Презумпция вины

      Утро восемнадцатого октября обратилось для меня страшным роком. Словно по щелчку пальца моя жизнь приняла совершенно иные обороты. Я перестал существовать, потерял смысл жизни… Потерял близкого мне человека. Во второй раз. В то холодное осеннее утро будто сама Смерть решила позвонить мне, чтобы похвастаться очередным пополнением в своем полчище.       Ледяные капли дождя стучали в окно, и наша с Алисией спальня погрузилась во мрак. Я лениво поежился в постели, бурча себе под нос что-то невразумительное. «Она снова скинула одеяло на пол? Когда это закончится? Может мне, приходя с улицы, не раздеваться и ложиться спать прямо в верхней одежде?» — подумал я и повернулся к противоположной стороне кровати, на которой обычно спала Алисия. Не открывая глаз, я недовольно проворчал: — Лиси, ты опять скинула одеяло.       В ответ последовала тишина. Решив, что девушка крепко спит и не слышит меня, я добавил: — Я замерз.       Снова тишина. Я решительно настроился раскачать возлюбленную, толкнуть ее в плечо. Однако рука прошла сквозь образ девушки, нарисовавшийся у меня в голове, и упала на холодную простыню. Проведя рукой, я понял, что лежу один и резко открыл глаза. Никого. Ни Алисии, ни записки на тумбочке. Только я и одеяло, лежавшее в паре сантиметров от меня. На мгновение по спине пробежались неприятные мурашки, но я сразу же попытался успокоить себя мыслью о том, что, скорее всего, она ушла в церковь, как это обычно бывает по воскресеньям.       Я попытался снова заснуть, но меня охватило какое-то волнение, ноющее, как зубная боль. Мысли и различные умозаключения заполнили мою голову, и прежде, чем я понял, что сегодня не воскресенье, раздался телефонный звонок. Неожиданно для самого себя я подскочил с кровати и резко схватил трубку, лежавшую на прикроватном столике. Грубый мужской голос ввел меня в ступор: — Салли Фишер? Это офицер полиции, Смит. От нагнетающего ужаса я ответил не своим голосом, полушепотом: — Да, это я. — Вам знакома девушка по имени Алисия Биккель?       Единственная мысль, промелькнувшая в моей голове, молила всех богов: «Пожалуйста, пусть она будет жива!». — Срочно приезжайте. Тело найдено около городской свалки. Необходимо подтвердить личность.       От услышанного перехватило дыхание, и трубка чуть не выскользнула из моих рук. Ничего не ответив, я бросил трубку и ринулся на кухню, чтобы убедить себя в том, что это чья-то злая шутка. Отчаявшись, я начал звать девушку в надежде на то, что она откликнется и, перепуганная таким переполохом, выбежит на мой зов. Будто насмешкой в ответ мне вторило мое же эхо. Глаза предательски защипало. Накинув на пижаму куртку, я выбежал из дома и, удачно поймав первое проезжающее такси, направился к городской свалке.       Всю дорогу я жадно глотал воздух и просил водителя ехать побыстрее. Меня бросало то в жар, то в холод. Живот скрутило. Руки и губы тряслись, как у пьяницы после жесткого пропоя. Водителя явно напугал мой устрашающий вид, учитывая, что без своего лицевого протеза я был невообразимым «красавцем», а так и вовсе походил на конченного нарколыгу, который вот-вот набросится и перережет горло, если перед глазами посветить пакетиком с веселой добавкой.       Когда мы добрались до места назначения, я выскочил из машины, не заплатив, и ринулся в ту сторону, где было скопление полицейских машин. Я пробирался сквозь толпу людей в формах. Дождь вперемешку со слезами затуманил взгляд, отчего перед глазами виднелись нечеткие расплывчатые образы. Я увидел врачей, уносивших носилки, на которых лежало тело, накрытое белой тканью. Но прежде, чем я успел ринуться в сторону скорой помощи, передо мной возник полицейский, который был выше меня в два-три раза. Он схватил меня за плечи и приказным тоном велел остановиться. — Пустите! Я Сал Фишер! Я должен ее увидеть! — закричал я срывающимся голосом.       Где-то послышалось: «Пропусти его». Руки мужчины ослабили хватку, и я, вырвавшись, побежал к машине скорой. Врачи осуждающе смотрели на меня, но мне не было до них дела. Я забрался в кузов, на коленях дополз до охладевшего и насквозь промокшего худенького тела, откинул простыню и увидел то, чего так не хотел видеть. Бледное лицо, синие губы, впалые щеки и сырые, будто поседевшие, волосы. — Алисия! Боже! За что?! — истошно кричал я, хватаясь руками за голову.       Врачи оттащили меня и попытались успокоить. Мне стали протягивать какие-то таблетки и бутылку с водой, но я лишь истерично хватал воздух и, глотая горькие слезы, смотрел как закрывают двери кузова. Все мои надежды, вся моя жизнь рухнула в один момент. Машина скорой тронулась с места. Мне ничего не оставалось. Только наблюдать, как Алисию увозят от меня. Увозят так далеко, что мне никогда не дотянуться. Никогда не увидеть ее улыбку и добрые глаза.