Вспять

      Спустя несколько дней самочувствие Танджиро заметно улучшилось, и парень ощущал это всем своим организмом — дышать стало легче, а постоянные головокружения сводились к нулю. Врач, живущий в этом доме (в таких домах с гербом глицинии, по словам Томиоки, может остановиться любой охотник на демонов и попросить помощи у проживающих здесь людей, а те в свою очередь не в праве отказать), даже сказал, что Камадо уже может попробовать встать с кровати, но только, естественно, с костылём и предельно осторожно, чтобы ни одна рана не открылась. Правда, сам юноша ещё не решался на это, боясь не удержаться, упасть и покалечиться ещё больше. Да и тем более, за костыль он не мог нормально ухватиться своей-то левой рукой.       Пока что Танджиро боялся вставать, поэтому доктор сразу предупредил юношу, что не стоит слишком долго вот так бездельничать, иначе мышцы атрафируются, после чего «начать ходить» станет почти невыполнимой задачей.       Лёжа на спине и выставив худощавые руки вверх перед собой, Камадо внимательно рассматривал каждый сантиметр медного лезвия клинка, что он нашёл несколько лет назад в лесу. Юноша, хмурясь, поочерёдно вспоминал всё, что успело с ним случиться с того момента, как его семью убили.       «Демоны», — Танджиро провёл запястьем по бугристой, когда-то гладкой стороне катаны, от самого острия до покрытого ржавчиной основания, где лезвие крепилось к рукоятке. На этом тёмно-рыжем налёте, оставленном годами, ничем не выделяющимся на ярко-коричневом окрасе клинка, кроме как своей шершавостью, находилась красиво выгравированная надпись «убивать демонов». Несмотря на то, что юноша много раз собственноручно и неумело затачивал клинок, эта фраза по-прежнему не стиралась. Хотя, первый иероглиф, который ближе всего к середине, уже потихоньку исчезал, сглаживаясь и равняясь с остальной поверхностью.       Смотря на эту надпись, Камадо думал только об одном. Он хотел стать охотником на демонов. Его манили клинок и возможность в полной мере овладеть искусством боя с холодным оружием. Юноша хотел изучить обычные приёмы с мечом, помимо тех, что он сам выдумал из движений Танца. Но больше всего его соблазнял редкостный и наконец-то появившийся шанс отомстить за свою семью, найдя того монстра и срубив ему голову с плеч.       Все эти несколько дней Танджиро всё никак не мог решиться спросить об этом у Томиоки, который наверняка сразу бы отказал ему в такой помощи, ведь парень и устоять на ногах теперь еле как сумеет, что уж там про борьбу с демонами.       Но сейчас это желание лишь обострилось, ещё выше поднимая надобность посоветоваться с Томиокой об этом. Мысли быстро метались в голове, заставляя тщательно обдумать каждое слово и сформировать нормальную внятную речь.       «Если не сейчас, то больше никогда», — окончательно собрался Танджиро, резко садясь на кровати и аккуратно протаскивая клинок в ножны, поставленные на пол возле деревянной тумбы. Гию уже ушёл. Всего несколько секунд назад. Как и предполагалось, мужчина не стал надолго задерживаться и, пожелав удачи в будущем, попрощался. Возможно, Камадо ещё сможет его догнать. Он должен встать, пройти эти несколько метров и хотя бы окликнуть мужчину, чтобы тот остановился на мгновение, — «Давай! Если действительно хочешь стать охотником, то не упустишь такой шанс из-за нелепой боязни ходить!»       Взяв в руку оставленный около ножен костыль — крепкую палку из грубого дерева с поперечной перекладиной — парень постарался понять, как им вообще пользоваться. Но так как времени думать не было, он наобум хватился правой ладонью за палку сверху и, оперевшись на неё левым запястьем, медленно сполз с кровати.       Ноги, руки да и всё тело мгновенно затрясло от слабости, когда он встал ногой на холодный пол. Такое ощущение, будто рёбра сейчас захрустят и сломаются под напором неожиданной нагрузки. Юноша напрягся ещё больше, переводя всю точку опоры на костыль, наклоняя его к себе. Ладонь сводило от того, с какой силой парень давил на неё сверху.       Танджиро постарался продвинуться вперёд, с огромным усилием невысоко подпрыгнув. Но вот уж чего он не ожидал — палка внезапно накренилась вслед за его движениями, и юноша, потеряв опору, шлёпнулся на пол, ударяясь щекой и пыхтя от боли.       — Кх!.. — Камадо сморщился от трескучего ощущения в костях, которое создавало впечатление, будто юноша сейчас древняя тленная безделушка, рушащаяся от одного лишь лёгкого прикосновения. Сводя брови и стискивая зубы, парень через силу снова встал, хватаясь за тумбу и за кровать.       Вторая попытка. Теперь, подпрыгивая ещё более осторожней, он смог потихоньку продвигаться, иногда облокачиваясь на стены и разнося стук костыля о пол по всему дому. На краткие мгновения его охватывала паника: парень хотел пошевелить отсутствующей ногой, встать на стопу, почувствовать холод и озноб сырого дерева, однако вместо этого ничего. Ничего не получалось, и это странное чувство, когда не чувствуешь всего, что ниже колена, пугало, как бы говоря: «Да, у тебя просто нет ноги».       Свет вечернего солнца в конце коротенького коридора приближался с каждым шагом, заставляя юношу ускоряться. И, наконец дойдя до распахнутой входной двери, Камадо остановился, вдыхая свежий пропитанный запахом прошедшего дождя воздух и бросая быстрые взгляды на местность вокруг. Глаза заболели от ярких лучей рыжего солнца, и парень с трудом различал ряды деревьев по обе стороны от дома, обступающие вытоптанную каменистую тропу, ведущую от дома к подножию холма, к началу небольшого городка. Томиока уже начинал спускаться с этой возвышенности.       — Я… Успел, — пропыхтел Танджиро, чувствуя жуткую усталость во всём теле, и, немного отдышавшись, набирая кислород в лёгкие, прокричал настолько громко, насколько позволяло сейчас его слабое состояние, — Томиока-сан!       Камадо слабо улыбнулся, когда мужчина остановился и обернулся назад. Боясь упустить шанс, хоть и было ясно, что Гию не пойдёт дальше просто так, парень поспешно заковылял вперёд, спускаясь по узким ступенькам.       Как оказалось, его тело ещё не было готово к такой нагрузке, как прыжки по лестнице: сразу же после первого скачка грудь и предплечье пронзило острой болью, неожидав которых, Танджиро размкнул пальцы, и ладонь соскользнула с костыля. Он снова упал, но на этот раз гораздо больнее. Носом в землю, грудью больно шёркаясь о лестницу.       — Хэй, юнец! — Камадо распознал позади себя встревоженный голос доктора, который, видно, был удивлён тем, что его пациент уже решился выскочить на улицу.       — Я… Я в порядке! Простите! — встрепенулся парень, поднимаясь на локтях, жмурясь и скалясь от боли.       — Надо же поосторожней чуток быть, — врач помог Танджиро сесть на ступеньку крыльца, поддерживая его, — Так и переломать себе можно всё уцелевшее.       — Д-да, — Камадо почти не слушал мужчину, поднимая взгляд на Гию, который по-прежнему безучастно стоял на своём месте, — Т-томиока-сан! — снова крикнул он, пытаясь полностью привлечь его внимание, — Я… Я хочу!.. Стать истребителем!       Парень надеялся хоть на какую-то реакцию, представлял, как Гию будет ругать его за такие мысли или же наоборот, но мужчина просто продолжал молча стоять, издалека смеряя его холодным, как многолетний глубокий лёд, взглядом, от которого поджилки тряслись.       — Я… — робко повторил Танджиро, не зная, что делать и как дополнить разговор. Почему он не отвечает? Может, эта идея действительно настолько абсурдная, что и сказать нечего? Что… Что не так? — Я хочу…       — Забудь про эту дурную затею, — настолько холодно, громко и властно Томиока произнёс эту фразу, что у парня перехватило дыхание от таких резких слов, — У тебя нет шанса, — каждое слово отзывалось глухой ритмичной болью в грудной клетке, — Ты всегда будешь ходить по замкнутому кругу боли и отчаяния. Тебе не выжить в рядах охотников на демонов.       Больно. Словно ножом между рёбер. Ещё ни разу прежде Камадо не ощущал той боли, появившейся из растоптанной надежды осуществить желанное.       Словно между строк Танджиро видел одну фразу, которую он твердил себе прежде, которую считал своим девизом: «будешь продолжать в том же ритме, повторяя вчерашний танец».       Не зная как возразить и что сказать, юноша безмолвно наблюдал, как Гию в последний раз окидывает его суровым, мрачным взглядом, разворачивается в сторону города и просто уходит, словно бы ничего только что и не было. Парень хотел снова окликнуть его, однако дар речи застрял в горле комом. Внутри закрутился вихрь эмоций: он понимал бессмысленно звать да и не зачем, но какое-то странное чувство вопило о том, что он упускает свой уникальный шанс.       Да и эти его слова… Словно перевернули голову вверх дном. Этот мужчина вновь вернул его в реальность, незацикленную на мести, поменял его мировоззрение, меж строк говоря, что весь смысл существования Танджиро — не более, чем просто накипевшие эмоции. От осознания этого в крови почему-то начинала бурлить злость.       Все ароматы здешней богатой природы смешивались в приятное благоухание, разносившиеся порывистым ветром по всей округе. Среди всего этого Камадо смог различить непреклонный и беспощадный запах.

«Ох, этот жестокий аромат мощной волны цунами. Как у того незнакомца с глубокими сапфировыми глазами».

      — О Боже… — Танджиро вдумчиво смотрел в спину уходящего вдаль мужчины, — Я… Понял. Понял всё.