Шепот Прошлого

      Через еще несколько недель котята, по мнению Маковницы, могли принимать активное участие в играх со своими маленькими соседями по детской. Больше всего этому был рад Чернушка и, как ни странно, Пестринка — в ней почти не осталось прежней боязливости и плаксивости.       Брусничка тоже была не прочь узнать получше старших котят, но ей очень не нравилось, что теперь все вокруг были такими высокими и крупными. Почему-то ее брат и сестра сильно вытянулись в росте, пока Брусничка оставалась такой же невысокой. Маковница, конечно, говорила, что и Пестринка, и Чернушка, и Брусничка все время растут, но как ей верить, если все вокруг выше Бруснички уже на полголовы?       — Так, давайте еще раз повторим, как мы должны здороваться со старшими котятами? — пристально смотря на своих детей, мяукнула Маковница. Все они были тщательно умыты, приглажены; однако, если котята поладят, то очень скоро в шерсти снова появится песок, клочки мха и прочий беспорядок.       — «Привет, Чистинка и Змейка, мы — младшие котята» — Пестринка аккуратно обвила лапки хвостом. — «Я — Пестринка»       — «Меня зовут Чернушка!» — пискнул котик, едва сдерживая дрожащий хвост.       — «А я — Брусничка», — с меньшим восторгом в голосе проговорила пестрая кошечка и спокойно продолжила. — «Мы будем рады стать вашими друзьями».       — Отлично! Звучите, как очень воспитанные котята. Осталось еще и вести себя таким же образом, — Маковница выразительно посмотрела на Чернушку.       — А зачем? Я не хочу быть паинькой из-за каких-то там Змеек и Чистинок, — буркнула Брусничка и недовольно шмыгнула носом.       — Не каких-то там! Они ваши соплеменницы, если кто-то забыл, — назидательно покачала головой черепаховая кошка и покосилась на просвет.       — Ага, но мы же терпим Чернушку. Значит, и они нас такими потерпят, — фыркнула Брусничка. Пестринка тихо хихикнула, а сам Чернушка горделиво вздернул нос.       — Ладно-ладно, мои ежата. Сами разберетесь, — на мгновение Маковница замерла и еще раз прошлась языком по макушкам своих котят. — Совсем вы у меня взрослые, даже поверить не могу, что уже вторая луна идет. Кажется, Зарничка и Пыльничек не так быстро росли.       — А это кто? — наклонив голову, спросила Пестринка. Даже Брусничке стало интересно — может это еще одни из старших котят, про которых еще ничего не слышно было?       — Ох, вам еще предстоит познакомиться. Но думайте пока о Змейке и Чистинке, договорились? — кошка повернула уши на звук и радостно заурчала. — Осинка, моя хорошая! Как прошла прогулка с отцом?       — Да сами малышки сейчас все расскажут, да, лягушата? — та самая белая с рыжим низенькая кошка вошла в детскую и деловито обнюхала каждого из таких же бело-рыжих котят, вбежавших вслед за ней.       — Мам, я сама могу, не надо перед малышней меня вылизывать! — раздался чей-то писк.       — Это кто тут малышня? — Брусничка распушила хвост и вытянулась на мысках, чтобы уж точно казаться выше.       — Брусничка, что я говорила про поведение! — шикнула на дочь Маковница. Но остальные котята тоже не были рады такому отношению, особенно Чернушка, который и уже перехотел красоваться перед новыми знакомыми.       — А если они старше, то им можно быть задирами? Мам, а почему мы должны себя вести с ними вежливо?       — А почему, если вы младше, то мы должны себя вести с вами вежливо? — к ним подбежал шумный клубок из белой с рыжим шерсти и воинственно сверкнул голубыми глазами. Значит, не такими уж и старшими были эти котята, раз у них не поменялся цвет глаз! — Вы сами в нашей детской оказались, вообще-то.       Две взрослые кошки в полном недоумении посмотрели друг на друга — никто из них явно не ожидал, что среди двух пометов котят разразится такая перепалка. И каково было их удивление, когда их неумело шипящие дочери разгладили шерстку и начали обнюхивать друг друга.       — Ты пахнешь лесом! Ты что, была вне палатки? — Брусничка неловко оперлась лапками о плечи другого котенка и принюхалась к травинке, застрявшей в кучерявой шерсти.       — Почти из лагеря вышли, вообще-то! А у тебя забавные пятнышки, прямо как у меня! — пискнула откуда-то из-под живота навалившегося котенка Змейка. — Я Змейка, кстати. Это моя сестричка Чистинка!       Змейка спихнула с себя пеструю кошечку и побежала за спрятавшейся между лап Осинки сестрой. После недолго сопротивления та самая Чистинка подошла ближе к младшим котятам и робко посмотрела на них, пока Змейка приплясывала рядом с ней.       — Это Чистинка! Она просто лучшая. Вы тоже, думаю, ничего, но она лучше всех, — Змейка горделиво покосилась на сестру, окончательно смутившуюся от таких слов. — Да, Чистинка? А твоих как зовут? И тебя тоже как зовут?       — Я Брусничка, а это Чернушка и Пестринка, — кошечка тоже распушилась от желания показать Змейке своих замечательных брата и сестру. — Они вообще лучше всех на свете, вот.       — Тогда я думаю, мы все лучше всех на свете, потому что мы родня! — горделиво осмотрела подошедших котят Змейка.       — Да ну? Мы же не похожи особо, — нахмурился Чернушка и даже в чем-то был прав: две остроухих кошечки с почти что одинаковыми пятнами на мягкой шерсти мало походили на коренастых серо-рыжих котят с округлыми ушами.       — Ну, Осинка сказала нам, что она сестра Листвянника. А он ваш отец, кажется. А это, наверное, значит, что мы — родня друг другу, — у Чистинки оказался необычно тихий и глухой голос, совсем другой, чем у ее звонкоголосой сестрицы. Да и сама Чистинка оказалась гораздо выше Змейки, а жалась к ней, будто пыталась спрятаться за ее спиной.       — И правда, мы — родня! — восторженно пискнула Пестринка. — Тогда вы тоже наши сестрички.       — Хм, ну ладно, так и быть, — после недолгого раздумья Змейка снисходительно кивнула и ласково боднула головой родную сестру. — У нас теперь еще три сестры. Но ты все равно моя любимая.       — Змейка, милая, возможно, у вас две сестры и брат, — нагнулась к котенку Маковница. — Мы еще не знаем, кем окажется Чернушка.       — А… Ну ладно, брат тоже неплохо, — Змейка чихнула от попавшей в нос пылинки. — Но лучше пусть будет сестра, а то у нас уже три старших котенка есть.       — Змейка, Чистинка, не хотите рассказать младшим котятам, как вы погуляли с вашим отцом? — Осинка прошлась языком по макушкам дочерей. — А мы с Маковницей пойдем полежим немного.       — А не будете подслушивать? — прищурилась Змейка.       — Конечно не будем! — Маковница кивком пригласила бело-рыжую кошку лечь рядом. Как только та улеглась, и взрослые кошки занялись друг другом, Змейка начала долго и очень оживленно рассказывать.       — Нас сегодня утром наш отец разбудил — представляете? От него такой запах тяжелый шел, Чистинка аж испугалась сначала. Но она не трусишка, мне самой не понравилось. Но сам отец оказался таким… — Змейка выпрямилась, пытаясь подобрать нужное слово. — В общем, он весь такой большой, лохматый и сильный!       — А как зовут-то его? — шмыгнула носом Брусничка.       — Ой, точно. Скалистый его зовут, — Чернушка и Брусничка вздохнули, и Змейка подозрительно прищурилась. — А вы чего вздыхаете?       — А мы знаем его. Только это секрет. Скалистый нам принес перо из кучи с дичью, чтобы мы его подарили Пестринке, — буро-рыжая кошечка снова шмыгнула носом. — Он мне не очень понравился тогда, но что-то интересное в нем было.       — А еще он сказал, что мы, возможно, его котята. Но оказалось, что его котята — это вы, — горько вздохнул Чернушка.       — У вас свой отец есть, нашего не трогайте, — фыркнула Змейка. — Ну вот, мы вышли из яслей, и Скалистый повел нас по лагерю. Так столько всего интересного, да, Чистинка?       — Ага. Все такие большие и разноцветные вокруг ходят. Но Скалистый выше всех! — даже тихоня Чистинка была в восторге от своего отца. Змейка активно закивала и продолжила рассказывать.       — Да! Он нас провел до своего куста — нет, у него не отдельная палатка, там живут все взрослые кошки и коты. Наши мамы тоже там жили, оказывается, и снова туда пойдут жить.       — А мы тоже там будем жить? — Пестринка наклонила голову набок. — Мы же всегда с мамами рядом, значит, без нас они никуда жить не уйдут.       — Ой, не знаю про такие вещи. Но Скалистый вроде сказал, что в пещерке рядом с его палаткой мы будем жить сами, когда подрастем. Я даже кого-то там видела, — устрашающе округлила глаза Змейка.       — Серо-белый котик, который громко храпит? — неожиданно подала голос Маковница. Все котята резко обернулись к ней, и Змейка недоуменно кивнула. — Опять Пыльничек спит допоздна.       — Да кто этот ваш Пыльничек? — пискнула Брусничка, но две кошки-матери только тихо усмехнулись и не ответили. — Ну их, короче. Давай дальше, Змейка.       — Ну… Да вроде все. Показал какой-то большой камень, сказал, что там живет кто-то там важный.       — Скалистый сказал, что там живут «целители» и что-то делает «предводитель» — задумчиво пошевелила усами Чистинка. — Кажется, «предводитель» — это самая главная кошка в племени, а «целители» тоже чем-то важным занимаются. А еще это не «большой камень», а «скала» — Скалистого в честь чего-то такого же назвали.       — Какая ты умница, Чистинка! — Змейка восторженно потерлась боком о засмущавшуюся сестру. — Да, так он и сказал. Вот, а дальше мы должны были пойти к «старейшинам» — это вообще самые-самые старые кошки и коты. Но Скалистый не нашел тех, кому хотел нас показать, и пообещал нас в следующий раз сразу туда отвести. И мы почти дошли до выхода из лагеря, но на меня напала ветка ежевики.       — Ну вы и везучие! У вас отец и с нами, и с вами виделся. А наш что-то не торопится, — вздохнул Чернушка и с надеждой покосился на просвет кустарника. Но никакой большой и сильный кот так не пришел.       — Ну занят он, наверное, — пожала плечами Змейка. — Скалистого мы тоже впервые увидели сегодня, а вам еще расти и расти до этого дня.       — И если ваш отец — брат нашей мамы, то он точно хороший кот, — неуверенно мяукнула Чистинка.       — А я вам верю! Ладно, не хотите поиграть в «жабок»? — игриво встав в стойку, пропищала Пестринка. Ее белым с пятнами хвостик торчал в воздухе, точно ветка ежевичного куста.       — Хотим! Чур мы с Брусничкой и Чернушкой жабки, — распушилась для важности Змейка.       — А почему это я жабка? — возмутился серо-белый котик.       — Да потому что мы три коротыша, значит, будем как три жабки, — улыбнулась Змейка.       После того как эта бойкая и горделивая кошечка так просто, без обиды и грусти назвала себя низкой, она окончательно понравилась Брусничке. ***       Когда всевозможные игры с визгом и беготней прошли, Змейка и Чистинка ненадолго попрощались с подуставшими младшими котятами. Осинка должна была отвести своих дочерей к куче с добычей, чтобы они привыкли к запаху дичи. Возможно, им даже достанется кусочек мыши — все равно им скоро нужно будет переходить с молока на мясо.       — Я хочу попробовать мясо, — захныкал Чернушка, облизывая белые от молока губы. Маковница покачала головой и улыбнулась.       — Вам-то еще рано даже думать о дичи. Зубки слабые, а разжевывать вам никто не будет — мы не птицы.       — А что такое «птицы»? — сонно мяукнула Пестринка. Кошка-мать аккуратно начала вылизывать белый живот дочери до первой, почти неслышимой отрыжки. — Ой!       — Все нормально, сейчас и до Чернушки дойдет очередь, — повторив то же самое с серо-белым котиком, Маковница все решила ответить почти что уснувшей Пестринке. — Птицы — это летающие тушки с перьями. Они бывают и маленькие, и большие, пестрые и тусклые — как мы, в общем-то.       — А мы на них охотимся? Или они на нас? — вылизанная Брусничка уже почти уснула.       — На тех, что поменьше охотимся мы, а те, что побольше — уже на нас. Поэтому маленьким котятам нельзя без присмотра взрослых убегать из лагеря; какая-нибудь сова с большим удовольствием полакомится такими упитанными котятками! — с тихим визгом, похожим на крик совы, Маковница сгребла лапами своих детей и потерлась о них носом. Котята были слишком сытыми, чтобы играючи напасть на хищную птицу, а потому просто тихо замурчали и начали засыпать.       Это был ее второй помет котят — довольно редкое явление среди кошек племени Теней. Это обычно Грозовые и Речные кошки приносят по несколько котят каждый сезон, а про Небесных и говорить смысла нет — интересно, а узнает ли кошка Небесного племени своего котенка среди всех остальных?       Зарничка и Пыльничек, ее старшие котята, скоро станут воителями — сложно даже представить, что когда-то давно они так же лежали около ее живота, крохотные и беззащитные. Нет, вечно опекать котят тоже глупо — для этого есть домашние кошки. Но как-то болезненно щемит в груди осознание того, что вот так быстро проносится скромная жизнь обычной воительницы племени Теней.       Предводительниц помнят, о них складываются легенды или жуткие сказки для котят; целители хранят память друг о друге, встречаясь каждое Полнолуние у Лунного камня. Некоторых воительниц и воителей тоже помнят, как храбрых или хитрых, ловких или самоотверженных. А кто будет помнить о ней, да есть ли за что ее помнить?       Маковница помнила своих родителей: как ласково прижимал еще маленьких Маковницу и Звездного Ящера к себе Чеснок, как величаво держала голову Горлица, когда их посвящали в воители. Но кроме нее помнить Горлицу и Чеснока почти некому, да и незачем — может, бывшие ученики помянут добрым словом своих наставников, а старейшины расскажут про своих умерших друзей одну-две байки. Она, Звездный Ящер и кто-то из его детей — вот и все, кто всегда помнит о Горлице и Чесноке. Неужели и с ней будет то же самое?       Этот страх, однако, во многом помог Маковнице стать той, кем она является сейчас: страх умереть и быть забытой давал ей упорства и сил выживать, бороться с болезнями или вообще не давать себе стать слабой; страх остаться одной и быть забытой не давал Маковнице замыкаться в себе, думать о собственных горестях, а заставлял ее быть участливой, пытаться помогать всем или словом, или делом. Маковница привыкла к своим страхам и научилась если не бороться, то уживаться с ними.       Но она рада, что снова оказалась в детской, даже поперек сложившимся традициям. Наверное, они с Листвянником все же ограничатся этими тремя чудными котятами.       — Маковница? — каждый раз слыша его чудный, высокий голос, кошка расплывалась в улыбке. — Как они?       — Уснули. Но спят они чутко, поэтому пока лучше не тревожь их.       — Жалко-то как. Думал, что успею с ними поздороваться. А то и на рождение не успел, и тут опоздал.       — У них сегодня и так день полон событий был — они с котятами Осинки и Скалистого играли, — Маковница услышала, как замурчал Листвянник.       — У Осинки замечательные дети — все в нее! Хотя уверен, характер будет отцовский. Но наши котята все равно самые прекрасные.       — Ты не поверишь, что так говорить у вас семейное, — тихо заурчала от смеха Маковница, вспомнив о крохотной Змейке.       — Правда? Ну, значит и кто-то из наших лягушат тоже будет очень гордиться своими близкими.       — Думаю, это будет Брусничка. Даже не так — я уверена, это будет Брусничка.       — Ох, это так, которая рыжая с бурым?       — Да-да, она самая. А вот Чернушка по характеру совсем как мой братец.       — Ладно, твоей семье тоже можно в наших детях проявиться. Но у них для этого свои котята есть.       — Пестринка это и от тебя, и от меня немного — она тоже вежливая, но такая любопытная!       — Маковница, ну хватит, ты так их описываешь, что я сейчас завою от зависти.       — А чему ты завидуешь? — хитро сверкнула голубыми глазами Маковница.       — Ты-то с ними все время общаешься, а мне еще ждать и ждать.       — Зато Зарничку и Пыльничка ты каждый день видишь! Как они, мои ящерки?       — О-о-о, лучше всех! Пыльничек хоть и проспал все сегодня, но успел поймать толстую такую мышь — я ее принес тебе ее, кстати, от него! А Зарничка ухитрилась прокрасться к границе с Речным племен и поймать рыбу! Самую настоящую, представляешь? Она ее Звездному Ящеру отдала, но и хорошо — ему жирная рыбеха самое то.       — Звездные предки, какие у меня славные дети. Передай им, что я их очень люблю и жду на встречу с младшими.       — Передам-передам. Вон, Осинка со своими малявочками идет — я ей мышь отдам, а то еще перебужу всех. Скажешь мелким, что я приходил?       — Обязательно скажу. Я люблю тебя.       — И я тебя люблю.