Презумпция вины

      «Шел-шел мой Маленький Жан и дошел до конца своей дороги. Видит: в лес идет маленькая тропка — пошел по ней. Подходит к соломенной хижине; около хижины колодец, а у колодца большая белая кошка черпает воду в бочку. Бочка на повозке, а в упряжке четыре жабы.       Присел Маленький Жан и смотрит, что дальше будет. Налила кошка воды в бочку, распрягла жаб — «мяу-мяу» — и сама в бочку нырнула. И вдруг из бочки выходит красавица-принцесса, Маленький Жан такой в жизни не видел. А принцесса спрашивает…» — Боже, какая утомительная сказка, может почитаешь что-нибудь другое? — Лиси, ты сама выбрала ее. Хватит возмущаться и слушай, — осек я девушку. Алисия недовольно выгнула нижнюю губу и скинула с нас одеяло, как она всегда и делала в качестве протеста. Невыносимая. Маленькая, глупая девочка.       Вот она лежит рядом, обставив нашу комнату всякими фриковыми вещами: на столе стоят ее массажные масла и палочки-благовония для йоги, книжки о том, как стать идеальной женщиной, которые она никогда не читала, но усердно продолжала копить и складывать на пыльную полку; на шторах висят ее гирлянды, свет которых залил комнату разноцветными огнями; на стене висят ее фотографии, и одна единственная фотография, на которой мы вдвоем, хранится в обложке ее паспорта. Повсюду разбросаны фантики от конфет, а в углу сидит огромный плюшевый медведь, которого она выпросила у меня на Рождество. На прикроватном столике стоит ее кружка с пакетиком дешевого зеленого чая. Я хочу продолжить чтение, но она перебивает меня, запевая свою любимую дурацкую песню: — Change your heart, look around you. Change your heart, it will astound you. I need your loving like the sunshine And everybody's gotta learn sometime.       Ужасная выскочка. Сначала мы купили эту книгу с детскими сказками, затем она долго упрашивала ей прочитать одну из них, а теперь я должен смириться с ее внезапным протестом и слушать ее ужасное пение. Вот бы заткнуть рот этой дурочке. — Everybody's gotta learn sometime. Everybody's gotta learn sometime.       Алисия поет это, прижимается ко мне, и ее лицо так близко к моему. Кажется, что она вдалбливает эти строки мне в мозг, напевая свой любимый мотив и соприкасаясь с моими губами.       Целую ее так страстно, как никогда, обхватывая руками ее талию и прижимая еще ближе к себе. Целую так проникновенно, будто боюсь, что она сейчас испарится. В голове застряла эта навязчивая песня. Это выбешивает. Я начинаю снимать с нее майку и провожу руками по гладким нежным бедрам. Целую ее худые плечи и мягкие волосы. Тону. Захлебываюсь в этом любовном урагане, и глоток воздуха сейчас был бы непростительным клише. Целую ее нежную грудь, снимаю ее трусы. Заняться бы любовью, прямо сейчас. Хочу увидеть это же желание в ее глазах. Отрываюсь от бесконечных поцелуев и смотрю на ее лицо. Мой крик разразил нашу спальню. Лицо Алисии застыло в немом ужасе, губы посинели, а кожа белая, как снег. Она не двигается, не дышит.

***

      Просыпаюсь в полицейском участке. Я заснул на диванчике в кабинете следователя, не припоминая, когда умудрился погрузиться в сон. Мистер Лондон деловито перебирал бумаги. Заметив мое пробуждение, он по-доброму усмехнулся. — Мистер Фишер, как спалось? Кажется, не очень. Вы кричали. — Мне приснился страшный сон, — пробурчал я, протирая сонные глаза. — Что снилось? — между делом поинтересовался следователь, продолжая заниматься своими делами. — Алисия, — не раздумывая, ответил я.       Мистер Лондон удивленно взглянул на меня. Я лишь отмахнулся, давая понять, что это мои заморочки, и не стоит уделять этому особое внимание. Следователь сел рядом. — Вам нужно отдохнуть, перекусить. Переодеться в конце концов. Я осматриваю себя и понимаю, что сижу в одной пижаме. Раздосадованно вздыхаю и посмеиваюсь над собой. — Я попрошу своего друга, он вас подвезет. — Нет! — резко отказываюсь я, хватая следователя за рукав рубашки. — Прошу. Я не хочу домой. Там такая пустота. Если вы сейчас отправите меня туда, я не дам никак гарантий, что не вскроюсь в собственной ванной. Мистер Лондон еще более удивленно одарил меня взглядом, но в конечном итоге согласно кивнул. — Хорошо, но мой секретарь принесет для вас кофе и пончики. Нужно подкрепиться. Мне пришлось тоже пойти на уступки и немного перекусить. — Вы уверены, что можете давать показания? — с заботой спросил следователь. — Да, не волнуйтесь, — успокоил я.

***

      Тринадцатое октября. Четверг. Не знаю, что вам рассказать. Все происходило так, как и во все остальные, обыкновенные дни. Мой будильник прозвенел. Я проснулся и услышал, что Алисия уже готовит завтрак на кухне, тихо напевая. Как и предполагалось, утром я почувствовал себя паршиво. Из-за пропущенного приема витаминов я начал заболевать на следующий же день. Жар и головные боли мучили меня, но рабочий день никто не отменял, поэтому, по обычаю, я принял душ первым, и мы с Лиси сели завтракать. Ее идеальный макияж и прическа в тот день не смогли избежать моего внимания. — Отлично выглядишь, — сделал я комплимент, намазывая хлеб джемом. — Правда? — удивилась Алисия, смущенно опустив глаза.       Я не часто хвалил ее внешний вид, видимо, потому что воспринимал красоту Алисии, как должное. Я вообще не самый внимательный. Черствый сухарь. Алисия выглядела более особенной, чем обычно? Да. Кажется, она проснулась задолго до меня и приводила себя в порядок все утро. Все еще хотите сказать, что новая работа ее так обязывала?       Не издевайтесь надо мной, мистер Лондон. Я уже не в чем не могу быть уверен. С вашего позволения, я продолжу.       За завтраком она вела себя довольно смущенно и скованно. Она практически не смотрела на меня, будто боялась взглянуть мне в глаза. Вскоре за ней снова приехала рабочая машина. Она взяла свою сумочку, нежно поцеловала меня в щеку и торопливо покинула дом.       Неужели все настолько обычно? Вы же теперь понимаете, что все уже шло не в своем русле. Напрягитесь, мистер Фишер. Постарайтесь вспомнить, что еще было не так.       Синее платье. Стук каблуков. Звон браслетов. Оранжевая помада. Неловкий взгляд в мою сторону. Ее духи. Телефон, который разрывался от звонков. Телефон?       Можете смеяться над моей наивностью сколько угодно, но у нее появился новый телефон! И он звонил в то утро. Навязчиво. Много-много раз. Извините, я не удосужился посмотреть, но телефон однозначно был новым. Дорогим.       Поразительно, мистер Фишер. Как вы могли оставить без внимания такую важную деталь? Неужели вас не напряг тот факт, что она могла произвести такую дорогую покупку без вашего ведома? Или вы никак не разграничивали финансы? Почему вы не задумались, что ей могли его подарить, но по какому поводу?       Мистер Лондон, я, как и вы, только сейчас задаюсь этими вопросами. Странно. Такое ощущение, что я жил всю эту неделю, как в тумане. Просто закрыл на все глаза. Продолжайте, мистер Фишер.       Я позавтракал. Выпил жаропонижающее и отправился на работу. Это был ужасный рабочий день. У меня все валилось из рук. Ужасно болела голова. Я никак не мог сосредоточить свое внимание. Профессор Кларк заметил это и отправил меня в университетский парк, подышать свежим воздухом. Там я познакомился с Ларри. Кто такой Ларри?       Это мой друг. Да, мы знакомы самую малость, но когда мы пообщались, я понял, что это именно тот человек, которого я бы хотел называть своим лучшим другом. Видите ли, у меня никогда не было друзей. Мне казалось, что все люди, которые меня окружали, слишком глупы, чтобы понять меня. Ларри оказался таким же одиночкой, как и я. Мы были так во многом похожи.       Он каждый день приходил в этот парк, чтобы покормить голубей. Ларри рассказал мне, что его когда-то исключили из этого университета, и теперь он с чувством глубокого сожаления приходит в университетский парк, сам не зная причины этому. Мы вместе кормили голубей и разговаривали обо всем. Я и не заметил, как за нашими посиделками мне стало намного лучше. Ларри завязал знакомство? Да. Я сидел на его привычном месте, но все-таки он разрешил составить ему компанию. «Да ладно, сиди, если хочешь. Ты мне не мешаешь».       Ларри оказался первым человеком, которому я смог рассказать о себе абсолютно все, начиная с самого раннего детства. Он не осуждал и не рассуждал, а просто сидел и молча слушал меня. Я не знаю почему, но так захотелось открыться ему. Я рассказал ему даже то, что не мог поведать Алисии, хотя и видел этого парня первый раз в жизни.       Вы удивитесь еще больше, если я скажу вам, что ушел с ним. Просто так. Погулять. Просто потому что захотелось. Я знал, что профессор Кларк не предъявит мне выговор за самовольный уход с рабочего места, он уже знал, что я плохо себя чувствовал, поэтому я с легкостью пошел вместе с Ларри просто блуждать по улицам, коротать время за беззаботными разговорами. Мистер Фишер, это очень странное влечение к неизвестному человеку. Вы так не думаете? Я согласен с вами, но я почему-то чувствовал одиночество. Не будем заходить слишком далеко. Расскажите об Алисии.       Мы не созванивались весь день. И увиделись вечером дома. Ларри был у нас в гостях. Я очень хотел их познакомить, но когда Лиси пришла домой, он вдруг внезапно заторопился. Заторопился говорите?       Ну, да. Только, умоляю, не ищите в этом что-то подозрительное. Просто мы потеряли ход времени за нашими беседами. Ларри нужно было срочно домой. У него больная мать. Алисия пришла домой и хотела сразу направиться в ванную, но я остановил ее. — Лиси, подожди. Я хотел бы тебя познакомить с Ларри. — Не стоит, Сал. Я ужасно тороплюсь, — отговорил меня Ларри, обуваясь и одеваясь на ходу. — Что, Сал? — выглянула Алисия из-за двери ванной. — Это Ларри, мой друг, — беззаботно представил я парня. — Очень приятно. Спасибо за гостеприимство, я пошел. Классно поболтали, Сал, — протороторил Ларри и быстро направился на улицу. Странно. Это очень странно, мистер Фишер. Мне кажется нам стоит проверить этого парня. Скажите, пожалуйста, полное имя и желательно адрес. Ларри Джонсон. Но на большее не рассчитывайте. Я бы не сказал вам его адрес, даже если бы знал. Как Алисия отреагировала на вашего нового знакомого?       Она только бросила недоуменный взгляд в мою сторону и снова скрылась в ванной комнате. Пока она принимала душ, я приготовил все для нашего романтического вечера. Мы любили посмотреть какой-нибудь фильм перед сном, поесть что-нибудь экзотическое. Я нашел диск с ее любимым фильмом «Вечное сияние чистого разума», достал гаспачо, но все мои старания были напрасны. Лиси вышла из ванной, устало плюхнулась рядом со мной на кровать и вяло провела рукой по моим волосам. — Как ты себя чувствуешь? — тихим голосом поинтересовалась она. — Утром чувствовал себя неважно, но сейчас все хорошо, — убедительно успокаивал я девушку, и начал навязчиво целовать ее шею.       Алисия как-то небрежно оттолкнула меня и отвернулась. Не скрою, меня задело это, но я упрямо не хотел что-то решать. Я хотел оставить все как есть, пусть все и катилось в тартарары. Я боялся что-то менять. Я боялся ее потерять. Проще оставить все нетронутым. Идиот.