делай эту встречу ужасно неприятной. От неё зависит наша жизнь. Если бы ты не присматривала за нами, мы давно бы уже погибли, да? Он вышел из книжного магазина и увидел Кроули, прислонившегося к припаркованной Бентли с ухмылкой на лице и, о боже, букетом цветов в правой руке. — Ты и вправду их принес? — недоверчиво спросил Азирафаэль. — Э, да? — протянул ему букет демон. — Каким бы я был парнем, если бы не принес тебе цветы на свидание? — многозначительно спросил он. Если бы они имели дело с кем-то другим, Азирафаэль подумал бы, что Кроули чересчур откровенен, но Гавриил и Михаил понятия не имели о человеческом ухаживании, а потому столь очевидный подход, вероятно, был крайне уместен. Азирафаэль отбросил трепет в груди, который испытал оттого, что Кроули называл себя его парнем, и принял букет, состоявший из подсолнухов, георгинов и утренней славы¹. Цветы были яркими и красивыми, но сочетались довольно странно. Кроули знал о растениях куда больше, чем ангел, и Азирафаэлю вдруг захотелось спросить, значит ли что-нибудь этот подбор цветов, однако он не решился. — Спасибо, дорогой, — он вдохнул сладкий запах букета. — Как это мило! — Тебе повезло, что они уже мертвы, иначе я бы попросил тебя перестать нянчиться с ними, — сказал Кроули, засунув руки в карманы и принимая небрежную позу. Азирафаэль убрал букет от лица. Он считал, что демон обращался с растениями немного жестоко. — Погоди, ты их вырастил? — он не помнил таких цветов в квартире Кроули. Небрежная поза вдруг стала жесткой. — Что? Нет, я просто… То есть да. Да, вырастил их именно для тебя. Потому что так делают влюбленные. Ангел кивнул. — Действительно, — на самом деле он не мог сказать наверняка, лжет ли Кроули. Он покачал головой и щелкнул пальцами, чудесным образом перемещая букет в свою лавку. — Вот, они в целости и сохранности в моем магазине. Поехали? Кроули отвез их в симпатичный итальянский ресторанчик, открытие которого произошло вскоре после неудавшегося Апокалипсиса. Какое-то время свидание напоминало их обыденные прогулки. Они болтали обо всем на свете и потягивали вино в ожидании заказов. — Я удивлен, что ты сегодня ешь, — невзначай заметил Азирафаэль. — Ты уже видел, как я ем. — Да, но не часто. — Мне здесь нравится, и я люблю поесть. Ты когда-нибудь пробовал вздремнуть после еды? Это прекрасное чувство. — Нет, — ответил ангел, думая о своей неудачной попытке заснуть прошлой ночью. Может быть, еда и помогла бы. Кроули ухмыльнулся поверх края своего бокала. — Могу ли я соблазнить тебя на приступ обжорства и лени?.. Азирафаэль фыркнул. — О, пожалуйста. Мы оба знаем, что нет нужды соблазнять меня, когда дело доходит до обеда. — А как насчет вздремнуть? — Сон — не для меня. Они непринужденно разговаривали до тех пор, пока не принесли еду, и когда Азирафаэль потянулся за вилкой, то почувствовал, как что-то коснулось его левой руки. От неожиданности он едва не подпрыгнул на стуле. Кроули держал его лежащую на столе руку. Пальцы демона были на удивление теплыми и мягкими, а скрытые за линзами очков глаза были сосредоточены на тарелке. Азирафаэль приказал себе не реагировать, потому как, во-первых, он должен был быть в отношениях с Кроули уже более двух лет, и выражение удивления было бы подозрительным, во-вторых, это было не более, чем чёртово рукопожатие, а в-третьих, он не мог рассказать Кроули об ощущении тепла, переходящего из пальцев демона в руку Азирафаэля и текущего по его венам. — Хорошая мысль, дорогой мой, — пробормотал он и сунул в рот вилку кальмаров. Кроули только хмыкнул. Его большой палец нежно погладил ладонь ангела. С каких это пор он стал таким деликатным? Он играл куда лучше, чем думал Азирафаэль. Но это было к лучшему. Они держались за руки на публике. Гавриил и Михаил увидят это и поверят словам ангела. Он ждал, но Архангелы не приходили. Беседа прекратилась сразу же после того, как они начали держаться за руки. Обычно Кроули был склонен к приступам задумчивого молчания, но теперь все было иначе. На взводе. Неловко. Заметно. Вскоре Азирафаэль уже доедал свой последний кусок. Даже если ситуация и была не совсем спокойной, еда по-прежнему оставалась вкусной. Он позволил себе на мгновение закрыть глаза и застонать от удовольствия. — Это было великолепно! — ангел открыл глаза. Кроули смотрел на него с едва заметным розовым оттенком на щеках и слегка приоткрытыми губами. Ощущение странной неловкости захлестнуло ангела с головой и вынудило его на несколько мгновений отвернуться. Это были совсем не те чувства, которые он обычно испытывал в компании Кроули. Где же эти чертовы Архангелы? Возможно, они с Кроули должны были быть более очевидными. Набравшись храбрости, подкрепленной выпитым вином, Азирафаэль переплел их пальцы и изобразил на лице улыбку. — Что ж, милый мой, спасибо за ужин, — это ласкательное имя было новым, и губы ангела слегка покалывало, когда он произносил это слово. Пальцы Кроули дернулись, и на мгновение его брови удивленно приподнялись, прежде чем выражение лица вновь стало бесстрастным. — Хм? Да, да, конечно, — он прочистил горло. — Это было здорово. Азирафаэль вдруг почувствовал сильное сочувствие к каждому человеку, оказавшемуся на неудобном первом свидании, потому как это было, по правде сказать, пыткой. Пока Кроули не наклонился вперед, поставив локти на стол, и не поднес их соединенные руки ко рту. — Хочешь чего-нибудь сладкого, ангел? — спросил он, а затем поцеловал костяшки его пальцев. Губы Азирафаэля приоткрылись, и он тупо уставился на демона, пытаясь не показывать своего шока. Он просто играет свою роль, ты, придурок. Все-таки понять это было чрезвычайно трудно, ведь… Романтика в Кроули всё ещё была жива. — Нет, спасибо. — Ты уверен? — Абсолютно, — рука ангела горела, словно от огня, а то место, которого коснулись губы Кроули, чувствовалось особенно сильно. Если подумать, за все шесть тысяч лет никто не целовал ему руку и не дарил цветов. Тот факт, что это было не по-настоящему, заставил одиночество закрасться в душу. По сути своей, Азирафаэль был интровертом и прекрасно проводил год за годом в относительном одиночестве, однако эта капелька любви заставляла его жаждать большего. У ангела был некоторый сексуальный опыт с людьми, немного мимолетного веселья, но он никогда не любил по-настоящему. Они были добрыми знакомыми, даже не друзьями. Если быть честным с самим собой, то главная причина, по которой он перестал предаваться этому особому земному удовольствию, заключалась в том, что после каждой встречи он чувствовал странную пустоту внутри. Как только Азирафаэль понял, что это потому, что он предпочел бы проводить ночи в объятиях Кроули, то навсегда прекратил такие встречи. Боже, ему нужно взять себя в руки и перестать думать о прекращении своей сексуальной жизни. Держась за руки, они вышли из ресторана и направились к Бентли. Оказавшись внутри, Кроули тут же отпустил руку ангела и стал заикаться, нервно жестикулируя. — Из-звини, — заговорил он. — Хм. За эту штуку. С-с-с… Моим ртом. И твоей рукой. Я прос-с-сто думал, что это было бы реалистично. Азирафаэль сложил руки на коленях и посмотрел вперёд: — Все в порядке. Это было хорошо. Весьма убедительно. Мы так и должны делать. У тебя хорошо получается. Кроули махнул рукой. — Ложь — это часть моей работы. — У тебя больше нет работы. — Ты знаешь, что я имел в виду, — демон принялся заводить машину. — Думаешь, этого было достаточно для архангельских придурков? — Не знаю, — посмотрел в окно Азирафаэль. — Я нигде их не вижу. Они лишь сказали, что будут наблюдать. Брови Кроули нахмурились, а челюсти крепко сжались. — А ты… Как ты думаешь, нам придется сделать это снова? — Если они не скажут в ближайшее время, что верят моим словам, то да. Я понятия не имею, видели ли они нас сейчас. — Я тоже ничего не почувствовал. — И я. Я чувствую, когда они находятся в одной комнате, но они сказали, что будут наблюдать издалека, так что я не знаю. Кроули положил руки на руль. — Может быть, они придут к тебе сегодня вечером? — Возможно. Я позвоню тебе, если так и будет? — Обязательно позвони! В воздухе вокруг них все ещё витала неловкость, и, желая разрядить обстановку, Азирафаэль сказал: — Почему бы нам не включить музыку? — Без проблем, — нажал кнопку радиоприемника демон.

Somebody² hold me too close Somebody hurt me too deep Somebody sit in my chair and ruin my sleep And make me aware of being alive Being alive

Азирафаэль удивлённо ахнул. — Сондхайм? У тебя в машине играет Сондхайм? — Нет! — прошипел Кроули, нажимая на кнопку, однако музыка не выключилась.

Somebody need me too much Somebody know me too well

— Заткнись, — обругал демон машину. — Кто сказал, что тебе разрешили это играть?.. Азирафаэль улыбнулся и стал подпевать. Эта песня была одной из самых его любимых. Испепеляющий взгляд Кроули был виден сквозь солнцезащитные очки. — О, это, должно быть, из-за тебя. — Из-за меня? — Бентли. Иногда она играет песни, соответствующие моему настроению. Но это не мое настроение. Сондхайм не для меня. Должно быть, это твое настроение, — обвинил он.

Make me confused Mock me with praise Let me be used Vary my days

Ангел сжал губы. О, боже. Слова песни и впрямь соответствовали случаю! Неужели его всерьез собиралась рассекретить машина? Он мысленно велел Бентли заткнуться, однако ничего не вышло. По-видимому, автомобиль почувствовал его любовное настроение, вызванное поцелуем Кроули. До чего же неудобная вещь, однако. Азирафаэль отвернулся от вопрошающего взгляда Кроули, когда слова песни продолжили звучать из радиоприемника. Краем глаза ангел заметил, что выбор музыки его уже не раздражает, а смущает. — Я часто думаю о Сондхайме, — поспешно выговорил он. — Я слушал свою пластинку Company, прежде чем пойти на встречу с тобой, — солгал он. — Возможно, поэтому Бентли и подобрала именно эту музыку. Она свежа в моей памяти. Кроули уставился на него. — Хм. Может быть, — тихо произнес он, а затем отвернулся и тронулся в путь.

Somebody crowd me with love Somebody force me to care Somebody let me come through I'll always be there As frightened as you To help us survive Being alive

Азирафаэль потянул себя за воротник. Он собирался пошутить о том, насколько драматична эта песня, но передумал. Привлечение еще большего внимания к песне, вероятно, только ухудшило бы ситуацию. Песня закончилась и сразу же сменилась «Send in the Clowns» группы A Little Night Music. Кроули застонал. — Больше не слушай Сондхайма, если собираешься пойти на встречу со мной. — Для меня это тоже новость, — выдохнул ангел, однако почувствовал облегчение, потому что эта песня была менее очевидной, чем предыдущая. Кроме того, он знал, что Кроули на самом деле не ненавидел Сондхайма в глубине души. Бентли набрала столь головокружительную скорость, что они добрались до книжного магазина прежде, чем эта песня подошла к концу. Кроули вновь попытался выключить радио, и на этот раз техника послушалась. — Ну вот, — подытожил он. Азирафаэль был счастлив оказаться дома. Единственный раз, когда он так нервничал в машине Кроули, был во время передачи святой воды в 1967 году. — Хорошо, я буду держать тебя в курсе дела, — сказал ангел и взялся за ручку двери. — Подожди, — вдруг остановил его Кроули. — Да? Демон стряхнул пыль с приборной доски. — Если нам придется сделать это снова, я?.. Черт возьми, это странный вопрос… — Продолжай. Трудно было сказать наверняка, однако Кроули, похоже, старался смотреть куда угодно, но только не на Азирафаэля. Его лицо вновь приняло розоватый оттенок. — Ты разрешаешь мне прикасаться к тебе? — поспешно спросил он. В горле у Азирафаэля образовался ком, а легкие перестали функционировать. Лишь через несколько мгновений он смог медленно выдохнуть. Демон дал задний ход, быстро жестикулируя руками. — Ну, это нормально, если ты скажешь «Нет», я просто говорю, что нам полагается, знаешь ли, делать такие вещи. Для них. И я не хочу заставить тебя зайти слишком далеко. Ты сам придумал этот план, но все же. Это то, чего мы никогда не делали, поэтому это странно. Но, да, я думаю, было бы хорошо, если бы мы вели себя так, как сегодня. Если нам придется пойти на еще одно свидание, то есть… Ангел был готов взять свои слова обратно: сейчас он нервничал еще сильнее, чем в 1967 году. — О… конечно, — пробормотал он. — Как ты и сказал, именно я придумал этот план, так какие могут быть проблемы? Всё в порядке. Мы должны делать всё для того, чтобы их одурачить. Всё, что угодно, чтобы помочь делу. Это ненадолго. Руки Кроули перестали ерзать. — Да. Только ненадолго, — монотонно повторил он, отвернулся и снова положил руки на руль, явно давая понять, что разговор окончен и ангелу пора уходить. — Ты тоже можешь это делать, — еле слышно произнес он. Азирафаэль почувствовал, что должен убедиться, не послышалось ли ему. — Прошу прощения? Демон нахмурился. — Касаться. Ты тоже можешь это делать. Для плана. У тебя есть мое разрешение, — розовый цвет на его лице сменился пунцовым. Азирафаэль вдруг стал поспешно уходить. — Очень хорошо. Да. Что ж. Я скоро с тобой свяжусь. Пока, — он вышел из машины и скрылся в своем уютном магазинчике. Закрыв за собой дверь, ангел прислонился к ней спиной, обратил лицо к потолку и громко застонал. Он был старше Земли, и все же ему хотелось, чтобы его поглотила ее сердцевина после этого фальшивого первого свидания. Ангелы не созданы для подобного. Надо сказать, что и демоны тоже, но Кроули изо всех сил старался, чтобы все выглядело хотя бы немного реалистично. Азирафаэль всего лишь назвал его ласкательным именем, которое лишь немного отличалось от того, которым он время от времени называл демона. Ангел посмотрел на свой стол и увидел букет, подаренный Кроули. От одного щелчка пальцами цветы оказались в вазе с водой. Он подошел и коснулся лепестков георгина. Волна любви пронзила кончики его пальцев. — О, — тихо выдохнул Азирафаэль. — Кроули, должно быть, вырастил вас, — решил он. Азирафаэль знал, что демон, несмотря на крики, действительно заботится о своих растениях. Должно быть, он просто не заметил эти цветы, когда в последний раз был в оранжерее в квартире Кроули. Он улыбнулся. Со стороны демона было очень мило подарить Азирафаэлю растения, в которые он вложил столько сил, даже если это и было только для вида. Ангел сел в стоявшее перед столом кресло. Он вспомнил их разговор о цветах и нахмурился. Поначалу Кроули отрицал, что сам вырастил их, но сразу же сменил тон, когда понял, что это делает его похожим на настоящего партнера. Но он вырастил цветы. Почему же сначала всё отрицал? Азирафаэль коснулся еще одного лепестка. Он ничего не понимал.

~~***~~

Прошли сутки. И еще одни. Архангелы хранили молчание. Азирафаэль тяжело вздохнул и подошел к своему телефону. Они, должно быть, не наблюдали за свиданием ангела и демона. Это означало только одно. — Это Энтони Джей Кроули. Ты знаешь, что делать. Делай это стильно! — Кроули, я знаю, что ты дома, — нетерпеливо сказал ангел, будучи не в самом приятном настроении. — Ничего нового. Демон незамедлительно поднял трубку. — Ничего? — переспросил он. — Ничего, — противоречивые чувства предвкушения, надежды и страха заставляли его душу буквально разрываться на части. — Возможно, это было слишком тонко. — Да, — голос Кроули звучал напряженно. — Угу. Ну, слушай, сегодня хороший день, так почему бы нам не прогуляться по парку? Это может дать нам еще одну возможность… Азирафаэль выглянул наружу. День и вправду был чрезвычайно солнечный. — Хорошо, — согласился он. — Встретимся на нашей скамейке? — Конечно. Когда ангел шел к месту встречи, в животе его поселилась тревога. Если бы он был сыт, то, несомненно, у него началась бы изжога. Пищеварение никогда не было приятным ощущением: оно не шло ни в какие сравнения с тем удовольствием, которое он получал во время поглощения пищи. Сейчас Азирафаэль старался думать о еде, чтобы успокоить нервы, однако это совсем не помогало. По какой-то причине Кроули стоял у скамейки вместо того, чтобы, по своему обыкновению, развалиться на ней. Он улыбнулся, засунув руки в карманы. — Привет! — Здравствуй. Хм… Привет, милый мой, — сказал ангел, вспомнив, зачем они вообще сюда пришли. Но слова эти прозвучали неожиданно громко, и прохожий с осознанием поднял брови, когда они пошли по парку. Сволочь. Кроули приглашающе протянул руку. — Время романтической прогулки по парку? Азирафаэль соединил их руки. Они никогда так не ходили, даже в те времена, когда это было принято среди друзей. И снова он заметил, какое приятное тепло исходило от руки Кроули. Разве змеи не должны быть хладнокровными?.. Они пошли пешком, и Кроули принялся рассказывать ангелу о вчерашнем дне, когда он передвинул несколько строительных знаков, чтобы сделать вид, будто главная дорога закрыта, и вызывать небывалое раздражение у водителей. В любое другое время Азирафаэль сказал бы, что это был шаг назад, к тем дням, когда демон ещё работал на силы Ада, но теперь он догадывался, что это было похоже на то, чем Кроули всегда занимался. — Разве ты не отвечаешь за М25? — как бы невзначай спросил Азирафаэль. — Ага, — гордо ответил Кроули. — Люцифер посчитал, что это гениально! — Как мило, — сухо произнес ангел. — Должен признать, это была та еще заноза в заднице, когда трасса превратилась в огненное кольцо во время Апокалипсиса. — Кстати, как тебе удалось провести свою машину сквозь огонь? Я почему-то не спрашивал об этом раньше. — Запросто: я никогда бы не дал ей сгореть. — Хм, — ангел потянул его за руку и притянул поближе к себе. Это был замечательный день, не слишком жаркий или холодный, и Азирафаэль наслаждался погодой. Прогулка проходила гораздо лучше, чем их ужин. — В тебе всегда была решительность. Кроули открыл рот, чтобы что-то сказать, но проходивший мимо человек выплюнул слово, которое Азирафаэль никогда бы не повторил. — Ну вот, действительно! — ощетинился он. — Оскорбления отвратительны и совершенно не нужны! Эти слова заставили Кроули тихо зашипеть и обнажить клыки. — Что ты сказал? — Кроули, — Азирафаэль нежно сжал его руку. Ему было все равно, что этот нетолерантный гомофобный придурок испугался Кроули, но превращаться в змею средь бела дня было не самым лучшим решением. Ангелу не хотелось спасать друга от экзорцистов. — Вы пропагандируете своё пидорство, — с отвращением сказал мужчина. — В этом парке есть дети, уроды. — Я считаю, что вы куда более оскорбительны для детей, чем мы, — вмешался Азирафаэль. Кроули опустил очки на переносицу, и губы его скривились в мерзкой ухмылке. — Почему бы тебе не повторить это еще раз? — спросил он человека глубоким, шипящим, отдающимся эхом, совершенно демоническим голосом. — В первый раз не совсем уловил. У мужчины отвисла челюсть, и он отшатнулся назад, побелев, словно привидение. Азирафаэль почувствовал ликование при виде его страха. Может, это не совсем хорошо, но и предубеждения не лучше. Клыки Кроули удлинились. — Для тебя уже уготован отдельный котёл в Аду, — заверил он. Мужчина окаменел, мгновенно прирастая к месту. Затем Кроули притянул Азирафаэля поближе и поправил очки. — Пойдем, ангел, — пробормотал демон, и они снова двинулись в путь. Азирафаэль одарил мужчину самодовольной ухмылкой. — Извини, но мой муж очень заботливый, — через плечо бросил он. От удивления Кроули едва не остановился, однако усилием воли продолжал идти, подняв брови и втянув клыки обратно. — Значит, по твоему сценарию мы женаты? Теперь настала очередь ангела спотыкаться о собственные ноги. Неужели он действительно такое сказал?! — Н-ну, — зарделся он. — Почему бы и нет? Может быть, неофициально, но… Но после шести тысяч лет? Кроули не смотрел на него, но его кадык заметно двигался. — Да, почему бы и нет? — едва слышно спросил демон. Азирафаэлю снова захотелось, чтобы его поглотило земное ядро. Он слишком увлекся этой фантазией. Ангел ничего не мог с собой поделать, увидев, что Кроули не злится. Его грудь наполнилась странным трепетом. Он не мог представить, что они действительно поженятся: даже если бы у них и впрямь были отношения, они больше походили бы на мужей, чем на любовников. После нескольких минут молчания Кроули негромко рассмеялся, чем немало поразил Азирафаэля. — А кто был гостями на нашей свадьбе, муж мой? Странная девушка с велосипедом и ее парень? Антихрист, его маленькие друзья и собака? Азирафаэль не удержался от смеха. — Нет, нет, дорогой, этот праздник был лишь для нас одних. — Ах, да, действительно. Это имеет смысл, — с кривой улыбкой произнес демон. Ну, по крайней мере, Кроули забавлял его промах. Но веселье рассеялось, когда они, бесцельно прогуливаясь, наткнулись на старую беседку. Ангел и демон остановились. Внутренности Азирафаэля сжались от чувства вины. Они не приходили сюда с того самого дня. Он так ужасно боялся потерять всё то, во что верил, боялся, что само его существование будет поставлено под сомнение, конца света и того, как сильно он хотел уйти с Кроули. Под давлением эмоций ангел оступился. Он не забыл, как несправедливо огрызнулся на Кроули, но никогда не извинялся за это. Они предпочитали не вспоминать детали всего, что произошло в день Армагеддона, в том числе и то, в каком состоянии Азирафаэль нашел демона в баре. Азирафаэль опустил взгляд на деревянный пол беседки. — Я никогда не извинялся за то, что сказал… Рука Кроули, удобно перекинутая через его плечо, напряглась. — Мы оба были в стрессе. Плохой день. — И все же, — ангел поднял голову, чтобы посмотреть ему в лицо. — Мне не следовало говорить такие вещи. Это была неправда. Сжатые губы Кроули сложились в полуулыбку. — Я знаю, что в реальности нравлюсь тебе, Азирафаэль. Ты — мой муж. Азирафаэль хихикнул, не ожидая такого ответа. — Я говорю серьезно, Кроули. Он только пожал плечами. — Все в порядке. Я демон. Мы никогда не обижаемся. Ангел внимательно посмотрел на Кроули. — Да, это так, — ему вспомнилось то выражение разочарования, промелькнувшее на лице демона, когда Азирафаэль отказался от предложения прокатиться в 1967 году. — Я ужасно переживал из-за того, что натворил за эти годы, — честно признался он. Это был его шанс поговорить о серьезных вещах, скрываясь за маской притворства. — Ты никогда не был причиной… Я не хотел отвергать тебя. Кроули посмотрел на него сверху вниз, и потому, что они стояли слишком близко друг к другу, ангел мог видеть его глаза сквозь линзы. В них было что-то вроде страха. — С тобой все в порядке? — шепотом спросил Азирафаэль. — Ты должен вести себя так, будто я все время говорю тебе приятные вещи, помнишь? Кроули моргнул, незаметно кивая. Он отвернулся и уставился в землю. — Спасибо, — тихим голосом сказал демон. Грудь Азирафаэля болела. Боже, неужели это действительно так беспокоило демона? Он никогда никого и ни за что не благодарил. За всей этой развязностью и шутками Кроули таилась настоящая боль. Это не стало для ангела ни неожиданностью, ни радостной новостью. Азирафаэль волновался, но хотел показать, что искренне сожалеет. Глубоко вздохнув, он положил голову на плечо Кроули. Тело демона напряглось еще сильнее. — Извини, — выговорил ангел, поморщившись от того, что его прикосновение было нежеланным. Он был рад, что вокруг никого нет. — Притворись, — прошептал он. Кроули продолжал смотреть куда-то в сторону. Он осторожно прислонился щекой к макушке Азирафаэля. — Я бы все равно взял тебя к звездам, — сказал демон еле слышно. Сердце Азирафаэля забилось с бешеной скоростью. Это… Это было очень похоже на то, что обычно говорил Кроули. «Мы можем сбежать вместе! На Альфу Центавра!» Ангел ужасно тосковал по нему, по прикосновению его губ. Он раздраженно прикусил нижнюю губу, всеми силами пытаясь успокоиться. Однако Азирафаэль почувствовал, как Кроули вздохнул рядом с ним, и дыхание демона теплым потоком воздуха прошлось по макушке, вызывая у него мурашки. Раньше они никогда не стояли так близко друг к другу. Это было головокружительно, и решимость Азирафаэля исчезала, как сахарная вата, растворяющаяся в солёных волнах моря. Мужья целуют друг друга. Это выглядело бы нормально, вполне ожидаемо. Это, безусловно, шокировало бы Архангелов. Азирафаэль прижался к Кроули так сильно, что губы его коснулись уха демона. — Могу я поцеловать тебя, муж? — спросил он, с трудом сдерживая в голосе дрожь. Было слышно, как Кроули сглотнул. Затем он кивнул. Азирафаэль взял его за руку, и они встали под крышу беседки, чтобы хоть как-то уединиться, поскольку формально все еще находились на публике. Кроули пристально смотрел на него, сдвинув очки на переносицу и широко открыв встревоженные золотистые глаза. Ангел вновь ощутил нервный спазм в желудке, однако справился с этим, зажмурился и поцеловал Кроули в губы. Испуганный стон сорвался с сомкнутых губ демона, а его пальцы болезненно сжали руку Азирафаэля. Если не считать этого движения, он был абсолютно неподвижен, словно мраморная статуя. За всю свою долгую земную жизнь ангел не единожды участвовал в поцелуях, но ни один из его партнеров не был таким безответным. Он отстранился, опустив глаза и глядя на грудь Кроули, потому как не мог заставить себя встретиться с его полуоткрытыми глазами. Это было чересчур, не так ли? Он получил разрешение Кроули, но всё же ему следовало быть осторожнее. Они могли бы попытаться убедить Архангелов другим способом. Подождите. Азирафаэль огляделся, но их по-прежнему не было видно. Ради всего святого, что им еще нужно? Он не знал, сможет ли решиться на это снова. Щеки его пылали от смущения. Ангел надеялся, что не был слишком откровенным. Он отпустил руку Кроули. — Где же они? — сказал он себе под нос. Кроули поправил очки, вновь пряча глаза. — Если их здесь нет, я уйду прямо сейчас, — пробормотал он. Азирафаэль надеялся, что на его лице не проявилось выражение предельного разочарования. — Но… — Уж если это не привлекло их внимания, значит, их здесь нет, — с необычайной твердостью в голосе произнес Кроули. Ангел жалел, что голос его звучит так взволнованно после одного только крепкого поцелуя. Неужели все было настолько плохо? — Хорошо, — он не сопротивлялся, желая сохранить хоть каплю собственного достоинства. Кроули повернулся и пошел прочь, и его обыденная походка была несколько нетвердой. Азирафаэль остался стоять один под крышей старой беседки. Есть вещи, которые всегда остаются неизменными.