Больная

Спустя неделю ситуация не меняется: чувства долбятся о тысячи раз сломанные рёбра, а губы дочери не выходят из головы. Черт возьми, полковник думает, что это лучшее событие в его жизни. Юля не объявляется, не звонит, не пишет СМС; сам он никаких сигналов ей не отсылает. Хотя он пару раз ловит себя на написании ей сообщения, словно в состоянии аффекта, но быстро отрезвляется, отбрасывая телефон в сторону. Обзывает себя всеми знакомыми словами — степень сумасшествия набирает вес. Утро нового дня словно материализуется, вылетая из уст кого-то из коллег. Он едет на своём броне джипе к месту, туда, куда должны были доставить его дочь. Рядом с ней незнакомый для него парень, на руках обоих наручники.  — Сними. — изо рта полковника вылетает стальной приказ. — Ты что натворила, Юль? Я же просил, чтобы ты не встревала в неприятности?! В ответ лишь тишина и потупленный взгляд в сторону.  — Садись в машину. Быстро. — снова приказ и Юля его выполняет. Послушно идёт к машине и садится на переднее сиденье. Волосы растрепанны, куртка покоцанна. Чувствуется будет серьёзный разговор. Лебедев садится в машину и везёт ее домой. И по дороге ни единого слова. И обоих это напрягает.  — Что случилось? — наконец задал вопрос полковник, зайдя в квартиру вслед за дочерью. Она повернулась к нему лицом и сложила руки на груди.  — Тебя действительно сейчас это волнует? — Юля вспоминает Артема, потом патруль, оформление, задержание, и этот разговор. Усталость плещется в ее глазах, и она мечтает бросить всё, кинуться к нему на шею, обнять и забыть обо всём.  — Что это? — Лебедев подходит ближе, замечая прорисовавшийся синяк на ее лице. — он убирает лишние волосы и смотрит на след от ушиба.  — Это он тебя так? — его руки сжимаются в кулаки от злости. Юля не может. Не может что-либо произнести. Ком застрял в горле. И на глаза наворачиваются слёзы.  — Это он тебя так? — уже срывается на крик Лебедев. Переживает.  — Да! — не выдерживает Юля, отвечая ему тем же. — Да, это Артем меня так! Доволен? — по щекам девушки пробегают две струйки воды. Она смотрит ему прямо в глаза. Слезы льются одна за другой.  — Юль, — он хватает её за руку и прижимает к себе. Гладит эти мягкие, слегка растрепанные волосы. Целует в макушку. — Прости. Пожалуйста, прости. — он не может найти себе места. — Девочка моя. Та слегка отталкивает, но не отстраняется. Не хочется.  — Прости пожалуйста, я так тебя люблю. Он приподнимает её личико и обводит пальцами контур, каждый сантиметр, целует сначало в лоб, а потом нос. И останавливается лишь около губ. Дыхание у обоих становится тяжким, и очень тяжело сопротивляться. Юля наконец поднимает на него глаза. Все еще мокрые, красные. Она чувствует его волнение, и понимает, что это единственный человек ради которого ей остается жить. Едва девушка отстраняется, его хватка становится жестче. Он некоторое время смотрит на нее своими чёрными зрачками, которые теперь начали немного сужаться, открывая этим самым радужные оболочки его глаз… И кто сказал, что карие глаза не красивые? Для Юли они цвета шоколада. Почему они…опьяняют.? Его запах… Сладкий запах… Такой прекрасный, как и он сам. Как же он сводит с ума… Полковник дышит. Так тяжело. Сладко. И Юле это нравится. Он сейчас слишком близко, чтобы думать о завтрашнем дне, глаза слишком манящие, губы слишком влажные… Несколько секунд в тишине мелькал его блуждающий взгляд, а вздох проиграл целую мелодию… Тело обмякло и Юля перестала чувствовать напряжение, а Лебедев ослабил свою мёртвую хватку, когда его руки медленно, но с упором опустились на её талию. Дыхание слилось воедино, а губы уже были в миллиметре друг от друга. ОН. Прямо сейчас. Здесь. Рядом. Идеальный и абсолютно незаменимый. Только ОН. Лебедев прижимает ее к стене и вжимается в ее соленые от слез губы. Такие сладкие, вкусные. Наконец-то. Юля слабо улыбается, и он автоматически отвечает тем же. Кислорода уже не хватает и Юля пытается растегнуть пуговицы на его рубашке. Военный, грациозный, и такой красивый!  — Ааах, — срывается с её губ лёгкий стон, когда полковник целует её в шею. Она чувствует, как слабеют ноги, но даже не владея собой отдается во власть неизведанного, не зная как вести себя и плохо представляя своё состояние. Однако, Лебедев все замечает и легким движением, подхватывает её на руки, вновь прижимая к себе. Юля вжимается в эту мужскую и сильную грудь, обвивая прочувственный торс ногами. Это НОВОЕ захватывает в свои тиски сознание, и хочется, чтобы это никогда не заканчивалось, длилось вечно. Она гладит его грудь, медленными движениями обводит широкие плечи.  — Юля, — шепчет сквозь поцелуй Лебедев, — Я так тебя люблю. — и снова поцелуй. Прерывистое дыхание.  — Я тоже тебя люблю, пап. — произносит она. — Очень. Её пальцы ловко пробираются в его волосы, слегка портят уложенную прическу.  — Любимая моя. — вновь сквозь поцелуй и уже он несёт её на диван. Она садится на его пах и снимает кофту. Жарко. Его руки. Руки на всем теле. От друг друга у обоих голова уже идёт круглом. Лебедев целует ее, проводит ладонями по её спине, талии и ягодицам. Юля кусает губы. Нет, уже нежные поцелуи давно перешли в страстные, жаркие. Аж губы болят, но они все равно продолжают. Дарят друг другу новые, неслыханно приятные ощущения. Юле неудобно сидеть. Юля ерзает. И Лебедева тянется к ремню полковника. Чтобы освободиться. Чтобы чувствовалось свободнее.  — Юль, — произносит Лебедев, останавливая её. Она поднимает на него свои глаза. Не уж то отказ?! Но нет. Полковник отпускает её руки, сам растегивая ремень.  — Только не думай, что я забыл как ты меня ослушалась. Мне всё-таки придётся тебя наказать. — на его лице некая ухмылка и Юля выдыхает свободно.  — Даже не подумаю ослушаться, товарищ полковник, — с такой же ноткой в голосе произносит Лебедева, и они оба падают на диван.