Притворись для меня

Азирафаэль мысленно послал все свои принципы к чёрту и с помощью чуда вновь надел на себя и Кроули одежду. Теперь ему было уже всё равно. Раньше ангел избегал легкомысленных чудес, но сейчас, когда всё, о чём он так долго мечтал, наконец-то сбылось, он был беззаботен и счастлив и никак не мог перестать улыбаться. Кроули с притворной сердитостью взглянул на него. — Ты и раньше мог пользоваться чудесами в быту, — заметил демон, пересаживаясь на водительское кресло. — Я мог бы многое сделать пораньше, — легко признал Азирафаэль. — Неоспоримо, — ухмыльнулся Кроули. — Может, чудом перенесёмся в книжный магазин или в твою квартиру? Вместе с машиной, конечно, — задумчиво предложил ангел, барабаня пальцами по бардачку. — Я бы хотел поехать домой. — Я просто подумал, тебе не захочется сесть за руль после того, что произошло между нами. — Некоторые любят курить после секса, не так ли? — Кроули положил руки на руль и завёл мотор Бентли. — Я предпочёл бы мчаться по трассе. Азирафаэль пристегнулся ремнём безопасности. — Прошу, ты не мог бы вести машину на адекватной скорости? — Ну же, ангел! — запротестовал тот. — Мне нравится гнать с ветерком. — А помнишь, как ты врезался в молодую велосипедистку прямо здесь, в Тадфилде?.. — напомнил Азирафаэль, выразительно приподняв одну бровь. — Это она в меня врезалась! — проворчал демон. — Помяла машину, заставила переживать. — Кроули, мне пришлось лечить её переломы, — ровным голосом сказал ангел. — А не надо было ехать на велосипеде в темноте! — Кроули, — предупреждающе проговорил Азирафаэль. — Ну и отстал же ты от жизни! — вздохнул тот и неохотно поехал на допустимой законом скорости. Ангел расслабился. — Спасибо, любимый. Кроули пробормотал себе под нос нечто неразборчивое и включил радио. Из динамиков донеслась песня «Good Old Fashioned Loverboy» в исполнении группы Queen. Демон вздохнул, но на деле не выглядел раздраженным. — Что ж, ладно, думаю, это вполне уместно, — произнёс он, перекрикивая музыку. — Вполне, — согласился Азирафаэль. — Должен сказать, твоя машина знает толк в намёках и музыке. — Ей повезло, что я её люблю, — ответил демон. — Потому как я не раз был близок к тому, чтобы её сломать! Музыка резко прекратилась. Из радио заиграла песня «Лжец». — Как скажешь. Неважно, — сдаваясь, выдохнул Кроули под переливчатый смех Азирафаэля. — Твоя машина всегда была такой самоуверенной, а я просто не замечал? — осведомился ангел, потому что больше не мог припомнить случая, чтобы Бентли так настойчиво делилась своими мыслями… По правде сказать, он и не подозревал, что у раритетной машины вообще могут быть мысли. Однако в жизни Азирафэля случались и более странные вещи, так что сомневаться в подобном было совершенно бессмысленно. — У Бентли всегда был собственный разум, но раньше она мне так не дерзила, — ответил Кроули. — Думаю, мы порядком ей надоели. Я не виню её, правда. — И я тоже. Надеюсь, мы не обидели её, занявшись любовью на задних сиденьях. Кроули расхохотался: — Ты понимаешь, как нелепо с нашей стороны заботиться о чувствах машины? — Я уже давно смирился с абсурдностью нашей жизни, — усмехнулся Азирафаэль. — В конце концов, может ли разумная машина сравниться с ангелом и демоном, которым почти удалось пожениться? Демон вздохнул, и в его жёлтых глазах заиграли весёлые искорки. — Я понимаю, о чём ты, и это мило, романтично и всё такое, но машина реально чертовски странная! — Не могу не согласиться. Всю поездку домой они весело разговаривали, и Азирафаэлю казалось, что никогда ещё Кроули не улыбался так искренне, как сегодня. Пожалуй, это и был тот самый медовый месяц, который придумали люди, но ангел надеялся, что для бессмертных существ он будет длиться гораздо дольше. Наконец они вошли в дверь квартиры Кроули и замерли, нерешительно глядя друг на друга, как бы спрашивая молчаливо: «И что же дальше?». Столь многое изменилось с тех пор, как Азирафаэль разыскивал демона… А может, так только казалось, и до того, как ангел нашел его в Тадфилде, он знал, что Кроули любит его в ответ? Думать теперь это о подобном было легко и приятно. И ангелу хотелось поближе прижаться к мужу, не силясь выдумывать оправдания. — Хочешь, мы ляжем спать? — осведомился Азирафаэль. Кроули склонил голову набок и непременно смутился бы, если бы ангел сказал ему, что этот жест выглядит мило. — Ты ведь не спишь. Ты делал это единственный раз в жизни. — Мне не нужно спать, чтобы обнимать тебя, — с улыбкой произнёс Азирафаэль, заливаясь легким румянцем от возможности произнести подобную фразу после стольких мучительных лет. Глаза демона немного расширились, он втянул через нос воздух и отвел взгляд, кивая, пытаясь скрыть покрасневшую шею. — Угу, да, хорошая мысль. Хорошо. Конечно. Давай, ну, знаешь… Пойдем. По щелчку пальцев переодевшись в пижамы, они забрались в постель, нерешительно обнялись, уставившись в потолок, и Кроули, наконец, медленно выдохнул. — Ты не дышал всё это время? — удивленно оглядел его ангел. — Порой я забываю дышать, такое случается, — отмахнулся Кроули. — Понятно, — приближался рассвет. Поскольку Азирафаэль не собирался спать (и Кроули наверняка не смог бы заснуть тоже, переполненный впечатлениями после их волнующей близости), ангел заставил странные прикроватные часы, совмещавшие в себе радио, играть классическую музыку. Тихая мелодия расслабляла, и головокружение, появившееся у него после секса, уже прошло. Прикосновение к телу Кроули, твердому и теплому, рыжая голова демона у него на плече, заставили улыбку исчезнуть с его лица. Теперь они могут делать это снова и снова. Каждую ночь, если захочется. Кроули лежал бы в его объятиях, и никто не скрывался б в углу, намереваясь убить их двоих. Теперь всё закончилось. И осознание этого было почти непостижимо. Тысячелетия отрицания собственных чувств, мучения из-за любви, которую ангел испытывал к тому, кого должен был ненавидеть, поселили в его душе неуверенность в том, что его любят в ответ. Казалось, он привык чувствовать душевную боль каждый раз, когда видел Кроули, и её отсутствие приводило Азирафаэля в замешательство. К новым реалиям нужно будет привыкнуть. Кроули поднял голову и слегка нахмурился. — Эй, ангел, — мягко выговорил он, и глаза его потеплели. — Теперь всё замечательно, понимаешь? — Я знаю, — сказал Азирафаэль и сглотнул, удивившись непривычной хриплости своего голоса. — Просто… Нелегко осознать. Потребуется время, чтобы обдумать всё это. Я имею в виду, мы провели так много времени вдали друг от друга и так долго пытались скрывать свои чувства… Я даже не могу поверить, что теперь нам не нужно бояться, — он слегка сжал в объятиях Кроули. — Не знаю, что мне теперь делать… — Я тоже не очень-то привык, — признался тот, перекатываясь на живот и кладя руку на грудь Азирафаэля. — Но, — демон пожал плечами. — Это всего лишь мы, шесть тысяч лет и целая куча ошибок и глупостей. И всё-таки мы держались вместе. Ну, тебе всегда требовалось больше времени, чтобы приспособиться к переменам, но ты понимаешь, что я имею в виду. Ты всегда привыкаешь. Мы были вместе по-своему со времен Эдема. Так это… Мы… Как я и сказал, — Кроули озадаченно нахмурился. — Почему ты опять светишься? Ангелу и впрямь нужно было бы контролировать свои чувства. Он нежно покачал головой. — Ты всегда говоришь так красноречиво, мой дорогой, — растроганно выговорил Азирафаэль. Кроули оказался прав, как это часто бывало. Это были они, ангел и демон, как и всегда до этого, изменилась лишь обстановка. Они были вместе с начала времен. Ангел почувствовал, что глаза его защипало. К счастью, Кроули этого не заметил. — Пффф. Я — поэт? Я знаю, что ты любишь меня, Азирафаэль, но не глупи. Я даже стихов не читаю! Ангел вспомнил, как они вместе ходили на спектакли Шекспира, а Кроули был тогда с длинными волосами и жутко нелепой бородой. — «Его разнообразью нет конца. Пред ним бессильны возраст и привычка»… Слабая улыбка тронула уголки рта демона, а желтые глаза заметно смягчились. — Это мои слова. — Звучит куда лучше, чем то, на что их изменил Шекспир, осмелюсь сказать, — Азирафаэль протянул руку и погладил щеку любимого. Цитата была правдива. Время не уменьшило ни красоты, ни обаяния Кроули. Ангелу никогда не надоест его общество. — Наверное, — задумчиво отозвался тот. — Знаешь, когда я это произносил, то очень сильно волновался. Думал, что всё чересчур очевидно. Азирафаэль отпустил его щеку. — Очевидно? Улыбка исчезла. — Ну, знаешь, мои слова… Азирафаэль ломал голову, но так и не мог понять, что тот имеет в виду. Кроули увидел замешательство на его лице и неожиданно разозлился. — Азирафаэль. Тогда я говорил о тебе! У ангела перехватило дыхание. — Обо мне?! — это… Ох. Теперь слова заиграли новыми красками. — Ох! Кроули уткнулся лицом в грудь Азирафаэля. — Чёрт подери, какого дьявола ты такой? — пробормотал он куда-то в рубашку. — Это было очень мило с твоей стороны, — искренне сказал ангел, проводя рукой по огненным волосам. Кроули тихо зашипел у него на груди. — Тише, ты, угрюмая змея, — проворчал Азирафаэль и взъерошил его шевелюру. Демон поднял голову и положил подбородок на ангельскую грудь. Остроумие внезапно покинуло его. Он издал сдавленный звук, словно пытаясь найти свой язык, чтобы как-нибудь совладать с ситуацией. Азирафаэль сжалился над несчастным и поцеловал того с застенчивой улыбкой на губах. — Извини за бестолковость, но ты же меня знаешь… Я весьма безнадежный старый дурак, не так ли? — Быть моооожет, — протянул Кроули и быстро поцеловал ангела. — Но из нас получится отличная пара. Азирафаэль накрыл ладонью руку Кроули. — Так всё и будет, Кроули, — он нежно поцеловал любимого ещё раз. — Так всё и будет. И если спустя несколько тысяч лет силы Рая и Ада всё же столкнутся в страшной битве со всем человечеством, как и предсказывал Кроули после неслучившегося Апокалипсиса, они обнаружат, что ложь Азирафаэля оказалась поистине правдой. Ни адский огонь, ни святая вода будут им не страшны, ведь в их душе действительно есть кусочек души другого. И нельзя будет винить их за смех во время решающей битвы. Но всё будет в порядке, ведь люди привыкли контролировать ситуацию, а Кроули и Азирафаэль всегда были некомпетентны в своей же работе.