my opinion of you will not change/so what?

***

— Да, любишь ты всякие приключения на свою задницу. — Научись принимать благодарность, — Чимин нахмурился, складывая руки на груди. — А ты!.. — весь былой пыл растворился, и Юнги прервался на полуслове. — Что? — он вздёрнул бровь. — Ничего…

***

— Тут что-то жарковато. — Ну так раздевайся, — Чимин сглотнул густой ком слюны, который появился в глотке, и поднял взгляд. Мин опёрся рукой о стену у чужого уха. Пальцы детектива потянулись к пуговицам, проводя ладонями по плотной ткани, потому что руки немного вспотели. Он потянул одежду вниз с плеч, отводя их назад. Пиджак упал бесполезной тряпкой на паркет со звуком рассыпавшейся горсти крупных бусин.

Hwa Sa, Loco – Don't

Они смотрели друг другу в глаза достаточно долго. Даже не шевелились. В тёмных зрачках в страстном танце кружились безумие и странная, доселе незнакомая нежность. Чимин точно не ожидал такого от этого человека, но был приятно удивлён. Под звуки чужого дыхания он мысленно строил в голове что-то наподобие плана, но когда Юнги улыбнулся-ухмыльнулся, обнажая дёсны, всё раскрошилось прямо в руках. Такая смена атмосферы заставила изменить самому себе, оставить что-то неопознанное позади и открыться новым познаниям. Можно ведь изучать людей без излишней предвзятости. На работе такое в порядке вещей, а за пределами как-то без надобности было. Сейчас же это предстояло быть весёлой игрой в удовольствие. Этот человек – интересная загадка, во всяком случае, заманчивее многих. Чимин вплёл свои пальцы в волосы Мина, открывая чужой лоб. Тот приподнял бровь и глянул с немым вопросом. — Глаз не видно, — пояснил он. — Тебе идёт чёрный, — Чимин шептал почти в самые губы, притянув Юнги ближе за затылок. Юнги хмыкнул на комментарий детектива и повёл взглядом ниже. Он жадно впитывал в память черты лица, линии разреза глаз, припухлость у нижнего века, мягкую карамельную кожу и пухлые губы, будто покрасневшие после поцелуев. О таких только мечтать. И он жаждал насладиться ощущениями. Правую руку Мин прислонил к чужой шее, большим пальцем поглаживая щёку. Чимин всё ещё смотрел в его глаза, переполненные решимостью и желанием, и они одновременно потянулись навстречу друг к другу. Их носы столкнулись, а тела прижались настолько близко, что выбило воздух. Юнги шумно вдохнул, слегка наклонив голову, чтобы ничего не мешалось. Губы обоих оказались сухими и, что неудивительно, покусанными и пронизанными мелкими трещинками. Мин облизнул приоткрытый рот детектива, чувствуя чужое тяжёлое дыхание. Поцелуй выбивал из детектива самообладание, выдавая нервозность в его судорожных выдохах и подрагиваниях плеч. Юнги просто водил языком по его губам, пробуя подступиться к строптивому детективу, а тот уже чувствовал трепет, который хотел бы не показывать столь ясно, как сейчас. Прохладные ладони спустились на плечи Пака, забираясь под воротник рубашки. Чимин чувствовал эти прикосновения как отрезвляющий ветерок по своей раскалённой коже. Ему стало гораздо лучше. Момент привыкания к новым ощущениям подходил к концу, и Юнги решился идти дальше переминания губ. Чимин, в это время невесомо щекочущий кожу под челюстью Мина, на несколько секунд замер, чувствуя прожигающие изнутри волны блаженства, и опустил ладонь на грудь, где усиленно качало кровь сердце. Юнги дрогнул от прикосновения, а потом опустил руку на чужую и сжал, пока они оба дышали в губы, делая перерывы. В следующую секунду первым для поцелуя потянулся уже Чимин, теперь исследуя чужой рот своим языком. Он казался умелым в этом деле, перетягивая на себя инициативу, со знанием дела принося приятные ощущения от простых соприкосновений их губ и языков. Левой рукой он прижимал бандита к себе за шею, иногда прорисовывая круги по позвонкам пальцами. Пока они между поцелуями тяжело дышали и смотрели друг другу в глаза, Юнги медленно вёл чужую ладонь, зажатую в своей, от грудной клетки ниже. Когда на уровне ремня чужие пальцы поползли в брюки, бандит застонал в голос и прервал поцелуй, откинув голову. — Пошли, — из-за хрипоты голос Пака был более властным и грубым, и когда тот потянул Юнги за собой, ухватив ремень, тот пошёл даже без мысли о том, что этим символическим поводком он даёт волю делать с ним всё. Они вошли в спальню, освещаемую лишь светом из коридора. По крайней мере, очертания кровати с бардовыми простынями было видно. Детектив всё ещё держал руку почти что в белье Юнги, подводя того к краю кровати. Чимин впился в его губы поцелуем более страстным, чем все предыдущие, поддевая заправленную рубашку и впуская под одежду руки. Пальцами он ощущал твёрдые мышцы и рубцы на гладкой коже. Эти старые шрамы были настолько глубокими, что ноги заныли и стали подкашиваться. Юнги же, почувствовав небольшое оцепенение, сопровождаемое зацикленными прикосновениями к выступающим линиям на его коже, опустился с поцелуями ниже на шею, пока своими руками пытался переместить маленькие ладони на места, где шрамов нет. Но это было довольно проблематично. Чимин с сочувствием вскинулся, заглядывая в глаза, а мужчина подмигнул ему и снова поцеловал в губы. — Старые ведь, — прошептал он, когда Чимин вновь прикоснулся к рубцу на его боку. — У меня тоже есть, — также тихо ответил он. — Не суди строго, — детектив хмыкнул и стал расстёгивать пуговицы на рубашке, пока бандит, выкидывая куда-то в пустоту галстук и зажим для него, принялся за свою. Как только Чимин стянул одежду, Мин почувствовал под пальцами на правом плече детектива бугристую грубую кожу. Этот шрам вытянутой формы тянулся от ключицы до груди, словно по нему своей раскалённой рукой провёл Дьявол, оставляя след, похожий на отметину от пылающих когтей. Теперь настала пора Юнги чувствовать ту боль через прикосновения даже сквозь время. Чимин отвлекал его тем, что тоже пытался снять с него рубашку: одной рукой он потянул её за ворот, проводя по испещренной рубцами коже спины, залитой рисунком дракона. И Чимин до чёртиков хотел его рассмотреть получше. — Как думаешь, — сквозь ещё один поверхностный поцелуй тихо говорил детектив. — Здесь есть что-нибудь? Презервативы или..? — Юнги особо изворотливо проник в чужой рот языком, проводя им по нёбу. Чимину стало щекотно, а ещё он не хотел прерываться и уходить куда-то. — Это номер для молодожёнов. Может быть есть что-то за такие деньги. — Молодожёны? — скептически спросил детектив, нехотя отстраняясь от Мина. — Так было дешевле. У нас ведь не так много денег для чего-то грандиозного. На эти номера были скидки… — Юнги бросил раздражённый взгляд, отходя к кровати. Чимин смог разглядеть во мраке лишь очертания змеиного тела и мутную рябь чешуи дракона. От маниакального желания прикоснуться он отвлёк себя праведным походом за презервативами. И как он раньше не заметил столько сердец на стенах и мебели вокруг. В ванной, вход в которую находился сбоку от кровати, разбросаны лепестки роз и расствлены кое-где свечи. Нужно признать, было слегка банально и уморительно. В забавной ситуации оказались они. Здесь или смеяться до кашля или сбежать побыстрее, пока никто не заметил его стояк. Чимин даже подумал поначалу, что если они проверяются каждые полгода, то можно прямо здесь и сейчас. И он правда готов был уже лезть к нему в штаны, лишь бы поскорее. Не признать внешность этого мужчины Чимин не мог. Широкие плечи выглядели слишком привлекательно. Загадки в виде шрамов на теле делали его отчасти похожим на себя, придавали единства. Чимин и правда не испытывал такой тяги к человеку уже очень давно, хотя фрукт этот был весьма сомнительного происхождения и имел странные и таинственные мотивы. Кажется, что раньше ему было плевать на всё, ну а теперь как-то так вышло, что он размышляет о праведности, пока там на кровати его ждут хорошие приключения на задницу. Чимин, к счастью обоих, находит целый набор презервативвов и смазки на полке над раковиной. Юнги включил подсветку, которая загорелась мягким приглушённым светом через матовые светорассеиватели за изголовьем кровати. Тёмный интерьер сглаживал углы и придавал интимности. Чимин смог разглядеть лепестки роз и на кровати, но из-за мрака они сливались с постельным бельём. Будет уж слишком романтично для них заняться сексом в такой обстановке. Юнги стоял спиной к нему, скрестив руки на груди. В просвете штор виднелся кусок чёрного неба, но если чуть приблизиться, то ясно, на что же он так смотрел. Вдалеке до сих пор запускали фейерверки. Запечатлев в отражении глаз бандита искристую пыль, Чимин прислонился к задней стороне шеи Мина губами. Он оставлял, как и мечтал весь вечер, влажные поцелуи на костяных гребнях дракона, обвив руками чужую талию. Это занятие сейчас было более заманчивым, чем казалось раньше. Под рисунком находились шрамы. Он видел когда-то такие очень давно на трупах нескольких преступников. Только они были до того изуродованы укусами и глубокими царапинами, что мутило. Мелкие, глубокие и точечные следы от клыков на лопатках, переходящие в заднюю поверхность предплечья, а вместе с тем и параллельные полосы от когтей у позвоночника, на боках и руках. Одна глубокая полоса уходила за ремень брюк вдоль поясницы. Но все те особо крупные следы были перекрыты рисунком. На месте глаза дракона, чья голова начиналась с левого плеча, был шрам от сквозного пулевого ранения. — Если ты хочешь поговорить о жизни, то это не ко мне. Давай займёмся тем, что планировали, — хрипловатый голос вывел его из небольшого ступора. И правда, к чёрту сантименты, ведь они и так потрахаются на кровати, усыпанной лепестками алых роз.

Foals – Neptune

Юнги повернулся к нему вполоборота, его руки были скрещены на груди, и в тусклом свете Чимин смог разглядеть на них ещё больше неровных шрамов от челюстей животных. Они старые, как и его. Теперь даже и не стыдно, как раньше, перед другим человеком. Он, кажется, может быть понят, возможно Юнги и не обратит на это внимания, не посчитает чем-то странным или отвратительным. Кажется, они всё-таки похожи, не душой, так телом. Руки сами потянулись к Юнги. Чимин не мог разглядеть все шрамы, но чувствовал их пальцами, пока медленно двигался к плечам, затем обвивая шею. Юнги глядел ему в глаза с лёгкой усмешкой, всё ещё оставаясь неподвижным. Он просто стоял, глядя, как его обводят взглядом, поглаживают плечи и грудь. Чимин медленно спустился к его ключицам, проходясь влажными губами по выступающим косточкам и подрагивающим сухожилиям. Его прикосновения запускали волны тепла и мурашек, вся атмосфера между ними заставляла сомневаться в реальности происходящего. Раньше это были взаимные оскорбления и пререкания. А что сейчас? Тот, кто казался сдержанным и холодным, так любовно выцеловывал на его шее круги своими, пусть и потресканными, но безобразно мягкими губами. Кажется, устоявшееся мнение Юнги о детективе сломалось пополам, а из трещины стали просачиваться настоящие, доселе скрытые эмоции. И он ухмыльнулся в самые дёсны от этой мысли, чувствуя горячий язык, проходящийся прямо по дрожащему кадыку. Чимин прикусил кожу под самой челюстью, а затем и нижнюю губу Юнги. Он ещё шире улыбнулся и отстранился. Руки Пака всё ещё обвивали его шею. — Сегодня ты или я? — тихо поинтересовался Чимин. Это его «сегодня» было одновременно чем-то обнадёживающим, и в то же время каким-то не внушающим доверия. — Ты, — без промедления ответил Юнги. Чимин опустил руки на чужую талию, осторожно потянув за собой к кровати. Пак опустился на матрас, всё ещё обнимая Юнги, и принялся покрывать его мягкий живот поцелуями, чувствуя, как мышцы под кожей начали напрягаться. Бандит охнул от приятных щекочущих ощущений, положив руки на плечи детектива, пока тот медленно и лениво целовал его пресс. Чимин потянул парня на себя, заставив его сесть к себе на колени. Они ленно перебирали губы друг друга, снова устроив забег для своих сердец. Теперь вёл уже Юнги, вытворяя трюки с чужим языком. Их хлюпающий поцелуй разносился по комнате, но был заглушен ударами пульса в голове. Кто бы мог подумать, что они в итоге закончат так сумбурно в этих объятиях, а не на разных сторонах полицейских заслонов. В прошлом Чимин бы арестовал его, а Юнги было бы плевать на какого-то там детектива. Теперь ему не плевать на по крайней мере то, как неожиданно Пак Чимин может вызвать в нём такие странные чувства и стояк. Тот чувствует чужое возбуждение низом живота, а Мин своей задницей. И он совсем легко покачивался и тёрся, чтобы подразнить и разжечь искры гнева. Впрочем, Чимин терпеливо принимал это, всё ещё затянутый в поцелуй. Кажется, что давно он вот так вот не хотел растянуть прелюдии, прочувствовать партнёра, все его грани и возможности. С Юнги он захотел сказать «сегодня», потому что это всё и правда могло быть не на один раз. Юнги поднялся с места, начиная снимать штаны. Чимин тоже быстро потянулся к своим брюкам. Секс звучит как тяжёлое дыхание, звон пряжек ремней и хлопки при соприкосновении тел друг об друга. Секс выглядит, как Мин Юнги, одетый лишь в чёрные носки выше щиколотки с рисунками вишенок там, где их скрывают ботинки, с растрёпанными волосами, сильно распушившимися там, куда вплетал свои пальцы детектив. Он до чёртиков красивый со своими шрамами и татуировкой, худощавый на вид, но плечи и грудь сильно выделялись своими рельефами во мраке. Чимин смотрел на него голодным взглядом, следил, как тот вновь усаживается на него совсем обнажённый. Он прислонился носом к его груди, вдыхая чуть горьковатый запах. Юнги на это нахмурился, но всё же снова обнял детектива за шею, чтобы потом притянуть его к своим губам. — …восхитительно… — только и мог разобрать Юнги в бессвязных бормотаниях, брошенных сквозь вязкие поцелуи. Что именно таковым являлось, он не знал, но всё равно продолжал медленно исследовать чужое тело. Рука бандита, опущенная на член, медленно ласкала его возбуждение, а вторая прожигала место ожога на груди теперь уже до костей. Мало ему разве было до этого? Юнги осторожно прощупывал чужой шрам, медленно и по миллиметру спускаясь вниз. Большим пальцем он оглаживал кромку метки. По сравнению со всеми остальными местами, кожа здесь была до безобразия грубой и неровной. Выглядело это как будто она у него сильно облезла, вздыбилась и побледнела. Были ещё маленькие шрамы на животе и правом боку, но именно этот остался самым глубоким. Хорошо хоть с другой стороны от сердца, а то бы огонь сжёг и его. Столько прикосновений к его шрамам можно было сосчитать по пальцам. Даже Гохвану было больно прикасаться там. Чимину казалось, что это мерзко и отталкивающе – иметь что-то подобное. На счёт точки зрения Юнги в этом вопросе он не мог ничего сказать, но выносить мысли о жалости и сожалении до сих пор было сложно. Он оторвал чужую ладонь, которая оказалась не настолько горячей, какой она воспринималась до этого, и притянул запястье к своим губам. Мелкими поцелуями он прошёлся по костяшкам, переходя уже на ладонь. Юнги ускорил движения своей руки на уже стоящем члене Пака, а в придачу к этому стал тереться о него своим. Чимин закатил глаза и откинул голову назад. Его дыхание участилось от того, как большим пальцем тот размазывал по головке предэякулят, как его длинные прохладные пальцы скользили по всей длине, принося Чимину долгожданное удовольствие. — Юнги! Е-ещё… — его имя разносилось по всей этой огромной спальне, а те интонации, с которыми он молил о большем, заставляли усмешку стать искренней улыбкой, обнажающей зубы и дёсны. Сам детектив Пак Чимин стонал от его рук и просил о большем. А тот в свою очередь не мог не дать того, что он хотел. Рука, на которую мужчина опирался, стала дрожать, поэтому Чимин рухнул на спину, всё ещё заходясь в приступах удушья. Эйфория накатывала, словно прибой – мягкими толчками холодных волн, какими казались прохладные ладони Юнги. Перед глазами была бездонная пустота, орошаемая золотыми искрами, которые припадали из зоны видимости, когда всё подходило к концу. Пара позвонков в районе лопаток и поясницы хрустнули, а он задержал дыхание на долгие секунды. Пальцы на ногах, что несвойственно ему уже давно, почувствовали холод и покалывание. Чимин заметался по простыням, сминая в кулаках тёмную ткань. Сквозь плавающий взгляд он видел чужие хищные и пожирающие глаза, горящие дьявольским огоньком. Тот даже оскалился, и Пак на секунду испугался, что именно сейчас его выдернут из этих неземных чувств, но его рука только ускорилась. Чимин громко охнул и вытянул шею, чтобы попытаться дышать более ровно, но в следующий миг почувствовал вес тела на себе. Юнги впился губами в ключицы, попутно облизывая и царапая их клыками, продолжая приносить удовольствие мужчине под ним своими руками. — Чимин-и, что же ты делаешь? — со стоном выдохнул Мин, когда почувствовал вязкую жидкость на животе. Пак в свою очередь тяжело дышал, пытаясь сморгнуть тёмные пятна перед глазами. Он всё ещё цеплялся за Юнги и тихо постанывал тому в ухо. — Ты в норме? — расстояние между губами и его ухом было настолько маленьким, что от тёплого дыхания по телу пошли мурашки. — Да. Мне хорошо… — задушенно произнёс детектив. — Думаю, это ещё не всё, — он игриво прикусил мочку, слегка оттягивая. Юнги поднялся и уселся своими ягодицами прямо на член Пака. Он аж охнул, всё ещё слишком чувствительный к чужим прикосновениям там. Что уж говорить о прекрасной заднице, которой тот ещё умудрялся елозить по нему.

Foals – Exits

Силы потихоньку возвращались обратно, мысли перестали крутиться в непонятном водовороте, а возбуждение снова набирало обороты, когда взгляд стал вытаскивать из мрака общую картину происходящего. Юнги сам истекал и жаждал ласки, а поэтому собственные пальцы потянулись к чужому возбуждению. Он хотел перевернуться вместе с ним, но Юнги остановил его, надавив на грудь своей ладонью. — Ты будешь смотреть на меня, не сводя взгляда, — отрезал он, не оставляя возможности для возражений своим тоном. — Вот сюда, — бледная ладонь невесомо прошлась по такому же светлому бедру, где виднелись капельки собственной спермы. — Сюда, — пальцы задели стоящий член и перешли на пресс. — Сюда, — он огладил грудь и шею, в окончании всего показав на своё лицо. — Я проверю, как ты запомнил всё. Чёртов же гад, знает, что до безобразия красив. Чимин не отведёт взгляда ни на миг. — Хороший мальчик, — по выражению лица Пака было видно, что он с охотой согласился на всё и сразу. Чуть ли не слюни ронял от восторга и вожделения. Чимин наблюдал за тем, как мужчина, сидящий на нём, стащив с тумбочки оставленные там презервативы и смазку, вскрывал блестящую упаковку. Всё было затуманенно и отстранённо, но когда Юнги сам начал надевать на него презерватив, вся пелена ушла, и остались лишь хитрый взгляд бандита и сексуальное напряжение между ними. — Чимин-и, помоги мне, — в его глазах бушевало пламя, но Пак не побоялся его впервые за столько лет. — Давай руку. Юнги выдавил ему на самые кончики пальцев лубрикант, затем направляя его руки к себе за спину, пока он медленно приближался. Дыхание постепенно становилось одним на двоих, взгляды прикованы друг к другу. Мин смахнул лепестки роз с постели, которые мешались ему, навалившись на Чимина. Тот медленно растирал в ладони смазку, невесомо касался ягодиц и копчика. — Что медлишь? Хочешь, чтобы я умолял? — слова медленно доходили до разума. — Чимин-и, давай уже. — Я просто запоминаю тебя. У меня ведь потом будет контрольная, — томно прошептал он, бегая вожделевшим взглядом по лицу и плечам мужчины. Средний палец мягко огладил задний проход, оставляя крупные капли на коже. Стало щекотно от прохладных и скользких ощущений. Всё начало зудеть от нетерпения. Юнги с силой опустился на чиминов пах, зло смотря ему прямо в глаза. Их напряжение было понятно каждому. Мин вилял бёдрами и задницей, стараясь сделать как можно более недовольное лицо – Чимин на это усмехнулся и левой рукой ухватил его за ягодицу, а второй прикоснулся к самому входу. Юнги вздрогнул от неожиданности и прохлады. — Скажи, если будет больно, — с заботой в самые губы прошептал Пак, в эту же секунду вставляя в него два пальца. Юнги застонал от таких странных ощущений. Скользкие пальцы одновременно приносили ему блаженство и дискомфорт, но детектив работал усердно и осторожно, отвлекая лёгкими игривыми поцелуями. В его действиях нельзя было не увидеть ласку и мягкость. Выглядел он сейчас так, будто поставит раком и сделает то, чего хотелось только ему. Вопреки этому, на его губах улыбка, он целует его в щёки и уголки губ, мягко гладит по спине, не упуская каждый шрамик. — Будешь так? — поинтересовался он, потихоньку вводя третий палец, попутно поглаживая тот самый шрам, который заметил чуть раньше. Он шёл от позвоночника в районе талии вниз к пояснице, а потом переходил на боковую часть бедра. — Конечно. Тебе же нужно смотреть на меня, — он подавил широкую улыбку, позволив себе лишь подобие усмешки. — Пользуйся моментом. — Как скажешь, детка. — Фу, детектив! Фу! — Юнги сморщился, отстраняясь чуть дальше. — Придумай что-то получше. Чимин прыснул смехом, прекращая какие-либо действия. Недовольное выражение лица Мина заставило его улыбнуться как от самой смешной шутки. — Хорошо, — он притянул Юнги к себе за плечо, между ними осталось пару сантиметров. — Юни-хён. Сказать, что он охренел – значит ничего не сказать. Чимин воспользовался его замешательством, поцеловав в приоткрытый рот и прижав его тело к себе окончательно. Юнги лежал на нём, слегка удивлённый всем произошедшим, пока Чимин продолжал растягивать его, после нескольких минут беспамятства отстраняясь. Мин бессловно приподнялся, оставляя зрительный контакт между ними ненарушенным. — Наслаждайся, Чимин-и, — после этих слов он медленно взял в руку чужой член, направляя его в себя. Громкие стоны наполняли комнату песней их наслаждения. Юнги слишком непристойно выгибался, закидывал голову так, что кадык, казалось, разрывал кожу. Его тело гибкое и привлекательное, а шрамы не отбирали этих качеств вообще. Во мраке кожа контрастировала с постельным бельём и его телом, манила к себе, заставляла хотеть прикоснуться. Чимин послушался указаний, запоминая всё, до чего доходили глаза: родинки на груди и животе, шрамы и капельки пота, выпирающие ключицы и лицо. Черты были неземными, мягкими, но в то же время мужественными. Его блестящие губы то закрывались, то открывались – он стонал так громко, но Пак ничего не слышал из-за звона в своей голове. Возможно, это и к лучшему, иначе если он мог различить его низкие гортанные стенания, произошло бы что-то страшное. Хотелось сделать замечание, сказать, что непристойно быть таким невозможно красивым и чарующим. Его и правда нужно было запоминать всего, чтобы не упустить то, что могло быть действительно важным. Всё должно было остаться в памяти, как ценное сокровище. Юнги делал небольшие паузы, чтобы успокоиться и прийти в себя. Чужой взгляд пожирал с жадностью, и поэтому он был рад, что его просьбу выполняют. С каждым движением Пак всё более тесно прижимался руками к его телу, водил по бокам и бёдрам пальцами, ласкал его, пока не стало невыносимо. Он правда был выносливым, а сегодня сдулся, опадая на Чимина, но тот продолжал уже двигаться сам, придерживая за плечи. С каждым вдохом воздух становился тяжелее, неподъёмнее, тело было горячим и ослабленным. Чимин целовал его шею и шептал всякие смущающие вещи, которые слышать сейчас было невозможно. — Я сейчас переверну нас, — уточнил он, аккуратно придерживая Мина за талию, пока перекатывался с ним в объятиях на середину постели. Ноги дрожали, но Юнги расставил их пошире, согнув в коленях. Его пятки замёрзли, и простыни, нагретые до этого телами, слегка согревали их. Чимин добавил ещё немного смазки на себя и устроился между его разведёнными ногами, смотря так необъяснимо заботливо, с желанием. После короткого кивка они вновь слились воедино. Чимин опёрся на свои руки по бокам от головы Мина, двигаясь не столь резко, как делал до этого Юнги. Он чувствовал всю плавность чужих движений, дыхание и взгляд. — Ты можешь быть грубее, — хрипло возмутился Юнги. — Я не хочу, — с лёгкой улыбкой произнёс тот. Ещё чуть-чуть, и Юнги сойдёт с ума. То ли он настолько слепой, то ли детектив и правда не такой уж и плохой романтик. После этого он не может не быть таким – заботливым, даже влюблённым. Возможно, что сейчас это просто обманка или его галлюцинация, но ведь ему можно же насладиться ею? Хотя бы сейчас ощутить этот прилив сахарной вязкости в крови. Мягкая улыбка в дёсны украшает лицо до самых щёк, покрытых розовым румянцем. Юнги сжимает губы и целует родинку на чужом лбу. Чимин скрывает улыбку, утыкаясь в бледную грудь, возобновляя плавные толчки, а свободной рукой прикасается к члену Мина. Тот глубоко вдыхает и обвивает ногами чужую талию. — Чимин-и… — всё повторяет и повторяет он, раздражая горло. Его ощущения были за гранью былых представлений – было сложно после ожиданий одного получить что-то кардинально другое. И только это создавало половину всех его искр перед глазами. Как и до этого он предполагал, от жизни нельзя ждать чего-то, ведь потом падать очень больно, но сегодня он рухнул в тёплые объятия Пак Чимина и, признаться честно, делал бы это почаще. Кажется, что оба они пришли к своей точке невозврата. Чимин стал более быстрым, при этом старательно принося удовольствие и Юнги. Он любовно обвёл взглядом его лицо, прислонился губами к подбородку, обдавая шею горячим дыханием. Тело уже двигалось по инерции, и силы покидали. Мин помогал ему, двигаясь бёдрами навстречу, и медленно оглаживал спину. Им обоим было ужасно хорошо. Мышцы под кожей были твёрдыми и чёткими. Юнги хотелось блуждать руками по чужому телу до самого утра. Как жаль, что через пару часов должен быть рассвет. Чимин тянется за поцелуем, передавая свой стон ему в рот, как будто делает искусственное дыхание. Юнги принимает это, изгибаясь в спине от удовольствия. По коже идут мурашки, когда тот ускоряет движения руки на его члене, а потом Чимин полностью замирает, прикусив его верхнюю губу. — Хён!.. — слетает с его губ, пока он зажмурен и дрожит всем телом от удовольствия. Юнги сжимает его в себе и делает маленькие толчки, стараясь продлить чужое удовольствие. — Чимин-и… Он просыпается от звука своего имени, словно после нескольких лет сна, увидев перед собой растрёпанного и слегка уставшего Юнги с умиротворённым выражением лица. Он морщится от удовольствия, блаженно прикрыв глаза. Чимин, с трудом отвлекаясь от оргазма, ускоряет движения своей руки на всё ещё стоящем члене так, что мышцы стали ныть. Он не мог оставить это так просто после собственной удовлетворённости. Юнги вплёл пальцы в мягкие волосы мужчины, пока изгибался и двигался навстречу чужим рукам. На шее вдруг выступил пот от волны всепоглощающего жара, которая прошлась по всему телу, а эпицентром всего этого была ладонь детектива. Он вжал голову в матрас, приоткрыв рот пошире, а очнулся от того, что сквозь шум артерий в ушах услышал собственный громкий скулёж. Чимин целовал ложбинку между его ключицами, лёжа на нём почти что всем телом. Он всё ещё не вышел из него и соприкасался животом с головкой его члена. За десять секунд до ожидаемой волны оргазма Юнги задержал дыхание, сожмурившись, и пока всё тело било от дрожи, Чимин покусывал его губы, продолжая двигать рукой по инерции. Находившимися на его талии ногами он прижал Чимина к себе, останавливая движения руки, в какой-то момент начавшей приносить удовольствие, больше похожее на дискомфорт. Сквозь звёзды перед глазами Юнги нащупал губами чужое лицо, затягивая в глубокий поцелуй. Ему хотелось поблагодарить, отдать частичку удовольствия, потому что держать всё замкнутым в одном теле тяжело. Он проник в рот детектива своим горячим языком, переплетая его с чужим. Звуки влажного поцелуя заполняли спальню ещё около десяти минут.

***

Чимин пошёл в ванную первым под предлогом того, что сперма на его животе неприятно липкая и начинает засыхать. После нескольких минут он вышел, закутанный в халат, и свалился на кровать там же, где они вытворяли всё это. После горячего душа Мин тихонько прикрыл за собой дверь, замечая, что Чимин уже спит. Он лежал в той же позе, мерно посапывая. Юнги накинул сбитое одеяло ему на плечи и взял в руки телефон, который начал вибрировать где-то за тумбочкой в кармане брюк, закинутых туда им в пылу страсти. Он принял вызов только после того, как скрылся за дверью балкона. — Хэй, чувак, приветики, — глухо прозвучал голос его друга, перекрываемый ветром из приоткрытого окна. — Тебе сколько лет, что ты так разговариваешь? — усмехнулся Юнги. — Да ну, у меня хорошее настроение. А ты? По тону как всегда, хотя должен быть паинькой, — весело ответил он. — Что, с детективом всё так плохо? Юнги никогда не замечал издевательские шутки своего друга. Ну шутит и шутит. Ему какая разница? Его юмор был ближе Донвону, который сбрасывал маску своей холодности рядом с Кимом. Они в принципе друг друга стоили, оказавшись, на удивление, придурками. Его сестра была адекватнее, но и то – пока не напивалась. А потом они всей своей небольшой компанией творили всякую чушь. Джонхён в последний раз под двойной дозой «северного сияния*» взломал охранную систему, и они втроём показывали на камеру свои голые задницы, а всё это транслировалось на нескольких рекламных стендах дьюти фри в аэропорту Инчона. — Ты видел? — ради приличия поинтересовался Мин. Он совсем и позабыл о том, что в зажиме для галстука была камера, записывающая весь их поход в это место. Стыдно даже не было – можно побеспокоиться лишь о чувствах детектива, который мог быть ещё более сентиментальным, чем показался сегодня. Вдруг он засмущается, если узнает, что за ними подглядывали. — Ох, я не только видел, но и слышал. И Гонхи тоже. Не пожелал бы я такой участи никому. — А зачем же тогда слушал? — Думал, что ты что-то сделаешь с этим парнем, — Джонхён громко вздохнул, передавая этим свои отчаяние и усталость. — Даже не знал, как его звать, пока ты не начал стонать имя на всю комнату, — враньё всё это. Ну не на столько же громко всё было. — Странные у тебя предпочтения. Дрочил пади, — фраза получилась слишком громкой. Юнги с опаской заглянул внутрь комнаты. Чимин всё ещё спал, свернувшись почти у самого изголовья. — Неа, мой дорогой друг. Слушал, как ты это делал ему. — И это было первоклассное зрелище – как он кончает от моих рук. Ухмылка сама расползалась по лицу. Эта ночь и правда была хороша. Он давно уже не имел близости, и это являлось отличным началом как для него, так и для Чимина. — Фу! Больше не продолжай! Я понял. — Хах, хорошо. Как скажешь, — Юнги на секунду засмотрелся на город. Свысока всё было красивым, сглаженным и блестящим. Но он бывал и на улицах в подворотнях этих высоченных зданий, видел лужи крови прямо у красного коврика при входе этого отеля. И это не только люди, ищущие в падении с крыши свободы – многих из них толкали из открытых окон. Он сам столкнул одного паренька в эту бездну. — У тебя нет чувства такта со старшими. Можно было бы припомнить множество раз, когда сам Джонхён не имел этого чувства, выкладывая всё о неинтересных Мину темах и вещах, иногда даже слишком извращённых. Вкусы у Кима были слегка странными, часто непонятными для окружающих. В целом, он был одним большим и шумным несчастьем для Юнги. — Да-да, знаю. Ну так что там с камерами? — Из вентиляции видно бо́льшую часть кабинета. Он молодец. Им повезло остаться незамеченными. Многие, даже та девушка, с которой весь вечер возился Чимин, имели возможность рассказать о них. Мысли за мгновения привели Юнги в спальню к детективу. Он мог бы спать сейчас с той девушкой, а не с ним. И чувства от таких представлений были не лучшим его утешением. — Точно? — Да, всё хорошо. Твои тоже работают. Отлично сработано. — Что там Донвон? — Вернулся. В углу на диване дрыхнет. — Он не расстроен? — Чем? Что вы пошли в номер для отсидки только вдвоём и трахались, пока он пытался не спалиться перед охраной этих проходимцев, а потом ещё шёл пешком по морозу и отрубился, как скотина, когда только прилёг? — Именно, — Юнги сжал губы в тонкую линию, чувствуя вину. Возможно, они поступили по-свински. — Да что ты. Нет конечно! А если да, то его ждут утренние обнимашки и омлет с рисом. За отдельную плату могу поцеловать его, но лишь цена будет влиять на то, каким он в итоге окажется, — будто бы деньги или что-то ещё заставят его насильно целовать Донвона. Да он может остаться нищим, ведь просто так сделает всё и даже больше ради него. — Мои глаза и уши, знаешь ли, пострадали сегодня, — нагло подсмеивался он. Юнги бы поспорил, сделало ли увиденное и услышанное им что-то непоправимое с психикой. Ему бы в цирк с такими шутками. — Выдвигай свои условия, провокатор, — с трудом сдерживая смех, спросил он. — О-о-о! Хочу обед. И чтобы ты оплатил следующий счёт за аппаратуру, — от радости удачной сделки тараторил он. — Хорошо, — Юнги не успевал вставить своё слово в быстрый поток щебетаний на том конце линии. — И возьми мою смену в начале следующего месяца. Хочу сходить в Лотте Ворлд с Вонни. И ещё!.. — Стоп! И кто тут ещё должен просить моральную компенсацию? — вдруг перебил Юнги. — Я видел вас вдвоём на твоём столе в ординаторской чаще, чем вы могли бы представить. И это было правдой. Они не знали меры, и если кто-то из старших работников заметил их, им обоим было бы плохо. Хорошо хоть у них хватало совести делать свои грязные делишки ночью, когда все остальные делали обход. — Гонхи вообще-то мечтала выйти за тебя замуж, а сегодня её сердечко разбилось. Моя сестра не достойна такого, — грусти было в его голосе, как качественного мяса в их больничном кафетерии. — Она поймёт. — Не после того, как выслушала ваши стоны. — Он хорошо трахал меня, — любовно вспоминал последние часы Юнги. — Да, я понял, — брезгливо откликнулся Джонхён. — Очень хорошо, — его мечтательный голос походил на щебетания птиц. — Ладно-ладно, всё! — Так хорошо, что звёзды в глазах были. — Юнги? — Я должен отыметь его задницу в следующий раз. — Прекрати. Я разбужу Вонни из-за тебя, — полушёпотом причитал он, всё больше раздражаясь. — Если хочешь, могу снова нацепить камеру, чтобы ты посмотрел на него. Пристегну его же наручниками к кровати. Вы можете присоединиться к нашей вечеринке. Честно, не знаю, что вам нравится, но… — Юнги не успел договорить, как его друг резко оборвал звонок. Как говорится, шалость удалась – Джонхён всегда с виду уверенный и непробиваемый, старается надавить первым, а в ответ сказать ничего не может. Юнги беззлобно провоцирует его, ведь знает, что того на самом деле смущает всё это, хоть он и отпетый извращенец. Улыбка после разговора с другом медленно сползала. Какое-то время в голове, как и на улице, дул ветер. Мысли растворялись в тишине и лёгком удовлетворении. Ему будет что вспомнить потом: мелодичный голос Чимина, его блестящие глаза и старые шрамы на груди. Можно ли ему считать их похожими? Рядом с ним нельзя стоять на равных. Но если образно отбросить всё высокое и моральное, оставить абсолютно голыми, будет ли Юнги отличаться? Они оба со своей историей, отметинами. Хотелось бы стать обычным, не выделяющимся, достойным большего. Его всё ещё мучают кошмары, бессонница и беспочвенная тревога. Жить с этим сложно, а иногда даже невыносимо. Детектив в постели тоже ворочается и бормочет, просит у какого-то призрака пощады. Они ведь похожи, так почему между ними такой большой провал. Нужно было родиться в богатой семье? Его отец сделал большие деньги (незаконным способом). Нужно было поступить в хороший университет? Он учился в Тодай*, как и мечтал с детства. Нужно было пострадать от плохих людей? Его семья – наркокартель. Так почему же тогда они так непохожи? Возможно, всё это несправедливо только к нему. А может он ноет без причины. Всё же его жизнь могла быть другой, более печальной и ужасной, чем это есть сейчас. Внутри правда разрываются органы, а старые раны расходятся по швам. Жить в принципе трудно. Правда могла оказаться совсем другой, если бы кто-то по-настоящему был заинтересован. Всё могло быть лучше. Мысли о том, где он оступился, приводят в исступление. После подобных мозговых штурмов хотелось курить, но сигареты в брюках, которые валяются неизвестно где, но он не хотел будить Чимина копошением. Ему бы сейчас думать о недавних событиях, о тёплой постели и чувстве лёгкого опьянения. Они ведь оба так постарались, чтобы не помнить всю оставшуюся ночь о том, что находится за пределами этого номера. Юнги пошёл обратно в постель. Его стопы долго согревались под толстым одеялом, он слушал чужие сопения, иногда перебиваемые из-за каких-то неприятных снов, а когда засыпал и находился на грани сна и реальности, почувствовал незаметные движения. Чимин придвинулся к нему, согревая своим дыханием его лопатки. Юнги улыбался сквозь сон всю ночь.

***

Утро этого же дня было сонным и суматошным. Чимин во сне просунул руку под его подушку, и в один из моментов стал бормотать прямо в ухо лежащему уже на спине Юнги нечленораздельные слова. Мин проснулся почти сразу, заметив, что их руки сцеплены у него на груди. Он осторожно разъединил их и сел на постели, потирая лицо и глаза. Спать, конечно, ещё хотелось, но сегодня и здесь этого делать не рекомендовалось. Им пора уходить. Размашистыми и резкими движениями Юнги потряс детектива за бедро, приговаривая о том, что нужно вставать. Чимин в свою очередь также резко, как и он, принял сидячее положение, всё ещё держа глаза закрытыми. При взгляде на его сонное лицо, расслабленный профиль и растрёпанные волосы внутренности сворачивались в урчащий комок, который только тронь – рассыпится в радужную пыль. Большие, чуть припухшие губы беззвучно шевелились. Чимин повернулся к нему, его глаза, он был уверен, хоть и были слегка открыты, ничего не видели. Он упал лбом ему на плечо и чмокнул в самую выступающую косточку. — Эй, Чимин-а, просыпайся, — он, мягко говоря, опешил от действий Пака. Мысли о том, что было здесь, то и останется здесь, имели место быть. Это просто хорошее времяпрепровождение, а возможное его продолжение могло быть только в похожей ситуации. — Я не сплю, — Чимин отстранился и склонил голову к правому плечу, обнажая шею. Юнги разглядел там маленький след своего помутнения, расцветающего маленьким бутоном дикой розы. — Вставай. Нам пора отсюда сваливать. По пути в ванную Юнги собирал раскиданную на полу одежду, а когда уже вышел оттуда, наблюдал картину голой задницы, бродящей по спальне. Он не удержался от смачного шлепка, на который Пак даже не обратил внимания. Чимин вызвал такси, и они осторожно покинули отель, оставив там слишком много воспоминаний и приятных ощущений.