Все имеют право на счастье

Температура лезет выше нуля, Примерно это с конца февраля,... Лёня одним из первых появился в здании ФЭС, сегодня он должен был дежурить в паре с Даниловым. И сегодня он должен был признаться Стёпе. Должен был пересилить себя и рассказать напарнику о своих чувствах. Субботину просто невыносимо было ловить на себе влюблённые взгляды друга, которые тот отводил, стоило Лёне посмотреть в ответ. ...Сугробы тают, наверное их изнутри Большая крыса грызёт... Парень вошёл в буфет, заваривая себе крепкого кофе, чтобы погреться. Не смотря на конец марта, когда снег стремительно превращается в воду и слякоть, на улице оставалось достаточно прохладно. ...И отчего-то всем вдруг стало тепло, Птичек разных с юга домой понесло... На пороге буфета появились Майский с Тихоновым, держась за руки, обсуждая близящийся общий отпуск. "Вот кому повезло точно! Их отношения приняли такими, какие есть. И парни себя и друг друга не мучали долго, не зная, как объясниться." ...Весна приходит, и крыша ползёт, Весна приходит, и крыша ползёт... –О, привет, Лёнь, ты чего такой задумчивый?– Сергей целиком запихивиает в рот печенье, тут же запивая его чаем. –Да, вот всё думаю, как признаться одному человеку в том, что чувствую,–Субботин устало опустил голову на сложенные руки. –Кто ж эта счастливица?–спросил Ванька, пролезая под руку майора, ближе к тёплому боку. –Счастливец...–поправил парень, зная, что коллеги его не осудят,–...это Стёпа,–буркнул Леонид. –Оу!–в один голос выдали Май и хакер. –Даже не знаю, чем тебе помочь, друг мой,–почесав растрёпанную белобрысую макушку, выдал Ванька. –Вот ты где! А я ищу тебя везде!–намечалась атака буфета, так как в него влетел запыхавшийся Данилов,–о, кофе!–Степан нагло схватил Лёнину кружку и отхлебнул из неё. –Мог бы и попросить, я бы тебе сварил!–возмутился старлей. –Прости, но там Рогозина ждёт. У нас новое дело. Пошли! * * * Как всегда, труп, море крови, по-минимуму улик. Два допроса возможных убийц, разгребание документов. Глаза к вечеру уже собирались в кучку, как у Котова, когда тот смотрит перед собой. –Надо домой ехать, нормальный рабочий день три часа, как закончился,–вынес вердикт Стёпа, потягиваясь. ...Который день я рада неизвестно чему, С чего меня разбирает-никак не пойму... Старлей невольно залюбовался таким Даниловым. Уставший, сонный, его хотелось обнять, завернув в плед, и прижать к себе. –Подвезти?–предложил Субботин, вспоминая, что у капитана машина в ремонте.–А то в метро в таком состоянии, как у тебя, не очень как-то ехать. –Ну, раз предлагаешь,–и снова этот прожигающий взгляд карих глаз. "Думаешь не чувствую? Не замечаю? Наверное, сам загоняешься из-за этих чувств. А я бы хотел, чтоб ты, вернувшись с дежурства, понимал, что тебя дома ждут. Я бы обнимал тебя, уже спящего, целуя в висок" ...В моей душе несчастной довольно давно Чего-то такое цветёт... –Поехали уж. * * * –Ну, вот, приехали...–с какой-то долей грусти, резюмировал капитан. Или это только показалось? –Угу...–Лёня осознавал, что сейчас тот уйдёт, а он так и не признается, и всё начнётся по-новой. И он решился,–Подожди! ..А впрочем тут не надо профессором быть И можно очень просто всё объяснить... Мгновение, и обернувшийся Данилов оказывается втянут в лёгкий, но так много говорящий поцелуй. А у парня, кажется, сердце колотится со скоростью двести десять ударов минуту. Лёня отстраняется, отворачиваясь к окну. "Твою мать! Что я натворил! А если, я один тут был влюблён до ползущей крыши, а все его взгляды–мой личный глюк на почве зацикленности на нём? Чёрт, он мне сейчас впечатает кулак в лицо..." –Ну, наконец-то!–неожиданно, для уже мысленно похоронившего себя Субботина, говорит Стёпа. Парень поворачивается к напарнику и его губы встречаются с горячими, обветренными, губами капитана. ...Тебя я вижу, и крыша ползёт, Тебя я вижу, и крыша ползёт!