Вспять

      Погружённый в беспокойные противоречия и наивные надежды, Танджиро совсем потерял счёт времени, а вместе с тем и контроль над бурными эмоциями. Сосредотачиваясь и снова проматывая в голове события минувших дней, будто бы ища в них какой-либо подвох или обман, он перестал замечать всё вокруг, лишь чувствуя, как собственное тело холодеет от ужаса, а уши краснеют от долгих рассуждений.       Камадо битый час не сводил взгляда со своей ноги, надеясь, что ему всё это кажется. Однако боль реальна. И немного аловатые бинты явно больше, чем просто фантазия.       «Почему я так спокойно это воспринимаю?» — парень не мог спокойно дышать и сидеть на месте от этой мысли. Изнутри что-то давило на стенки черепа, словная желая взорвать голову, заставить парня наконец громко реветь и вопить, — «Так почему же я не плачу?» — полупустым взглядом смотря то на запястье, то на ногу, Танджиро пытался понять, к кому он вообще обращается. Не к себе, но и не к Богу.       — Почему?.. — прерывисто от затруднённого дыхания проговорил он, с болью вжимаясь когтями в руку до беления костяшек, — Почему? — жар заполнял всё ослабевшее тело юноши, пока его не начала сотрясать яростная дрожь.       «Почему?! Что не так?! Где горечь?! Почему меня вообще это так бесит? Хах! Мне оттяпали половину ноги, а я думаю о каких-то сраных эмоциях!»       Всё больше и больше увязая в пучине грёбаной путаницы, откуда Камадо не мог выбраться, безысходно скрипя зубами и, широко распахнул глаза в попытках выдавить из себя хоть одну слезинку, парень судорожно цеплялся рукой за сердце.       Его всё бесит.       Больно.       Ему на многое просто плевать.       Больно!       Он не плачет и не кричит. Неужели и вправду чёрствый, почти безэмоциональный псих?       Больно!!!       Каждый лёгкий удар сердца оборачивался невыносимой резью во всех кровеносных сосудах, заставляющей Танджиро сильней и болезненней схватиться, сжать ладонь в середине груди. Вены взбухали от злости на самого себя и на всё, что окружает его. Это был гнев направленный по отношению ко всему. Биение и дыхание приступами мелких покалываний отзывались в диафрагме.       Танджиро понимал, что преувеличивает, драматизирует, но не мог вовремя обратить на это внимание. Это всё получалось само по себе, на подсознательном уровне. Глубоко погружаюсь в море своих заблуждений, надежд и боли, Танджиро будто снова начинал потихоньку сходить с ума в одинокой и бесконечной тишине. Он даже не заметил, как кто-то тихо и почти совсем бесшумно вошёл в комнату.