Вспять

      Ну, во-первых, Танджиро решил уйти куда подальше от людских глаз. Будет очень стрёмно, если кто-то заметит его. Он старался уйти в лес не настолько далеко, чтобы не потеряться, но и, чтоб остаться одним. Хотя кого обманывать, он вообще не хотел потеряться в лесной глуши, ведь плохо ориентируется на местности. Даже в этом поселении он оказался только потому, что смог выйти на лесную тропу, откуда и добрался сюда. Из-за этого Танджиро просто отошёл на расстояние, с которого ещё можно было увидеть крайний дом города.       «Смысла кому-то идти в лес в новогоднюю суету?» — рассуждал Камадо и в то же время насмехался над тем, что сам-то он и нарушает своё утверждение. — «Если только не найдётся таких же идиотов как я».       Танджиро остановился в месте, где казалось, что расстояние между деревьями довольно достаточное для его замысла. Есть где развернуться — большего и не надо. Камадо оглянулся назад, смотря, как высокий город сияет красными и жёлтыми огнями, а сверху из-за зелёных елей то и дело вспыхивают завораживающие своей хаотичностью фейерверки. Даже отсюда он мог услышать приглушённые хлопки и мелкую россыпь негромких «взрывов», а вместе с тем и радостную суету жителей: разговоры, счастливые вопли и ещё всевозможные, неразличимые в этой суматохе звуки.       Тонкие, и оттого красивые ветки деревьев крепко переплетались между собой, будто образуя некую чёрную паутину, разорванную там, где Камадо прошёл. Казалось, что они светились: подсвечивались ярким уличным фонарём, за пределами которого резко кончался густой лес и начинался город.       Честно признаться, Танджиро боялся темноты. Боялся, что один раз отвернётся в сторону леса и потеряет свет города. Боялся снова оказаться в глухой кромешной темноте. Боялся, что не сможет вернуться, не найдёт путеводный лучик, ведущий обратно. Боялся быть совсем одним. Именно по этой причине Камадо никак не мог оторвать взгляд от ярких огней, ещё минуту, — по крайней мере ему так казалось, — стоя чуть ли не неподвижно, нервно расчёсывая левое запястье пальцами, и одновременно держа ножны в правой руке. Из приоткрытого рта выпускал клубы тёплого воздуха.       Он шумно перевёл дыхание, стараясь этим отогнать страх, и наконец отойти от состояния сильной одержимости. Приподняв руку, и посмотрев на неё, Танджиро мысленно вообразил в ней очертания катаны, которую было почти невозможно разглядеть ночью. Решив, что он уже и так чрезмерно долго собирается исполнить свою дурацкую идею, легко усмехнулся и, не высоко подкинув клинок вертикально вверх, быстро схватился за рукоять правой рукой так, что бы ножны слетели с меча. Раздался негромкий скрежет стали. «Одеяние меча» упало в снег и сразу же исчезло из виду под белоснежным покровом, оставляя знать о себе лишь еле заметным торчащим уголком, который выделялся своей чёрной фактурой. Камадо сощурился и фыркнул, когда слабый свет отразился от лезвия прямо в глаза, отчего он слегка попятился назад и резко опустил руку с мечом.       — Тц, — ему бы уже давно было пора привыкать ко всем этим бликам. Из-за того, что он слишком много времени находился в одиночестве, в лесу, в четырёх стенах мрачного дома, Танджиро ещё не мог воспринимать все ослепительно яркие и блестящие вещи. Даже в центр города не решался сходить.       Камадо отпнул ножны из-под ног, чтобы не мешались, и на секунду поморщился, ведь опять придётся очищать их внутри от снега, что для него проблема из-за одной рабочей руки. Ещё раз глубоко вздохнув, и приводя мысли в порядок, Танджиро окончательно собрался.       Он встал в широкую стойку, опустив руки, и медленно, скользя левой ногой по снегу, плавно вывел её вперёд; назад отвёл правое плечо, поднимая руку с клинком на уровень пояса, а левую — оставляя висеть, ибо он сам не знал, что с ней делать.

«Танджиро, если ты хоть что-то от меня унаследуешь, пусть это будут мои серьги и танец.» «Обещай мне.»

— У дыхания есть… своя наука? — проговорил Камадо.