my opinion of you will not change/so what?

***

— И не два.

***

По тёмно-серым стенам двигаются тусклые, желтоватые тени от фар очередной служебной машины, покинувшей парковку полицейского участка. Тёмные полосы от решёток на окнах совсем не добавляют лёгкости этой ситуации. Уже давно за полночь, а детектив всё ещё в комнате для допросов вместе с Нам Муёном и закованным в наручники Чансоком, а через зеркальную стенку сидят Санчоль с Соён, обёрнутой в плед, шеф Ли и ещё парочка полицейских, привлечённых к этому делу. У микрофона, связывающего комнаты, сидела Тэхи, мягкий голос которой иногда доносился из динамиков. Чимин мог предположить, что Соён сейчас перепугана и тихо всхлипывает в кулак, наблюдая через стеклянную перегородку за процессом допроса человека, который несколько часов назад приставлял к её голове дуло пистолета. Она пережила это достаточно стойко по сравнению с другими потерпевшими, и это детектив уважал. Она похожа на ту, что преодолеет сложности, и сейчас, зная, что ни в чём не повинная девушка находится в безопасности, благодарит тот случай, который позволил ему и Юнги (его участие в этом деле хотелось бы замять) спасти Соён и наконец-таки поймать ублюдка. Как говорила девушка по дороге в участок, ей позвонил брат и сказал, чтобы та срочно пришла домой, а потом в переулке она столкнулась с Чансоком. Тот держал пистолет, и когда она уже хотела закричать, он схватил её за руку и начал угрожать. Соён пригрозила полицией, а он взбесился и только сильнее схватил её. А потом появились они. Сейчас же Чансок, сидя за столом допроса со жгутом на ноге, что предотвращал кровотечение от пулевой раны, и повязкой на плече от ножа Юнги, переговаривался с детективами. Он плохо шёл на контакт, бросался оскорблениями и колкими фразами, уворачиваясь от раскрытия правды. Было ясно одно – теперь все улики указывали на него. По пробе запахов все тесты кинологической службы ссылались на его причастность и говорили о присутствии на месте преступления, ДНК принадлежала ему; следы шин совпали с теми, что в итоге нашли в гараже дома Кима; самодельный окровавленный обрез находился в герметичном пакете, спрятанном в подвале за котельной. Его прямо сейчас пробивают по базам данных всех серверов, чтобы узнать, был ли он во время совершения преступления в сети; все подозрительные комментарии из социальных сетей проверяют на принадлежность к его IP адресу. Чимин, смотря в глаза мужчине, мог думать лишь о том, что впервые так сильно ошибся. Возможно, когда он разговаривал с Кимом недавно, он поддался чувствам сострадания, поверил в спектакль этого виртуоза с большой буквы, в гнилой душе которого пряталась истинная личина в виде бесчеловечного монстра с маской невинной овечки. Пак мог посчитать на чужом лице все мелкие морщинки, но догадаться раньше о том, что человек напротив – чудовище – его самый большой удар под дых. Чимин раздражался от каждого его слова и жеста, от каждой эмоции на лице этого мерзкого человека. Отрываясь глазами от монитора ноутбука, в котором он вёл протокол допроса, Чимин замечал все лишние жесты, которые только разжигали пламя праведного гнева. Его пальцы с силой вдавливали клавиши клавиатуры, что даже государственный адвокат, присутствующий в помещении, заподозрил в его состоянии излишнюю нервозность. — …ваша машина была замечена на выезде у северо-западного района национального парка Пукхансан, Ынпён-гу, Кёнгидо. Чансок нахмурился и бросил хитроватый взгляд на детектива Нама, а наблюдающий за этим всем Чимин напрягся ещё больше, пытаясь успокоить себя. Его нога под столом нервно дёргалась. — Далее, согласно камерам видеонаблюдения на дорогах Ынпён-гу, ваша машина двигалась на север в Ичон, Кёнгидо. Камеры наружного видеонаблюдения на улице Ганын зафиксировали вас, паркующимся у круглосуточного магазина, — детектив Нам положил на стол перед ним снимки, где видно лицо Чансока и его машину. — По показаниям продавца из этого магазина, у вас был подозрительный вид… Чимин старательно пытался следить за ходом допроса, но мысли роились в голове. Сидеть в одном помещении с таким человеком было не то, что невыносимо. Было отвратительно. Воздух казался смердящим и жгучим. В глотке стоял ком, а при взгляде на молчащего Чансока перед глазами были лишь картинки с места преступления: искалеченное тело двух мёртвых девочек, вид матери выжившей Сонхвы, снимки её ран и гематом, тихий и запуганный голос. Её ждёт ад на земле. Чимину было до чёртиков грустно и невыносимо от простого сожаления за искалеченные судьбы. Муён снова начал безрезультатные попытки вытащить информацию из Кима. Но тот сидел с ужасной ухмылкой, приводящей в бешенство (и она ни капли не была похожа на усмешку Юнги). — Мерзость, — прошипел Чимин от несдержанности и злости за все грехи на этой планете. — Детектив Нам, я думаю, что вашему коллеге надо успокоиться, — обыденно констатировал адвокат Чхве, а затем обратился к Чимину: — Вам лучше сделать перерыв. Учитывая то, что за вами уже были замечены ошибки. — Какие это ошибки? — Чимин держался из последних сил, процеживая слова сквозь зубы. — На что вы намекаете? — За нарушение протокола допроса и протокола задержания, — спокойно сказал мужчина. На его лице не дрогнул ни один мускул. — С вами был человек, имеющий при себе холодное оружие. Чимин уважал людей, работающих с ним, уважал тех адвокатов, которые в рамках закона должны были защищать всех. В таких случаях, как этот, они бы пришли к сделке. Часто происходило то, что преступники не шли на контакт. И если такое было с клиентами Чхве Ёндже, он всегда убеждал их пойти навстречу, но и сам мужчина был настолько же строптивым, как и уроды, которых он умел подчинять. — Как хорошо, что вы это заметили, господин адвокат Чхве, — Чимин уже чувствовал, как рубцы на ладонях, куда впивались его ногти, стали через чур саднить. — А теперь, с вашего позволения, господин адвокат Чхве, пойду на перекур. Острый взгляд адвоката провожал его фигуру до самого выхода. Чимину стоило больших усилий держать голос под контролем, хоть всё остальное и выдавало его. И он не хотел так сильно хлопать дверью, но какого-то чёрта в коридоре был сквозняк. Под ночь уже никого нет, все двери в длинном пролёте коридора закрыты, и лампочки не везде работают. Так сейчас даже лучше. Его кабинет на пять этажей выше комнаты допросов, непривычно тёмный и слишком отталкивающий своей атмосферой одиночества и чего-то зловещего. Настолько противно ему ещё здесь не было, как сейчас: Чансок, тот монстр, который вдруг решил вершить самосуд, в одном с ним здании. Подумать только, ему настолько сильно отвратительно, что воротит. Выкурив только половину сигареты в открытое окно, он затушил её о подоконник и выкинул в кружку из-под кофе. Перед выходом Чимин захватил со стола свой ноутбук и на лифте поехал на первый этаж к кофе аппарату. Он, кажется, не ел ещё с утра. На табло высветилось, что американо готово, но его это как обычно уже не радовало. Вокруг полумрак, и свет от экрана ноутбука лишь слегка подсвечивал пар от стаканчика. Чимин решил зря время не терять, пока дожидался окончания допроса, и поэтому принялся за рапорт о задержании Чансока. Ему нужно было так постараться, чтобы упоминание Юнги не было чем-то особо важным. Если окажется, что у какого-то его знакомого при себе имелось холодное оружие, появятся вопросы. Но всё же не упомянуть его имя Чимин не мог. Через три минуты после того, как всё произошло, приехали полицейские. Они разминулись всего-то на пару мгновений, но это могло стоить Соён жизни.

Gaho – Time

Детектив забрался на диванчик с ногами, слегка постанывая от того, как же они оказывается болят после сегодняшнего дня. Кофе стояло на полу, успокаивая своим запахом его нервы. Чимин сонно глядел в монитор на мигающий курсор, бездумно перечитывая последний абзац. Приходилось это делать уже в третий раз, потому что где-то на середине мысли уходили совершено в другом направлении – вслед за удаляющейся фигурой Юнги, который, как думал Пак, ушёл из полицейского участка сразу после короткой беседы с полицейскими. Ему вообще здесь находиться незачем. А потом в противоположном конце коридора послышались голоса у дежурной части. Чимин оставил кофе на полу и побрёл на звуки разговоров. С приближение тени людей казались менее уродливыми и кривыми. У выхода несколько полицейских пытались успокоить плачущую женщину: она держалась одной рукой за стену, второй закрывая рот. До него доносились заглушенные всхлипы и тихий шёпот. По левую сторону от неё стояла мать Сонхвы, выглядящая не лучше. Наверное, им уже позвонили из полиции, оповещая о поимке преступника. Младшие сотрудники сейчас старалась успокоить их, поглаживая по спине. Один из парнишек пошёл за водой. — Они во второй допросной, — тихо сказал Чимин одному из лейтенантов, похлопывая его по плечу. В пролётах прозрачных дверей детектив разглядел отдаляющуюся знакомую фигуру. Он оставил ноутбук на стойке регистрации и пошёл за Юнги. Тот медленно шёл по парковке, пока вокруг блестели многоэтажки от ночных огней, фар и билбордов. Вокруг стоял морозный тяжёлый воздух, тело охлаждал ветер. Чимин чувствовал эти дуновения по своим ногам, словно его подталкивали идти вперёд, но только зачем, он совершенно не знал. В голове не было ни одной толковой мысли, зачем и почему он вообще пошёл за Мином, почему так сильно разозлился из-за Чансока, почему согласился на предложение этого бандита, как вообще его жизнь скатилась к такой беспросветной и зыбкой трясине. Небо над их головами темнее бездны: звёзды позабыли дорогу в такие шумные места. На небосводе горел только огонёк пролетающего мимо самолёта. Чимин догнал Юнги, но когда тот вопросительно посмотрел на руку Пака, лежащую на его плече, детектив и вовсе растерялся. Зачем всё это? Ему никто не ответит. — Детектив? — Мин выгнул бровь. Молчание затянулось. В животе заурчало. На Чимина накатила дрожь, и только потом он понял, что ничего поверх свитера на себя не надел, когда как Юнги стоял в тёплой куртке. В голове пронеслось «идиот», и он отдёрнул руку. — Как думаешь?.. — речь получилась тихой и сбивчивой, поэтому Чимин прочистил горло и начал снова. — Как думаешь, поблизости ещё есть открытые ресторанчики? — Хм? Юнги смотрел на него слегка поражённо, но больше насмешливо. Пак только сейчас понял, как всё это сейчас выглядит. — Пойдём поищем? — неожиданно спросил тот. Чимин округлил глаза, и Юнги скрыл усмешку в вороте куртки. — Пойду, возьму пальто и бумажник, — тихо сказал Пак и развернулся к полицейскому участку, быстро шагая внутрь. Пока детектива не было, Юнги вернулся к крыльцу и опёрся спиной на перила. В пальцах он крутил телефон с открытым диалоговым окном.

Джонхён Ким

Я кажется нашёл Странное место Но хорошо замаскировано Вот же ублюдки

Короче давай

В Каннаме он обитает Я достану тебе и Донвону приглашение, только это будет проблематично

Достань ещё одно Скажи, что это для владельца компании "P.J.Holdings" Что-нибудь придумай, но достань

Понял И где ты найдёшь этого владельца?

Я уже *подмигивающий смайлик* *подмигивающий смайлик* *подмигивающий смайлик*

Ай да сукин сын Всё у тебя схвачено

Не завидуй, хён

Юнги посмеялся с фотографии, которую отослал ему Джонхён – тот держал ручку у своей шеи, как будто это скальпель, и изображал вселенскую усталость. Его лицо выглядело не очень, но что же им поделать, если после частых ночных смен становишься похож на зомби. Пока он ждал Чимина, даже успел намотать несколько кругов вокруг служебных машин, про себя посмеиваясь с того, что же он делает. Юнги уже хотел закурить, но детектив, наконец, вышел, замотанный в шарф по самый нос, и он оставил свои вишнёвые сигареты на потом. Они перебрасывались короткими фразами, пока шли по ночным улицам Сеула. Сейчас было очень мало людей, а те, что всё-таки ходили по улицам – молодые люди, только возвращающиеся с вечеринок или попоек. Но для кого-то всё это лишь начало.

***

Спустя час или около того оба уже слегка захмелели, но это скорее было не беспамятство, а приятное головокружение. Как после каруселей, только более продолжительно и менее раздражающе. Теперь они даже посмеивались, сами не зная с чего. Возможно, их веселило лицо официанта, который приносил им третью подряд порцию мяса, или с того, как Чимин подавился маринованной редиской, когда закусывал выпитый соджу. Их щёки покраснели, а палочки выпадали из пальцев. Юнги плюнул на всё и стал есть ложкой: так он хотя бы защитит свою одежду от пятен. — Завтра возьму выходной, — Пак бессознательно водил подушечкой пальца по кромке стопки, подперев второй рукой голову. Сейчас его клонило в сон очень даже ощутимо, но он бросал все силы, чтобы не поддаваться искушению. — Трудоголик ты, детектив, — Юнги чувствовал, что помутнение уже проходит, а поэтому не очень сильно хотел на правах трезвого тащить кого-то домой. — А как же без этого? — только факты, только суровая реальность. — Ты ведь тоже не на всём готовеньком живёшь. — Я-то да. А ты? Это место… Ведь ты можешь не тратить на такую работу своё время. Какая у тебя зарплата, Чимин-а? — Такое на первой попойке у парней не спрашивают, — после этих слов детектив хрюкнул в кулак и залился краской от стыда. Юнги смог сдержаться от ответного смешка лишь только благодаря многолетним тренировкам. — А что тогда спрашивают? — Хм? Может быть, зачем всё это? — Чимин облизнул губы, прикрыв глаза. — Расскажи, что тебя привело ко мне. Только без того, что ты уже говорил. Я хочу слышать правду. — Чимин-и, ну почему именно сейчас? Весь аппетит портишь, — Юнги вскинулся и возмущённо отодвинул свою полупустую тарелку с токпокки. — Больше, чем я уже сказал, не будет. — Ну, пожалуйста? Юнги не узнавал человека перед собой. Чимин или сошёл с ума или просто пьян. А ещё больно красивый и притягательный без этих своих замашек на бесчувственного мачо. В тёплом освещении его кожа выглядит очень мягкой и гладкой, чёрные волосы переливаются от того, что ни разу не были испорчены краской. Детектив опустил лицо чуть ниже, чтобы его собутыльник не увидел всё ещё красноватые щёки, и зажмурился. Было стыдно, но всё же странно легко. Когда к ним подошёл замученный этим днём официант со счётом, Чимин облегчённо выдохнул. Ещё б чуть-чуть, и он бы сморозил какую-нибудь глупость, которая никак не могла быть в его репертуаре. Почему? Он сам не знает. Просто хотелось сказать что-то странное или стрёмное, чтобы, наконец, показать жизни, что он не настолько скучный и пассивный. Он хочет и может, но жаль, что его моральные ограничители снимает алкоголь. Простак с открытой душой, готовый на что-то большее, да только цепи с тяжёлым якорем держат на месте. Чимин топчется по кругу, ждёт дара свыше. Это ожидание убивало его так долго. Так долго… — Поведай мне свой план. Я ведь уже согласился на всё, — Чимин вздыхает и смотрит в глаза бандита. Тот как будто ждал этого, снисходительно улыбнувшись. — Через два дня в канун Рождества состоится кое-какое мероприятие. Закрытая вечеринка всяких там бюрократов из высшего общества. Бизнесмены из разных сфер, включая строительную, — Юнги дал непрозрачный намёк в надежде, что не придётся объяснять всё в деталях. — Ну сам знаешь: банкет, много толстосумов с огромными кошельками, «важные» разговоры и много шампанского в красивых фужерах. По мере поступления информации Чимин стал понимать чужую задумку, и пьяный мозг думал, что это идея на миллион. Вот они, как секретные агенты, по связям (которые в кои-то веки понадобились) пробираются на мероприятие для буржуев, разведывают всю информацию и уезжают в закат. — Ты человек у нас при связях и сможешь пройти туда без вопросов. Я представлюсь твоей правой рукой. Чимин поднял свою правую руку в воздух, показывая её Юнги. Тот скептически глянул на слегка веселящегося парня и стукнул своей ладонью по его запястью. — Эта рука тебе нужна для другого, а я, позволь отметить, не нанимался для этого, — Чимин бы сейчас поспорил, для чего он нанимался к нему.— Приглашение для меня, тебя и для моего человека найдётся. Но самое главное – не банкет, а то, что будет после. — Я не понял… — Ну знаешь ли, город засыпает, просыпается мафия. — Нет-нет. Какой ещё человек? — и Чимин ведь искренне не понимал. Наверное, ещё не отошёл от соджу. — Ну что ты, детектив… — разочарованно протянул Юнги, потирая переносицу. — Я думал, ты поумнее будешь. Чимин и вправду начал сомневаться в своей догадливости. Или его мозг слишком устал, или именно Юнги он не может понять до конца. Вроде бы всё просто, но какая-то витиеватая нить суждений собеседника ускользает от него. — Один мой человек будет на том мероприятии. На счёт внешности не беспокойся – нас там не знают. Приглашения будут не только на банкет, но и бонусную программу. Ой как ты удивишься потом, — Юнги присвистнул и хитро улыбнулся. — Ты не теряйся только и костюмчик прикупи подороже, чтобы за нищего не приняли. Может, ещё спишемся по поводу остального. — Ладно, хорошо… Его лапша всё ещё была горячей, а пар, поднимающийся вверх, оставлял влагу на коже. Чимин медленно жевал всё, попутно размышляя. Эта авантюра, которую ему неожиданно предложил Юнги, выглядела очень ненадёжной. Их «разведка» могла закончиться очень плохо. И что это за бонусная программа после? Детектив придерживался мнения, что каким бы дело не было простым, всегда нужно держаться осторожнее, ступать по тонкому льду медленно, а лучше обойти стороной. Может быть когда-то он и был с другими взглядами на всё такое, но, возможно, градус в организме впервые активировал чувство самосохранения.

***

Чимин шаркал своими ботинками по слегка припорошенному снегом асфальту. В этом году зима более прохладная. Даже снег не тает. Небо покрылось полупрозрачными облаками, спрятав неполную луну. Юнги решил проводить Пака до полицейского отделения, но вслух об этом не сказал – просто шёл недалеко, спрятав руки в карманы. В его голове вертелись шестерёнки пока он продумывал план действий. Было много сложностей, ещё больше вероятность оказаться в опасности. Такие возможности заставляли волноваться. Их могут раскрыть ещё до начала активных действий, а дальше уже будет сложнее. С момента, как Чимин ушёл из комнаты допросов, прошло около полутора часов. Увидев у выхода небольшое скопление людей, он понял, что они закончили намного раньше, чем предполагалось. — Пришёл в себя? — поинтересовался Санчоль, приближаясь. В отдалении от них у его личного автомобиля стояла уставшая Соён, с которой разговаривала Тэхи. Всё же это её работа – помогать людям после подобного. Девушка кивала на каждое слово психолога, обнимая себя за плечи. Чимин помнит, как в самом начале, когда он только перевёлся из Пусана обратно в Сеул, его отправляли к ней на консультации. Тэхи очень заботливая нуна, всегда следила за теми, кого отправляли на задания. Многие после первого убитого ещё очень долго приходили в себя. Прошлого напарника Пака перевели в отдел по финансовым махинациям, потому что одна из бандитских разборок, после которой им пришлось смотреть на море крови и ошмётки органов, оставила в его душе глубокий след. Чимин понимает его – здесь и правда нелегко. И сейчас ему кажется, что уже как месяца два стоило сходить к Тэхи и поговорить обо всём. Последний их разговор ещё летом закончился ссорой, ведь он упёртый и совсем не хочет слушать то, что ему стоит отпустить всё, что было в прошлом. Он успешно избегал её почти полгода, а теперь даже как-то соскучился по тому, что его собеседник знает, как выписать рецепт на какое-нибудь успокоительное или снотворное, потому что часто невозможно уснуть из-за всяких мыслей. — Да, остыл, — Чимин кивнул и снова перевёл взгляд на Соён. Санчоль встал рядом с ним и бросил короткий взгляд на девушку. Детектив Пак обернулся назад, где был Юнги, и увидел лишь его отдаляющуюся спину. Под светом уличных фонарей фигура Мина была маленькой и хрупкой. Сегодня он был каким-то странным, даже слегка снисходительным на язвительные комментарии Чимина. От него так и веяло спокойствием, а их полночный ужин был на удивление приятным. Пар, выходящий изо рта вперемешку с сигаретным дымом медленно поднимался вверх, а Чимин следил за этими облачками с неким созерцательным воодушевлением и хотел подняться также в небосвод и рассеяться. Сонная нега окутала его тело, хотя он и начинал замерзать. — Я отвезу Соён домой сам. — Хорошо. Будьте осторожны, — Чимин сжал напоследок плечо друга и пошёл внутрь здания. Его напарник объяснил, что допрос продолжится завтра и послезавтра, если это понадобится, но а сейчас Чансока вели в следственный изолятор. Чимин попросил отгул на завтра, поднялся к себе в кабинет и проторчал там ещё час или около того, сонным разумом дописывая рапорт. За последней точкой в конце предложения последовал грубоватый стон облегчения. Он уже протрезвел, но решил, что лучше будет поехать домой на такси. Ему открыл ворота сонный охранник. Чимин брёл по тропинке, ведущей ко входу, а в голове плодились лишь сладостные мысли о том, что он наконец-то окажется в горизонтальном положении и с закрытыми глазами. И плевать, что он замёрз, а ноги цепляются за ступеньки крыльца. После щелчка входной двери он быстро стягивает обувь и шарф, почти что промахивается, когда пытается повесить пальто, и волочится на слабый свет в коридоре к лестнице. И вот она выглядит такой высокой и крутой, и сонному организму плевать, где, но главное как можно скорее. Диван в гостиной уже не кажется таким жёстким и маленьким. Ему не привыкать, ведь в участке всё гораздо хуже. Пак валится, чуть не падая на пол, и сворачивается в клубок. — Чимин-а, — хрипло тянет Сокджин с соседнего кресла, который только что проснулся от шороха. Но Чимин уже ничего не слышит, тихо посапывая.

***

Расплывчатый дым и незапомнившиеся лица остались на втором плане, когда тяжёлые мысли осознания, где он находится, наконец пришли в голову. Вокруг тихо и спокойно, телу приятно и тепло под весом тяжёлого пледа, который, он точно помнил, не брал, когда ложился. Под головой удобная подушка, защищающая от боли в шее. Кто-то позаботился о нём этой ночью очень хорошо.

V – Sweet Night

Он ещё не открывал глаза, но чувствовал, что время близилось к полудню. По прогнозам всю следующую неделю будет пасмурно. Чуть левее от него доносятся шорох и звук чужого дыхания. Медленно приходит осознание того, почему ему так хорошо сейчас – его волосы невесомо перебирают чьи-то пальцы. Чимин приподнял голову и посмотрел назад. Ещё сонный и спокойный Сокджин с милым прищуром мягко улыбался ему. Тепло и уютно стало вдвойне. — Доброе утро, Чимин-а, — тихо прошептал Ким. — Я волновался за тебя. — Доброе, Джинни. Как Чимин и понял сразу, в доме никого нет. Обычно Тэхён торчал в гостиной у книжного стеллажа и печатал за ноутбуком, но видимо сегодня пошёл на работу, Намджун, понятное дело, бывал дома ночью и в выходные (воскресенье и очень важные праздники). Возможно, только у входа дежурит охрана, и где-то глубоко в доме в своём кабинете находится тётушка Но. Чимин опять лёг на подушку и подложил под щёку ладонь, вздыхая. Сокджин всегда был очень заботливым. — Прости, совсем не было времени позвонить. Мы поймали преступника. Я до ночи проторчал на допросе, а потом писал отчёт. Но ты и сам знаешь… Джин снова стал мягко поглаживать Пака по голове, вплетая пальцы в волосы. Такой массаж всегда распутывал все его сгустки натянутых нервов, словно самое действенное успокоительное. Ему так спокойно и приятно, что из горла вырывается чуть ли не мурлыканье. Джин знает, какой эффект производят его действия, поэтому так альтруистично тратит время своего сладостного сна на «брата». Ради мягкой улыбки и словно по щелчку освобождающихся настоящих мыслей Чимина он готов на всё – и встать раньше, и просидеть ночью рядом со спящим и уставшим парнем, чтобы согреть его в своих объятиях, и облазить полдома, чтобы найти самое тёплое одеяло, потому что, не дай боже, Чимин замёрзнет. Он ведь очень часто мёрз во сне. В этом нет ничего корыстного или эгоистичного. Просто Сокджин страдал такой вещью, как «любовь». Она такая же, как и он в компании Пака — до тошноты сахарная, мягкая и трепетная. Сколько бы не было в его жизни людей, замечал он в себе такое лишь здесь на, как он считал, своём месте рядом с ним. — Ты так стараешься, Мин-и. Но это такая неблагодарная работа… — Джин невесомо провёл ладонью от чужой макушки до плеча и обратно. — Тебя недооценивают. — Да ну, брось, — Чимин дёргает плечом и коротко бросает взгляд на Кима. — За два с половиной года тебе дали лишь свой кабинет, — Сокджин говорит тихо и спокойно, но всё же с каплей возмущения, его голос обволакивает слух приятной плёнкой. — За твои-то заслуги. Чимин-а, я буду жаловаться твоему боссу. Пак тихонько засмеялся, натягивая одеяло. Ему всё ещё до чёртиков уютно и хорошо. Если он так же выспится и завтра, то поверит, что жизнь прекрасна. А если рядом ещё будет и Сокджин, весь воздух вокруг обретёт привкус сладкой ваты. — Всё же я стал детективом, а не каким-нибудь патрульным. Но всё равно спасибо, что так заботишься, Джинни, — Чимин натянул плед под самый подбородок и прикрыл глаза. — Но они тебя не послушают. Не ходи туда, пожалуйста. Иначе заразишься чем-нибудь вроде трудоголизма. Сокджин тоже посмеялся, продолжая перебирать его волосы. Вокруг было так тихо и спокойно, что даже непривычно. Но это всё равно долгожданное и приятное чувство. Джин даже не распахнул шторы полностью, чтобы не беспокоить его. Чимину бы растечься лужей под его пальцами от того, насколько ему сейчас невыносимо хорошо. В таком возрасте и эмоциональном состоянии нужно так мало, что как-то подозрительно. Сегодня ночью он и не заметил, что в дальнем конце гостиной уже стоит наряженная ель, и кое-где расставлены свечи и украшения. В доме господина Кима никогда не было вычурности и безвкусия, каждый праздник – это смесь подобранных со вкусом деталей и тёплой атмосферы настоящего праздника. Хотя здесь Чимин никогда не чувствовал себя на своём месте, праздники были до удивительного уютными и тёплыми. Возможно, это заслуга тех, кто живёт в этом доме. Даже Тэхён забывал обиды и натягивал учтивую улыбку, которая выглядела больно натурально. — Вчера поставили? — Чимин указал подбородком на праздничное дерево. Ель во всех традициях Сокджина была такой же элегантной, как и всё в его жизни. Неброские украшения, перекликающиеся своей цветовой гаммой между собой и обстановкой в доме. — Да, весь вечер потратил на это. Думал, что и ты мне поможешь, раз впервые за столько лет вернулся домой, — грустно отметил Джин. — К твоему сведению, секретарь Юн и управляющий Сон помогали мне. Джион-хёну это даже понравилось. — Я не сомневаюсь, — с улыбкой сказал Чимин. — Хён на самом деле скрывает свой настоящий возраст ради работы у господина. Сокджин мягко посмеялся, наполняя комнату нежными звуками. Он зевнул и потёр кончик носа ладонью, пока Чимин зеркалил его движения, прикрывая рот рукой. — Давай поедим? Можем разогреть яичный рулет или приготовить что-то самим. — Давай, — не хотелось покидать тёплое убежище из пледа, но Чимину нужно было, по крайней мере, переодеться и сходить в душ. — Подождёшь меня? Не начинай готовить, я быстро. Чтобы долго не сожалеть по утраченному уюту, Пак быстро выскочил из под пледа и накрыл им Джина. Тот в свою очередь устроился поуютнее, глядя вслед убегающему на второй этаж Чимину, мягко улыбаясь сквозь перманентную грусть. Сегодня ночью он звал какого-то парня во сне.

***

Их совместная готовка закончилась вполне сносно, учитывая то, что Чимин давно не готовил что-то. Только небольшое пятно от соуса на его футболке и немного подгоревший омлет. Оказывается? Джин успел украсить почти весь дом при помощи работников своего отца. Он знал, как правильно вести дела, и от этого Чимин смеялся в сторонке от чужой предприимчивости. Они и правда постарались на славу – декоративные ёлочные ветви, красные и белые свечи в стеклянных подсвечниках, венки, растяжки и гирлянды. В детстве это смотрелось очень красиво, да и сейчас Чимин чувствовал лёгкий трепет и даже предвкушение. Не хотелось говорить, что хоть он и приехал в этот дом, Рождество проводить здесь не будет. Сокджина всегда задевало то, что прошлое его интересовало больше, чем настоящее с ним и кем-либо другим. Просто это невозможно забыть. — Слушай, — они снова растянулись на диване. Чимин лежал на коленях старшего, накрытый пледом. — У тебя остались какие-нибудь смокинги со времён университета? Желательно подороже. — Зачем тебе? — удивлённо спросил Ким, прекращая поглаживать макушку Чимина. — Ну… Меня вроде как позвали на вечеринку для буржуев. — А почему меня нет? — хихикая, спросил он. — Не хотели, чтобы у них забрали все лавры. Джин взлохматил чужие волосы, лукаво посмотрев в лицо Паку. — В этом доме только ты один говоришь мне комплименты. Все остальные, наверное, просто слепые, — он хихикал в свою ладонь, содрогаясь всем телом. Чимин поднялся с чужих колен и устроился сбоку, чтобы смотреть старшему прямо в лицо. Черты его были изящными и чересчур красивыми, обаятельная улыбка и добрые глаза напоминали что-то родное. Джин всегда смотрел на него с лаской и был заботливым если не круглосуточно, то ежесекундно. И от каждого такого порыва безвозмездной помощи в груди щемило и ныло от безысходности и чувства, что это не тебе предназначено. Это чужое и присвоенное, совсем не то, что действительно твоё по праву. — Именно. Джин смотрел с радостной искрой в глазах, приподняв брови, а потом сменил выражение лица на немой вопрос. Наверное, он заметил, как Чимин смотрел на него – загнано и печально, как в детстве. — Я нашёл кое-кого, кто поможет мне. Я не знаю точно, какой информацией обладает этот человек, но он связан со всем этим… — Чимин слегка поник. — С чем? — взволнованно спросил Ким. — Со всем. Он знает о Намджуне, обо мне, о моей семье и том, что произошло. Он связан со всем, Джинни… От страха его аж передёрнуло, а взгляд запутался в нитях воспоминаний. Контраст между тем, где находятся его физическое и духовное, отдаётся дрожью и оцепенением. Вокруг него руины прошлой жизни, где лишь обгоревшие головёшки и трупы. Там и он настоящий спит в лесу вечным сном, а постелью служат мох и ветви заботливых деревьев. Глаза щиплет от влаги, руки холодеют и трясутся. Джин обхватывает его за плечи и тянет на себя, сильно прижимая к груди. Каким бы Чимин не был отстранённым, холодным или грубым, он тоже боится и нуждается в поддержке и покое, он нуждается в ласке, а Ким всегда даёт ему это независимо от того, как ведёт себя младший по отношению к нему. И плевать, что он убежал от всего, плевать, что бросил его и людей, которые были ему семьёй. Возможно, глубоко внутри есть эта детская обида на чужую эгоистичность, но разумная сторона говорит о том, что Чимин боится и ненавидит себя, и как бы Сокджин не говорил ему, что тот не виноват, того нельзя переубедить. Так же, как и своё сердце – сколько раз он говорил себе перестать любить и сколько раз садился в лужу. — Давай лучше съездим в магазин за костюмом? Мой пиджак возможно и налезет на тебя, но брюки уж точно нет. М-м-м? — Сокджин поглаживал чужие плечи ладонями. — Это будет что-то дорогое, да? Боюсь, я опять потратил почти всю зарплату. — Деньги – последнее, что должно тебя волновать. Это будет подарок от меня на Рождество. — Тогда… Тогда я пойду собираться. Будет долго? — А то!

***

Для того, чтобы выглядеть человеком с большим кошельком, пришлось одолжить у Намджуна одни из его часов и ещё пару перстней у Сокджина. Они потратили целый вечер субботы на то, чтобы найти в одном из бутиков на Мёндоне костюм, который Чимину и в жизни не пригодился бы. Но обстоятельства сложились такие, что уже неважно, собирался ли ты потратить деньги и время на что-то другое или нет. Всё оказалось слишком просто для такой сложной миссии. Чёрная шёлковая рубашка, чёрный костюм из пиджака с атласными лацканами и вышивкой из чёрных камней, не сильно зауженные брюки, лакированные оксфорды и быстрая укладка от мастера на все руки Ким Сокджина. Он делал это с явной неохотой, потому что боялся отпускать в то место одного и непонятно с кем. Они ведь собирались пойти прямиком в обитель зла. На часах уже десять вечера. Сокджин уехал в свой бар, потому что сегодняшняя праздничная ночь обещала быть больно хлопотной из-за отсутствия на месте хозяина. Чимин увидел в окне свет фар от одной из служебных машин Намджуна – тот позволил ему взять на этот вечер своего водителя. Пак посидел в кресле ещё минуту, бросил взгляд в зеркало и спешно направился на выход. Дома остались Тэхён, Намджун, госпожа Но и её внук Джихан, которого он толком и не знал. Мальчик родился, когда Чимин уже давно покинул этот особняк. У включённого телевизора сидел этот самый мальчишка, а рядом с ним секретарь Джион, который по слогам читал ему детскую книжку. Господин Ким всё ещё в своём кабинете, а тётушка готовила что-то вкусное на кухне и периодически приносила закуски своему внуку. Чимин остановился у двери, чтобы запомнить лица людей, которые здесь обитают, такими, какие они есть – весёлыми и необременёнными. Их улыбки тёплые и достойные того, чтобы жить вечно. На одной из мраморных плит в его душе высечены все эмоции, которыми полнится этот дом сегодня. — Уходишь? — со спины слышится низкий голос Тэхёна. — Да, — быстро ответил Пак и накинул на плечи пальто. Парень всё стоял на одном месте неподалёку от детектива, щурясь. Его взъерошенные волосы и простая одежда делали что-то неописуемое с тем, как он воспринимался Чимином. Его внешность могла говорить о многом, но не о душевном состоянии. Потому что слова, сказанные им, всегда убеждали в обратном. — Ты испортил праздник Сокджин-хёну, — его слова всегда метко попадали в сердце Чимину. То, что он всегда говорит – непреклонная истина. Это открывает ему глаза на то, что он забывшийся глупец. Доброта Джина и господина Кима всегда застилали ему глаза поволокой ложной умиротворённости. Тэхён видел это. И Тэхён знал, как вразумить. — Прости, — бросил Пак перед тем, как закрыть за своей спиной дверь. Нахлынувшие неприятные чувства отразились резкой волной жара по всему телу. Подобные отрезвляющие слова, словно ожоги, полученные когда-то в детстве. Чимин от таких скачков температуры боялся вспотеть раньше времени, но морозные дуновения успокаивали горящую кожу. Он вдохнул полной грудью и побрёл к машине, что стояла припаркованной напротив выхода. Юнги, о, удивление, перекрасился. Точёная фигура в тёмном сливалась с окружающим пространством, но в то же время выделялась абсолютной чернотой на фоне покрытых снегом газонов. Юнги опирался бедром о машину, стоя полубоком, и курил тонкую женскую сигарету. Его смоляные пряди подхватывал ветерок, открывая вид на выбритые виски. Чимин чисто из эстетической точки зрения скромно подбирал слюни с пола от совсем не скромного и такого сексуального вида. Тот в чёрном костюме с белой рубашкой и шёлковым галстуком, а на пальце поблёскивает кольцо с крупной чёрной шпинелью, которое он заметил ещё давно. Видел он похожее на пальце одного из гангстеров в Пусане, когда ещё служил там. — Детект… Юнги прервался на полуслове, когда обернулся в его сторону. Слова застряли в горле, как и рвущиеся наружу слова восхищения. Он сглотнул ком и моргнул пару раз. — Отлично выглядишь, — хрипотца в голосе выдавала растерянность. — Тебя точно примут за бизнесмена. — Спасибо. Ты тоже выглядишь неплохо. Новая стрижка? — Чимин не мог, да и не хотел скрывать свою ухмылку. Оказывается, Мин падок на красоту и лоск. — Это… — Юнги всё ещё не мог прийти в себя до конца, благо у Пака была фора это сделать, пока он стоял на крыльце, но не признаться, что вблизи всё намного лучше – значит бесчестно соврать. — Это чтобы меньше бросался в глаза, — Чимин мог поспорить с этим. Что так, что так заметен и (это немаловажно и должно остаться при нём) привлекателен. — Ну что, моя правая рука, нас ждут дела, — Чимин указал рукой на машину и пошёл в сторону пассажирского сидения за водителем. — Пиздец… — прошептал Юнги в удаляющуюся спину парня, выпуская из лёгких бо́льшую часть воздуха. Господин Ким простит ему один окурок, оставленный на дорожке, и совсем небольшую лужу из слюней, пускаемых по его «сыну». Деньги не красят людей совершенно, но Пак Чимину к лицу и они. Что вообще не к лицу? Возможно, кто-то другой. Чимин поздоровался с водителем, а когда и Юнги устроился на своё место, тот завёл двигатель, чтобы доставить их до пункта назначения.

***

Машина оставила их у самого входа. Впереди крутящиеся стеклянные двери, а вокруг снуют люди и мотаются машины. Центр Каннама, столица Кореи, а управляет зданием…мафия. Отель высшего класса предлагает услуги, доступные лишь привилегированной части населения, на крыше высокого здания красуется блестящая вывеска, а чуть поодаль в ресторане, имеющем, как говорится в интернете, мишленовскую звезду, кипит жизнь. Весь город отражается в тёмных стёклах отеля. Чёрное зеркало ㅡ наркотик для определённых людей, угроза для других. И думайте сами, его опасность в возможности падения или в том, что за глянцем ㅡ самый настоящий ад для зависимых, погрязших в грязи людей. Ну что же, первое правило пряток – быть на самом заметном месте. — Сегодня все птенцы вернутся в гнёздышко. Они проходят сквозь крутящиеся двери. В разных концах фойе стоят довольно крупные рождественские ели, помещение подготовлено к празднику, как это принято везде. Под потолком висят изящные люстры со множеством ламп и декоративных подвесок из переливающегося хрусталя. Блики красиво играют на мраморном полу с абстрактными узорами, по которым звонко стучат каблуки их туфель. У стойки ресепшена стояло несколько людей. Они прошли мимо, двигаясь прямо к лифтам. — Я думаю, тебе не нужно повторять дважды, — тихо говорит Юнги, пока детектив смотрит на светящуюся кнопку «p» на панели. — К полуночи всё будет видно. Прозвучал тихий звонок. Двери лифта открылись, являя их взору коридорчик, ведущий к одному единственному помещению. Они медленно приближались к двустворчатой резной двери из красного дерева. Стены здесь были бардового оттенка, и канделябры выгодно оттеняли помещение своим рассеянным светом. У входа стоял мужчина в стойке типичного охранника. Его суровые глаза бесстрастно оглядывали фигуры вновь прибывших. Юнги подал приглашения. Охранник взглянул сначала на две ламинированные карточки, вчитываясь в слова, а потом бросил взгляд на них. Чимин натянул максимально надменное выражение. Их пропустили, и от этого внутри уже стало немного легче.

BewhY, Crush – I did it

Двери распахнулись, показывая им всю роскошь места, где они оказались. Помещение полнилось множеством людей в официальных костюмах, на фоне отделки стен чёрные фигуры выглядели предельно контрастно, каждый терялся в толпе, все лица смешивались в одно большое смазанное пятно. Чимин сглотнул и сделал первый шаг внутрь последним, потерявшись взглядом в толпе. Подчинённый Юнги незаметно подошёл к нему, когда тот отошёл в сторону. Донвон, как назвал его бандит, выглядит под стать своему боссу – шрамы и суровое лицо, а ещё очень широкие плечи и холодный вид потрошителя. Вскоре они оба пропали из виду. Пак боялся, что хоть его актёрские навыки и оценят, ему не хватает харизмы и языка без костей. Здесь однозначно любили лизоблюдов и хитрецов – под такие критерии больше подходил Юнги, но почему-то у него сегодня главная роль. Стены такие же, как и в коридоре, багрово-красные, кажущиеся бархатными. Мягкий свет рассеивался тёплыми лучами. Дубовый лакированный пол мерцал от яркости люстр под потолком, пока там отражались тени людей. Казалось, что все были заняты, но в тоже время каждый из них смотрел по сторонам, изучал. Чимин чувствовал на себе прожигающие и заинтересованные взгляды. Внутри уже зарождалось чувство, что зря он поддался настаивающему именно на этот костюм Сокджину. Ему не очень-то хотелось привлекать внимание бликами от камней на своём пиджаке. Казалось, что весь здешний лоск и аромат дорогих духов душили его, выталкивали из этой странной и непривычной оболочки, но главным правилом на сегодня было держать лицо, поэтому он старался сверх меры. Это правда было очень трудно. Невесть куда пропавший Юнги вернулся и всунул ему в руку бокал шампанского и шепнул пару слов, а потом снова пропал в толпе. Глаза Пака забегали по округе в поисках призрачного спасения. Кажется, его оставили на растерзание. Всех присутствующих обволакивали лёгкая приглушённая музыка и мягкий свет. На больших окнах висели портьеры, на стенах ㅡ имитация лепнины и копии фресок известных художников эпохи возрождения. Интерьер был с оглаской на роскошь и величие людей с запада. Чимин ото всюду чувствовал лишь фальшь, тошнотворные педантичность и опасность. Здесь были не только люди с ужасным прошлым, но ещё и с ножами в потайных карманах. Возможно, все они шли по головам, а сегодня заедают дорогое вино канапе. Чимин за один раз отпил полбокала своего напитка и пошёл вглубь зала. Пока он держался особняком ото всех и старался настроиться на дальнейшие действия, с ним уже успели завести разговор несколько мужчин, представляющихся директорами компаний, которые сотрудничали с той, которой он «управляет». — Насколько мне известно, все дела «P.J.» контролирует ваш дядя, — с небольшой долей сомнения произносит мужчина в возрасте. — Да, вы говорите правильно. Но то, что я собираюсь вступить в управление, неизвестно публично. Принятие на должность в качестве начальника юридического отдела я отложил до весны, — сердце колотится так сильно, что кажется скоро остановится. «Пиздишь, как дышишь. Так держать!» — слышится глубоко в голове. Вроде похоже на собственный, но этот ублюдок Мин уже заговорил в его голове собственным голосом. Но Юнги сидит где-то в углу помещения, а лучше бы стоял рядом и хоть как-то помогал со всеми этими подлизываниями чужих жоп. Они ведь все смотрят на него свысока, и только фамилия делает из него человека, хоть как-то достойного стоять рядом. Все здесь присутствующие до безобразия уродливые и старые снобы, только в своих дорогих нарядах выглядящие презентабельно для общества. Чимин видит в каждом из них сгнившие от через чур ядовитых купюр пальцы и подтянутые ботоксом морщины. Как будто их уже мёртвые тела пытаются воскресить хитрые кукловоды, дёргающие за ниточки в нужных местах. Здесь всё взаимосвязано, каждая букашка что-то делает для общих целей большой семьи мафии. Кажется, что и Юнги одна из этих составляющих, а вроде бы и нет. Его действия подталкивают к само собой разумеющимся вопросам, а выводы получаются странными и корявыми. Детектив до сих пор не всё понимает, не может додуматься до того, что вроде бы и просто, но на самом деле очень запутано. Ради приличия Мину стоит рассказать хотя бы половину. Чимин не собирается лезть в чужие старые раны – своих и так полно – но хочет быть осведомлённым, чтобы не облажаться. Сейчас, если что-то пойдёт не так, Пак с лёгкостью скинет всю вину на бандита, потому что тот привёл его в гадюшник и бросил забившейся в угол мышкой на растерзание. Девушка, что не спускала с него взгляда весь вечер, стала приближаться, минуя мужчин, пускающих на её фигуру взгляды. Она грациозно обошла Пака и встала прямо перед ним. — Здравствуйте, господин Пак. Я о вас наслышана от своего отца, — Чимин последовал за её взглядом, припоминая мужчину, который сейчас переговаривался с кем-то. — Я не могла не заметить, что вы сегодня без компании, — её пальцы невесомо огладили его плечи. — Но позвольте заметить, я не один. Со мной сегодня мой помощник. Как раз должны скоро подойти, — Чимин надеялся, что Юнги поймёт его на ментальном уровне. — Я просто хочу сказать, что мне было бы очень приятно пообщаться с вами. Если наскучит компания этих стариков, я с радостью её вам составлю. Девушка обворожительно улыбнулась и быстро удалилась к своему отцу – одному из крупных инвесторов многих компаний, специализирующихся на строительстве. Чимин смотрел ей вслед, наблюдая как её фигура растворяется в толпе людей. Кажется, раньше он знал её отца, господина Чана, который в одно время навещал его отца. Он помнит лишь имя и то, что тогда за закрытой дверью кабинета отца мужчины громко спорили. Поэтому сегодня он не решился заводить с ним разговор – думал, что близко знающие его семью люди могут что-то заподозрить. Чимин выхватил с подноса проходившего мимо официанта бокал мартини и отдалился от людей, встав у панорамных окон. Город мерцал у самых ног множеством завораживающих огней. Крыши высоток были покрыты тонким слоем нерастаявшего снега. И кажется, что скоро опять будет снегопад. — Ты хорошо держишься, — прозвучал спокойный и тихий голос Юнги за спиной. Чимин слегка дёрнулся и обернулся, встречаясь с успокаивающим взглядом мужчины. Он быстро опустил в его бокал с мартини свою трубочку и, смотря ему прямо в глаза, сделал несколько больших глотков. Объём живительного для Пака напитка уменьшился на половину. Кажется, уже полночь, и вдалеке видны несколько залпов фейерверков. Взрывы всех цветов радуги рассыпаются по небу блестящей пылью, окрашивая тёмное небо сиянием. Юнги смотрит на Пака и видит в отражении чужих глаз искры. Чимин поворачивается к нему и улыбается совсем мягко и непринуждённо. Он думает о том, как сейчас проводит время семья Ким. Странно и неудобно, что он впервые за столько лет принял приглашение, но на праздник не остался. Возможно, что так даже лучше. Пусть они не будут вспоминать то, как когда-то он решился проведать их и больше не приезжал в этот дом вовсе. Он привык оставлять в душе людей огорчение, а не надежду на лучшее. Потому что до чёртиков безнадёжен. А эти люди достойны большего, чем его присутствие обречённой тенью по углам их уютного дома. Чимин смотрит вбок, ловит взгляд, адресованный себе, и чувствует мягкую волну чего-то нежного и тёплого. Мартини наконец-то пришло в своё действие. Они делают вид, что обсуждают что-то важное, Юнги даже блокнот прихватил, записывая в узкие строчки матерные стишки, которые знал с юношества. Чимин его каракули разбирал с трудом, но тихонько посмеивался в ладонь. Мин подметил, что атмосфера стала более напряжённой. У самого выхода охранники и работники суетились, ждали прибытия хозяев. Звук множества шагов за дверьми, разговоры и щелчок замка. Двери распахнулись перед группой людей, полностью одетых в чёрное. Их шаги были слышны сквозь гомон разговоров, а фигуры выделялись своим атлетическим телосложением. Сначала внутрь прошла охрана, затем между фигурами показались два силуэта в больно дорогих костюмах. Мужчины, чьи лица сливались в окружающей обстановке, выглядели презентабельно и что ни на есть роскошно, и вместе с тем опасно. Всё, начиная от их волос до кончиков туфель, сияло дорогим блеском, в воздухе был запах парфюма и денег. Правда, окружающие почти не обращали на это внимание – хотели ли они этого или нет, но держали себя под контролем. Новоприбывшие скрылись в одном из проходов, а затем через несколько минут те двери распахнули. Часть людей направилась туда. Юнги с Чимином переглянулись и одновременно пошли в соседний зал, что, как понял Чимин сразу при входе, был каким-то подобием казино. Веселье только началось. При взгляде с самого входа было заметно множество столов для покера и бильярда, рулетки и даже парочка автоматов, а в глубине помещения была лестница, ведущая на второй этаж. Там, на балконах, стояли столы с кожаными диванами и множество дверей. Кто-то уже успел начать партию блекджека. Взгляд бегал от бардовых стен до контрастных на их фоне одежд крупье* и гостей. Глаза и правда болели от вида столь отталкивающей картины. Под кожей так и засело желание крикнуть о том, что Пак из полиции, и все они арестованы, но здравый смысл затыкал ему рот рукой. Юнги отошёл к бару, прихватив им по новому бокалу мартини. Детектив с благодарностью принял напиток и отпил несколько глотков, затем съев оливку. Он исследовал зал, стараясь вести себя естественно, прислушивался к разговорам близ сидящих за рулеткой людей. Кажется, одному из игроков уже стало везти. Мин стянул свой пиджак, чувствуя, как дух азартных игр повышает температуру в помещении. Чимин всматривался в его фигуру, обтянутую классическими брюками и рубашкой. Сквозь белую ткань на спине просвечивалось чёрное пятно. В какой-то момент тот попал под верхнее освещение, и тогда стало ясно, что это вовсе не грязные разводы или родимые пятна, а татуировка дракона на всю спину. Его извивающееся тело пронизывало заднюю поверхность шеи, выглядывая из-под воротника, лопатки и позвоночник, уходило в поясницу и ниже пояса. Юнги бросил пару взглядов на своего спутника, уловив ответный слегка восхищённый и немного затуманенный, а затем пошёл вглубь помещения к одному из столов, где только собирались игроки в рулетку. Он обернулся через плечо, ехидно улыбнувшись. Чимин слегка растерялся, потупил взор, сжимая бокал в своей руке. Юнги резко отвернулся и лёгкой походкой обошёл небольшую толпу людей. Его широкая спина, покрытая рисунком, который хотелось рассмотреть поближе и провести пальцем по мягким линиям, скрылась между безликими фигурами. Чимин собрал все силы, чувствуя, что он задет. Вот только чем? Вроде никто ничего обидного и не сказал, но внутри щемило так, будто его гордость была задета кем-то целенаправленно. Возможно, тату-мастер бросил ему вызов, сказав своим творением на чужой коже, что ему стоит пересмотреть взгляды на жизнь. Он ебаный извращенец, если чувствует желание облизать его спину только из-за того, что хочет самолично пересчитать все костяные гребни и чешуйки дракона. Сбоку послышались шаги, а затем и мелодичный голос всё той же девушки, что пыталась завести с ним разговор раннее. Чимин подумал, что уже нечего терять – стал беседовать с ней на какие-то не столь важные темы, пока делал вид, что увлечён и ей и обстановкой вокруг. Все окружающие были заняты своим делом: вели светские беседы, распивали алкоголь, мерились кошельками и своими спутницами с бриллиантовыми колье на тонких шеях (которых они потом будут душить в приступе ярости) – их блеск слепил глаза тем, кто победнее, и самому Чимин, ведь так уж вышло, с давних пор перестал восхищаться этим. За яркой оболочкой сидят страшные люди с убеждениями в том, что мир по праву принадлежит им. Оно и ясно, ведь все, кто боятся и хотят выжить после встречи с ними, будут подтверждать их мысли и суждения в этом ключе. Аксиомы становятся беспрекословными истинами, кто-то гибнет, кто-то пресмыкается, а кто-то ведёт себя двулично. Пока Анри, как она представилась, щебетала ему на ухо о том, как же здесь скучно, Чимин заметил Донвона, который присоединился к Юнги. Они переглянулись, и Мин, когда его ставка проиграла, с сожалением оставил деньги позади себя. Он даже не посмотрел на него, когда проходил мимо, забросив через плечо свой пиджак, а потом опять пропал в скоплениях людей. Девушка уже допила коктейль, который до этого держала в руке, её язык стал болтать несусветную чушь. — …и ты представляешь, он ведь обещал не бросать меня. Знает же, что Пёнхи специально выслеживает меня, а я боюсь оставаться с ним наедине. И сдались ему эти «важные переговоры», — она перевела обиженный взгляд в пол, при этом наматывая свои тёмные локоны на палец. Лицо её насупилось, она надула щёки и вскинулась на детектива. — Этот Пёнхи… Я тебе уже о нём рассказывала, — на самом деле ту часть Чимин прослушал. — Он приставал ко мне уже пару раз. И это только сегодня. Даже то, что наши отцы знакомы, его совершенно не останавливает! Оппа, мне так страшно… — А почему же ты доверяешь незнакомцу? Мне. — Я знаю о том, что ты хороший человек. Мы ведь в детстве виделись очень часто, — Чимин позабыл об этом, но смутные картинки всё ещё остались в его памяти. — Я вижу людей насквозь. А этот… — девушка повернула голову в сторону парня, который разговаривал с несколькими девушками, придерживая одну за талию. Когда этот Пёнхи обернулся в их сторону, она тихо взвизгнула и быстро спряталась за спиной Пака. — Он мерзкий и хитрый ещё с детства, — шёпотом-криком выпалила она, не заботясь о том, услышат ли их. — Папа знает об этом, но ничего не делает! Он оставил меня… — Анри тихо всхлипывает, сжимая его плечо. — Сказал, что редко выдаётся поговорить с теми людьми, которые устроили этот приём. Я конечно понимаю, что это деловые отношения, бизнес и всякое такое, но мне даже своего помощника не оставил. Этот дамский угодник может запереть меня в какой-нибудь комнате и изнасиловать, а я вообще-то не хочу с ним даже одним воздухом дышать. — А что это за важные люди? — внезапное озарение пришло к Чимину, когда он сообразил, что к чему. — Я сама не знаю. — Твой отец что-нибудь говорил? — Нет, не особо. Он обычно не рассказывает мне о своих делах. Будто бы я не понимаю всего этого. Пф, я вообще-то учусь на красный диплом, папуля, — она сложила руки на груди и показала язык образу отца в своей голове. Значит, Чан Хёнчжон знаком с владельцами этого отеля, и сейчас наверняка они обсуждают что-то за закрытыми дверьми. Осталось только разузнать, о чём они говорят. Девушка встала перед его лицом, в глазах у неё играли огоньки от света люстр. — Давай что-нибудь съедим? — Анри мило улыбнулась и уже хотела развернуться, как заметила совсем рядом парня, который улыбался уж чересчур ехидно. — Чхве Пёнхи, отвали от меня! — она вскрикнула и снова спряталась за спиной Чимина. — Анри-я, мы играем в прятки? — его высокий голос с хрипотцой звучал больно приторно и противно, словно какой-то змей. — Я люблю игры. Чимин выставил руку перед парнем, что уже хотел обойти его с обратной стороны. Он натянул максимально холодное и строгое выражение лица, которое применял на допросах. — Ещё раз подойдёшь, шею сверну. Парень вскинулся на него, осмотрел одежду и фигуру Пака, затем заприметил часы и золотые перстни, и вмиг его лицо стало услужливым и виноватым. Он поклонился ему, а губы искривились в лживо-любезной улыбке. — Анри-я, чего же ты не сказала, что у тебя появился такой злой бойфренд… Мои извинения. Парень вновь ушёл в сторону, а Анри вышла из-за своего укрытия, поражённо разглядывая чужую спину. — Ва-ау, он в первый раз отстал от меня, — девушка повернулась к нему лицом и ослепительно улыбнулась. — Оппа, спасибо тебе огромное! Её руки обвили его грудную клетку, она положила свою голову на чужое плечо и зажмурилась. Чимин приобнял её одной рукой, постукивая кистью по лопаткам. Осматривая в этот момент окружающих, в толпе людей он нашёл непонятный взгляд Юнги. Они смотрели так друг на друга на протяжении нескольких десятков секунд, пока девушка в его объятиях не встрепенулась, отстраняясь. В следующее мгновение он уже увидел спину бандита. — Между вами что-то есть? — тихо спросил Донвон, когда одна из партий покера наконец закончилась. У места Юнги стояли уже небольшие башенки из фишек, означающие, что сегодня удача на его стороне. — С чего бы это? — так же тихо бросил бандит, сосредоточив свой взгляд на умелых движениях крупье.

***

Гул в ушах стоял от чрезмерно громких разговоров за столами с покером. В какой-то момент Чимин различил за своей спиной счастливый выкрик Мина, который выиграл третью партию подряд. В отдалении от общего шума были слышны шум и гул от игроков в бильярд, к этому присоединялись стук посуды и каблуков. Всё смешивалось в один бессвязный гам, а совсем рядом тихо вела разговор Чан Анри, выпивая залпом остатки своего коктейля. Они пришли в бар минут десять назад, а уже успели выпить по два бокала. Девушка заказала закуски и две порции «секса на пляже»*, а Чимин мирно потягивал свой «веспер»*, сканируя взглядом округу. Охрана всё ещё стояла в той части балкона, где за несколькими поворотами коридора и находилось то место, где восседали хозяева этого местечка. Бар, признаться честно, был здесь очень даже хорош – только этой мыслью тешил себя детектив, пока смотрел поверх напитка холодного оттенка на окружающих. Чимин откусил цедру лимона, пережёвывая её клыками, и, развернувшись на стуле, вновь упёрся взглядом в спину Мина. Тот сидел чуть сгорбленно, рубашка расстёгнута на несколько пуговиц, и из-под приспущенного воротника видны части татуировки. Детектив потерялся во времени, пока пялился на очертания рисунка на чужой спине, и пропустил тот момент, когда Анри допила свой коктейль и потянула его с собой. Она, пританцовывая и напевая в голос мелодию, которая совсем тихо играла в помещении, повела в сторону лестницы на второй этаж. — Я об-обязательно должна от-отблагодарить тебя! — походка её была всё ещё устойчивой, но язык заплетался ещё хуже, чем раньше. Она часто икала, а взгляд не был сфокусирован. — Не надо меня благодарить… — Нет, оппа! Ты не уйдёшь, пока я эт-это не сделаю! Когда они подошли к лестнице, она сняла свои туфли, держа их за каблуки в одной руке, а второй взялась за его ладонь и потянула за собой на второй этаж. — Эй, — холодные пальцы сжимали карты в руках. — Вы в порядке? — спросил один из мужчин, сидящий напротив Юнги за игральным столом. Высота собственных стопок из фишек возросла раза в два, но взгляд не радовала. Потому что картина, как детектива тянет за руку на второй этаж какая-то девушка, не внушала доверия. Бандит злился, что Чимин отвлёкся от их плана, пока он сам обрабатывал всяких стариков для вытягивания информации. Чего стоит счёт за весь коньяк, которым он угостил всех игроков за этим столом.

***

Чимин обошёл девушку, преграждая ей путь, и положил свои руки ей на плечи. Она взглянула ему в глаза, медленно моргая, и вздёрнула одну бровь. — Ты мне поможешь? — за его словами последовал медленный и неуверенный кивок. — Отец там, — она указала пальцем на проход за спинами стоящих в дальней части балконов охранников. — В той части только один кабинет господина Хвана. Рядом есть подсобка с вентиляцией. — А откуда это знаешь ты? — поинтересовался он, всё ещё поражённый тем, что девушка согласилась. — Я часто здесь бываю с папой, вот и делать нечего особо. — Мне нужно, чтобы кто-то отвлёк охрану. — Одну минуту. Анри, всё также держа в руке свои туфли, спустилась по лестнице вниз прямиком в сторону небольшой компании вокруг Чхве Пёнхи и что-то шепнула ему на ухо, обворожительно улыбаясь. Он кивнул и усмехнулся.

SUNMI – Noir

Чимин глубоко вдохнул и прикрыл глаза рукой, чтобы прийти в себя. Сердце колотилось, как будто он на первой своей облаве в подворотнях Пусана; в маленькой съёмной квартире его ждёт Гохван, накуренный травкой; а больше всего по утрам он беспокоился, чтобы коллеги не учуяли на нём запаха марихуаны и следов от прошлой ночи на спине и шее. И жаль немного, что то время закончилось. Только всему этому положил конец не он сам, как ожидал, а Гохван, когда попробовал синтетику. Перед глазами было его утончённое лицо с молочной кожей, бледные, слегка асимметричные губы — верхняя более тонкая, а чуть выше неё всегда висело крупное кольцо проколотого септума. На правой брови он часто делал засечку, которую не скрывала чёлка – Гохван хотел отрастить волосы, поэтому всегда делал хвост. Он любил говорить, что будет моделью вебкамов, а на выручку снимать клипы в хипстерском стиле и пить круглые сутки. По всему его телу были набиты партаки, которые он делал каждый месяц, начиная с шестнадцати, у своего бывшего. На его запястьях были розы, перекрывавшие вертикальные шрамы, которые Чимин мог почувствовать, прикасаясь к чужим рукам. Он вспоминал те изящные, как и сам парень, рисунки, иногда даже слишком долго. Гохван предлагал перекрыть собственные шрамы татуировками, но те были слишком большими и глубокими, чтобы из этого получился эстетичный рисунок. Их встреча в Пусане была неожиданной. Внутренне Гохван нисколько не поменялся. Он был слегка ветреным и легкомысленным, а тот путь, что он выбрал – не такое уж и большое удивление. Но внешне он поменялся уж точно – слегка повзрослел, это понятно, его кожа стала болезненно прозрачной, а под глазами залегли глубокие тени. Парень до бабочек в животе хотел длинные волосы и петь о пацифизме, а теперь ничего из этого не выйдет. Что с ними стало? Всё пришло в упадок. Они уже другие люди, их жизни изменились, только прошлое осталось тем же – там они пьяные качались на качелях в старых районах Пусана; разговаривали на балконе, пока в прошлом ещё обычный полицейский Пак пробовал первую тяжку сигарет Гохвана, которые тот крутил из импортного табака и травки; вместе готовили праздничный ужин на четырнадцатое апреля, чтобы в шутку отпраздновать день одиноких людей, потому что они и правда были одинокими. Вдвоём против всего мира. Он до сих пор дорожит теми отношениями, закрывая глаза на все недочёты, на все минусы в их совместном прошлом, которых предостаточно. Но даже это можно забыть. Жаль только Кима, который не справился со своими тараканами и, Чимин этого очень боится, следующие шрамы не успеет перекрыть лилиями – они завянут на его могиле. Как мог догадаться детектив, девушка подговорила этого недоумка Пёнхи организовать драку, потому что на выкрики и возню на нижнем этаже сбежалась охрана, и Чимин успел проскочить мимо одного оставшегося мужчины незамеченным, пройдя по одному из ответвлений коридора к двери, за которой были слышны голоса. Он тихо прикрыл дверь, чтобы приближающиеся люди не услышали. — …босс хочет увидеть место как можно скорее… — Пак слышал разговор лишь урывками. — Вы должны сдать объект до февраля… — Застройщик обещал закончить в срок, так ведь? — Да-да! Я постараюсь надавить на него, чтобы все работы были побыстрее закончены. — К вам приедут с налоговой инспекцией в начале весны. Подготовьте бумаги и почистите всё. Вы получили номера лицевых счетов? — Мой помощник займётся переводом. И не беспокойтесь за сохранность всей информации. Я позабочусь обо всём. — Уж постарайтесь. В прошлом году ваши люди были на грани того, чтобы проколоться. — За это я прошу прощения…

***

Со стороны казино послышался более громкий шум, который казался слишком подозрительным. Чимин осторожно вышел из подсобки, когда хозяева этого места уже успели покинуть соседний номер. Из-за стены он успел рассмотреть, как ко всем гостям подходила охрана, рассматривая пропуска. Чимин спустился с запасной лестницы, держась в тени. Грузные и хмурые охранники осматривали людей и их пропуска, а люди Юнги, которые подделали их пропуска, не внушали доверия. У детектива затряслись коленки, и руки начали потеть. Раньше такого не было, но всему виной то, что именно сейчас в его руках дело, от раскрытия которого зависит его жизнь. Всё это касается его напрямую. Где-то в противоположном конце зала послышались крики, а потом в поле зрения показались мужчины, бегущие за каким-то парнем, и в след им трёхэтажный мат знакомого уже бандита. Сзади показался ещё один охранник, стремительно идущий именно к нему. Чимин выплыл из тени, тихонько пробираясь сквозь людей к Юнги. Тот стоял в небольшом беспорядке из разбросанных повсюду фишек, и пытался подобрать их, чтобы забрать свой сегодняшний выигрыш. — Юнги, пошли. — Этот сукин сын толкнул меня, — он причитал себе под нос и ползал по полу, собирая фишки. — Дело сделано, пошли быстрее. Меня заметили. — Но… — глаза Мина бегали между фигурой детектива, который вертел головой по сторонам, и разбросанными по полу бело-красными чипами. — …как же… — Пошли! — шёпотом прикрикнул Чимин и схватился за чужую руку, утягивая за собой. Они скрылись в толпе, быстро покидая сначала казино, а потом и пентхаус. В коридоре, ведущем к главному выходу, охранники пытались расспросить у скрученного на полу парня о том, кто он, и Чимин моментально спрятался за поворотом. Сзади послышались шаги приближающихся людей, поэтому они оба скрылись в тёмном проходе, ведущем к пожарной лестнице. Детектив старался сильно не топать, но успел пропустить пару ступенек. От падения его спасла хватка Юнги. Тот считал этажи, которые они успевали пробежать, и на двадцатом потянул Чимина за собой. Пошарив в карманах пиджака, он вынул ключ-карту, выискивая нужную табличку на стене. Детектив нашёл её первым.

The Neighborhood – Female Robbery

Чимин захлопнул дверь номера за собой, откинувшись на неё. Его тяжёлое от бега дыхание раздражало горло и разрывало тишину помещения. Вокруг была кромешная темнота, совсем рядом стоял Юнги, также задыхаясь от бега и переизбытка эмоций. — Ты снял номер? — Чимин наконец-то в силах подключить логику, вместо того, чтобы просто созерцать пустоту перед глазам. — Это часть плана, — прохрипел Мин. — Ты выполнил другую часть плана? — Да. Даже перевыполнил, — он медленно перевёл дыхание, наконец перестав опираться на свои колени руками. — Сегодня я срубил такой куш. Ты лишил меня моего выигрыша! Там было восемь миллионов! Да это же больше моей зарплаты!.. — Радуйся, что нас не припечатали к полу, как того парнишку, — Чимин всё ещё подпирал дверь спиной, и постепенно стал сползать на пол. — Что там произошло? — Сначала кто-то устроил драку. А потом стали проверять приглашения, а у того мальца, видимо, заметили подделку. Хорошо хоть до нас не дошли. То, что их не схватили – само воплощение вселенской удачи. Проблем после этого оберёшься сполна, так ещё и другие могут получить. — А что тот парень, который был с тобой? — Донвон? Он взрослый мальчик, справится сам. — Кидаешь людей? — Я не кидал, — Юнги невинно взглянул тому в глаза сверху вниз. — Тем более, что это ты меня потащил. Я бы мог позаботиться обо всём сам. — Я думал, что мы – команда. — Ага, конечно, — Юнги упёр руки в бока. — «Тупица и красавчик». — Я рад, что ты признаешь мою красоту, — весело сказал детектив и поднялся на ноги. Он разулся у двери и расстегнул пару пуговиц на чёрной рубашке. Его взгляд блуждал по окружающей обстановке, изучая интерьер. Он как будто бы специально не смотрел в лицо Юнги. Конечно же он врал – в их команде был красавчик и красавчик-тупица. Возможно, плюс пять очков было только из-за татуировки дракона, но её не отрезать от целого Юнги, чтобы восхищаться. Это уже будет обычный кусок кожи без возможности ответить на его колкости. — Ладно уж, детектив. Сегодня я не буду спорить с тобой, но в морду ты получишь. Чимин взглянул через плечо на бандита, пока тот, снимая пиджак, разминал шею до хруста в позвонках. Мешающий элемент одежды полетел на тумбочку у выхода. Юнги рывками скинул ботинки, расслабил галстук и расстегнул ремешок часов, натягивая их на костяшки, словно кастеты. Паку хотелось хохотать от такого вида бандита. Подумать только, раньше он даже побаивался его лица с кучей шрамов. Чужое приближение загоняло Пака вглубь номера. Детектив медленно отступал, Юнги сделал первый замах. Он бил даже не вполсилы. Вид правда был убийственный, но Чимин понимал – это маска для него. Просто не было в арсенале этого человека выражения лица, с которым в шутку бросаются на друзей. А если всё таки это и есть оно, то ему явно нужна помощь какого-нибудь специалиста. Чимин уклонился от пары замахов, пока не упёрся плечом в косяк двери, ведущей в спальню. Чужие жилистые кулаки схватились за ворот рубашки. Юнги испепелял тёмным взглядом и тело и душу. Тому даже стало страшно, а потом мимолётный взгляд на тонкие сомкнутые губы выбил всё желание противиться. — Тут что-то жарковато, — охрипшим голосом сказал Чимин. От того, что он облокотился назад, Юнги казался намного выше. — Ну так раздевайся, — мужчина сейчас казался властным и грубым. Чимин сглотнул ком слюны, стягивая с плеч свой пиджак.

Первое правило пряток – быть на самом заметном месте.