Вспять

      Танджиро был во сне, глубоком, непонятном и странном. Впрочем, как обычно. Бывают ли вообще нормальные сны?       Он стоял посреди леса, чувствуя, как пространство за спиной исчезает само в себе, пожирает себя, грозя вскоре добраться и до Камадо. Воздух был спёртый, кислорода так мало, что дышать невозможно. И противная вонь витала в нём, мягкая и приторно сладкая. От такого смрада самому хотелось перестать дышать, лишь бы этот запах, привязавшийся к каждому дереву, травинке и одежде Танджиро, навсегда стёрся из памяти.       Посмотрев себе под ноги, где валялись и скрывались в грязи первые опавшие зелёные листочки и жёлтая хвоя, парень заметил небольшую мутную лужицу. В ней мелкой рябью переливался яркий огненный свет. Огненный. Такой рыжий, жёлтый и немного коричневый. Реалистичный, как огонь. Сильный ветер свистел в ушах, лохматя и без того взъерошенные бордовые волосы Танджиро, и играя неуловимую тонкую мелодию на тёмной, но блестящей как драгоценный камень поверхности воды.       И вправду… Это был огонь. Буйное пламя, охватившее небольшой, крохотный деревянный домик. Пожар, раскинувшийся прямо перед парнем схватил в свои крепкие и горячие объятия маленькую построечку.       В груди Камадо что-то защемило, когда в голову пришло осознание, что это его дом. Дом, в котором он играл со своими младшими братьями и сёстрами, помогал матери, пытался первые разы исполнить Танец Бога Огня.       Чёрные клубы дыма огромной спиралью устремились к низким тяжёлым тучам, готовым вот-вот выпустить наружу своего жесткого зверя, таящегося за шкурой белых и пушистых облаков; скоро польёт сильный и беспощадный дождь, который окончательно затопит деревушку под горой.       Треск огня стоял в ушах звенящей пустотой. Жар бил в лицо, и порыв ветра будто помогал ему, предлагая свою руку помощи. Сильное дуновение стремительно продвигало языки пламени, поджигая редкую травку, перелетая горящими искрами на кроны соседних деревьев. Созерцание приближающегося огня заставляло Танджиро легонько улыбнуться, словно бы он долгие века ожидал этого момента, а потом, ощущая давно забытую странность, резко опустить уголки рта. Снова какие-то противоречия одолевали его. Камадо будто не мог думать, однако в противовес этому он чувствовал свои мысли, будь то самые обычные эмоции.       Леденящий страх мурашками пробежался по спине, прерывая рассуждения, и как бы предупреждая о том, что скоро пожирающее пространство поглотит мокрую и склизкую землю под ногами, погружая парня в тёмное царство пустоты.       Секунда. Последняя волна обжигающего жара огладила щёки со лбом, прикрывая уставшие веки, и ужасающий мрак захватил Камадо, беспощадно одёргивая за плечи назад. Страх поселился под кожей, электрическими щелчками пытаясь разбудить его, проводя по телу сильный болезненный заряд.       Безразличие, страх и боль сменяли друг друга чуть ли не посекундно, сводя с ума своим непостоянством.       Как вдруг кто-то мёртвой хваткой вцепился в правое запястье, вытягивая его из всего этого необъяснимого явления громким, пронзительным криком:

— Просыпайся!