Удачное приобретение

Дергулась дверная ручка и Ким Намджун зашёл в кабинет, с первой секунды устремляя взгляд на омегу. Тот сгорбившись сидел на кушетке, стараясь уменьшиться в размерах, свесив маленькие, но крепкие ноги вниз. Он болтал ими в воздухе, вцепившись руками в обивку, и смотрел в пол. Омеге было некомфортно, потому что люди сами по себе вселяли в него страх, а если истинный не примет его или проявит свою пугающую человеческую натуру, лисёнок просто потеряет надежду на счастье в этой жизни. Мечтая о доброй и заботливой паре, ему было горько даже просто осознавать, что альфой, предназначенным судьбой для него, является человек. Высокий и громогласный, он заставлял и без того не слишком крупного паренька чувствовать себя крошечным. Паренек дёрнулся при звуке открывающейся двери, но не посмотрел в сторону вошедшего Намджуна, смерившего омегу осторожным взглядом. — Здравствуй. Мне не стоило оставлять тебя одного, прошу прощения. Теперь, когда я всё уладил, позволь задать тебе несколько вопросов. Ты не против? — Намджун, как умел, изо всех сил старался быть как можно более осторожным в словах, потому что ему казалось, что даже твёрдое слово может поранить это хрупкое существо. Однако мягкость речи не была свойственна альфе от слова совсем, поэтому чувствовал себя ужасно неловко и глупо. Омега склонил голову ещё ниже, прижав подбородок к груди и сгорбив сильнее спину. Намджун подошёл, сел на стул. Он, не знал, что делать с этим существом, но старался сохранять видимость спокойствия. — Могу я узнать твоё имя? — Воцарилось молчание. — Я…я Пак Чимин, — если бы альфа не обладал таким острым слухом, он бы ничего не услышал. Ким не смог попробовать на вкус голос омеги, прочувствовать текстуру и уловить сладкие нотки тембра. Жаль. Какое разочарование. Намджун очень любил людей с красивыми голосами, а уж тех, которые и говорить складно умели, и вовсе мог часами слушать, прикрыв глаза, словно музыку, и покачивать в такт головой. — Чимин, знаешь ли ты почему я принёс тебя сюда, а не бросил лежать там? Прости, я не буду ждать твоего еле слышного ответа. Ты мой истинный партнер, — Намджун замолчал, возможно даже в некоторой растерянности, ведь до этого он никому не признавался в истинности, что неудивительно. — Что думаешь по этому поводу? — Мой запах… — Говори громче, пожалуйста. И, будь добр, подними уже голову, в конце концов, прошу тебя. — Вам нравится мой запах? Он же такой сладкий, — Чимин встревоженно взглянул в лицо альфы, и его ноги, перестав болтаться, напряжённо замерли в воздухе. Казалось замерло всё; альфа смотрел неотрываясь в глаза пары, удивляясь тому, как мягко, выразительно и нежно прозвучал голос юноши, будто шелковый платок пропущенный между пальцами. Высокий нежный голос парня вызвал мурашки у мужчины, а когда омега взглянул своими то ли звериными, то ли человеческими глазами в глаза альфы, Ким подумал, что ещё чуть-чуть и он тоже в обморок хлопнется; Чимин же, пребывая в шоке от своей смелости, не мог пошевелить ни единой мышцой. Человек выглядел не пугающе, а скорее необычно. Около минуты они провели разглядывая лица друг друга и вдыхая смешавшиеся запахи мяты Кима и персика Пака. Чимин чувствовал себя мишенью. Под прицелом острого взгляда ни одна мысль не шла в голову, поэтому Пак от бессилия просто сдался и перестал переживать. Широкая неподвижная фигура Намджуна напоминала омеге речной порог, который заслоняет собой течение, а лицо альфы будто состояло из песка: спокойное и гладкое, лишь изредка ветер пускал рябь, но вскоре песок вновь тихо укладывался. Вечный нерушимый покой. Чимину даже показалось, что в этой тишине он слышит шум бегущей воды и шелест ветра, забавляющегося с песком. Однако стоило только взглянуть в темные глаза, как становилось ясно, что за маской невозмутимости бушевала жуткая буря, которая вот-вот грозилась выскользнуть из щелей раскосых глаз и накинуться на людей. Омега не решился заглянуть в самую глубь бездонных черных глаз, боясь, что пути обратно уже не будет. Намджун же наконец вгляделся в лицо мальчика. С одной стороны пухлые розовые губы, острый подбородок и румянец на щеках делали его похожим на фарфоровую куклу, а с другой — широкий, не выдающийся вперёд носик и раскрытые, поблескивающие особо по-звериному, глаза, которые выдавали в юноше сущность зверочеловека, создавали нереальный диссонанс и заставляли пожирать Пака глазами. Намджун сидел словно заворожённый от того, что бледность лица от послеобморочного состояния лишь делала более явными полупрозрачные рыженькие веснушки, редко рассыпанные по лицу омеги, а когда, наконец, Чимин перестал так отчаянно распахивать глаза, они вернули свой необычный чарующий, характерный именно лисам, узкий разрез. — Ты хорошо пахнешь, — услышав это, Чимин покраснел. Ему первый раз говорили такое. Паку казалось, что это потрясающий комплимент. Ему захотелось тоже сказать что-то приятное альфе. Однако он боялся, что человеку не понравится, если кто-то вроде него, грязного звереныша, будет высказывать свое мнение. Собрав всё же волю в кулак, омега решился открыть рот. — Спасибо, Ваш запах мне тоже очень нравится, — Пак молился про себя, чтобы альфа просто отмахнулся от него, посчитав его глупым и надоедливым. — Благодарю. Продолжим с вопросами, если ты не против, — Чимин с удивлением и облегчением кивнул. — Твой зверь – лиса? Значит, вы жили в лесу? Ведь, насколько я знаю, данный вид особей предпочитает жить именно там. — Да, я, мои мамочка… и папочка… — Чимин не смог сдержать слезинки, скатившиеся по щекам и разбившиеся о колени. Он шмыгнул носом и растёр слёзы по лицу руками, отчего кожа покраснела и защипала. Он стал больше похож на новорождённого котёнка только-только выбравшегося из утробы матери, чем на лиса в расцвете сил. Родители остались одни. Далеко в лесу, где каждый сам за себя, и не волнует никого ни твой возраст, ни пол, ни твои желания и намерения. Просто зверолюди, загнанные в жестокие условия выживают, как могут, уничтожая своих сородичей. Слёзы Чимина абсолютно обескуражили Кима. Какое-то липкое и пугающее чудище опутало его по рукам и ногам, не позволяя сдвинуться с места. Намджун неоднократно видел слезы, и с каждым разом он все меньше испытывал чувств к плачущему, и все больше пытался залезть к нему в голову, выпытать нужную информацию или довести до края провокациями. — Хватит плакать, пожалуйста, — прозвучало так отвратительно жестоко и не по-человечески, что Киму захотелось влепить себе пощечину. — Прос-стите. Да, я попал сюда, а мои родители ос-остались в лесу, — Чимин громко шмыгнул носом, зажмурив глаза и заставив этим скопившуюся влагу скатиться по щёчкам. Он повсхлипывал ещё полминуты и успокоился. — Папочка, мамочка и я жили в нашем лесу с самого моего рождения. Там просто волшебно: по утру просыпаешься от пения птиц, жужжания пчёл и запаха свежести, каждый день мы были счастливы от наступления утра, вечера, от распускания бутонов на лесных цветах, от звонкого пения птиц; когда мы ходили купаться на речку, папочка собирал со мной маленькие разноцветные или прозрачные камешки. Мы приносили их домой и вместе делали из них украшения для мамочки. Одно ожерелье она подарила мне, и я ношу… носил его постоянно. Мне печально, что я не увижу ни моих родителей, ни ожерелья. Когда убегал от того мужчины, я обронил его. Чимин не понимал, почему доверяет свою историю этому человеку. Он будто знал, что Киму можно доверять, что можно не бояться. — Мне жаль. Тот солдат не навредил тебе? — Н-нет… Просто он хотел меня поймать, поэтому немного… — Он тебя поранил? — Намджун напрягся, а брови слегка дернулись от волнения. — Тебе не нужен врач? Мне попросить Хосока вернуться? Подожди секунду, сейчас ему позвоню. И, кстати, ты запомнил лицо Солдата? Нужно принять соответствующие меры… — Прошу Вас, не надо! Пожалуйста! Мне совсем не больно, честно, только чуть-чуть! — Чимин инстинктивно схватился за свою больную руку, а Намджун заметил бурое пятно на тёмной ткани. Альфа закусил губу, чувствуя вину за то, что не различил сквозь сильный аромат своей пары запах крови. Он осторожно взял ладонь напрягшегося омеги и потянул её к себе. Аккуратно закатал рукав и увидел, что всё предплечье было разодрано и расцарапано. Он почувствовал борозды от царапин и на ладони, которую держал. Ноги омеги и вторая рука тоже были поранены, видимо он не ожидал нападения, поэтому оказался вне норы в беззащитном человечьем обличии, когда тот солдат застал его врасплох. — Когда я убегал, я не смог принять форму и поэтому прикрывал лицо от веток рукой. Это просто царапины! — Не переживай, я не сделаю с ним того, чего он не заслужил. Давай сейчас не будем об этом. Следующий вопрос. У тебя уже была течка? Если у тебя установился цикл, не мог бы ты меня с ним ознакомить, чтобы для нас это не стало неприятным воспоминанием и мы могли согласовать удобный для нас обоих график встреч, — Чимин чуть не упал снова в обморок от стыда. Он никак не ожидал такого вопроса, и казалось забыл человеческий язык. Пак просто что-то пролепетал, и склонил голову, почти уткнувшись лбом в колени. — Повтори, пожалуйста, если тебя это не затруднит. Я не понял, что ты сказал. — Я…У меня… Уфф, да… Она… Четвёртая, пару месяцев… У меня не очень… стабильность нарушена…умм… немного… Иногда, да. Но часто нормально, но редко не всегда... — Хорошо, я понял, можешь не продолжать, — в ответ на это полукровка поднял на свою пару пунцовое лицо, которое было горячее кипящего чайника. — Нам стоит отправиться домой. Ты же понимаешь, что с этого мгновения ты не останешься один? Хоть это и было сказано в стиле Намджуна, то есть довольно твёрдым безапелляционным тоном, Чимин на секунду забыл о своих переживаниях.