Удачное приобретение

Чимин открыл глаза. Голова раскалывалась, но боли в других частях тела он не чувствовал. Думать было тяжело, но мысль об альфе промелькнула и исчезла в тени боли и вездесущего шума, от которого, казалось, плавились уши. Омега усилием воли обвел глазами комнату, чтобы быть готовым ко всему. С трудом проанализировав обстановку, Пак понял, что находится в больнице, в настоящей человеческой больнице. Про людскую медицину он слышал довольно много, но до этого ни разу не видел лично. Вся палата была оформлена в светлых тонах, что оказалось крайне болезненно для непривыкших глаз омеги. Даже пижама на юноше была нежно голубая, очень светлого оттенка, из-за чего его яркая шевелюра выглядела неестественно рыжей. По левую руку находилось окно, открывающее вид на больничный парк, где виднелись такие же обладатели голубых пижамок с сопровождающими их на прогулке посетителями. Справа же находился выход из палаты. Запах мяты чувствовался как-то приглушённо, видимо, его Альфа стоял за дверью. У Пака затряслась нижняя губа и свело мышцы лица. Ему хотелось заплакать от облегчения. Он только-только встретил свою Пару, с которой должен жить счастливо до конца своих дней, но выяснилось, что этот самый конец мог настать так скоро. Однако, слава богам, никто серьезно не пострадал. Они выбрались. Омега судорожно всхлипнул и по своему обыкновению растер скопившиеся слезы-сопли по всему лицу, горестно шмыгая носом и смаргивая влагу, уже снова скопившуюся в глазах. Раздался щелчок, дверь приоткрылась и в комнату, крадучись, пробрался Намджун, который думал застать омегу спящим, но, увидев Чимина в таком состоянии, немного растерялся, хотя по его лицу этого было как всегда не видно, что даже немного рассмешило младшего. Пару секунд мужчина промедлил в дверях, а потом подлетел к Паку, склоняясь над пациентом. — Боже мой, Чимини, что случилось? Позвать врача? — Намджун подхватил мокрую крошку-ладошку своего омеги и обнял ее своими большими ладонями. Он пытался заглянуть юноше в глаза, но тот отвлекся на новую волну рыданий и зажмурился, закусывая губу и подавляя всхлипы. — Х-хёёё…н-н… н-не м-надо… — Чимин, содрогаясь грудью, проглотил порцию всхлипов и попытался посмотреть в лицо альфе, но его глаза так сильно щипало, что он продолжал невольно щуриться. Намджун достал платок из кармана своего нового костюма и вытер сначала руки юноши, а потом потянулся к мокрому лицу омеги. Ткань платка неприятно касалась раздражённой слезами кожи, но Чимин сидел молча, наморщив нос. — Что же ты так много плачешь, лисенок? Все же хорошо, посмотри. Скоро тебя выпишут, мы с тобой поедем в маленький уютный домик в тихом районе, где никто нас не найдет, поживем там пару недель, пока мои люди разведают обстановку, и вернёмся в Сеул. Разве это не похоже на отпуск или путешествие? Я расцениваю это как шанс узнать друг друга получше, — произнес Намджун с неожиданной для самого себя нежностью в голосе. — Нам-мджуни-хен-н, прости меня. Это последний раз, да. Я стану сильнее, — омега сжал кулачки, храбрясь и подкрепляя обещание уверенным кивком. — Вот и хорошо, вот и молодец, — Намджун говорил спокойно, но внутри у него что-то ёкнуло. Намджун не считал его слабым или глупым. Он понимал, что Чимин просто молодой и неопытный зверёк, который впервые видит столько людей, которые ещё и навредить ему пытаются, и вся эта непривычная обстановка в придачу. «Он отлично справляется, но все же ему однозначно нужен отдых», — подумал Намджун. Теперь остаётся самое сложное — найти тот самый контакт друг с другом.

***

Намджун вызвал такси. Это все в целях их же безопасности, ведь его людей не должны засечь рядом с этого момента. В больнице уже лежит подставной «Ким Намджун глава Семьи Ким», а его охраняет шесть человек. Сам он сменил окровавленную рубашку и побрякушки на простой, немного стариковский костюм, шляпу и перчатки, которые закрывали его татуировки на руках. Омега уже почти оделся в простые брюки, оказавшуюся ему большой футболку, теплую кофту с капюшоном и готовился вместе с альфой отправиться в обещанный тихий уголок. Однако возникла проблема. Обувь. Пак все ещё стоял босиком и, дружелюбно и доверчиво щуря глаза, смотрел с улыбкой на Кима. Тот тупо пятился в ответ, не понимая в чем загвоздка. Альфа, прервав зрительный контакт, кашлянул, заставив омегу тоже отвести взгляд и упереться им в пол. — Чимини, ты будешь обуваться? Если ты не знаешь как, я…позволь тебе помочь. — Хён, я хочу сам… овбуца? Овца? — Чимин поднял глаза на Кима, с неуверенностью пробуя новое слово. — Да, конечно, без проблем, да… Присядь на диван, хорошо. Теперь, смотри, это, — Намджун, опустившись на корточки, взял в руку ботинок и повертел им перед Паком, — ботинок. Вот, здесь на нём шнурки. Они выглядят как тонкие веревки и держат ногу в обуви, чтобы она не выскакивала при ходьбе. Ким взял левую ногу Чимина и удивился, насколько его ступня была твердой и шершавой. Нет, не твердой, а, наверное, более плотной и похожей на звериную, с четкими очертаниями выдающихся частей. И пальцы были немного необычной формы с темными, скорее когтями, чем ногтями. — Чимин-и, скажи мне, пожалуйста, — Намджун осторожно засунул ногу омеги, следящего внимательно и сосредоточено за процессом, в ботинок, — почему ты не до конца трансформируешь ноги? Возможно, потому что тебе не приходилось до этого носить ботинки? — Не знаю, я не задумывался об этом. В лесу я либо в обличае лисы, либо очень редко в человеческом, но я никогда не носил этого на ногах. Я видел, что в месте, где много людей все ходят так. Думаю, ты прав, хён. Как же они называются? Бонитки? Мои родители про них не рассказывали. — Видимо, они тоже не знали про них. Правильно сказать «ботинки». Смотри, я зашнурую их для тебя сегодня, а попозже научу, как это делать самому. Здесь ничего сложного, правда. Намджун быстро помог Чимину и они вышли из палаты, забрав перед этим кое-какие вещи Кима.

***

Домик, который Намджун обещал младшему был именно таким, какой обычно и называют «тихий уютный уголок»: деревянный невысокий забор толком не закрывал обзор, девичий виноград вьющийся по стенам дома трепыхался от порывов ветра, торчащая на крыше труба дымохода порадовала Кима предполагаемой возможностью развести огонь. Какие-то маленькие клумбы вдоль мощёной дорожки напоминали выскочившие после дождя грибы, выстроившиеся почти до тенистого крылечка с десятком каменных ступенек. Оно испускало прохладу, а невысокая сочная зелёная трава призывно шелестела на ветру. — Иди, пробегись по участку, — Намджун положил ладонь на плечо омеге, легонько подталкивая вперёд. — Ах, здесь так красиво... — проронил на ходу Чимин, незамедлительно выдвигаясь на разведку. Чимин восторженно затруси́л по границам территории, обнюхивая участок и иногда оборачиваясь на Кима, который лишь одобрительно кивал. После каждого кивка Пак начинал сиять с удвоенной силой, пытаясь соревноваться с солнцем. Ему очень хотелось узнать об этом месте все и сразу, но от волнения и, возможно, от перенасыщения кислородом у него закружилась голова и он, восторженно раскинувшись и хихикая, повалился на землю. Альфа с удовлетворением наблюдал за резвящимся юношей, а потом двинулся ко входу в дом. Он поймал себя на том, что широко улыбается, что было ему несвойственно. Улыбка — это идеальная ловушка, универсальное оружие, ложь в чистом виде и уж точно никогда она не появлялась на губах без ведома Намджуна. Но не в этот раз. Когда Ким уже подходил к крыльцу, на него кто-то налетел и повис, заливисто смеясь и крепче обнимая за шею со спины. В этот момент у них обоих будто в горле стояло их необъятное счастье, и от того, что Чимин чувствовал, как наслаждается происходящим Намджун, в его запахе, видел теплую улыбку и яркие искорки в глазах, что внезапно начали напоминать звёздное небо, его собственная радость росла и увеличивалась в масштабах. — Пак Чимин, не сломай себе шею, пока скачешь по мокрой траве, — Намджун сказал это на автомате и также на автомате захотел дать себе по губам. — Ах, Хён, не переживай! Я всю жизнь бегаю по мокрой траве и вряд ли я смогу бегать по другой поверхности также уверенно. Давай лучше сделаем это, — нисколько не смущённый замечанием Кима омега лишь крепче обхватил окаменевшего мужчину. — Прошу прощения за мое любопытство, но что ты имеешь ввиду, говоря «это»? — Ну, я не уверен, Хён… Но это огонь. — В смысле огонь? — Намджуни-хен, ну же, он горит! Огонь! — Для пущего эффекта Пак отпустил застывшего, но уже отошедшего от растерянности мужчину и замахал устрашающе руками, при этом приставая на носочки. Да уж, глаза у него были действительно напуганные. — Ты имеешь ввиду… развести огонь в печи? — Намджун питал слабость к каминам и всяких похожим штукам, да и к открытому огню в целом, а члены его Семьи находили данное увлечение весьма пугающим. — Печь? Не знаю… но очень хочу огонь. Сделаешь его, Хён? Пожалуйста? — Да, конечно, все для тебя.