Принцесса-Солнце

~ о близкой развязке и ночи в огнях ~

Кассандра стояла у края залитого солнцем луга в тени деревьев и смотрела, как Рапунцель кружится в высокой траве, и яркий свет делает её светлые волосы золотыми. В руках принцессы блеснул тонкий обруч, Кассандра прикрыла глаза, словив блик, а когда открыла снова, перед ней был дворцовый зал. Принцесса стояла на ступенях трона, лучась улыбкой, в короне, так привычно, будто не снимала, и Кассандра опустилась на колено, произнося заученные давным-давно слова присяги. Она подняла голову, встретившись с принцессой взглядом, и всё внезапно поглотил мрак. Кассандра глотнула ртом воздух, и лёгкие пробрало колючим морозом. Она моргнула ещё раз, всматриваясь в темноту, и тут перед ней возникло лицо Рапунцель – белое, с огромными на фоне бледной кожи глазами. Рапунцель сказала что-то одними губами, но Кассандра не услышала ни звука. Она уставилась в полные ужаса глаза принцессы, в которых отражался нездоровый блеск. Кассандра хотела сжать её плечи, но ухватила руками воздух, ответила что-то, но не расслышала и собственных слов, как будто уши у неё заложило – вокруг стали одна за другой зажигаться точки, и лесная темнота оказалась полна голодных глаз. Послышался отдалённый вой, и она едва сдержала крик. Она проснулась, стукнувшись затылком о стену, и тут же почувствовала, как затекла спина. Осторожно разогнула ноги и сжала у груди одеяло. Она сидела, облокотившись о стену, между дверью и узкой кроватью – так и уснула с ночи. На самой кровати спала, завёрнутая в юджинов плащ, Рапунцель. Кассандра смотрела на неё пару минут. Как-то остро и в то же время буднично пришло осознание, что именно это – её будущая королева.

***

Они расплатились и вышли во двор, собираясь в дорогу. Кассандра оглянулась на трактир и усмехнулась. К вывеске «Ржавый доспех» прилагались прибитые возле входа проржавевшие латы, и краем уха она слышала от хозяев, что лет сто назад трактир основал странствующий рыцарь – разочаровался в подвигах и осел. Рыцари в легендах бывали двух типов. Первые в "сияющих латах" – именно они получали почёт и славу за свои подвиги, спасали принцессу и ко всеобщему ликованию возвращались победителями. Такие, как Юджин. Вторых называли рыцарями в ржавых доспехах. Они были воплощением усталости и всех своих неудач и иногда выживали. Кассандра подумала, что у неё и доспехов-то нет, и она, как и была в начале, так и сейчас, чёрт те кто. Меч без рыцаря. Орудие долга. Меч королевы. Учитывая, что последняя нашлась – этого уже было много. Кассандра почти решила, что всё не так плохо, но в неё врезался бродивший по двору гусь, загоготал дурным голосом и она, оторвавшись от созерцания старых доспехов, пошла за другими.  

***

До Короны оставался всего час-другой пути – замок, стена и залив были видны издалека. Солнце стояло высоко, и компания не спеша отправилась дальше. В столице уже наверняка началась ярмарка и танцы, а во дворце ещё тише и осторожней ходили слуги, стараясь делать всё идеально и не попадаться королю на глаза. Торжество в городе никогда не подавлялось, наоборот. Однако дворец изнутри был на грани траура – из года в год надежды оставалось всё меньше, король старел на глазах, но всё, что сделал – учредил красивую традицию. Сегодня ночью она совершится в восемнадцатый раз, и причина всего наконец-то её увидит. Не издалека, как раньше, а из центра. Кассандра предпочла бы – из самого дворца. В столицу решили войти, когда начнёт темнеть, и она бы сразу повела принцессу к королю и королеве. Несколько часов до полной темноты и выхода на балкон – они бы успели справиться с чувствами и объявить о возвращении дочери, когда настанет время запускать фонари, а Кассандра вздохнула бы свободно. Но компания, судя по всему, была намерена веселиться, и Кассандре было очень интересно, что в голове у их предводителя, который, чёрт его дери, не умолкал всю дорогу. Когда шли мимо цветущего луга, Рапунцель свернула с дороги собрать цветы. Солнце отливало в её волосах золотом, Кассандра сморгнула, мельком вспомнив обрывки из сна, и снова подумала, что в окрестностях столицы каждый принцессу узнает. Мало ли девушек с длинными волосами, но сегодня фестиваль, напоминание о Рапунцель, и без того бывшее на каждом углу, на каждой фреске, мысли о ней и её празднике горожан – на них как минимум будут оглядываться и могут разнести слух. А она очень хотела привести принцессу во дворец незаметно и без лишнего шума. Привыкшие к постоянным остановкам спутники расположились на обочине – Ланс уже чем-то зачавкал, а Вэриан за неимением лучших слушателей заговорил то ли с енотом, то ли со всеми конями сразу. Юджина, ещё непонятно куда собравшегося, Кассандра перехватила за локоть и, ткнув в заросли васильков, негромко заговорила. – Притормози, ваше высочество, – она оборвала первые несколько стеблей. – Удивительно, что ты до столичных ворот остановился. Юджин поднял брови и собирался спросить, что на неё напало. – Прямо спасибо, – продолжила она приглушённо и едко. – Если помнишь, мы идём к королю, а не на фестивале развлекаться. – Но… – Сразу. – Нет. – Что значит… – она едва не повысила голос, но оборвала себя и зашипела. – Что значит нет? Нам нельзя светиться. Ты понимаешь, что её портреты там на каждом углу? Либо её узнают, либо увидит она сама. – Она всю жизнь мечтала увидеть эти фонари вблизи, – ответил Юджин, и Кассандра проследила за его взглядом – Рапунцель невдалеке набрала целую охапку цветов и рассматривала бабочку, севшую ей на палец. – И никогда не была на празднике. Это сложно, но если мы вернём её во дворец, пройдут первые дни радости от встречи, начнутся балы и приёмы, но помни, что ей становиться правительницей. А она дальше от дворцовых дел, чем кто бы то ни было. Это не её жизнь, и я не уверен, что… – Юджин на мгновение замер и сморгнул, – что она ей понравится. Кассандра посмотрела на принца страшными глазами и сунула ему в руки нервно оборванный букет. – Знаешь, что? Не знаю, как она жила раньше, мне она не рассказывала. Но её похитили. Те люди, от которых она улизнула или нет. Надеюсь, ты не собираешься вернуть её обратно? – она дёрнула уголком рта. – Или сбежать и жить вольной жизнью? Юджин невесело рассмеялся. – Было бы чудесно. Кассандра уставилась на него и моргнула. Конечно, она понимала. Лучше, чем кто-либо другой. Если бы она могла променять такую жизнь – не выживание зимой в одиночку, а такую бестолковую и глупую болтовню по дороге, привалы с песнями у костра и драки, которые не угрожают ничьей жизни, но разгоняют по венам кровь – она бы это сделала не раздумывая. Потому что когда начинала думать сознательно, сразу признавала, что это бред. – Отлично, – сказала она, сжав зубы. – Идите. Я присмотрю за обоими королевствами. – Выдам тебя за Ланса, – широко улыбнулся Юджин, – и… С обочины послышалось громкое ржание, и исходило оно не от лошадей. Оба оглянулись. – Уж лучше за Вэриана, – быстро поморщилась Кассандра и уставилась на цветы в руках принца. Потом на принцессу. – Так, – сказала она, – мы должны ей сказать до входа в город. Есть ещё полдня, так что… – Ты придумала, как? – поднял бровь Юджин. – Нет, – честно ответила Кассандра. – Слушай, – он опустил букет и свободной рукой потёр глаза, – дай мне время. На празднике я ей скажу. Честно, – он вскинул руку, не давая ей возразить. – Скажу и приведу ко дворцу, когда условимся. Ты же тоже пойдёшь к королю, я так понял. Кассандра не ответила. – А сейчас пусть посмотрит на Корону глазами свободного человека. Она промолчала и выпрямилась в полный рост. Рапунцель забыла свой букет где-то среди травы и кружилась под солнцем, смеясь, как будто это был лучший день в её жизни. Кассандра закрыла глаза ладонью от нестерпимо ярки лучей и вздохнула. Это должен был быть её лучший день. По идее. – Рапунцель, – позвала она. Принцесса обернулась и помахала им рукой, а потом собрала букет с земли и побежала к дороге. – Смотрите, – она широко улыбалась, в глазах у неё блестели искорки, и протягивала в обеих руках большой разноцветный букет. – Очень красиво, – тепло улыбнулся Юджин, видимо, говоря обо всём сразу. Кассандра резко почувствовала себя не к месту и вернула внимание на себя. – Рапунцель, мы идём на праздник, так что, – она забрала синие цветы у Юджина, – давай-ка я тебе волосы заплету. Чтобы было ещё красивей. Принцесса с радостью уселась на расстеленный принцем плащ, и Кассандра села рядом на колени, чтобы расчесать и переплести растрепавшуюся косу. Украшенные цветами и поднятые в высокую причёску, золотые волосы до земли в глаза бросаться не будут. Юджин что-то рассказывал принцессе, и Кассандра, слушая вполуха – никак не получалось сосредоточиться, собственные мысли заглушали бессмысленный щебет – отметила, что эти двое прекрасно поладили. Она в который раз с трудом вспомнила, что Юджин, вообще-то, принцессин жених. Юджин, имени которого она даже не знает. Который и должен был её вернуть и исполнить давний уговор между двумя королевствами. То, что объяснять всё принцессе и потом – королю, будет он, уже почти не вызывало вопросов. Кассандра уже не чувствовала злости или несправедливости, она просто старалась об этом не думать. Она будет там при их встрече – Юджин думает, что Кассандре нужна награда, и ему не жалко, он не поведёт Рапунцель во дворец в обход неё. Главное чтобы не забыл. С него, такого увлечённого, станется. Если они войдут к королю все вместе, это, всё же, хороший выход. Жажда славы и почестей только для неё одной притупилась примерно зимой, зато ей не придётся ничего говорить и оправдываться за побег. Скорее всего, её всё-таки не казнят. Она собрала несколько длинных переплетённых цветами кос и закрепила Рапунцель вокруг головы, так что получилась цветочная корона. В причёску пошли почти все цветы, и на земле осталось всего несколько выпавших из охапки. Рапунцель посмотрелась в поданный Вэрианом котелок, в котором толком ничего не было понятно, но всё равно пришла в восторг. Она собрала несколько оставшихся васильков и раздала остальным – Юджину в петлицу, Лансу в пряжку нагрудного ремня, Вэриану за шнуровку рубашки, Кэсс в волосы. Она хотела вытащить, но посмотрела на то, с какой радостью все пустились в обратный путь, потрогала лепестки, скривилась и плюнула на всё.

***

Корона встретила их на закате огнями и знамёнами с вышитым солнцем. Кассандра придержала Коня и несколько секунд молча смотрела на герб, выбитый над воротами. На темнеющей улице сквозь изрядную толпу тяжело было различить лица стражников, и если эти гвардейцы не из последнего набора, то лучше и им её не узнать. Подъехав ближе, она рассмотрела ближе обоих стражников и накинула капюшон, надеясь, что они не заметят Коня, и проехала за остальными в массивные ворота. В Короне безопасно. В Корону впускают всех. Даже спустя восемнадцать лет после того как впустили похитителя. И, видимо, в отличие от остальных, даже мелких воров – выпустили. Сейчас сюда стекались крестьяне и путешественники, все, кого привлекли рассказы о событии потрясающей красоты и затаённого в дворцовых стенах горя. Никто никогда не вспоминал принцессу с грустью, не было никаких слёз и минут молчания – на виду. Попытайся кто-то почтить её как умершую, сам бы не сдобровал. Принцесса считалась живой и все ожидали её возвращения. И ничего для этого не делали, только веселились, цедила себе под нос Кассандра из года в год. И тем же самым сейчас собирались заняться её спасители. Она во второй раз выловила Юджина, и, хотя его способность воспринимать информацию была под вопросом, Кассандра заставила его повторить несколько раз, когда и где они встретятся через полчаса после того, как в небо выпустят фонари. Юджин, как ни бейся, считал, что этот момент важен и уж неизвестно, что и как собирался говорить – это его проблема. Проблемой Кассандры было деться куда-то на пару часов, потому что веселиться желания не было совершенно. Она всегда проводила эту ночь вдали от шума и запускала фонарь отдельно. Уже потом он присоединялся к общей массе, но для Кассандры этот день был обещанием – она запускает не просто так. Она отсчитывает годы перед тем, как начать действовать. В этот раз отсчитывать оставалось всего жалкие пару часов, и это было сложнее. Они пошли следом по мозаичной улице, по которой стучали копытами лошади и приплясывала босыми ногами Рапунцель. Юджин что-то сказал Лансу, и они с Рапунцель потерялись в толпе ещё до того как Кассандра успела это заметить. Оруженосцы глазели на Корону в огнях и флагах и метались от прилавка к прилавку. Кассандра вспомнила зимнюю ярмарку в городе, далёком от Короны и от цели – о том, как ей было холодно и некуда было идти. Никак не получалось почувствовать, что она спустя почти два года вернулась в город, за пределами которого не бывала до двадцати одного, и который стал за это время почти таким же нереальным, как и сама принцесса. Она смахнула все эти мысли и вклинилась в компанию оруженосцев, которые и так звали её с собой, Вэриан – увлечённо, Ланс – лениво, потому что их Юджин наверняка найдёт перед походом к королю, а вот её – не факт, и Кассандра решила, что вытерпит их общество ещё этот вечер. Ярмарочные ряды сверкали гирляндами, флажками и сплетёнными листьями клёна в виде лучистых солнц. Прилавки ломились от тысячи мелочей – угощений, сувениров, и в каждом изделии сквозили очертания солнца. Двое иностранцев никак не могли насмотреться на фестиваль, толкая друг друга локтями и засыпая Кассандру вопросами. Ланс накупил леденцов в форме всё тех же солнц, а Вэриану на сдачу вручил огромный комок сахарной ваты. Судя по ворчанию последнего, у них была на этот счёт какая-то своя шутка. Вэриан держал копошащегося енота за шкирку, чтобы тот не спрыгнул с его плеча, и попутно пытался рассмотреть всё и успеть за спутниками. Не то чтобы они спешили, но толпа была пёстрая, и тут немудрено было потеряться. Ланс выпил вторую или третью кружку сидра, и, увидев помост, у которого стояла небольшая толпа, направился туда. Кассандра заметила неподалёку призовой тир, а ближе оказалось, что в Короне всё так же промышляют оригинальностью – охотники и фермеры наши себе новую забаву, приводили зверей живьём, и за золотой плюс десять метких бросков подряд по мелким мишеням, можно было выиграть чуть ли не оленя. Кто-то толпился здесь ради забавы, кто-то надеялся выиграть лошадь, значившуюся в списке наград. С помоста, куда взобрался вне очереди Ланс, доносилась «Вот и Корона» – одна из песен путешественников, которые сочиняются далеко и перевирают все слухи о дальних королевствах, куда путники стремятся попасть. Кассандра припомнила бы Юджину, что тот должен ей ещё одну лошадь, и заставила показать, насколько тот меток или кос, но Юджин сейчас развлекался неизвестно где. Вернее, конечно, готовился к важному разговору. Кассандра озвучила это вслух, прикинув, не стоит ли самой убить время с возможной пользой и куда ей потом, если что, девать какую-нибудь косулю, и не успела остановить Вэриана. Тот вручил ей енота, чтобы того не посчитали краденым – видимо, что у Кассандры зверя не отберут, он был уверен – и протолкался в толпу. Пение Ланса приняли бурными рукоплесканиями, и он завёл очередную песню о том, как упоительны в Короне вечера. Вэриан, когда она обернулась, уже пробрался обратно и, сияя, сказал: – Обмен. Кассандра ошарашенно покосилась на ремешок, обёрнутый вокруг руки, который парень передавал ей. На его плече, привязанная другим концом за лапу, сидела нахохлившаяся сова. – Какой обмен, – пробормотала Кассандра, – куда? – Меняю филина на енота, – объявил Вэриан, довольный собой. – Выиграл. Со второй попытки, – добавил он, потерев затылок. В это время к ним наконец спустился Ланс, обнимая корзину засахаренных яблок, на которые сразу напустился енот. Вэриан кинулся его ловить, и Кассандре осталось только схватить ремешок – птица перепорхнула на её предплечье. Кассандра перестала что-либо понимать, когда часы на башне забили, отмеряя час до главного события ночи. Она слишком устала и отправилась на террасу у края дворцового сада, где они условились встретиться с Юджином, и села на парапет, бессмысленно накручивая на запястье ремешок. Сморгнула, сова – или филин – моргнула в ответ. Кассандра развязала узел и отпустила птицу в ночь, но та только хлопнула крыльями и пересела на ближайшую ветку. Она устало потёрла лицо и поняла, что у неё фонаря нет. Она достала один помятый даже когда была далеко от столицы, а сейчас, будучи в самом её сердце в самый важный день, просто забыла. Что ж, дело своё она сделала и даже на самый суеверный взгляд прерванная традиция не могла ничего нарушить – до встречи оставался всего какой-нибудь час. Огни ярмарки смешались в яркое пятно, и, несмотря на нервы, глаза слипались. А ведь ей ещё говорить с королём. И с отцом, что, пожалуй, важнее. Она с трудом напомнила себе, что это ей не снится, а действительно происходит сегодня. Получилось неубедительно. Кассандра оперлась локтями о колени и опустила голову – главное не заснуть. Она, казалось, всего на минуту прикрыла глаза и потеряла счёт времени. Ночь слилась в однородный гул на площади, пока тёплый ветер незаметно не сменился лёгким ознобом. Кассандра подняла голову и оказалась лицом к лицу с Рапунцель – бледным, с огромными потемневшими от страха глазами. – Я её боюсь, – сказала принцесса одними губами, но голос эхом отразился в голове у Кассандры. Она вскинулась, и наваждение спало, оставив сидеть на том же каменном парапете с бешено стучащим в ушах сердцем. Видимо, прошёл положенный час, потому что в этот же миг фонари на столбах и свечи погасли, площади и улицы погрузились во мрак, и вскоре стали зажигаться тут и там точки небесных светильников, и один за другим люди волной отпускали их в небо. Осталось полчаса до встречи, и ничего с ними не случится, напомнила себе Кассандра, когда за своей спиной услышала шаги нескольких человек. «Вы рано», пронеслось у неё в голове, но, уже оборачиваясь, Кассандра поняла, что это не Юджин.