Недоизбранные

Кида мирно спала, нагло греясь о бок белого волка, что и не проснулся, не прознал о её нахальстве. Неизвестно было, чем бы всё закончилось – потерпел бы Киба подобное. Хигэ спал в сторонке мирным тихим сном. Скорее всего, снилась ему еда, много еды, судя по его довольной мордашке. И никто в ту ночь не дерзнул побеспокоить их сон, никто не осмелился зайти на заброшенный участок, не рискнул напасть. Кто знает, когда они так расслабленно сумеют отдохнуть в следующий раз. Глубокой ночью стало ещё холоднее, поднялся пронизывающий до костей ветер, словно сам город, сама природа сейчас не были рады уходу волков из этих мест. Предчувствовалось что-то поистине нехорошее... Тобоэ поёжился от холода, но старался не отстать от Цумэ, Рейзор плёлся сзади и пока на удивление держал пасть закрытой. Хоть какой-то положительный момент за сегодняшний день. Так, по крайней мере, думал серый волк. Для странного пса всё было донельзя радужно и замечательно. Его не оставили, простили и поняли. Значит, можно продолжать демонстрировать чудеса своей логики. Тобоэ в тайне надеялся, что не совершил ошибки, а то в последнее время стал их делать. Он так задумался, отчего не заметил, как они пришли в убежище. Мяса, кстати, там уже не оказалось. Парнишка тихонько вздохнул. «Успели стянуть какие-нибудь бродяги. И здесь в итоге у меня неудача. Мда...» Он поглядел на Цумэ, кто невозмутимо устроился на подоконнике и глядел в небо. Интересно, он злится из-за пропажи? Или злится вообще? Или о чём-то размышляет... Хотелось бы узнать наверняка, но страшновато было обратиться. После всего, чего натворил, Тобоэ не хотелось больше рисковать, провоцировать. Он уселся, упёрся спиной в стену и глядел в пол, чуть улыбаясь и тихо радуясь тому, что он снова с ним. И Рейзор уже не так страшен, но голова от общения с ним ещё побаливала. Хороший сон прогонит боль. Бурый волк устроился под этой же стенкой и глаза прикрыл, тихо вздохнул. Рейзор всё это время сидел в уголочке весь такой виноватый, с написанным на морде желанием быстренько всё исправить, чтобы он стал самым-самым, нужным и так далее. – Спокойной ночи, мой дорогой друг Тобоэ, – произнесла странная не только на вид собака. Бурый волк повёл ухом, отозвался. – И тебе спокойной ночи, странный пёс. Опять друг, снова друг... вот же заладил. Он отвернул голову – пусть эта собака так просто не рассчитывает на взаимность, не заслужила ещё. Тобоэ тихо произнёс. – Спокойной ночи, Цумэ. В ответ послышался пренебрежительный хмык и никакой реакции больше. Тобоэ на это поведение естественно не обиделся. Настала тишина... Цумэ всё в небо ночное глядел, звёзды рассматривал. Скорее бы убраться из этого до чёртиков надоевшего городишки. И желательно, чтобы это событие скрасила гибель вшивого раба человека. Одно неосторожное слово, один косой взгляд – и придёт в мир избавление. Прекрасный повод сорвать злость. И на этот раз не на Тобоэ, что примечательно. Тишина успокаивала, умиротворять стала, он начал потихоньку дремать. К сожалению, установившуюся идиллию нарушил надоевший до приступа тошноты мерзопакостный «Эх». Тобоэ уже спал – ему повезло, что не услышал. Не открывая глаз, Цумэ сдвинул брови к переносице, начал раздражаться, потому что за вздохами последовали достаточно громкие шмыганья сопливым носом. Раздалось тихое бормотание. – Эх... Почему он не хочет быть моим другом? Что я делаю не так... Я не странный пес, я же друг. Друг! Настоящий... а он... эх... не верит мне... Никогда не верит. Почему так... Ну почему... Я не понимаю. Я же извинился, – Рейзор замолк, когда почувствовал на себе чей-то, к слову, раздражённый взгляд. Настала пауза, затем. – Эх... ну что я делаю не так?.. – Захлопни ты, наконец, свою пасть! – прошипел серый волк, глядя на этого хвостатого нытика. Рейзор обиженно посмотрел на Цумэ, скорбно и трагично вздохнул. Вновь стало тихо, что не могло не порадовать Цумэ. Он таки засобирался вздремнуть, не хотелось тащиться в неизвестность не выспавшимся. – А... а почему ты такой злой? У тебя было тяжёлое детство, да? – это недоразумение не могло помолчать и десяти минут. – Детская травма? – Я, кажется, тебя просил заткнуться. Это так сложно выполнимо для твоего собачьего мозга? – волк опять начал раздражаться. В последнее время он постоянно находился в таком состоянии. Цумэ фыркнул при этих мыслях – раздражение вошло в привычку? – Не смейся надо мной. Я, между прочим, не смеялся. И не хочу я затыкаться, я хочу понять! – возмутился искренне обиженный пёс. Цумэ нехотя глаза открыл, покосился в сторону пса. – Понять что, недоделок? – Эх... Волк тихо выругался – похоже, шавка напросится сегодня же. И ждать долго не пришлось, как он и предполагал. Хе... куда этой балбесине что-либо понимать? Что-то вообще понимать? Понять оно хочет. Почему обязательно посреди ночи? – Я... я просто хочу понять, почему ты злой... И всё... – вяло произнесли. – Потому что ты меня бесишь, – решили ему ответить. – А теперь умолкни. Это последнее предупреждение, мутант, – его глаза сверкнули. И вновь наступила тишина, такая долгожданная, необходимая, из-за чего захотелось улыбнуться, радуясь этому факту. – Но... – странная собака по имени Рейзор осмелились шутить с судьбой. – Почему я бешу? Почему уходишь от ответа? Почему ты злой? Тебя наверно в детстве обижали! Так меня тоже! Понимаешь? Мы одинаковые! – Цумэ передёрнуло, а пёс продолжил изливание своих по истине сейчас ну очень важных и умных мыслей, своего великого мнения. – А раз мы одинаковые, то сможем понять друг друга, и тоже стать друзьями. Ты ведь тоже этого хочешь, да? Я не буду обижать, как другие... Я понимать умею, можешь делиться всем, чем хочешь... – его не убили ещё только потому, что поток мыслей Рейзора ввёл Цумэ в ступор, поразив столь вопиющей наглостью. – Ну, что скажешь? Не зря ты согласился меня взять, ты хочешь со мной дружить, только стесняешься об этом сказать... – всхлип. – Я тоже обиженный, меня тоже жестоко била жизнь. Мы одинаковые... А... а твой шрам, он откуда? У меня они тоже есть! Видишь, сколько общего! Это знак! Знак нашей дружбы, – несла ушибленная на весь мозг собака, а волк слушал, уже не зная, поражаться всему, заткнуть ли уши, рвануть прочь или разорвать пса на куски. Он слегка задрожал от возникшей по понятной причине ярости. Волк впился в Рейзора полным ярости и негодования взглядом, оскалился. Рейзор всё продолжал говорить, чего-то там рассуждать, решать, делать выводы... И выводы о нём – Цумэ! О том, о ком ничерта не знает, но твердит, надумывает совершенно противоположное. Псина ничерта не может понять и знать и уж тем более сравнивать себя с ним! В одно мгновение Цумэ оказался рядом с собакой, изменив облик. Сверкнул в темноте янтарными глазами, оскалил клыки. Кстати, Тобоэ так притомился за весь день, столько напереживался и набегался, отчего сейчас дрых, ничего не слыша из происходящего – настолько был крепок его сон. Рейзор заткнулся, вытаращился на серого волка, захотел что-то вякнуть, но на него набросились. Мало того, что эта вшивая псина нарушила все условия договорённости, так ещё и посмела что-то вякать в адрес серого волка. За каждое слово ублюдок получит. Рейзор начал верещать, громко, отчаянно... разревелся, не пытался сопротивляться, не умел драться. И не понимал, за что так с ним бедным, несчастным обращаются, что он не так сказал? Что такого? Как бы крепко не спал Тобоэ, но визги собачьи на ультразвуке вырвали его из мира снов. Испугавшись громких звуков, он вскочил на лапы, уставился на то, как большой серый волк уже чуть ли не в клочья рвал десептоовчарку с тремя хвостами. Тобоэ пришёл в ужас: так неправильно. Он вскричал. – Цумэ!! Остановись! Не надо! Странный пёс верещал и извивался от волчьих укусов. Волк не спешил его убивать, пока отрывался на твари, рвал её плоть, нанося всё новые раны от укусов. Решив, что всё и так слишком далеко зашло, Тобоэ кинулся к ним, приняв человеческий облик и оттолкнув Цумэ, помешав ему разделаться с Рейзором, нанести последний укус. – Цумэ, хватит!.. – из глаз невольно покатились слёзы. Было больно, ощутимо больно, потому что серый волк в порыве ярости и, не разобравшись, чего происходит, вцепился зубами в Тобоэ, ему в руку, рычал, не отпуская парнишку. Когда услышал голос Тобоэ, поняв, что сделал, волк поражённо расширил глаза, разжал челюсти и отпрянул от паренька. Тобоэ тяжело вздохнул, здоровой рукой постарался вытереть слёзы... царапина, заживёт. Между тем заслуженно покусанный странный пёс с тремя хвостами лежал на полу убежища и рыдал. Не от боли, а от обиды и непонимания, за что... Не было же повода так срываться, злой он, злой и неадекватный. Зачем он нужен Тобоэ, зачем? Он снова за собаку вступился, защитил... настоящий друг... Не то, что другие злобные неадекваты. – Спасибо, друг, спасибо... – простонал Рейзор, обращаясь к Тобоэ, кто зажал рану на руке и смотрел на Цумэ. Без зла смотрел, без обиды, а как-то даже понимающе. Довели же, довели. Если у него болела голова, если он был готов сорваться столько раз, то в данном случае было бы удивительно, если бы всё мирно разрешилось. Но убивать не надо. Паренёк покосился в сторону Рейзора, вздохнул – тот страдал, показно страдал, тьфу... – Мы дали ему шанс до первого раза... Он не оценил, но не нужно убивать, – тихо проговорил Тобоэ. Цумэ отвернулся, уже будучи в человеческом облике. Сжал руки в кулаки, в пол смотрел. – Я... я всё понял... Больше не буду... Я не знал, что так... так отреагируют... Хнык... Эх... – не смотря на свои раны, собака умудрялась оправдание своей ереси искать. Тобоэ вернулся к своему месту, где спал, в волчьем облике принялся вылизывать рану от зубов Цумэ. «С его появлением... всё то и дело готово уничтожиться, едва вернувшись к привычному... Что же так...» Волк продолжил вылизывать лапу, стараясь не обращать внимания на скулёж и нытьё странной собаки, будто её здесь вовсе нет, лучше бы не было. Цумэ таки и стоял, отвернувшись от них обоих, руки его чуть дрожали. Никакая паршивая, доставучая дворняга не стоит того, чтобы кидаться, причинять вред своим сородичам. Да, он сорвался, но мог бы и остановиться вовремя, если такое вообще возможно было в той ситуации. Это всё из-за этого Рейзора, кто не умеет затыкаться, когда приказывают. Всё из-за него. Волк чуть оскалился, оглянувшись на занимающуюся самобичеванием собаку. Она ныла тихонько, но всё же ныла – факт остаётся фактом. Цумэ мельком глянул на Тобоэ и прорычал, обращаясь к Рейзору. – Заткнись, выучи урок или я тебя прикончу – пикнуть не успеешь, шавка драная. Рейзор испугался, замер и затих, выпучив в страхе глаза. Видать что-то до него дошло, не хотел он умирать, когда появился смысл ради чего же ему жить – ради большой и светлой дружбы с Тобоэ. Против его воли, как стало давно понятно, но только не придурошной собаке. – Цумэ... – шепнул Тобоэ, глядя на то, как тот пошёл к выходу из убежища. Ни ответа, ни реакции не последовало. Он только надеялся, что волк не ушёл навсегда, не уйдёт, не надумает так. Тобоэ вздохнул – серый волк поблизости, чуялся его запах. Это успокаивало, было тихо, никто не шмыгал, не ныл – бурый волк скоро уснул, не заметив, когда его так срубило в сон. Цумэ и, правда, никуда уходить насовсем не собирался, не намеревался бросать Тобоэ, просто ему было противно находиться в одном пространстве с Рейзором. Он запрыгнул на крышу его и только его убежища, уселся, согнув ноги в коленях, положив на них руки, опустил голову и глубоко вздохнул. Ночь холодная, ветряная... скоро должно было светать, а ему сейчас было глубоко наплевать на происходящее вокруг.