Не успел

— Нацу! — Головёшка, где тебя носит? Открывай давай, ты точно тут! Я и Эльза пытались открыть дверь уже минут 15, ведь ты, дубина, ушёл, даже не попрощавшись с Люськой. А ведь под градусом такие оды ей выписывал, когда она ещё… — Грей, давай ты заморозишь дверь, а я вынесу? — ко мне в обратилась Эльза и, призвав меч, взволновано смотрела на меня. Показывая свою обычную стойкость, она тряслась от тревоги за тебя, который ушёл, ничего не кинув вслед. Я, кивнув, встал в стойку и дерево покрылось толстой ледяной коркой. Как только я закончил, Алая накинулась на дверь и выбила её. Дерево разлетелось кое-где на тысячи щепок, а мы прошли внутрь. Я стал искать в общей комнате, Эльза на кухне, но нигде твоей огненной задницы не было. — Грей, что-нибудь нашёл? — подойдя ко мне, спросила Эльза, в тот же момент, когда я уже сдался кого-то найти. Соответственно, я отрицательно буркнул. — Осталась только ванная и идём обратно в гильдию, скорее всего он там, — распорядилась Эльза и открыла дверь в уборную, заглянув в которую, её лицо побледнело и прошептало: — Нацу… Нет… Я забежал вслед за ней и увидел тебя, ты спокойно лежал в красной от крови ванной, огромные порезы на руках бросались в глаза, но на лице была…улыбка? — Нацу, дубина, ты не мог?! Просто не мог?! — отрицание это первый этап принятия и я это знал не по наслышке. Эльза давно никого не теряла, а тут два дорогих человека… Да что и я тоже, глаза уже на мокром месте, но я упорно стою в двери, хотя ноги подкашивались, а разум был в плотном тумане. — Нацу, как ты мог?.. — вырвалось из моих уст перед тем как Эльза окончательно не сорвалась на обычные слезы, такие не естественные для её нрава. Мы остались вдвоём, от когда-то сильнейшей команды остались лишь крупицы. Которые погибнут вскоре от тяжести бремени, что вы двое взложили на нас.

***

— Нацу… Я открыл глаза, которые сразу же прикрыл от яркого света. — А, что случилось? — Ты разве не помнишь? — говорил спокойно все тот же голос, что звал меня в первый раз, от которого сердце начинало и играть серенаду, и болеть неистовой болью. — Люси… Люси! Ты жива?! — я быстро очнулся, но увидев лишь множество зеркал и никакого упоминания о твоей белобрысой макушке. Лишь множества и множества отражений меня в белом одеянии, рукава которого были запачканы кровью. — Разве не понятно, что нет, Нацу. Хах, я защитила тебя в надежде, что ты будешь жить дальше, может быть без меня, но счастливым, а в итоге порезался в моей же ванной. Нацу, не идиот ли ты? — саркастично отвечала твоя душа. Я лишь присел на пол и стал размышлять: — И что теперь дальше, Люси?.. Люси? — ты не отзывалась, будто ушла куда-то. Но вдруг твой голос сменился на басистый и даже немного хриплый: — Нацу… Добро пожаловать домой… — развернувшись я увидел вас. Отца, маму, Игнила, Зерефа, Мевис и конечно же тебя, твой лик претворялся миротворной улыбкой. Не веря своему счастью, я бежал к вам на встречу всё сильнее, крича любимые имена, под конец обняв тебя и прокричав: — Как же я счастлив быть с вами! С тобой — Люси! Наконец, все Драгнилы в сборе, наконец, все Драгнилы счастливы.