Еще один способ взбодриться

Сакура ненавидела ночные смены ровно настолько, чтобы самонадеянно сократить срок стажировки с трех месяцев до одного и, благословив несчастного, вручить тому ключ от кассы. Тот же кинул связку на стойку и обложился конспектами да пособиями. Для студента последнего курса, Учиха Саске, ночные смены казались настоящим спасением. Редкие посетители и посеревшая от времени вывеска не вызывали неутомимого желания забежать сюда за полночь. Сакура бойко подтверждала каждое слово. Странно, что дыру и вовсе не закрыли за нерентабельностью. Пять пластиковых столиков на двоих, хлипкие красно-белые стулья. Три десятка сопутствующих товаров: от сомнительного качества шоколада до средств от загара. Но главное — пульт от бензоколонки, который и был основной причиной, по которой требовался ночной продавец. — Утренняя смена приходит к шести. Так что выспаться вряд ли удастся, — неловко смеялась Сакура, постукивая пальцем по бумажному краю стаканчика. Кофе здесь был дерьмовым ровно настолько, чтобы не ехать на задворки многоэтажек ради него. Но достаточно сносным, чтобы заливаться им под самое утро. Это была последняя совместная смена, и оба чувствовали предвкушение: Сакура — расставания с гудящими лампами пустой забегаловки, Саске — долгожданного покоя, когда можно будет всецело погрузиться в учебу. Не то чтобы Сакура была нудной… Просто Саске шел сюда не за долгими разговорами до рассвета. Лишние деньги и возможность подготовки к экзаменам — вот основные причины, по которым он был здесь. Дешёвый китайский колокольчик нервно всколыхнулся, и заливистый щебет напарницы замолк, будто кто-то нажал на рубильник. Саске поднял взгляд на гостя. Тот выглядел как те самые парни, которых имеют в виду учителя и родители, когда говорят «не связывайся с плохой компанией». Саске окинул взглядом посетителя с головы до ног, не уверенный, стоит ли прыснуть или поинтересоваться у напарницы, где для таких случаев прячут дробовик. Торчащие в разные стороны осветленные волосы, голубая джинсовая куртка на пару размеров больше, с внушительной нашивкой «одинокий волк» (он думал, что это круто? Серьезно?), узкие светлые джинсы, с художественными дырками на коленях, и тяжёлые ботинки до середины голени. Но хуже всего была усмешка, с которой незнакомец взирал на сидевшего за прилавком Саске. Или на Сакуру, что молчала для себя непривычно долго. Одного взгляда на девушку хватило, чтобы заметить, как та обмерла, побледнела и с трудом выдавила из себя «прости», чтобы поспешно ретироваться в подсобку. Нет, Саске не собирался следовать пагубному примеру. Ему не раз приходилось сталкиваться с местной шпаной, потому еще один придурок не казался такой уж большой проблемой. К тому же, того больше интересовала закрывшаяся дверь подсобки. Сакуре будет что рассказать. Саске поднялся со стула, перетягивая внимание на себя. — О, — гость опустил взгляд на бейдж с именем на груди, — Саске. Значит, теперь ты с Сакурой. И, подойдя ближе, облокотился о прилавок и беззастенчиво принялся рассматривать то, что скрывалось за ним. От темно-синей ветровки, накинутой поверх фирменной майки, до узких черных джинсов. Взгляд ощущался физически, но стоило проявить слабость хотя бы раз — и такие, как этот, не слезут. И Саске не собирался сдаваться, взирая на полуночного гостя с нескрываемым скепсисом. — Если тебя интересует Сакура, то тебе лучше уйти, — как бы между прочим произнес Саске. Только незнакомец напротив довольно сощурился и лениво прицокнул языком. — А если ты, то остаться? Гоготнул от шутки зашедший следом приятель. В распахнутой кожаной куртке и с вихрем темных волос. За грязной стеклянной дверью, в желтом свете фонаря, угадывался силуэт громоздкой машины, в которой, похоже, ждал кто-то еще. При некоторых обстоятельствах, эти могли быть настоящей проблемой. Но Саске шел сюда не за тем, чтобы самоутвердиться. Разборки с местными голодранцами не входили в сотни четыре его ближайших целей. — Два кофе покрепче, — вывалил на стойку деньги «второй». Саске перевел взгляд на разбежавшиеся по прилавку монеты, а после на стоящих напротив гостей. Те ухмылялись: каждый по-своему. Он едва поборол желание закатить глаза, а после сгреб в ладонь мелочь, как можно неспешнее взялся за бумажный стакан и поставил его под носик кофемашины. Белобрысый и не думал отводить взгляд хотя бы из вежливости, изучая буквально каждый сантиметр новоиспеченного продавца. И это раздражало, порывая как можно скорее избавиться от полуночных клиентов. Тем более, что приготовление кофе вроде как входило в его должностные обязанности. — Ваш кофе. Стаканы глухо цокнули о прилавок. Сонная муха села на абажур, отбрасывая мутную тень. Придирчивый посетитель фыркнул и театрально подвинул свой напиток приятелю, а после облокотился о стол (Саске заметил, как оттопырился сине-белый край футболки у ключицы) и, не спуская взгляда с Саске, самодовольно ухмыльнулся. — Это для моих друзей. А я, — гость замолчал, и в его взгляде заплясали огоньки, — предпочитаю не кофе. Горячий шоколад. Горячий, но не обжигающий, чувствуешь разницу? В этот раз Саске не стал сдерживать скепсис. Многозначительный взгляд, и вот он уже разводит дешевый порошок в кипятке, поднимая пластиковой палочкой гущу со дна. — Шоколад, — сухо бросил он, подвигая напиток вольготно сидящему гостю. — «Твой шоколад, Наруто», — поправил тот, придирчиво рассматривая работу, и провел пальцем по гладкому краю стакана. Взгляд Саске следовал за незамысловатым движением. С ним что, флиртуют? — Запомни: меня зовут Наруто, и я люблю горячий шоколад. Выразительное молчание вряд ли кому понравилось. Но этот парень, похоже, был не слишком умен и выглядел так, словно всё шло по заранее подготовленному плану. Колокольчик снова залился дешевым перезвоном. В распахнутых дверях остановился его дружок с двумя стаканчиками. — Наруто! Шевели задницей! «Одинокий волк» неспешно разогнулся и, не отводя взгляда, вскинул руку вверх, давая знак ждущему. — Да пошел ты, — раздалось беззлобное из дверей. А Наруто сполз со стула и так показушно поднес стаканчик ко рту, сделав глоток дешевого шоколада, что у Саске дернулась губа. — Запомни: горячий, но не обжигающий. Стеклянная дверь хлопнула. Что-то выкрикивая и толкаясь, оба гостя запрыгнули в старое авто, и, зарычав дребезжащим двигателем, машина скрылась из вида. Что ж, могло быть и хуже. Например, вместо этого горе-пикапера мог оказаться больной на голову ублюдок. Хотя одно другому не мешает. Саске окинул быстрым взглядом прилавок: ничего не пропало. По крайней мере, с его стажерского взгляда. А вот у Сакуры могло быть другое мнение. Кстати о ней. — Сакура, — в пустоту позвал Саске, скрестив руки на груди и упорно уставившись на стеклянную дверь забегаловки. Или на отражение в ней. Беззвучно приоткрылась подсобка. Сакура оставалась чуть позади, виновато взирая на равнодушный затылок. Лучше бы Саске злился, кричал и сыпал вопросами, как поступали ее родители в такие моменты. Но тот молчал, предлагая начать самой, и это было ужасно. — Мне, видимо, стоило предупредить заранее, — она пыталась посмеяться, но вышло натянуто и фальшиво. Осуждающе трещала лампа над головой, билась о форточку муха. Сакура наморщила нос, ощущая свою ничтожность. — Он приходит сюда, чтобы побесить меня. По крайней мере, я так думаю. — Кто «он»? — Мы когда-то дружили… — Дружили? Возможно, Саске ожидал другого объяснения. Что-то об уличных сталкерах или неудачных мастерах подката, но не о старых приятелях. Он развернулся, но Сакура лишь кивнула, сделала шаг в сторону и, заметив несуществующее пятно на стенке кофемашины, тут же принялась его вычищать. — Да. Давно, — и тон скоропостижно сменился. — Еще в старшей школе. Он, кажется, был даже влюблён в меня… — Даже? Сакура замолчала, выпрямилась, дернула плечами и вытерла невидимый пот со лба. Кофемашина блестела насколько мог блестеть отслуживший с десяток лет пластик. — Он не из тех людей, с кем здорово было бы встречаться, — теперь она подняла взгляд на Саске. Темный, как кофе, который готовил аппарат, затихший в сторонке. — Наруто не тот человек, которого хочется называть своим парнем. — Потому что кретин, — завершил рассуждения Саске и прыснул, посчитав, что не услышит ничего нового. Такие ублюдки сами не знают, чего хотят, поэтому из двух зол выбирают третье — слоняться по улицам, ища приключения на собственные задницы. Но Сакура сжала его руку чуть ниже локтя, вновь обращая на себя внимание. — Он хороший друг. — Да неужели? Что же случилось? То, как вела себя при встрече со старым приятелем Сакура, и то, как пыталась сохранить ему честное имя — походило на цирк. Сакура молчала, упрямо поджимая губы и собираясь с силами, чтобы сказать. — Не знаю, — и, разжав пальцы, добавила: — Сказал, что больше не хочет таскаться со мной. Это смешно. Саске прыснул и взглянул на замерший колокольчик над дверью. Временами он начинал верить, что пусть и не разбирается в людях, но у него нюх на мудачество. Так вот: от Наруто им разило за милю. Загрохотала машина, севшая днищем на искусственный выступ. Хлопнул дверью, видимо, слепой водитель, наверняка начавший проклинать дорожные службы и божественные начала, но не себя самого. -…а потом вляпался в ту историю с похищением человека и… А вот это уже было серьезно. Саске пропускал мимо ушей слезливую историю о потерянном друге, но сейчас это звучало опасно. Одно дело не видеть границ личного пространства, другое — сознательно преступать закон. Тем более, что обвинение было не таким уж безобидным, как могло быть. — Напомни-ка ещё раз, почему ты не вызвала полицию? Улыбка у Сакуры была болезненной, вымученной. Виновато изогнулись брови. Тонкие пальцы потянулись к стакану, возвращая форму сложенным в него салфеткам. — Не вижу смысла, — раздался ответ, когда Саске было подумал, что полуночная болтовня наконец закончится. Сакура держалась за стеклянную крышку витрины, смотря на мутное отражение. — Они всего-то покупают кофе. Ничего страшного. «Тогда почему ты похожа на побитую собаку, забившуюся в подсобку?» — так и не бросил контраргумент Саске, видя алые кончики ушей и опустившиеся плечи. Похоже, случившийся когда-то разлад Сакура переживала болезненно. Но это была уже не его проблема. К тому же те, кто шастает по улицам с такими ухмылками, априори не могут вдруг оказаться нормальными парнями. Нервные удары по клаксону из черноты улицы вырвали из оцепенения. — Здесь, блядь, кто-нибудь есть?! — Я выйду, — обронил Саске, стягивая со стола пульт от бензоколонки. Сакура лишь смотрела на то, как вчерашний стажер застегивает на ходу куртку, исчезая во тьме улицы, и запоздало благодарила случай, что сегодня ее последняя ночная смена. Они действительно оказались весьма безобидными. Вся их шайка, включавшая в себя самого болтливого — Наруто, его прихвостня — Кибу и немногословного Неджи (последний, правда, куда больше любил свою ржавую Черри, предпочитая торчать в ней, и, судя по всему, не один), выделялась из серой толпы ночных гостей. И во многом это была заслуга Наруто. Потеряв из поля зрения Сакуру, он быстро нашел себе жертву в виде новоиспеченного продавца. Но в отличие от девушки, Саске не спешил отсиживаться в подсобке, упрямо смотря на недоумка перед собой. Наруто ухмылялся, потягивал растворимый шоколад (непременно «горячий, но не обжигающий») через пластиковую трубочку и смотрел-смотрел-смотрел. Удушливо и липко, как смотрят на полуголых старшеклассниц недорослики из средней школы: излишне самонадеянно и голодно. Саске чувствовал это, листая страницы конспекта и демонстративно выкидывая салфетки, на которых Наруто писал свой телефон. Гремели подвески прыгающих по ямам машин. Матерился водитель на неработающий муниципальный фонарь. Наруто перекатывал трубочку языком и следил за редкими движениями пальцев, тянущимися за новой страницей. Трезвонил клаксоном уставший ждать Киба. Вылезал из опущенного пассажирского окна и махал рукой, подгоняя крепким словцом. Наруто отвечал примитивным жестом, одними губами озвучивая беззлобный посыл, и улыбался: открыто и искренне. Саске видел это поверх исписанных страниц сквозь отражение в стеклянных дверцах. — Тебя ждут там, — как бы между прочим заметил Саске. Достаточно равнодушно, чтобы принять замечание за вежливость, но достаточно едко, чтобы понять тайный смысл. — Но я хочу здесь. — Проторчать полночи? — Тебя. Саске дважды прочитал одну и ту же строчку и, потеряв мысль, опустил тетрадь. Записанный карандашом на салфетке телефонный номер принадлежал полуночному гостю. В этом даже сомневаться не приходилось. Равно как и в том, что место этой записке в мусорном баке. Признаться, Саске ощущал истинное ликование от мысли, что Наруто видит этот процесс. Он не был дешевой шлюхой, которую можно было подцепить на заправке. А вот Наруто, кажется, не впервой отказывали. С таким равнодушием он смотрел на захлопнувшуюся крышку ведра и с такой театральной досадой тянул через трубочку остывший напиток. — Теряешь возможность хорошо провести время. — Даю возможность освободить окошко под что-то более интересное, — вернулся к конспектам Саске, положив тем самым начало их маленькому ритуалу, который скрашивал пустые ночные смены: Наруто пытается подкатить — Саске демонстративно игнорирует подкаты, сосредотачиваясь на учебе. Не такая уж и большая цена за работенку, на которой можно заняться собственным будущим, обеспечив себе успешную сдачу выпускных экзаменов. Не то что в общежитии, где на соседней койке обосновался плевавший на правила студент-второкурсник, а за стеной беспрестанно ревели дети. Никаких тебе правил приличия и понятия о личном пространстве. Поэтому за подвернувшуюся вакансию Саске и ухватился. Конечно, улетая из родного города в такую даль, он рассчитывал тратить все свое время на получение знаний. И все шло более или менее согласно плану, пока не подкрался последний курс. С одной стороны — он все еще мог попросить денег у родителей и снять комнату на одного, только это было ниже его достоинства, тем более на последнем году учебы. С другой — всегда можно было заработать самому. Но, даже рассчитав полный оклад на три ночных смены в неделю, едва можно было набрать на арендную плату. К тому же, соседи могли оказаться ничуть не лучше. Решение нашлось само собой. У Сакуры часто случались ссоры с родителями, и та не гнушалась проторчать за угловым столиком до утра, отвлекая от методичек редкими всхлипами. Вряд ли Саске думал о ней, когда предлагал разделить аренду, но та, растирая опухшие глаза, согласилась. Да и не было у нее особого выбора. К тому же, Сакура была умной девочкой и давно уяснила, что Саске не интересуют лёгкие интрижки. Дело ли воспитания или заложенных в бессознательном возрасте ценностей, но Саске предпочитал не распылять свое время на отношения ради отношений. Быть может, он и не мог похвастаться толстым блокнотом с именами бывших, но ни разу не пожалел об этом. Те оба раза, когда он попадался в ловушку под названием «отношения», закончились весьма плачевно — побегом. И дело не в том, что по своей природе девушки романтичны и ветрены. Лаборант, с которым Учиха связался на первых курсах, лишь первые полгода казался зрелым юношей, по факту сбежавшим в поисках чего-то легкого. Поэтому Сакура, с ее цветными волосами, следами от многочисленных сережек в ушах, «богатым» прошлым и Наруто, не рассматривалась в кандидатки априори, о чем Саске сообщил ей едва ли не на первой стажировке. Тогда девушка смутилась и долго отводила взгляд, стараясь понять — не шутка ли, но после свыклась, приняв условие, и даже не пыталась завести разговор. Кто-то бы сказал, что меры слишком уж радикальные, но Саске считал, что это лучше, чем утирать сопли той, что по глупости приняла молчание за намек. Иногда резкость не тождественна жестокости. Тем более, что Сакура, как оказалось, и так была сама не своя из-за старой компании. — Напомни еще раз, чем они столь прекрасны, и я не стану добавлять по ошибке в их кофе перец вместо корицы. Сакура вздрогнула, перевернула телефон дисплеем вниз и выпрямилась, словно не она только что листала фотографии, выложенные кем-то из той компании. С тех пор, как они съехались в апартаменты с двумя крошечными комнатами, прошло около месяца. И хоть они жили по разным графикам, Саске не раз видел это страждущее выражение лица у соседки, пока с экрана улыбались те, чьи имена он предпочел бы не запоминать. Кстати, ту девушку, что торчала в машине с Неджи, звали Хината, и она вроде бы приходилась ему сестрой. Это, кстати, тоже рассказала Сакура, неубедительно заявляя, что попросту забрела в ленту общих знакомых. Быть может, Саске и поверил бы, если бы не видел одну и ту же картину изо дня в день. — Я жду. На самом деле, он не стоял за спиной, уперев руку в бок и не хмурил осуждающе брови. Саске раскладывал стеклянные бутылки с содовой в холодильник и бил пальцем по галогеновой лампе, которая в последнее время раздражающе мигала. — С ними весело, — наконец сдалась Сакура и перевернула телефон, смотря на снимок, сделанный в открытом багажнике знакомой машины. Они лезли в кадр, кривились, морщились от неудобства поз, но ни один не выглядел лишним. — Им не важно, какие скелеты у тебя в шкафу и сколько таких скелетов по всему дому, потому что они примут тебя любым. Все эти университетские приятели кажутся напыщенными придурками по сравнению с ними… — Они же не похищали людей, — закрыл дверь холодильника Саске и наконец обернулся, чтобы встретить напрягшуюся Сакуру. Еще немного, и он бы поверил, что оскорбил ее лично, а не какого-то там недоумка, который считает, что весь мир создан ради него, а остальные должны играть по его правилам. Желания остальных, нормы морали и права созданы дураками для дураков. — Уверена, все не так плохо, — Сакура приняла на себя роль адвоката. — Возможно, это вообще был не он… — Возможно, не он посылал тебя на хер, — ударил по больному Саске и попал в цель. Сакура упрямо поджала губы, вцепилась пальцами в телефон, но не смогла придумать ни единого оправдания, которое бы заставило ее взглянуть на Наруто, как прежде. Ей достаточно было любого объяснения. Пусть даже самого нелепого, но достоверного, того, с которым Наруто бы согласился, и она бы простила, вернула бы жизнь в прежнюю колею. Хотя Саске, конечно, считал это признаком недалекого ума. Но кто он такой, чтобы мешать людям обманывать самих себя? Подумав, Саске все-таки вытащил бутылку содовой и, скинув крышку в мусорное ведро, вернулся в свою комнату. Как бы не хотелось считать иначе, но разговор законченным не был. Нет, Сакура не поднимала тему, но периодически закидывала ноги на спинку стоявшего в обеденной зоне дивана и рассматривала низкопробные снимки, на которых могла бы оказаться сама. В условиях надвигающейся сессии и оголтелых шуточек со стороны Узумаки, ситуация начинала действовать на нервы. В какой-то момент Саске даже подумывал собрать вещи и выбрать для съема другое место, но это не избавило бы от ставших традиционными подкатов раза два-три в неделю (именно с такой периодичностью появлялись «нежелательные» гости). Оставался и другой вариант — уйти с работы. Но правило работало в обоих направлениях одинаково: проблема не исчезнет. Поэтому, несмотря на желание, выход виделся один. Надо было решить ту, что казалась проще. — Два кофе, — привычно кинул горстку мелочи Киба, не отрываясь от телефона, в котором, похоже, шел оживленный диалог. Саске бросил взгляд за спину парня, но, кроме скучающего Неджи за рулем, никого не увидел. Иногда Наруто «отваливался» от привычной компании, но интересоваться — куда именно — не приходилось. — Где Наруто? — А? Кофемашина взревела, приковывая к себе внимание. На секунду Саске подумал, что интеллектуальное развитие парня позволит забыть о нежелательном вопросе, сосредоточившись на льющемся в стаканчик кофе. Замолчал громоздкий аппарат, стаканчики стукнулись картонными донышками о прилавок, в полной тишине Саске потянулся за пластиковыми крышками, чтобы протянуть их клиенту, и только тогда заметил этот взгляд. Облокотившись на обе руки, Киба выглядел словно мальчишка из мультиков, в ожидании продолжения отличной шутки. Только вот сам Саске едва ли не застонал от собственной глупости. — Сегодня вторник, а по вторникам он встречает своего дядюшку, — растягивая каждое слово, произнес парень. Саске жалел уже дважды и держался за чистое упрямство, смотря на исходящего всеми цветами сарказма собеседника. Было бы даже не удивительно, если бы «дядюшкой» оказался кто-то из местных бандитов. Весьма сомнительно, но не удивительно. — Передать, что скучаешь? — не унимался Киба, с прищуром смотря на Саске, хотя выражение лица того не отличалось выразительностью. Но к этому привыкли все, сделав локальной шуткой, которую неплохо было отпустить в компании своих перед поездкой за полуночным кофе. — Передай ему, что я все равно считаю его мудаком, — Киба удовлетворенно прыснул — шутка ему понравилась. — И ещё. Он открыл тетрадь на чистом листе, быстро, чтобы не передумать, написал две строчки и, сложив вдвое, передал стоящему в изумлении парню. И как только чужие пальцы коснулись бумаги, Саске отдернул руку, желая, чтобы тот скрылся как можно скорее. — О, — растянулся в широкой улыбке Киба, увидев содержимое записки. — Это не то, о чем он думает, — огрызнулся Саске, коря себя за оплошность. Нельзя было доверять столь деликатный вопрос кому-то из шайки Наруто. Да и к самому Наруто обращаться хотелось в последнюю очередь. Но с Сакурой надо было что-то делать. В условиях начавшейся весны, тихих вздохов на кухне и кислой мины во время коротких встреч, Саске ловил себя на мысли, что не может перестать думать о причинах чужих страданий. Излишняя эмпатия, от которой он всегда страдал, стала причиной, по которой за ним закрепился образ равнодушного и циничного человека. Но ему всегда было невыносимо созерцать чужие страдания, поэтому, не теряя самообладания, он поднимался и уходил, когда остальные предосудительно смотрели вслед. В принципе, Саске был не против, если бы оно действительно оказалось так. Но, вместо учебного материала, в голове перебирались причины, по которым соседка не могла позабыть взбалмошного придурка. Ситуация усугублялась нулевым желанием девушки разобраться в проблеме самой и вылезти из раковины, чтобы встретиться с кем-то из сокурсников и забыться. Поэтому, прежде всего, это была помощь себе. Так сказать, инвестиция в будущее, где не будет места ни безвольным соседям, ни ночным сменам на ржавой заправке, ни таким ублюдкам, как Наруто. Согласно плану, Наруто должен был заказать чертов шоколад (да-да, Саске помнил, какой именно), спросить что-то вроде: «У тебя когда-нибудь был секс на заправке?» или «Хочешь проведу пару мастер-классов по первоклассному перепиху?», недвусмысленно улыбнуться (хотя, куда уж больше с его-то «намеками») и протянуть салфетку с телефонным номером, которой самое место в мусорном ведре. В этот раз все случилось иначе, и Саске сам передал записку с телефонным номером, благоразумно надеясь, что Наруто не посчитает это победой и не станет ставить себе десять из десяти. Ведь придурок мог, это Саске представлял себе досконально. «Готов поспорить, ты всю ночь ждал этого». Даже гадать не стоило, кому принадлежали эти сообщения, начавшие сыпаться во второй половине дня. Саске смахивал уведомления вправо, сосредотачиваясь на речи лектора, а не на возросшем эго парня, который, судя по всему, только встал. Похоже, что тот не учился или позволял себе забивать на учебу, что в принципе не меняло итога: Узумаки был безнадежным тупицей. Они находились примерно в равных возрастных категориях, но иногда создавалось впечатление, что Наруто застрял где-то между восемью и двенадцатью. Он явно не думал о будущем и жил сегодняшним днём. Весьма сомнительная жизненная позиция. — Я бы подумал, что ты влюбился, если бы не знал тебя достаточно хорошо. Суйгецу довольно сощурился, восседая с подносом в университетской столовой. Иногда Хозуки был невыносим, и Саске не мог вспомнить, почему из всех прочих позволил тому подобраться так близко. Быть может, причина в том, что Суйгецу не спешил растирать сопли о благородно подставленное плечо. Саске занес нож над зажаренным бифштексом и попытался вспомнить, о чем говорил Джуго, пока внимание не сосредоточилось на нем. — Не на всех весна действует одинаково, — нарушил тишину Джуго. — Кто знает, какие проблемы… — У меня нет проблем, — излишне рьяно опротестовал Учиха, поняв, как сейчас похож на Сакуру, которая, выпрямив спину, сообщала ему, что «все в порядке». А ведь проблема, похоже, была. Он не мог перестать думать о Наруто, до сих пор не ответив ни на одно из десяти сообщений и полудесятка звонков. Оставалась возможность дать задний ход: сообщить, что номер принадлежит столетней старушке и почему записан на тетрадном листе — нет никаких мыслей. Только вот, похоже, надо было идти вопреки своим желаниям. — А, ну да, — театрально пожал плечами Суйгецу, даже не думая, насколько неубедительным выглядел жест. С другой стороны — Саске достаточно было и этого. «Заканчиваю в шесть», — значилось в отправленном сообщении. И, спустя полминуты, отредактировано: «В шесть утра». Зазвенела упавшая со стола вилка. Суйгецу фыркнул, махнул рукой на вспомнившего о приметах Джуго, а после и вовсе обернулся на высокий девичий окрик. Сидевшая в окружении одногрупниц Карин не могла остаться в стороне и не бросить несколько язвительных шуток в сторону Хозуки. Тот показал ей средний палец. Она насупилась, поправила очки, крикнула что-то едкое и высунула язык, заставляя Суйгецу перейти к новому нападению. Саске подпирал голову кулаком и ковырялся в нетронутой тарелке, размышляя то о цирке, который устроили посреди столовой, то о веселье, которого так не хватало Сакуре. Возможно, она представляла себе нечто вроде того. «Жду не дождусь». И с полдесятка графических сердечек, не влезавших на экран. Благо, закатившихся глаз никто не заметил. А если и заметил, то Джуго был слишком вежливым, чтобы спрашивать о причинах. А Саске пообещал себе, что сделает всё от себя возможное и со спокойной совестью сосредоточится на учебе, а не на проблемах других. Он потянулся к кружке с чаем и скривился, заметив плавающий ломтик картошки — снаряд, которым так ловко орудовала студентка, норовя вывести из себя оборонявшегося не менее рьяно Суйгецу. Что ж, оставалось надеяться, что этим двоим не понадобится ничья помощь.