Вспять

Somebody once told me that there's two sides to life, what's yours? I might have accidentally let the darkness eat the light.

      Он тщательно старался вспомнить всё, что знал и видел о танце. Каждый Новый Год отец исполнял его, чтобы отдать честь, благодарность богу огня, попросить некого благословения для избежания возможных травм в будущем. Камадо всегда любил наблюдать за красивыми и размеренными движениями этого обворожительного танца в исполнении отца. Всё выглядело так воздушно-легко, что хотелось никогда не отрывать взгляд и даже попробовать самим. Но когда Танджиро попытался, это оказалось невероятно сложно: ледяной воздух раздирает горло, от чего хочется совсем перестать дышать, но лёгкие основательно требуют кислорода, без которого ноги не держат, и руки опускаются. Организм начинает бороться с самим собой, бросая тело в жар.       Танджиро хотелось надолго погрязнуть в своих воспоминаниях, но отведённое на раздумья время поджимало: скоро на часах пробьёт двенадцать.       И вот — он наконец двинулся с места. Неумело. Замкнуто. И совсем не так, как представлял. Он сделал два приставных шага вперёд, каждый из них сопровождая прокручиванием правой руки в локтевом суставе по часовой стрелке. Может, надо было в плечевом? Может, стоило поднять левую руку. А движения выполнить не так скованно? Но ему постоянно казалось, что если будет во все стороны размахивать руками и ногами, то будет выглядеть это довольно-таки нелепо.       Но ведь какая разница? Именно поэтому он и отошёл в лес.       Смирившись со всеми своими недостатками, он танцевал, особо не задумываясь. Движения сами по себе всплывали в памяти, и Танджиро сразу же переключался на новый элемент, повторяя его до тех пор, пока не сохранится в мышечной памяти, где уже таилось с десяток подобных деталей, и каждый из них сиял своим особенным оттенком алого пламени.       Камадо прокружился, вытянув руку вперёд, и ловко проворачивая в кисти клинок.       Подобно тонкой прозрачной вуали, волосы, путаясь между собой, хаотично падали на лицо, а иногда и больно хлестали по покрасневшим от мороза щекам, двигаясь вслед за каждым его поворотом вокруг своей оси. Камадо не заметил, как шарф размотался и уже валялся где-то в снегу, притоптанный сверху ногами. Перед глазами поочерёдно мелькали свет и темнота. Город и лес. Облегчение и страх. Эти два чувства приходили на смену друг другу, как день и ночь, со временем смешиваясь в совсем незаметную неопределённость — борьбу внутри него.       Секунды превращались в быстротечные минуты. Прошло совсем немного времени, но Танджиро уже ощущал это сладкое чувство эйфории, затмевающее боль и усталость во всём теле от сильной нехватки воздуха. Дышать невозможно, если не охренеть как сложно. Такое ощущение, словно кто-то душил его. Но детское счастье, будто липкий и тягучий мёд, вязко разливалось по жилам настолько медленно, что бы дать парню войти во вкус, подарить возможность на мгновенье отключиться от всего мира и полностью забыть о своей неопытности, неуклюжести. Просто танцевать. Как помнит. Сколько помнит. Не важно, что о нём подумают другие. Что подумают его родственники, с немым вопросом наблюдающие с небес.       Без разницы.       Настал тот момент, который прочно засел в сознании Камадо, который он ожидал на протяжении всего танца.       Закончив предыдущее движение, он плавно перешёл в следующее: слегка качнулся назад, меняя направление. Взмахнув рукой справа налево, в развороте подпрыгнув как можно выше. Ровно на триста шестьдесят градусов. И приземлился в широкую стойку левой ногой вперёд, выбрасывая руку с клинком назад.       Внутри закололо глухой болью. На секунду по нервам прошёлся сильный электрический заряд. А время предательски замедлилось, заставляя в полной мере ощутить всю раздирающую тело боль, тянущую слабость и неподготовленность тела.       Снег летел с небес.       «Дышать…» — Камадо не двинулся с места.       Он сделал глубокий спокойный вдох. Кровь как будто мгновенно насытилась кислородом, начиная нежно разливать его равными порциями по венам.       Кончик клинка загорелся хрупким рыжим огоньком. В глазах Камадо заплясали тлеющие на холоде искорки, что отражались в его рубиновых, переливающихся от красного до чёрного радужках.       «Это огонь?» —маленький и единственный язычок колыхнулся на ветру, разгораясь буйным пламенем, стремительно охватывающим лезвие, наливающееся раскалённо-красным цветом.       Танджиро заворожённо смотрел на огонь, медленно, но верно приближающийся к его руке, грозя больно обжечь кожу. И когда первый язычок чуть задел пальцы, опаляя горячим воздухом, Камадо резко пришёл в себя.       Его передёрнуло. Глаза широко распахнулись от удивления.       — Огонь?! — выкрикнул он прежде, чем осознал это, и как можно быстрее откинул катану подальше от себя.       «Что?! Загорелся? Он только что горел?! Как?!" — эти и ещё сотни мыслей крутились в голове. Но он не успел их как следует обдумать и усмирить: ноги ослабели, а лёгкие отяжелели, наливая туловище свинцом. Он шатнулся и, не успев даже взвизгнуть, размахивая руками, плюхнулся спиной в снег.       Хотелось что-то воскликнуть, о чём-то прокричать, но Танджиро осёкся. Перед глазами летали белые снежинки. Небо вспыхивало яркими разноцветными огнями. Фейерверки приглушённо звенели в ушах. Изумление вдруг сменилось болью. Странно. Холод исходил от земли, мелкими щелчками покалывая спину.       Мысли, совершенно не подходящие к ситуации, лезли на ум. Что это за сумасшедшая неуравновешенность? Танджиро думал, что уже смог побороть это в себе. Или нет? Как сложно. Он не хочет быть сумасшедшим, — не хочет, чтобы люди смотрели на него с неприязнью в глазах.       «Незуко не убийца. Это её убили, списав на неё всю вину»       Танджиро неосознанно припомнил, что когда всё это произошло, он очнулся у местного врача, а за окном в это время гремели фейерверки, шумели и резвились дети. В самый пик Нового Года он осознал, что в один момент потерял абсолютно всё.       На глазах неожиданно выступили горячие слёзы, согревающее веки. Ему было не настолько грустно и больно, так почему он хочет плакать?       — Идиот!.. — терпя боль в лёгких, запыхавшись, проговорил Камадо и постарался натянуть на лицо лёгкую счастливую улыбку, которая наоборот казалась ничем не отличимой от сумасшедшей. Грудь тяжело вздымалась, пока парень снова пытался выровнять дыхание.       Он уже давно понял все свои страдания и сожаления. Так зачем вспоминать прошлое? Танджиро постарался выдавить из себя смех, как тогда, когда в последний раз подшутил над братом, когда в последний раз разделил смех со всей семьёй, когда в последний раз их видел.       Сейчас ведь Новый Год, праздник. Почему он вспоминает горе? Почему не может всё забыть?       В глазах сияли огни. Это был Танец Бога Огня. Может, Бог и заставил вспомнить его это всё? Чтобы Камадо наконец определился, что он выбрал в своей жизни.

Однажды кто-то сказал мне, что у этой жизни есть только две стороны. Думаю, что я, должно быть, выбрал тьму вместо света.