У волчонка волчье сердце

      Рэйзор будит Беннета посреди ночи и, не дав опомниться, выталкивает из шалаша. Снаружи, под плотно сомкнутыми кронами деревьев, темно, хоть глаз выколи и сыро от выпавшей росы. Угольки в погасшем костре слабо алеют, но уже почти не дают тепла. Беннет озадаченно трет лицо и оборачивается на сидящего в траве Рэйзора:       — Что случилось?       Уловив беспокойство в голосе, Рэйзор качает головой и накрывает его ладонь своей.       Ни одна из попыток научить Рэйзора объясняться словами так и не увенчалась успехом. Поначалу Беннет огорчался, считая себя ужасным учителем, но побегав с волчонком плечом к плечу по лесу, кое-что осознал: Рэйзор и без уроков прекрасно понимает все, что ему говорят, но вот объясняться ему удобнее языком жестов и прикосновений. И пока Беннет понимает, в других способах он не заинтересован.       «С волками жить — по-волчьи выть», — подытожил для себя Беннет и решил больше не мучиться.       — Ладно, тогда зачем ты меня разбудил?       Рэйзор кивает в сторону чащи, приглашая на ночную прогулку.       — Прямо сейчас?       — Темнота. Хорошо.       Не понимая, что может быть хорошего в темноте и собачьем холоде, Беннет все же кивает: «Ладно, пойдем, показывай дорогу», — и дождавшись, пока Рэйзор двинется вперед, встает и шагает следом. Сказать, что ему любопытно, — ничего не сказать, но если уж Рэйзор не объяснился, спрашивать бесполезно. Беннет показывает язык маячащему впереди капюшону, хотя, по правде говоря, он даже рад ночной прогулке.       Горький опыт одной из таких вылазок, показал, что споткнуться о каждый корень в лесу, кубарем скатиться с нескольких обрывов и упасть в парочку охотничьих ям, а на закуску получить в лицо веткой и залезть в шипастый куст, не так уж весело. Неприятности случались с ним и при свете дня, что уж говорить о ночи, когда он не видел, куда шел.       Но сейчас впереди есть Рэйзор, который видит в темноте и заранее обходит корни и ямы, отодвигает ветки и придерживает их, чтобы, распрямившись, они не хлестнули по Беннету. Чувствуя себя даже в самой глухой чаще как дома, волчонок научил его многим лесным вещам. И даже объяснил, как рвать волчьи крюки, чтобы не уколоться.       Вкус у ягод странный, пахнут они травой и брызгаются во все стороны несмываемым соком, но Беннету нравятся даже больше, чем закатники. Нравится ощущение легкого онемения в пальцах после долгих попыток отстирать одежду и себя самого в ручье, нравится брызгаться водой в Рэйзора и смотреть как тот только недовольно щурится поначалу и тихо фыркает, а потом начинает брызгаться в ответ и даже улыбается.       Размышляя обо всем этом, Беннет не замечает, как лес вокруг начинает редеть, и приходит в себя только тогда, когда они оказываются на опушке. Рэйзор вскидывает голову, и Беннет, последовав его примеру, подходит ближе. Ветки на верхушках деревьев слегка гнутся от ветра, и небо между ними, чистое, без единой тучки, похоже на темную скатерть, по которой рассыпали всю солонку.       — Ты привел меня посмотреть на звезды?       Уверенный в правильности своей догадки Беннет округляет глаза, когда Рэйзор качает головой.       — Идем, — Рэйзор огибает преградившую им путь скалу и останавливается.       — О… О-о-о…       Беннет делает несколько шагов и опускается на колени перед полянкой с цветами. Выглядят они точно так же, как он представлял их себе, когда читал книгу. Взглянуть на них хотелось уже давно, но, сколько бы он ни бродил по лесу, не натыкался ни разу. Может, потому что днем их заметить сложнее.       Крупные, вытянутые листья, широкий, согнутый стебель с бутоном, похожим на маленький, тускло светящийся голубым фонарик. Дыхание перехватывает.       — Спасибо, что привел посмотреть, — наконец находится Беннет, — я…       Он тянется к цветку, но коснуться не успевает, на плечо, останавливая его, опускается ладонь.       — Ты рвать — свет гаснуть.       Беннет поспешно отстраняется. Если это правда, ему к светяшкам лучше не приближаться. На всякий случай. Мало ли что. Как много вещей он испортил просто находясь с ними рядом.       Чтобы отогнать от себя грустные мысли, он наигранно упрекает:       — Но про эти цветы знают все, а ты обещал отвести меня туда, где никто еще не был.       Он оборачивается, сияя улыбкой, и натыкается на совершенно серьезные глаза, в которых отражаются огоньки светяшек. На лице Рэйзора нет ни намека на веселье, наоборот, он хмурится, обижаясь за недоверие.       — Отведу, — решительно выдыхает он и кивает, чтобы у Беннета ни осталось никаких сомнений.       Рэйзор прекрасно понимает все, что ему говорят, и без труда улавливает эмоции в голосе: радость или печаль, тревогу, страх — их он распознает мгновенно. Однако все, что касается юмора, иронии или переносных смыслов, до него доходит хуже, чем до утки. И Беннет, собиравшийся посмеяться, оказывается не совсем готовым. В сердце колет.       Его и без того переполняют эмоции, а тут еще и Рэйзор с этим своим...       — Я знаю, — он тоже кивает, — пойдем-ка обратно.       Наверное, Беннет бы предпочел обменяться шутками, согласиться на совместное путешествие в далекую страну, кинуться на Рэйзора, крича: «Ура!», — с хохотом покататься по траве, будто два маленьких не взаправду дерущихся волчонка, и промокнуть от росы. Потому что от такого вот слишком серьезного Рэйзора у него в голове слишком много мыслей.       Он чувствует себя уязвимым и больше всего хочет спрятаться, но Рэйзор идет за ним след в след.       Уже в шалаше, на лежанке из веток и травы, накрытых дорожным плащом, ему приходит в голову, что не так уж и важно, куда идти, можно и не открывать новых земель, с Рэйзором ему никогда не было скучно (даже расчищать дороги Спрингвейла от слизней!) и вряд ли когда-нибудь будет.       Тряпка, заменяющая дверь, отодвигается, и Рэйзор вползает внутрь, тут же возвращая ее на место. Будто бы что-то может измениться: в просветы между ветками, составляющими шалаш можно без проблем просунуть ладонь. Какое-то время Рэйзор возится рядом, сворачиваясь в клубок у Беннета под боком, и негромко чихает. В шалаше пыльно и пахнет перьями. Они оба терпеть не могут утиное мясо, но ловить в последнее время удавалось только птиц. Вероятнее всего, его удачливость была в этом замешана.       — Завтра мы обязательно поймаем кабана.       Потянувшись похлопать Рэйзора по плечу, в темноте он промахивается и касается волос на макушке, прохладных, жестких и спутанных. Странно было бы думать, что после их похождений на голове может быть что-то кроме беспорядочного гнезда. Беннет почти успевает убрать ладонь и извиниться, но чувствует, что Рэйзор льнет к ней, и оставляет все как есть. Все-таки языком прикосновений ему пользоваться никто не запрещал.       Беннет треплет Рэйзора по голове и улыбается, слыша, как тот по-щенячьи сопит во сне.