Все имеют право на счастье

– Да, – разочаровано протянул Данилов, – сапоги-то китайские. Такие на любом развале продаются, – не прекращая бурчать, он помог Лёне вытянуть на сушу второго водолаза, – Вот почему не индивидуальный пошив, а? С именем заказчика? Моё солнце, тебя так мало Захлебнулось в ливнях... Капитан перевёл взгляд на Субботина, который выдохнул и вздрогнул от перепада температур. Погода стояла мерзкая, осенняя, так ещё и вода – холодина. Ну, он же предлагал поменяться. – Живо в машину переодеваться! Упрямый ты, пень, Лёня! Заболеешь, я тебя... – Что, ты меня? Лечить не будешь? – Ничего, Солнце, иди переодеваться. Термос и плед там же, в машине, – и воспользовавшись тем, что на них никто не смотрит, на секунду притянул к себе парня, касаясь замёрзших, в каплях воды, губ. Сапоги были убраны в пакет для улик, а старлей отправлен на заднее сидение служебной машины, под плед – обниматься с чаем. – Ну, что едем? – слишком тихо, даже для самого себя, произнёс Данилов. – Да, сейчас, подожди, – парень быстро закручивает крышку на термосе и перегибается через переднее сидение. ...Моё солнце остывало в синих линиях. Моё солнце ненастья за горы загнали, бросили в море... Поцелуй получается немного смазанным из-за не удобного положения. Лёня проводит языком по губам напарника, покусывает нижнюю, и капитан сдаётся. Нет, ну тут вообще не посопротивляешься, когда собственное Солнце так горячо жмётся к тебе. Такой искренний, доверчивый и самый любимый парень. Стёпа запускает руку в короткие волосы Субботина, и тот урчит в поцелуй, словно кот в марте. – Вот теперь можно и обратно в Москву, – Лёня разрывает поцелуй, напоследок оставляя отпечаток мокрых губ у капитана на носу. Мотор служебной машины мерно тарахтит, за запотевшими стёклами начинает накрапывать дождь, грозящий перерости в ледяной октябрьский ливень. Степан довольно жмурится, что ни говори, а его солнце, в любую погоду всегда с ним. ...Моё солнце, гори, не гасни Или горе мне, горе!...