Удачное приобретение

Стук в дверь заставляет их обоих вздрогнуть. Намджун ссаживает с колен Пака, подталкивает того за свою спину и тянется к оружию. На какое-то время воцаряется мертвая тишина. — Я войду? — Когда Намджун слышит из-за двери этот голос, он хмурится, но опускает пистолет и возвращает его в кобуру. По лбу катятся капли пота и венка на шее вздулась, но шумный выдох выдает его облегчение. Пак заинтересованно смотрит на дверь, а Ким легонько проходится рукой по его волосам, при этом не отрывая взгляда от двери. — Это ты? Как ты смог нас найти? Позволь узнать, что… — его прерывает грохот сорванной с петель и рухнувшей на пол двери. — Всё-то тебе надо знать, хен. Нет, даже не проси сдавать моих информаторов. И я же отправлял к тебе человека с сообщением о моем приходе, — Ким Тэхен перешагнул через выбитую дверь, подавая сигнал людям за своей спиной вернуть ее на место и исчезнуть. — Но, видимо, до тебя он не дошёл. Чайку у вас для дорогого гостя случайно не найдется? А то замёрз, как собака, — улыбаясь во все зубы, произнес он глядя на съёжившегося от уличного холода Чимина. Только Пак успел зацепить взглядом черные глаза, что смотрели, будто желая спровоцировать на бросок, как Намджун снова заслонил омегу собой. — Мой дорогой гость, извольте не слишком фамильярничать, а то и пристрелю, как собаку, — рыкнул Намджун. Тэхен вздрогнул и нервно хихикнул в ответ. Чимин тихонько отполз за кресло, чтобы безопасно выглядывать оттуда по чуть-чуть, а то мало ли что этот незнакомец мог выкинуть. Из своего укрытия омега заметил, что руки гостя немного дрожали и периодически сжимались в кулаки; от него невыносимо горько пахло табаком, отчего Пак поморщился; капли дождя, срывавшиеся с кожаного плаща, наброшенного на деловой костюм, и длинных чёрных волос мужчины, скопились в лужу на полу. Взглядом Тэхен наскоро окидывал дом, изредка шмыгая носом. — Намджун-хен, ты как всегда беспрецедентно любезен со мной. Но, несмотря на твой настрой, я пришел, чтобы исполнить свой дружеский долг и повторно и более настойчиво предупредить тебя, чтобы не высовывался какое-то время, — сказав свое слово, гость сдвинулся с места, вальяжно и словно нехотя подошёл к камину, и сразу же бесцеремонно уселся на свободное кресло, вытянув ноги к огню, и взглянул на Джуна. — Грядет хаос, абсолютный и необратимый. Уверен, что ты любой ценой хотел бы избежать такого небывалого кровопролития. И я тебя удивлю, но мой брат тоже не горит желанием выбросить на ветер жизни своих Солдат. — Ты точно про Сокджина говоришь? Про «Кровавого Кима»? Уверен, что ничего не путаешь? — Ой, я тебя умоляю, не делай вид будто ты лучше него… Ты только мне нравишься больше, а остальные вас одинаково ненавидят, — Тэхен вызывающе оскалился. Пак понял, что тот волнуется все сильнее, несмотря на попытки противостоять подавляющей ауре Намджуна. — И между прочим, мой братишка в курсе, что у тебя появилась пара и что этот полукровка тебе вроде как небезразличен. Его это, можно сказать, в некоторой степени растрогало... Ох уж эти сентиментальные альфы! — Тэхен театрально всплеснул руками, утирая несуществующую слезу. — Поэтому, по решению моего брата, вам с ним стоит пойти на компромисс с определенными условиями. Это даже больше смахивает на договор. Ради всеобщего блага, хён, поверь. Поэтому я здесь. — И что еще за условия твой братец имел наглость упомянуть? — Намджун с подозрением, сквозящем в каждом слове, присел на второе кресло. Чимин аккуратно выполз из укрытия, обхватил поудобнее голень Джуна и положил подбородок на колено своего альфы, уже скорее заинтересованно, чем с опаской, наблюдая за незнакомцем. Пак чувствовал настороженность гостя, будто тот был готов лишиться жизни во время разговора. Чимину даже стало его жалко, но, задумавшись и слишком сильно вдохнув пропитанный запахом табака воздух, закашлялся и передумал. Что-то в ситуации напрягало Пака, но он не мог понять, что же именно. — Эх, даже не знаю с чего начать, — он и вправду колебался. — Ну, для начала, тебе придется полностью отказаться от работорговли зверолюдьми, да и в принципе от их отлова. Помимо этого, придется озаботиться созданием законодательной базы для интеграции полукровок в общество. Постарайся сохранить самообладание, хён, потому что мой брат собрался совершить восстание зверолюдей... — Тэхен выдержал паузу. Его черные глаза мерцали, как ночное море, излучая такую же опасность, он не моргал, будто боясь пропустить реакцию Намджуна. — Та-дам? — Всегда хотел упомянуть, что с чувством юмора у тебя никогда ничего путного не выходило, но видимо ситуация обострилась, хотя, казалось бы, куда хуже? Что ж, в таком случае, мне стоит выразить свои соболезнования. Какое дело твоему брату до зверолюдей? Этот бизнес его не касается от слова совсем. — Хён, это не шутка… Легенда, передающаяся среди зверолюдей из поколения в поколение о герое, что восстановит мир между людьми и полукровками, воплощается на наших глазах. Я же рассказывал тебе о ней, — Ким неловко прокашлялся. — Да, я был не совсем трезв, но знаешь, устами пьяницы глаголит истина, так вроде говорят... — Тэхен, мне из личного интереса хочется спросить, ты хотя бы немного надеешься вернуться живым к своим шавкам, после всего того, что ты сейчас сказал? Мм? — Намджун-хён, не забывай, что ты мне жизнью обязан… — И я не раз возвращал тебе долг. Ты видимо никак не возьмёшь в толк, что это не только мое личное дело, но и всей моей Семьи. Поколениями наши традиции и правила охранялись и соблюдались, и смысл моей жизни в том, чтобы и дальше оберегать мир, созданный моими предками. Любой ценой... — доброжелательное выражение лица Намджуна казалось застыло. — Если потребуется, мы начнем войну, но даже думать о потенциальных потерях среди моих Солдат тяжело. Тем более из-за твоего умалишённого брата... Я не играю жизнями людей. — Боже, как трогательно! Да уж, вот людям, конечно, повезло, в отличае от подобных твоему «зверенышу», — прошипел Тэхен, кольнув взглядом Пака, который вздрогнул при упоминании своей клички. — То есть по-твоему нормально, что ты хочешь одновременно соблюдать семейные обычаи и быть вместе с этим щенком? Очень интересно, а что ещё расскажешь, хён? — Следи за своими словами, наглец, ты в моём доме незваный гость и не более. Кроме того, это не имеет отношения к нашему разговору, — произнес Намджун и, желая поддержать, сжал руку на плече омеги, почувствовав, как Чимин слегка ослабил хватку на его ноге. Хотя стоит признать, что замечание Тэхена задело альфу, потому что гость по факту был абсолютно прав. — Поверь мне, имеет. Так мы продолжим обсуждение цели моего визита, в таком случае? Я все ещё не теряю надежды прийти к согласию, что б ты знал. — Я тебя слушаю. Только, окажи милость, и не отходи от темы.  — Не представляешь, насколько я сожалею, что мы дошли до такого тона в разговоре, хён. Я же знаю тебя много лет… И ты был даже был честен со мной когда-то… наверное. — Ты изволил посетить нас только для того, чтобы безобразным способом оскорбить. Весь в отца. — Я рад, что ты его вспомнил. Что ж, тогда настало время кое-что рассказать. Произошло это давно. Очень. Случилось однажды моему папаше скрываться в одном далёком лесу, в котором по роковой случайности водились зверолюди, а тогда за ними не было такой охоты, как мы можем с тобой наблюдать и сегодня, — Намджун пристально наблюдал за гостем. — Хён, хватит на меня так пялиться и жалеть меня тоже не смей, а не то мы не сможем больше так мило беседовать. Ты же знаешь, что я чутко улавливаю эмоции других людей, — гость расхохотался, но даже не слишком чувствительное ухо Намджуна различило каплю горечи и океан безумия в его голосе. — Успокойся, пожалуйста. Тебе принести воды? — Нет, не надо... Прости, хён. Ты что же, уже все понял? Ты меня пугаешь... Но я расскажу до конца. Хочу выговориться. В общем, он оказался в том злосчастном лесу и по воле самого дьявола встретил там милейшую девушку, которая жила на окраине деревни. Мой отец захотел ее, и она по нечеловеческой наивности ответила на его настойчивые ухаживания взаимностью. Он оторвал ее от семьи, сделал своей и, когда пришло время, забрал ее в город. Родились мой брат и я, с разницей в минуту… С рогами и хвостами… Моя мама… Знаешь, она любила описывать, как мой отец был мил и любезен с ней поначалу, до нашего рождения, а я… я не мог себе этого представить и не могу до сих пор, — Тэхен трясущейся рукой достал фляжку, глотнул и убрал ее обратно, внезапно вскочил и заорал, — еблан тупорылый, ты что думал что у всех зверолюлей рога или уши огромные торчать, как ты сука мог не заметить ее хвост! Нахуя ты вообще... Огонь в глазах Тэхена померк и он упал обратно в кресло. Чимин чувствовал как этот мужчина плачет внутри, но все его эмоции отразились в нахмуренных бровях и прикушенной губе. Внезапно Тэхен посмотрел на лисёнка, который отчётливо почувствовал сожаление во взгляде Кима, однако тот ничего не сказал, только горько усмехнулся. — Продолжай же… — Намджун решил поторопить Тэхена, хоть и понимал, что скорее всего младшему по ходу повествования не станет легче, а скорее наоборот. — Отец не то что бы стыдился, он скорее ненавидел эту часть нас, каждый раз оскорбляя маму, обещал избавиться от «лишних тварей» и все такое, а потом из-за одной моей выходки поползли слухи и так как «вонючей скотине не ведомо понятие чести»… и он убил мою мать. Мою маму… — Я... Соболезную твоей утрате, — Намджун неловко отвернулся под гневным взглядом Тэхена, а Чимин запрокинул голову, чтобы все скопившиеся слезы ушли обратно. Намджун безмолвно ругал себя за несдержанные эмоции, успокаивающе поглаживая Пака по макушке. — Хён, я же просил тебя обойтись без жалости! — Прости, — произнес старший, но услышав извинения, гость лишь насупился. — Может мой вопрос покажется немного грубым, но где же рога и хвосты у вас с братом? — Хм, ну, если бы я побрился налысо, то ты бы заметил мои «обломыши». Из-за одной моей детской выходки в один день мы с братом лишись рогов мы лишились рогов... И матери, — прохрипел Тэхен. Помолчав с минуту, он продолжил — говорил же, мой отец считал зверолюдей за скот, а уж позволить узнать окружающим, что его дети лишь жалкое зверьё он не мог, поэтому решил в прямом смысле мне пообломать рога. Вот только для мамы все закончилось куда страшнее. А рога, кстати у меня так и не отрасли заново, возможно, что-то в голове повредилось, — захихикал Ким. — Ну, а брата моего просто никто давно в лицо не видел, все него на месте. — А Сокджин? Он разве не должен ненавидеть тебя? Разве не должен винить в смерти матери? И, может, уже расскажешь мне, с чего вдруг он решил устроить революцию? — Я знаю, что в глубине души он меня винит, но старается не показывать, хотя наверняка знает, что пытаться скрыть от меня чувства бесполезно, ведь он и сам такой же... А насчёт переворота я не знаю. Он реально сумасшедший, я так говорю не потому что хочу его оскорбить, а потому что это факт. Однажды он просто вышел из себя, а в нормальное состояние так и не вернулся. Не могу его понять, правда. Мда, как-то странно себя чувствую. Пусто, — Тэхен вздохнул, глядя сквозь Намджуна и Чимина. Казалось, он наблюдал за призраками своих запылившихся воспоминаний, что последовали за ним и в эту уютную гостиную. — Как тебе наша тайна? Стоит свидания с Юнги-хеном? — Было очевидно, что Ким-младший пытался сменить тему. — Знаешь же, что нет. Почему сам не найдешь его номер и не пригласишь? У тебя же имеются возможности или же боишься, что это его рассердит? А уж этот хён в гневе страшен, не думаю, что нужно тебе об этом напоминать… — Ну, это же типа не честно. Хочу, чтобы он сам дал мне свой номер. Окей, значит, завтра еду к нему. Правда Юнги-хен обещал меня пристрелить как только увидит, но это уже не важно. Знаешь, он уже полгода мне одно и то же твердит, но стреляет только по ногам. Лапочка, правда? — Сомнительно. — Ничего ты в романтике не смыслишь, хён. — Тэхен измученно улыбнулся, откидываясь в кресле с зажмуренными глазами. — Кстати, чуть не забыл тебе сказать, что ты первый после меня, кто узнал о том, что взаправду произошло. Да-да, ты всё правильно понял, даже мой брат не знает всей правды: ему не известно, как ты сбежал из колодца. В тот день вообще многое произошло, знаешь ли. В какой-то степени это и было отправной точкой...