У пацанов
26 июля 2020 г., 17:51
— То есть, как это лекарства кончились?!
— А вот так, — вздохнул Мумия, пожав плечами. — Позавчера я продал тебе последнюю упаковку, а поставок с Большой Земли почти месяц уже нету. Не поверишь, даже с собственной фармацевтикой напряг! Весна всё-таки, хоть и май. На плантациях ещё ни хрена, прости за каламбур, не выросло.
— Бли-и-ин, и что мне делать? — прохрипела я, схватившись за голову.
— Вот это я, прости, не знаю. Жди, когда на огороде какая-нибудь нужная зелень полезет. Или иди к ботаникам, только цены у них…
— Ладно, придумаю что-нибудь. Всё равно спасибо за помощь…
Настроение было нулевое. Запас лекарств в рюкзаке кстати тоже. Аспирина-то у меня ещё прилично, но не на нём одном же ездить! Я начинала подозревать, что моя запущенная простуда трансформируется в бронхит. Спасибо Мумии, лекарю-травнику «Свободы», помогал мне с лекарствами и продавал по нормальным ценам, вот только запас их оказался не бесконечным. И угораздило меня забыть, что Зона теперь изолирована от внешнего мира! Похоже, придётся искать лекарства в другом месте…
— Привет! Не сильно занята? — подскочил ко мне Голландец, когда я вышла из госпиталя «зелёных». Рядом с моим другом шёл ещё один «фримен» с милой грустноватой моськой (ой, какие щёчки!).
— Привет. Да вроде не сильно. Говори сразу по делу, а то у меня голос пропадает.
— Ну ладно. Я так понял, ты решила не идти с Вано из-за простуды. В общем, есть предложение пройтись по охраняемым территориям с целью поиска бандитов.
— Не боишься, что на наёмников напоремся?
— Да где они, наёмники?! Уже неделю от них ни слуху ни духу! Так ты идёшь, нет?
— Хорошо. Ты, может, друга своего представишь всё-таки?
— А, да! Знакомься, Тая, это Федька Колун, в группировку на днях вступил. Федька, знакомься, Тайпан — хороший сталкер, образцовый стрелок (сам её тренировал) и надёжный товарищ! О’кей, если все всё поняли, то идём за мной!
***
— Их откуда столько набежать успело, ёп вашу мать?!!! Тупой привычки отвечать на риторические вопросы у меня нет. Особенно когда в это время ты, балансируя на пятачке бетонного блока вместе с двумя довольно-таки крепкими мужиками в «Стражах», отстреливаешься от стаи тушканов. Вот шли ведь себе спокойно, как этих мышек-норушек набежит со всех сторон! Отделавшись покусанными пятками, мы вроде как закрепились на этом тощем куске бетона, а теперь отчаянно отбивали натиск нечисти. На наше счастье у Феди при себе было охотничье ружьё, а то одними винтовками тут делать нефиг! Тушканчики это, похоже, поняли, а потому через минут пять стрельбы расползлись по норам. Для приличия подождав нового нападения на безопасной высоте ещё пару минут, мы спустились. — Отстрелялись, кажись, — вздохнул Голландец, оглядевшись. — Ага, — выдохнула я. — А ты неплохо с ружьём управляешься, Колун! Парень от комплимента смущённо заулыбался. — Так по ним из дробью стрелять — милое дело! — Нам бы без твоего ружья точно бы капец был! — Да ладно, чё там… Пошлите что ли, чего тут стоять… Мы вернулись к намеченному маршруту. Голландец шёл впереди, внимательно оглядывая местность, я и Федя сзади. — А ты почему в Зону пришла? — вдруг спросил Колун. Рыжик был слишком увлечён наблюдением и поэтому вряд ли мог интересоваться нашим разговором. — А ты зачем спрашиваешь? — Да это… Ну ты ж девчонка! А тут Зона… — Так сложились обстоятельства, так что об этом не стоит болтать. — Ну ладно… — А за меня не переживай. Я могу за себя постоять. — Всё равно это странно. Ты девушка с виду обычная. Небольшая такая… маленькая, в смысле… Хрупкая… Красивая… — И что ты предлагаешь? В телохранители мне хочешь наняться? Так секьюрити не мне, а лидерам группировок нужны. — Не, я не о том… — Чувак, да не корячься ты! — обернулся к соклановцу Голландец. — Тая — деваха самостоятельная. Раньше она вообще напарницей самого Меченого была, так что свою шкуру защищать обучена! — Правда? — Ну… да. — Ого… — Ты, кстати, так и не рассказала, почему с ним разошлась. — Это уже не важно. Он сам по себе, я сама по себе, и всех это устраивает. Краем глаза я заметила, что Колун как-то странно покачнулся и схватился за шею. — Колун, ты чего? — насторожился рыжий. — Колун!!! По пальцам новичка «Свободы» стекала кровь, успевавшая при этом фонтаном бить из пробитой артерии. Парень что-то прохрипел и завалился набок. — Колун!!! — Голландец сел рядом с упавшим другом. Я села рядом. На шее убитого «фримена» в пятне крови чернело небольшое отверстие. — Снайпер, — прошипел «свободовец», с ненавистью посмотрев в сторону выстрела. В какой-то момент лицо парня изменилось. — Наёмники… Сюда идут… Я проследила за взглядом друга. В нашу сторону за стеной засохшего репья двигалась группа из пяти-семи человек в голубых комбинезонах. — Что делать будем? — Нужно найти позицию для стрельбы. В принципе можем укрыться в рощице неподалёку. Оттуда и постреляем уродов. — Уверен? Боюсь, нам с этими упырями не сладить… — Да справимся! За Колуна они точно ответят! А сейчас башкой особо не свети и дуй за мной! Пригнувшись к земле, «свободник» засеменил к пролеску, к которому мы шли до убийства Колуна. Я тихонько поползла следом, изредка поглядывая в сторону врага. Парни в одинаковых комбезах подходили всё ближе к нам. Слава Богу мы добрались до чахлых деревцев раньше, чем расстояние между нами и наёмниками сократилось до пары сотен метров. — По моей команде открываем огонь, — прошептал Голландец, расчехляя винтовку. — Может, лучше подмоги дождаться? А ещё лучше на базу тихонько утикать. — Ни хера не лучше! Чтоб этот ублюдок, который Колуна завалил, живым по земле ходил?! Да ни за что! — Чё ты так взъерепенился, я не пойму? — Дык Колун — кореш мой! Мы с ним в одной песочнице ковырялись… О-о-о, тогда дело плохо. Если дружбан мой так из-за братана взбесился, то резьбу ему вправлять толку нет. А боевое безумие — штука страшная… — Огонь!!! Наёмники точно не ждали нападения с рощи, так что на первых двух секундах Голланду удалось убить троих, а мне серьёзно ранить двоих мордоворотов. Остальные поняли, в чём подвох, и рассыпались по кустам, ведя по нашему укрытию огонь. Что-то мне подсказывает, что долго мы за деревьями не продержимся… — Голыч, да пойми ты, не дело это! — крикнула я, шустро перескочив за ствол поближе к другу. — Видишь, они уже к нам подбираются! Если так и дальше пойдёт, тёпленькими возьмут! Патронов-то у нас скоро тю-тю! — Я, пока их снайпера не грохну, не уйду! — рявкнул упёртый «свободовец», продолжая стрелять. — Ты хоть знаешь, кто из них снайпер, придурок?!.. Чёрт… Я первой увидела спешащую к нам группу новых головорезов… — У них подкрепление! Сматываться надо! Порежут ведь как щенков! — Бля… Вот что: у нас недалеко застава ближе к Барьеру. Беги туда и приведи подмогу. — Я тебя тут одного не оставлю! — Если побежим вместе, то нам точно каюк! А ты всё равно не пристрелишь никого, маргарину не хватит! — Чёрт… А не легче через ПДА связаться? — Не легче! Наёмники навострились глушилки ставить, так что хрена с два нас кто-нибудь услышит. Пробеги хотя бы триста метров на восток и попробуй связаться. Если не получится — беги дальше! — Хорошо. Удачи! Пригнувшись, чтоб пулей мою пока что разумную башку не снесло, я побежала меж деревьев в указанном направлении. По мере удаления от стрельбища я распрямлялась (с самого начала бежала кривая как сабля), а, выбравшись из пролеска, побежала чуть ли не как спринтер. Одолев для надёжности полкилометра, я достала КПК. Ага, связаться с «фрименами» можно. Оперевшись спиной о ствол ближайшего дерева, чтобы немного отдохнуть, я включила рацию: — Мужики, помощь нужна! На западе за рощей нас атаковали наёмники! Я… Как на зло точный и довольно болезненный удар по основанию моего черепа прервал сеанс связи…***
Бли-и-ин, больно-то как… Башка гудит как у Калигулы после майских праздников… Ещё и холодно, будто под дождём час шлялась, а потом в холодильник морга заползла… Оперевшись на руки, я села. Так, а где я, собственно, обретаюсь? Вроде ведь только что у дерева стояла, а теперь теметища, хоть глаз выколи! И сырость как в погребе деревенском. Только бы крысы рядом не забегали, бр-р-р… А хотя нет, на противоположной стене почти под потолком есть какое-то окошечко. Только зарешёченное. Ну ладно, что есть, то есть. Я подошла к оконцу и, подпрыгнув, ухватилась за прутья решётки. Подтянувшись на руках (а нехило я бицуху с «Гадюкой» и «Обоканом» подкачала!), я выглянула наружу. Взгляд мой почему-то упёрся в асфальт, над которым была полоска серого неба, местами разрываемая бетонными зданиями и чахлыми деревцами. То есть, получается, что я в каком-то подвале. Зашибись, а как я в него вообще попала?! Значит, кроме этой дырени здесь должен быть другой выход! Металлический скрежет за спиной подтвердил мою мысль. Спрыгнув я обернулась. Ага, вижу дверь, благо к темноте мои глаза немного привыкли. И за ней определённо кто-то стоит и собирается сюда войти. Тяжеленная дверь с противным скрипом в сто лет не смазываемых петлях открылась, и в мою каморку вошли трое. Один, похоже главный, так как шёл впереди, в кожаном плаще и двое в чёрных кожанках и трениках с обрезами в руках. Бандиты… — Ну типа привет, красуля! — оскалив гниловатые зубы в подобии улыбки, буркнул командир. — Что вам от меня нужно? — вот ни хера у меня голос осип! Теперь вместо писклявого сопрано у меня мощный хриповатый, как у портового грузчика, голос. — Чё дашь, то и нужно, гы-гы, — осклабился «шестёрка» с золотым перстнем на руке. Хорошо живут… — Сышишь, Санчес, не лезь, когда я с дамами общаюсь! — погрозил кулаком говорливому товарищу плащеносец. — Да не кипятись, бугор, шучу я! — Пшли вон отсюда! Надо будет — позову. Пожав плечами, курточники вышли, а я и пахан остались одни. М-дя-а-а… — Ну, и что с меня трясти собираешься? — Да чё с тя щас-то трясти?! Хабар твой мы уже себе прибабахали… А да, я чё спросить хотел! Вот это чё за хрень? Нашли у тебя… С этими словами бугор порылся в кармане пыльника и выудил из него… мой «Крио». — А, это… (Фиг те, фраер, никому я своего «Крионю» не отдам, пусть я и отморозила за него задницу той ночью!) Светильник! — В натуре? А чё он тогда как жмур холодный? — Новейшие технологии. Ну там, низкий расход заряда, светодиодная лампа, все дела… — А не свистишь? Учти, мне стёкла втирать я никому не дам! — Да чесслово! — Учти, надуришь меня — разговор будет долгий и крупный. А знаешь, можешь ведь и сёдня перетереть. Ты там не радиоактивная, нет?.. Бают, молчание — знак согласия… И бандюк, спрятав артефакт (нет блин мне вернуть!), неспешно направился ко мне. Бежать мне явно некуда, а в стенке прятаться не вариант… По причинному месту ему пнуть хоть что ли? Пахан уж было протянул руки к креплениям моего комбинезона, как мне то ли от сырости, то ли от озверевшей простуды скрутило горло. Кашель катался по глотке как морской ёж. Но прежде чем согнуться в три погибели, пытаясь унять приступ, а успела слюной или мокротой попасть прямо в морду пиндосине. Не пистолетом, так тем, что под рукой! — Твою мать! — заорал урод, брезгливо вытирая морду. — Да ну тя нахер, бацилла… И, торопливо развернувшись, мой несостоявшийся насильник чесанул из камеры. Отлично, как раз и кашель прекратился! Распрямившись, я сплюнула набежавшую в рот жидкость. Пол на месте плевка заблестел от местами красноватой мокроты. — Приехали, как говорится, — буркнула я, сев у стены. В подвале этом везде одинаково сыро и одинаково холодно, так что совершенно без разницы, где можно приткнуть свою многострадальную задницу. Мой иммунитет за подобные издевательства точно спасибо не скажет… Оба-на, а рядом со мной «Крио» лежит себе тихонько, светится мягко-голубым. Видать, обронил бандит, когда от меня драпал. Так хоть что-то из всего имущества при мне будет. — Жаль ты болезни лечить не умеешь, — вздохнула я, взяв артефакт. Сосулька как-то даже виновато мигнула. Мол, понимаю, хозяйка, специальность другая, а жаль… Так, стоп, возвращаемся к реальности! Я в плену бандитов. Снова. В этот раз бандитов больше, так как я на их базе, но также большинство, если не все поголовно, хотят сорвать с меня комбез и всё, что под ним. Хреновенько… Вот только вот этот раз спасать меня некому. Меченый-то далеко…***
Спала я всё в том же сидячем положении, в котором меня застал сон. Тело сковало от холода и сырости. Не заботятся бандюки о своих пленниках, ну хоть ты тресни! Ну и ладно, протяну ноги, им же хуже будет! Светает… А КПК, чтобы время посмотреть, у меня нет… Да и так ли это сейчас важно?! Мне сейчас думать надо, что дальше делать. Бежать у меня возможности нет. Тюрьма бандитов — не Алькатрас, но просто взять и уйти отсюда вряд ли получится. Ладно, тогда в свете последних событий будем пытаться сохранить свою девственность с минимальными потерями, а в перерывах заниматься творчеством. Хм… Может, петь попробовать? Надо ведь горло разрабатывать! А заодно повыносить мозги местным шакалам. Да, блин, повторяюсь, так пусть им жизнь малиной не кажется! Поначалу получалось, мягко говоря, не очень. Что поделать, бацилю! Но после пары десятков простеньких распевок исполнение стало вполне сносным. Даже вроде согрелась немного! Вот только… — Хавальник захлопни! — раздался вопль сверху, и через проём в прутьях прилетел обломок кирпича. Чуть по башке мне не попал! — Не нравится — вали отсюда! — в ответ крикнула я. — Здесь тебе не «Радио. Шансон»! И чисто из наглости запела «Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг» вслед ретировавшемуся бандюку. Но в какой-то момент мне мой концерт по заявкам надоел, и я замолчала. Пиндосины наверху облегчённо достали пальцы из ушей и убрали пистолеты от висков. Хоть бы бумажка какая где валялась, я бы оригами пособирала или порисовала… Эй, дык вот же у меня прямо под носом кирпич валяется! А что бумаги нет… А стены на что? Вот их и разукрасим, а то уж сколько лет такие серые стоят! Так, материалы для рисования у меня есть, место тоже. Вдохновение… Точно, сегодня ж Девятое Мая! Ладно, тогда отметим это чудесное событие граффити на стене! На небе уже начинают темнеть тучи, знаменуя скорое приближение ночи, а мой арт готов! Девятки, георгиевские ленточки, танк с истребителем, звёзды и подпись «Наше дело правое! Враг будет разбит! Победа будет за нами!»… В общем, сплошная символичность, причём огромных размеров, но красиво! Вот и стою я, любуюсь своей работой, придумывая план новых граффити на оставшихся трёх стенах, а тут сзади дверь открывается, и в камеру вламываются три бандита-курточника. — Ты чё творишь?! — первым заорал похожий на черкеса бандюган с косым острым лицом. Его подельник с мордахой Иванушки-дурачка с детским удивлением разглядывал моё творение. — Емать, это чё за херня?! — Тебе на пальцах объяснить? — и как у меня получается в общении с бандюками быть такой наглой?! — Граффити это в честь Дня Победы. Для тупых поясню, победы конкретно в Великой Отечественной Войне. — Мы чё, по-твоему, совсем ёбнутые?! — Хм, дайте-ка подумать… — Чё, мля?! Ну всё, курва ты такая, ща я тя воспит… — Тормозни, Юрген! — осадил буйного напарника с виду придурковатый «браток». — Ты подумай, чё нам бугор устроит, если ты её… — А ты подумай, чё нам Жлоб устроит, когда вот эту поебень увидит! — Я так-то всё слышу… — Да захлопнись ты! Да барыжник за такие художества ведь нам с тобой стволы в жопу засунет! Её-то ебать нельзя, а нас, вертухаев её, можно! Ого, так у меня, получается, собственная охрана есть! — Слушай, так её, может, тогда в камеру к черножопому отвести? Там-то она вроде забаловать не должна. — Гм… А чё, это мысля! Там деваха хоть под присмотром будет, а то ходи, заходи к ней в халупу каждый день, пока долг не принесут. Малора, Вупа, хватай её и покандёхали! — Так вы, два урода, вы чё задумали?.. После моего недолгого сопротивления, «братки» поволокли меня за собой по коридору, хоть я и пыталась тормозить их и руками, и ногами. Мало ли, куда меня эти отморозки тащат, а мне и в камере той неплохо сиделось! На лестнице я упиралась уже не так резво, боялась ноги об ступеньки сломать, зато на верхнем этаже я развлеклась на полную катушку! И бодалась, и брыкалась, и царапалась! Даже Юргена чуть за руку не укусила! И хорошо, что не укусила, а то лапа у него грязнючая, а щётку у меня утянули вместе с рюкзаком. Итогом моих стараний испортить жизнь моим секьюрити… стала смачная пощёчина и удар ногой в живот почти одновременно. Ну Юрец, ну падла! Не успела я осесть на пол в попытке инстинктивно защитить пострадавшие части тела, как джентльмены удачи подняли меня с земли и швырнули на каменный пол. Теперь болели ещё и правый бок с рукой. Хлопнулась я знатно. Бандюганы же с чувством выполненного долга захлопнули дверь в клетку, в которой я оказалась, и вышли из комнаты. Вот здесь у них наверняка основные помещения тюрьмы. — Уроды! — орала я им вслед от бессилия, глотая слёзы. — Сволочи! Садисты! Проплакавшись и очухавшись, я села. Щека горела огнём, но так-то это ерунда. Живот тоже болел, но если бы удар пришёлся чуть ниже, то с возможностью в будущем родить пару-тройку детишек я могла бы распрощаться. Удар об пол оставит только синяки. Я как-то с велика грохнулась, удар был почти такой же. Ничего, оправлюсь! За спиной кто-то со стоном завозился. Точно, эти двое меня к какому-то чернозадому «подселить» хотели! Как и следовало ожидать, в углу клетки лежал «долговец» в фирменном комбинезоне группировки. На вид парню было лет тридцать — тридцать пять. Волосы светлые, небольшие щёки со щетиной, только бледный очень. — Ты чё орёшь как потерпевшая? — с недовольной миной спросил «должник», не меняя положения. — Я как раз-таки потерпевшая, имею право! — ответила я, встав на ноги. — Хэх, тогда добро пожаловать на борт. Извини, встать и руку тебе пожать сейчас не могу и вряд ли смогу в ближайшее время… Если вообще смогу когда-нибудь… — Парень, с тобой что стряслось-то? — я села рядом с сокамерником. Раньше из-за хренового освещения я не могла разглядеть, но его руки крепко сжимали туловище в районе рёбер. — Да, блин… Долго рассказывать, — устало прохрипел «чернобронник», прижав подбородок к груди и сильнее сжав руки. Похоже, всё серьёзно… — Ты ранен? — Ну да… На охоту пошёл… А там кабан, с-сука, клыком в бочину заехал… От кровопотери вырубился, а там меня бандюки нашли… карманы обчистили да сюда приволокли… — Ты давно тут? — Дня три где-то… Жду, когда наши про меня прознают… Да не дождусь, видать… Не латают они пленников своих… — На рану дашь взглянуть? — А ты медик что ли? — Ну, опыт небольшой есть… — Ну смотри тогда… Только в рану мне не блевать! — Ничё-ничё, я не брезгливая… Плохо. Всё очень плохо. Ну а чего стоило ожидать от не обрабатываемой со дня нанесения раны? Загнила напрочь! Хоть рёбра целые. Пройдись кабанчик клыком повыше, и парень вполне мог распрощаться с парой рёбер. Внутренние органы тоже не задеты. В «Крио» я не сомневаюсь, он поможет стопроцентно, но, боюсь, с заражением ему не сдюжить. Тут нужен либо чистящий артефакт («Фэрри», например… Ха-ха), либо хорошее дезинфицирующее средство… Включаем наглость и добавляем харе уверенный вид! — Слушай, сейчас от тебя требуется мне немного подыграть. Считай, начинается шоу «Импровизация». Буду трясти бандюков на предмет медикаментов, но без твоей поддержки мне не сдюжить. — Мёртвым могу без усилий притвориться, если надо. — Только не перестарайся. А сейчас держи ухо востро и напрягай талант артиста! Подойдя к решётке, я задолбила по ней налокотником в темпе дятла. — Эй, гондурасы, вы там оглохли, нет?! Есть кто живой?! Сюда подойдите на пять сек! Потереть надо! В проёме материализовался Юрген. Ну ёксель-моксель, поадекватнее гопников в округе нет?! — Ты чё орёшь?! — буркнул подошедший бандит, достав ружьё. — Жить заманало?! — Слышь, чувак, у тебя при себе водки нет? Курточник сделал шары по полтиннику. — А те зачем? — спросил он более миролюбиво. — Да тут дело такое… Сокамернику моему она нужна. — Нахера? — Да ранен он, рану надо продезинфицировать. — В натуре? — А ты сам будто не видишь?! При этом я театрально махнула рукой в сторону товарища по несчастью. «Долговец» со своей ролью справился на отлично. Глаза как от смертельной боли закатываются, челюсть дрожит, хрипит как слон какой. «Оскар» в студию! Я чуть было не поверила, но короткий взгляд на меня послужил знаком, мол, всё по плану. — Ну сдохнет и сдохнет, хрен с ним! — Ну ты даёшь, если честно! Вам так-то выкуп за него должны заплатить! — Да чё толку с «черножопых» драть?! — Ну, как знаешь! Только мне думается, что бугру вашему смерть хотя бы одного заложника ой как не понравится! — Да насрать ему на них ваще! — Ты так в этом уверен? А ты в курсе, что я могу ему рассказать, как в вашей тюрьме относятся к пленникам? — Да брехаешь! — А, может, не вру? Он мне женой его стать предлагал. Вот только я упёртой оказалась, да и он не промах. Вот только обещал ко мне каждый день приходить, а уж я могу ему всё-всё рассказать! Уж тогда посмотрю, как вы, вертухаи, петухами запоёте! Оп-па, так вот же он идёт! Как же вовремя мимо проходил пахан. Внутри я выворачивалась от омерзения, но доиграть-то надо! — Привет, милый! — крикнула я ему, лучезарно улыбаясь и маша рукой. — Привет-привет! Бугор тотально охренел. Вот только вчера тебя девчонка нах послала, ещё и в рожу плюнула (случайно, конечно), а сейчас она тебе ручонкой машет и милым называет. — Милый, зайди ко мне как-нибудь! — продолжала я гнуть комедию. В довершение спектакля я послала ему воздушный поцелуй, а саму внутри воротит, вот-вот кишки выверну. На моё счастье бандит тоже помахал мне своей лапищей и, пробубнив что-то вроде «ага…», пошёл дальше. Мне повезло, а то пришлось бы многое объяснять и импровизировать на максимуме. — Ну что, убедился?! — переключилась я на своего жандарма, когда шаги большого босса стихли. — Вот нихуясе… — челюсть Юрика уехала вниз. — Ну ладно-ладно, притащу я те водяры. Много надо? — Пузыря хватит. Только шуруй быстрее, пока «должник» кони не двинул, понял?! — Да понял-понял, ща притащу! Ох и напугала же я бандюгана, раз он так за водкой побежал! Повернувшись к «долговцу», я подняла большие пальцы на руках вверх. — Ну ты даёшь! — ахнул «чернобронник». — Развела как лоха! — А кто бандиты по-твоему? Главное оружие против бандюков — наглость! А остальное приложится. — Ах-хах, артистка! — Цыц, продолжай отрабатывать умирание, а то он сюда бежит! Чуть-чуть не вписавшись в поворот, Юрец подбежал к нашей камере. Хорошо бутылки сохранил… Стоп, а почему две? — Ты второй пузырь для себя что ли взял? — спросила я, взяв одну бутылку. — Да это… Тоже для тебя… Тьфу, для «должника». На всякий случай. Ну и… это… чтоб ты бугру не рассказывала ничё, лады? — Ну вот, можешь ведь, когда хочешь! Спасибо. А теперь иди отсюда, не мешай! Нервно кивнув, бандюк спешно вышел. Ладно, теперь принимаемся за рану. «Долговец», поняв, что сейчас будет писец как больно, вцепился зубами в рукав комбеза. Ничего, ткань прочная, выдержит. После согласного кивка парня я начала «операцию». «Чернобронник» выл, но зато не брыкался. Ох и муштруют их, наверное, в группировке, что они так боль терпят! За такое и наградить не грех. На промывание раны и прочую дезинфекцию ушло всего полбутылки. Думаю, ничего страшного не случится, если отдать оставшееся «пациенту». — Вот и всё, — пробормотала я, поливая окровавленные руки спиртом. — Сейчас я тебе ещё одну штуку дам, и завтра уже будешь как новенький. — Наркомовские пятьдесят грамм, да? — В честь Девятого Мая что ли? Это можно, но я не про то. Вот, смотри. Правильно, в дело вступает «Крио». Спрятав артефакт под комбинезоном поближе к ране, чтоб бандиты не увидели, я помогла сокамернику сесть. — Эта бутылка вся в твоём распоряжении. Вторая у меня побудет до поры до времени. — Ладно, пусть так. Кстати, чё за артефакт? Я таких раньше не видел. — «Крио», порождение «морозилки». Ускоряет регенерацию тканей и уменьшает боль. — Хм, прикольно. Надо будет поискать… Спасибо за помощь. — Да ладно, ерунда. А ты давай сиди и повод придумывай, чтобы выпить. — Чтобы выпить, повода искать не нужно. Хотя… Ну, раз уж сегодня праздник… — Ну да, за такое можно. Отдыхай, служивый! Ухмыльнувшись, «долгаш» взялся за «Казаков». Я, чтобы не мешать, ушла в другую часть клетки. Настроение от чувства того, что только что спасла человеку жизнь, медленно, но верно поднималось. Приятная усталость сковывала тело. Ещё бы поесть… — Эй, док, ты ж голодная небось? Я повернулась к товарищу по несчастью. Тот протягивал мне небольшую пачку галет. — Чем уж богаты… Да ты бери, не стесняйся! Завтра утром всё равно кормить придут. Ты ж, наверное, из камеры для тех, за кем уж точно скоро придут. Там вообще не кормят. Да ты и сама наверняка в этом убедилась. — И откеда такая заначка? — Да так, в кармане завалялись. Хранить решил до поры до времени. Бандюков они, видно, не особо заинтересовали. — Ну ладно. Спасибо. Плюхнувшись на пол, я захрустела ржаными галетами. Это, конечно, не полноценный обед для организма после двухдневной голодовки, но что есть. Ничего, прорвёмся. — Тебя ведь Тайпан зовут, верно? — после небольшой дозы алкоголя борец с Зоной явно почувствовал себя лучше, и его тянуло поговорить. — А что, в Зоне другие женщины появились? — Хех, а ты с юмором. Я, правда, думал, что ты выше, а ты вон какая оказывается… — Мелкая что ли? — Да не… Такая… Ну, как обычная девчонка… А меня Владислав зовут. Если официально, то лейтенант Кравец. — Ну тогда будем знакомы. — Ага. Ну, за знакомство!..***
И кто это так бессовестно пинается, когда я сплю?! — Вла-а-д, да чё те от меня надо-то, а? — недовольно пробурчала я, стараясь увернуться от тычков в плечи и спину. — Чё за Влад?! Вставай давай, мля! Ой, значит, это не мой товарищ… Продрав сонные глаза, я повернулась к нарушителю моего спокойствия. То, что это бандит, вполне логично, но вот чё ему от меня надо в такую рань?! — Жалобы, вопросы, наложения? — забормотала я, пытаясь встать. Вот хорошо лейтенанту, спит себе, а меня трясут! Хоть бы выкуп за меня принесли что ли… — Слышь, ты вроде, это, петь умеешь? О_о… >: ( — Тебе-то какое до этого дело? — Да я слышал вчера, ты горло драла в другой камере. Ничё так у тебя выходит… Меня, это, бармен наш за тобой послал. — И чё, я теперь у вас в баре этом петь должна? — Ну да, можешь петь. Тебе заплатят, отвечаю! — А идти туда прямо сейчас надо? — Дык желательно до открытия придти. А откроется он уже через час. Да те всё нужное дадут, чё прикажешь, чесслово! — И надолго мне такая «работа»? — Да хотя бы до сегодняшнего вечера. Ну, чё? — Учти, если мне что-то не понравится — уйду, не спрашиваясь! — Ну ладно тогда! Пошли! Надеюсь, хотя бы накормят… Ишь ты, вокал мой им понравился! Чего только в этой Зоне не бывает!.. Баром гордо назывался замызганный барак с броской надписью «У пацанов» над входом. Бандит провёл меня по неосвещённому залу, при этом я десяток раз врезалась в столики из грубо сколоченных досок и платформы с шестами посередине (чё они вообще в Зоне делают?! Тут вроде не время не место! Или я чего-то не знаю о бандитах?), и мы ушли в подсобку за грязной барной стойкой. Там за старой школьной партой с остатками голубой краски по бокам сидел раздобревший жирношеий лысоватый детина в чёрной куртке, перешитой из брезентовой палатки, из-под которой выглядывала старущая серая рубашка. В образ бандитского мажора не вписывался миниатюрный галстук-бабочка, скорее всего пришитый к рубахе. — Во, Барон, привёл я её! — мой сопровождающий подтолкнул меня к бугаю, да так, что я едва не вфигачилась в парту. Вот тогда бармен и поднял на меня свои заплывшие жиром свинячьи глазки, оторвавшись от пересчитывания красненьких купюр с профилем Ленина. — Ты, значь, петь мастерица? — прокуренным голосом спросил он, встав на ноги. Я по сравнению с этим шкафом сразу почувствовала себя букашкой. Так, ну-ка соберись, не забываем про наше главное оружие! — И что? — Не против, если хотя бы день у меня в баре побазлаешь? — А у вас петь что ли больше некому? — Да пацанам бабское пение охота послушать. — На чём сторгуемся? — Это зависит от того, как ты петь будешь. — Косарь за песню устроит? — Сотка, с тебя хватит! — Жаба… — Слышь, не нарывайся! Я ж прибить тя одной залупой могу! — Ну ладно, шучу! Тогда хотя бы обеспечь всем необходимым перед выступлением, идёт? — Годится. Чего ты хочешь? — Горячий душ, расчёску, завтрак, чай или кофе, чтобы горло согреть, и… (немножко напугаем его паузой)… гитару. Акустику. Устраивает? — Говно вопрос! Пром, обеспечь! — Лады, двигай за мной! «Гримёрка» моя была обустроена в пристрое заведения. Точнее, это был сарайчик три на три метра. И мусора там разного было… Душа там, понятное дело, нет. Пришлось мыть голову в расколошканном медном тазу почти ледяной водой и огрызком хозяйственного мыла. Хоть с расчёской повезло. Правда, гребешок тоже оказался далеко не новым. — Слышь, те, может, водяры вместо чаю-кофею плеснуть? — заглянул ко мне Пром, когда я пыталась расчесать мокрые волосы. — Ну, для голоса. — Тебе что было сказано делать, напомнить? Мои заказы не обсуждаются, так что будь добр, придумай что-нибудь уже! Или хотя бы горячей воды принеси! С боем, с матом, но стакан чая бандюк мне достал. Скорее, это даже не чай был, а вода с какими-то забродившими травами. Ладно хоть горячая… Надеюсь, хуже мне не станет, а то фиг его знает, что бандиты могут сделать с артистами, которые пришлись им не по нутру. Раскашляюсь на сцене, а они возьмут и психанут… Ладно, боль в горле прошла, даже голос стал прежним. Ничего, справлюсь. В плане завтрака бармен расщедрился — греча с тушёнкой. Не думала, что скажу это, но готовит Барон вполне себе. — Ну ты скоро, нет? — в очередной раз заглянул в подсобку мой новый жандарм. — Да иду я, иду, не бухти! — ответила я, оглядев своё отражение в зеркале и направившись к выходу. Комбез решила тут оставить, так как бандюганы вряд ли такое оценят, осталась в джинсах, толстовке «Guns and roses» и берцах. Волосы расчесала, так как они немного отросли. Наверное, из-за действия «Крио». В общем, на оперную диву или какую-нибудь певичку я не тянула. Надеюсь, бандиты не слишком придирчивы в этом плане. — Слышь, Пром, а у вас пацаны какие песни предпочитают? — спросила я, пока я и бандюган шли к сцене. — Да самые разные. Круга очень уважают. Ты, главное, полиричнее чё-нить исполняй, чтоб за душу брало! Такое у нас любят. Ладно, учтём. Вход на сцену, представлявшую собой просто платформу из грубо сколоченных досок, прятался рядом с барной стойкой за грязной непрозрачной шторой. Но отсюда, в принципе, было видно весь зал. Почти за каждым столиком, несмотря на ранний час, уже собрались братки. — Ну чё, готова? — Барон как раз протирал стаканы на рабочем месте. — Значь так, погоди, пока в зале народ соберётся, я тогда тебя на сцену пущу. А пока песни повспоминай какие-нибудь, чтоб уж совсем пустой не выходить, гы-гы… И как на зло, в голове никаких шансоновских треков у меня за всю жизнь не отложилось… А если ещё и играть заставят… Да уж, тут номер с песнями «Кино» не прокатит… Сейчас меня точно стухшими помидорами и дырявыми тапками закидают… А посетителей между тем становилось всё больше… — Дуй на сцену! — рявкнул Барон, когда в зале не осталось ни одного свободного места. — Балалайку там возьмёшь! Взяв валявшуюся за шторой старую гитару (бедная, потрепала её жизнь), я на негнущихся ногах вышла на сцену и села на заранее поставленный там табурет. Не особо привлекая к себе внимание, я настроила гитару и попутно пыталась сообразить, что мне исполнять. Только в голове вертелась всего одна по моему мнению подходящая песня. «Я сам из тех» Никольского. Когда-то меня ей научил дядя Толя. Рискнуть?.. Пальцы мелко-мелко тряслись от волнения, но я худо-бедно начала выводить первые аккорды. Вроде как на меня даже поглядывать начинали. Когда подошло время для вокала, я тихо прокашлялась и как можно увереннее запела:— Я сам из тех, кто спрятался за дверь, Кто мог идти, но дальше не идёт, Кто мог сказать, но только молча ждёт, Кто духом пал и ни во что не верит.
Я старалась смотреть только на то, как мои пальцы бегают по струнам, но краем глаза всё равно подмечала, что некоторые бандиты начинают поворачивать головы в мою сторону. Ясен пень, не каждый день девчонка на сцене, да ещё и под гитару поёт. Ну же, Тань, возьми себя в руки, не фальшивь, не трясись как осиновый лист и пой так, как будто здесь никого нет!Моя душа беззвучно слезы льет. Я песню спел, она не прозвучала. Устал я петь, мне не начать сначала, Не сделать новый шаг и не смотреть вперед. Я тот, чей разум прошлым лишь живёт. Я тот, чей голос глух и потому К сияющим вершинам не зовёт, Я добр, но добра не сделал никому. Я птица слабая, мне тяжело лететь Я тот, кто перед смертью еле дышит. Но как ни трудно мне об этом петь, Я всё-таки пою, ведь кто-нибудь услышит.
Чёрт возьми, неужели я добралась до финалочки?! Нет, пока рано расслабляться, сейчас последние аккорды, а там будь, что будет! Раз, два… Последний… Закрываю глаза. Так боль чувствуется меньше… Стоп, а почему в меня ничем не кидаются? Поднимаю голову. Абсолютно все бандиты смотрят на меня. Молчат… И вдруг аплодисменты! Со всех сторон хлопание свист, одобрительный мат! Ну ничего, жить будем! Весь день с перерывами на обед и заучиванием текста новой песни (пришлось) я провела в баре. Пела то сама играя на гитаре, то под чужой аккомпанемент, если не знала нот. Но угрозы своей жизни я не почувствовала ни разу. Наоборот, бандюки меня даже прокашляться не всегда отпускали. Понравился им мой вокал что ли? Фух, ну и слава Богу, не прибьют, значит. Только бы из сталкеров никто не узнал. Кому расскажешь — не поверят… А если поверят, то капец. На улице уже стояла темень непроглядная, а я всё ещё пела. Вроде как «Режиссёра» «Градусов», я сейчас уже не помню. Болезнь начинала брать своё, меня лихорадило и голос слабел. Но братков такие мелочи уже не волновали, так как все уже были в зюзю. А меня моё состояние сильно беспокоило. Эх, надо было у Барона лекарств каких стрясти что ли… Ага, а вот и он сам сюда идёт, рукой мне машет. Особо на мой уход внимания никто не обратил, и так я спустилась к бармену. — Ну что, я свободна? — спросила я, подойдя к бандиту. Хоть бы уже отпустил, а то горло болит невозможно! — Тя пахан спрашивал, — Барон кивнул головой в сторону входа в бар, где в полоске света стоял главарь банды. — Что ему от меня надо? — Я чё, знаю что ли?! Иди давай! Чёт падазрительна… Не успела я и шагу сделать к выходу, как за моей спиной встали два бандюгана. Понятно, тоже сопровождающие. Шаг вправо — пинок под зад, шаг влево — расстрел. Ох, чует моя печень, так просто я от пахана не уйду. Доигралась… Но наивная я надеялась, что ведут меня обратно в камеры под крыло Владика. «Кабинет» авторитета был рядом с ними. Утром я как раз проходила мимо этого здания. — На шухер, — приказал своим «шестёркам» пахан, подойдя к окну своих апартаментов. За моей спиной тут же захлопнулась дверь. Пока бандит пялился в окно, я осматривалась. В принципе, ничего интересного: стол, шкаф для бумаг и диван с мятой подушкой в изголовье. — А ты непростая деваха, — глухо сказал пахан, повернувшись ко мне. — Что ты имеешь ввиду? — Не знаю, есть в тебе что-то. Борзая ты что ли. Ничего не боишься. Не то, что те суки, которых Барон год назад приводил. Ага, теперь всё ясно… Интересно, блин, бандюки время проводят! — Ван секонд, и где они сейчас? — Ну ты же не дурочка, понимаешь, что долго они тут продержаться не могли. Одна залетела, другая бежала да до Большой Земли не добежала, гы-гы… Кого-то пристрелить пришлось… Твою ж дивизию… — А вот с тобой интересно будет время провести. Как ты там вчера меня называла? Говоришь, жениться я тебе предлагал? Вот и аукнулась мне моя игра… Чёрт, и куда вся моя смелость пропала?.. — А что, можно ведь устроить. ЗАГСа в Зоне, правда, нет, так что воспользуемся дедовским способом. — Чувак, не делай того о чём пожалеешь! Я, пятясь назад, упёрлась в дверь. Заперто. Чёрт… — Да ты не ссы! Я не свищу, отвечаю! Мы ж с тобой шороху наведём, шо писец! Со мной ты и при бабле будешь! Ну вот нахера те сталкерюгой по Зоне слоняться? А так со мной у тя всё будет! Ну, соглашайся! — Иди нахер! Морду бандюка перекосила злоба. Ха-ха, не на ту напал! Знаем мы вас, бандюков! Рано радуюсь… Оплеуха покрыла всю щёку, ещё и глазу досталось. Упасть пахан мне не дал, и через секунду я оказалась прижатой к стене. — Так, значит, не хочешь?! — зло шипел бугор, комкая в руке мою толстовку, а другой сжимая моя плечо. — Ну ничё, сучка, я ж тя всё равно поимею, скока ты не рыпайся! Как я не отбивалась, вспоминая оставленную в баре гитару (щас бы этому ублюдку ей отвесить!), а потрескавшиеся губы пахана всё же вцепились в мои. И бугор на этом явно останавливаться не собирался. Чёрт, как же от него перегаром несёт! Удар в живот, без замаха, но сильный, и уже моя шея покрывается похабными поцелуями. «Коленом под г’ёбг’а бей!» — пронеслось у меня в голове. А что, может сработать! Вот такого удара я от самой себя не ожидала! Авторитет согнулся в две погибели и захрипел. «Тепег’ь пг’едплечьем по кумполу! Не тог’мози!» Не вопрос! От удара по затылку насильника заныла рука, но, чёрт возьми, меня такая злоба весёленькая взяла! Аж в груди заклокотало! Как, этот урод да на меня?! Да ни за что! «Ногой в мог’ду наддай!» Не сомневаюсь, что пинок у меня был не хуже, чем у Роналду. Вот вроде можно и добить урода, пока он встать не может и кровью пол обблёвывает, и приступ у меня продолжается, да нельзя. В героев без реального оружия не играют, тем более в логове врага. За убитого пахана бандиты будут мстить страшно. — Только попробуй ещё хоть раз полапать девчонку — я тебя найду, — прорычала я. Ёлы-палы, да это ведь даже не мой голос! — И учти, в следующий раз ты так легко не отделаешься. Дальше всё сделалось на автомате: я оттащила пахана к дивану, проверила берцы на наличие пятен крови, не нашла их, немного растрепала волосы и постучала в дверь. Она открылась, и передо мной предстал малость офигевший бандит. — Ведите в камеры, — коротко приказала я, глядя пиндосине прямо в глаза и как будто поправляя толстовку. — Уже?! — А что, на это много времени требуется? Ну, чё глаза вылупил?! Пошли давай! К пахану не суйся, понял?! Я старалась стоять и держать дверь так, чтобы вырубившегося бугра не было видно из коридора. — Нихера бугор даёт… Ну пошли, чё… Ненадолго я обернулась на авторитета. Ха, быстро оклемался, уже почти сидит! Только за нос разбитый держится. — Урою, зуга… — зло прошипел он. — Это мы ещё посмотрим, — усмехнулась я и вышла. Бандит-новичок с грохотом закрыл дверь. Вот вроде и мерзко поступила, но, блин, как на душе-то хорошо! Будет знать урод, как к девчонкам приставать! Мы ведь и в нюх дать можем, если захотим! И пусть эти два дебила сзади вполголоса обсуждают, какой у них пахан мощный! Я-то знаю, как всё было. А хорошая там всё-таки звукоизоляция… Надо было видеть морду лица Владки, когда меня запихнули обратно в камеру. Шары как у совы очкастой, и аж до потолка подпрыгнул! — Ты где была?! — подскочил «долговец» с расспросами, как только за мной закрыли дверь и бандюки ушли. — Долго рассказывать, — пожала я плечами и прошла мимо него в свой угол. Разговаривать почему-то не хотелось, тем более горло болело. И тут меня отпустило. Ежидзе ты кавказский, это чё я вытворяла в «гостях» у бугра?! Я бы сама просто сжалась в комочек с писком «Дяденька, не трахайте меня!», а так я его просто взяла и чуть не нокаутировала! Даже настроение со звериной ярости поменялось на ступор и тихий испуг. И голос этот в голове… Я же почти как тот призрак говорила, разве только не картавила!.. Вот и превратилась я в куклу чревовещателя… — Тая, всё в порядке? — лейтенант сзади положил мне руку на плечо. — Нет, не всё в порядке, — голос был всё такой же хриплый, но это точно был мой немного писклявый сопрано. — Точнее всё не в порядке. Влад, я, по ходу дела, с ума схожу… — Эй-ей, не говори так! — Чёрт, сама не понимаю, что со мной… — Ты лучше спать ложись. Утро вечера мудренее. Захочешь рассказать, чё там было — валяй. Я рядом буду…***
Знаете, как каефно прогуливаться по Плотине поздним летним вечером? Если не знаете, то очень жаль. А вообще это клёво. Особенно когда народа совсем нет, и ты идёшь такая одна и создаётся чувство, что весь этот мир с набережной, Исетью, Плотиной, деревьями и садом камней между ними принадлежит одной тебе. Круто же… Нёсший свежесть с реки ветер игриво трепал подол моего зелёного летнего платья и мои волосы, но я была рада приятной прохладе после дневного зноя. Благодать… Ого, похоже, не я одна люблю вечерние прогулки! На ступеньках, чуть-чуть не касаясь ногами воды, спиной ко мне сидел парень в джинсах и серой футболке. Волосы короткие, да уши забавно топорщатся. Хех, знакомый портрет. Подойти хоть поздороваться что ли? Меченый сразу услышал перестук каблуков моих туфель по ступенькам и повернулся ко мне. — Привет, — улыбнулся парень, подвинувшись в сторону и уступив мне нагретое место. — Привет, — я села рядом. Говорить не хотелось ни о чём. Мы просто сидели и смотрели, как утки баламутят отражение звёзд и огромной голубой луны в реке. Мне хватало того, что Меченый просто сидит рядом со мной и я чувствую исходящее от него тепло. Хорошо, и никакого костра не надо… — Как думаешь, а почему «Высоцкий» так назвали? — спросил сталкер, посмотрев на огромное здание отеля на другом берегу. — Из-за того, что он высокий, или из-за певца? — Не знаю. Может, и так, и этак. — Хэх, ну да, большому кораблю большое плавание… Слушай, а что это за музыка там, за мостом? — Концерт какой-то. На плотинке иногда устраивают такие. — Посмотрим? — Не-а, неохота… — Как хочешь… Эй, тебе не холодно? В следующую секунду рука парня оказалась у меня на талии, и Меченый легко притянул меня к себе. Офигеть, даже теплее стало… Уютненько… — Спасибо, — прошептала я, положив голову на плечо друга. — Было бы за что… Тань, а у тебя какая любимая песня? — Да я меломанка, разные люблю… Но всё-таки мне бы сейчас хотелось послушать «Fire and fury» «Skillet»… Но это больше по настроению… А у тебя какая? — «Дальний свет» «Арии». — Ого, да ты, оказывается, рок любишь! — Есть немного… Ты, кстати, круто тогда в бункере играла, мне понравилось. В музыкалку ходила? — Ну да, было дело, да знакомый один учил. — Тань… — М?.. Я развернулась посмотреть… Нет, под песню не получится. В общем, Меченый смотрел на меня и улыбался той своей виноватой улыбкой, которую я так редко у него видела. А глаза… Подумать только, а я ведь и не замечала, какие они у него. Да, карие, но светлые, цвета орехового дерева. Красивый цвет, редкий… И вот мы сидим как два дурачка и смотрим друг другу в глаза. Рядом утки пулькаются, ветерок мне волосы треплет, на мосту машины колёсами шуршат, но мне кажется, что кроме меня и Меченого никого больше нет… А чего это я всё его Меченым называю? Он моё настоящее имя знает, а его нет. — А как тебя по-настоящему зовут? — полушёпотом спросила я, словно от моего голоса в Исети могла утонуть луна. Но напарник не отвечал. Продолжая улыбаться, он заправил прядку моих волос мне за ухо, при этом едва заметно провёл рукой мне по щеке. — Да зачем тебе его знать? — так же тихо ответил парень. — Я назову тебе своё имя, а таких как я, допустим, Славонов тысячи, и в чём смысл? А Меченый один такой. И Тайпан тоже такая, как ты, одна. Верно? — Верно… Млять, опять?! Я же сон не досмотрела! Не, ну это издевательство какое-то! «Ага, проснулась!» — подумала моя простуда и тисками сжала горло. И откуда у меня взялось столько мокроты?.. Поворачиваюсь к Владу, а тот спит, зараза! Ну так понятное дело, ночь на дворе! Это мне тут одной не спится! Но, как это всегда бывает, мысли мои вернулись к только что приснившемуся… Я вот тут подумала, а ведь я ни капельки не злюсь на Меченого! Вот просто не могу я найти в себе хотя бы остатки той злости на него, которая у меня была в день встречи с Наёмником. Если вот так подумать, то я по-крупному в нём (в напарнике, в смысле) ошиблась. И с чего я увидела в нём морального урода, хотя до этого он не давал мне повода даже думать об этом?! Вон он сколько раз мне помогал! И не бросал, хотя поводов была масса. Я почему-то сомневаюсь, что он ушёл из лаборатории на Янтаре, чтобы отвязаться от меня. Иначе он бы не искал Дегтярёва, чтобы тот отвёл меня на Большую Землю, и не радовался так встрече со мной на Складах. Привязался он ко мне что ли? А список убитых… Господи, да в Зоне по-другому нельзя, когда я уже это пойму?! Будь Меченый пацифистом как я, его бы давно уже черви сточили где-нибудь на Кордоне! Одно ясно, просто так он убивать точно не будет. Зато вон как его уважают! Просто так ведь славы не сыщешь, а он вон сколько полезного в Зоне сделал! Одно отключение Выжигателя Мозгов чего стоит! Но Стрелок… Сомневаюсь, что в моём старом напарнике хоть что-то сохранилось от этого авантюриста. Меченый точно изменился после прохождения программы. И вообще, какое я имею право судить Стрелка, если я его в глаза не видела?! Ну… так-то я его видела… Но смысл другой! Наверняка у Стрелка были свои положительные качества, раз у него были друзья. Но Меченый всё равно другой. Пусть немного странный, но точно не лишённый хороших сторон. Чувство юмора определённо есть… А что? Хоть и странное и специфичное, но присутствует! Он точно умён, харизматичен в какой-то мере, возможно даже благороден… Хотя, почему «возможно»?! Сталкерское благородство в чистом виде! А ещё он очень смел. Шутка ли, столько лет ходить по Зоне и умудриться сохранить рассудок, несмотря на окружающий раздрай! Тут железобетонные нервы нужны! А к ним и бойцовские навыки приложатся. Вон Меченый как стреляет хорошо! Робин Гуд наших дней, хе-хе… А глаза эти светло-карие вкупе с улыбкой… Люди, это чё сейчас делается?.. Ох ты ж ёпсель… Нет, нет, не может такого быть! Танюха, тебя меньше месяца назад парень продинамил, а ты уже себе нового хахаля ищешь?! Да Бог с ним, с Серёгой! Ничего у меня теперь к нему нету! Ни любви, ни ненависти, просто ровный как паркет в Букингемском Дворце пофигизм. Вот Меченый другое дело. Есть в нём крючок какой-то, зацепка такая духовная… Вот сама личность его цепляет… Вот чудак человек, да ты даже имени его не знаешь! А это вообще важно? Любят ведь не имена… Да уж, ситуация как в ширпотребных сопливо-розово-сахарных романах про любовь любовную — главная героиня почти с первого взгляда влюбляется в мужика, который её спас… Как-то слишком уж поздно во мне эти чувства проснулись… Или это просто влюблённость?.. Нет, влюблённость у меня была в Серого, а здесь, с Меченым, что-то покрепче… Да что ж за бедлам у меня в башке?! То я ору на него, то реву, вспоминая его… Так, Танька, не расклеивайся! Подумай, что ему сейчас до тебя? Ты его всяко обматерила, выносила ему мозг, так что какое ему дело до твоих вроде бы чувств?! Правильно, чихать ему с высокой колокольни! Нужна ты ему сто лет! А всё-таки мне его сейчас капец как не хватает. Где он? Что с ним? Жив лив? Волнуется ли он за меня как раньше?.. Меченый, ты мне нужен. Ведь никто не умеет вытирать слёзы с моих щёк и спасать меня в нужный момент так, как ты… За стеной, на улице, послышались шаги двух пар ног. Отлить что ли кто-то пошёл и друга захватил, чтоб без причиндалин по вине какого-нибудь кровососа не остаться? Сомнительно. Вряд ли отливать кто-то будет в сердце базы бандитов. Потому что именно там эта «сладкая» парочка остановилась и вздумала трепаться. И что-то мне подсказывает, что обсуждать они будут что-нибудь интересное. Значит так, агент ноль ноль без палочки, вытираем сопли и готовимся подслушивать государственную тайну: — Ну чё, ходил на завод? — Ну ходил, и чё?! — Хули орать-то сразу?! — Да послали меня наёмники. — ОПЯТЬ?! — Опять, блять! Трепют, типа «Нихуя вы не сделали, это «свободники» вам навтыкали, лохотроны вы все! «Свободе» нихера, а вам чё сказано было делать?! Вам их выебать нужно было, а вы чё делали?» Петушары ёбаные… Законопатились на своём заводе, фраера, и хуй ты им чё докажешь! — Ну пиздец… Чё бугру баять будешь? — Да я ваще думаю валить нахер в другую бригаду. Помнишь, чё он с Вихром сделал, когда тот тоже от наёмников без нихуя вернулся? Я как он с динамитом в жопе валяться не хочу! — Дело твоё, мля, но он тогда других вздрючит. — Дык сам тоже беги! — Да не, не по понятиям это… — А пацанов за здорово жрёшь ебашить — это по понятиям?! Дальше я перепалку братков дослушивать не стала, так как для себя я вычленила главное. Теперь я знаю примерное местонахождение базы наёмников! Осталось только выяснить, где точно находится этот завод, и тогда «Свобода» сможет нанести сокрушительный удар! Дело за малым — выбраться из плена… А, ну да… Это будет непросто. Так, ладно, по Меченому поскучаем как-нибудь в другой раз, а сейчас будем думать, как отсюда бежать, раз уж выкуп за меня пока что «свободные» нести не торопятся. За составлением планов по ломанию головой или ещё чем-нибудь стены (Влад должен закрывать своей широкой спиной мои проделки) и подкопом стены осколками бутылок от «Казаков» я и уснула.***
—… Тая, вставай! Завтрак принесли! Горло болело адски. В висках отбойным молотком стучала кровь. Да уж, у меня не простуда, что-то похуже. Без лекарств я точно долго не протяну… Видать, кердык мой приближается… Стоп, какой нафиг завтрак, когда я подыхать собираюсь?! Хотя нет, пока ещё дышу, значит, ещё не всё потеряно. — Ну вот, другое дело, — вздохнул Влад, помогая мне сесть. Спросонья слабость сделала моё тело тяжеленным, как китовья туша. — Тебе кашу горячую принесли. Юрген передал, что от какого-то Барона лично тебе. Помнит, значит, бармен свою «звезду»… — Вот, она ещё даже не остыла… Слушай, что ты такого вчера натворила, что на тебя так бандюки косятся? — В смысле? — спросила я, всё-таки взявшись за завтрак. В организме началась война между пустым желудком и воспалённым горлом. — Да проходят мимо тюрьмы пиндосины и во-о-от такими глазищами на тебя таращатся! — Я в баре пела. — Нихрена себе!.. И всё? — И всё. Но по их мнению, я с их паханом… ну… ну, ты понял… — Ого!.. А на самом деле? — Ты тайны хранить умеешь? — Не вопрос. Ну, рассказывай! — А на самом деле я бугру морду набила, прежде чем он до меня добрался. — Ты чё, самому Ирокезу навставляла?! — А, так его Ирокез зовут… Эй, ты чего на меня так пялишься? — Ой, Тая… — «долговец» схватился за голову. — Ты даже не представляешь, КОМУ ты поперёк горла встряла… — Да что такого интересного в этом Ирокезе? Бандит как бандит. — Не совсем. За последние годы мы с более жёстким паханом не сталкивались. Он на всю голову отбитый! Самый настоящий маньяк! Людей, что своих, что чужих, не жалеет. Сколько людей искалечил-то, Господи… Бля-а-а… — А кроме того год назад мы нашли искалеченную девушку где-то на болоте. Как выяснилось, она была стриптизёршей у бандитов, как раз в банде Ирокеза. Ох и обращались там с ними… — Да, я знаю, Ирокез хвастался. — Она потом ещё вены в себе вскрыла. Видать, совсем резьбу ей от всего этого сорвало… Она залетела, поэтому от неё и избавились, понимаешь? Я аж подавилась, как тут не удивиться?!.. Чёрт возьми, а что мне Ирокез устроит?.. Похоже, мне светит стать материалом для абажура… — Мне хана… — Послушай, Тай, я за тебя горой! — Вопрос, что ты сделаешь, если ты будешь здесь, а я окажусь между Ирокезом и спинкой дивана в его кабинете?.. Ну вот и как тут разрабатывать планы побега, когда с тебя в ближайшее время собираются снять скальп? Трындец Вам, барышня, называется… Поняв, что не может найти для меня слов утешения, Влад отошёл в другую часть клетки, о чём-то крепко задумавшись. Через пару минут абсолютной тишины, парень будто насторожился. — Слушай, а что это за выстрелы там, за стеной? — спросил лейтенант, кивнув на стену, отделявшую нас от остального мира. — Я всё время, кроме ночи, их слышу. — Там у них тир вроде, — сориентировалась я. — Вчера мимо него пару раз проходила… Тир?.. А что, если?.. Да ну, бред! Не сработает!.. А если всё же рискнуть?.. — Эй, Влад, а ты хорошо стреляешь? — Ну раз я в «Долге», то с пушкой управляться должен, а что? — А что, если мы сами завоюем свою свободу? — Эй, я не Рембо, чтобы через толпу пиндосин с «Макаром» или другой подножной пухой прорываться! — Да я не о том! Я так поняла, бандиты любят всяческие зрелища, так что мы можем им что-то такое устроить! — Не понял… — У них есть тир. План таков: мы на спор вызываем лучшего бандитского стрелка и устраиваем матч. Если мы выиграем, то нас отпустят и вернут нам всю снарягу. — А если нет? — Если нет, то возвращаемся в камеру и ждём у моря погоды. — Что-то не верится мне, что прокатит. Вряд ли бандюки согласятся на такое. — Возьмём на слабо! Подумай, что мы теряем? Ответ — ничего! — Но раз уж бандюки так любят зрелища, то что им помешает расстрелять нас, даже если мы победим? — Но есть ведь у бандитов какие-то понятия, которым они следуют! Да, они нас грабят и даже убивают, но если мы их обставим, то они будут обязаны нас освободить. Вряд ли они отвертятся. — Даже если так, то нельзя отменять наш фактор. Ты сама стрелять умеешь? — А ты думал, я аброй-кадаброй мутантов на вашей базе крошила? Ещё у «Свободы» в тире упражнялась. — Ну да, это обнадёживает… — Эй, меня снайпер учил! К тому же до этого я была напарницей Меченого, а уж он-то безрукого стрелять научит! — Ну хорошо. По крайней мере по башке получим вместе. Учти, ТАМ я тебе наш провал припомню! — Да на здоровье! Всё, я попёрла! Недоеденная каша осталась в углу на пирушку мухам, а я снова задолбила рукой по клетке. После изящного матерного оборота (я даже не знала, что так можно закрутить наш Великий и Могучий), к клетке подошёл Юрген. — Ну, чё те ещё надо? — Здарова, Юрик! Я вот что у тебя спросить хочу — у вас в группировке хоть один нормальный стрелок есть? Бедный Юрик, зенки вот-вот из орбит вывалятся… — Ты это про чё щас? — Мы тут сейчас с Владом разговорились и поняли, что хороших стрелков среди вас — ноль целых хрен десятых. Сколько не стреляете, всё промахиваетесь. Влада раненым подобрали, а мне по башке дали, раз уж, видимо, подстрелить не судьба. Из этого напрашивается один вывод — зря вам пухи выдают. — Ты охуела что ли?! Да мы знашь как навставлять можем?! — Н-да? Слабо верится. Что-то мне пока не приходилось встречать бандюка, который хотя бы раз попал в цель. Не слышал, одна банда, скорее всего ваша, напала на ударный отряд «Свободы»? В итоге ваши ушли побитые, при этом оставив большую часть братвы на поле брани, в то время как у «свободных» даже царапин серьёзных нет! Разве что одному в подушечку для шила дробовиком попали, но какой кретин из дробаша да не попадёт?! — А сама-то стрелять умеешь?! — А ты не слышал, что Тайпан — одна из лучших стрелков Зоны? — включился в «игру» Влад. — Что не выстрел, то убитый мутант. Сечёшь, кто здесь крут? — Да пиздите вы всё! Наша братва тоже не промах! — Чем докажешь? — Да чем угодно! Любого сделаем! — Вот пока не увижу нормального стрелка, не поверю. Где угодно, пусть даже в вашем тире. Готова спорить, там сплошной сброд алкашей. — Хах, ну посмотрим! Думаешь, сможешь обскакать наших снайперов? — Да на раз плюнуть! — Ну ладно. Хочешь повыёбываться — хорошо! Устроим! Победно ухмыльнувшись, будто нас уже втоптали в грязь, Юрген вышел. — Ну вот, проглотил ведь наживку! Осталось отстреляться, и всё! — Уверена, что справишься? Со здоровьем у тебя явный бардак. А если ты расклеишься прямо там? — Уверена, что нет. Ничего, чует моя печень, мы их в лёгкую сделаем… И мы, обменявшись любезностями типа «Вильгельм Телль в юбке — косоглазая собака», остались ждать вестей. Через столько-то минут послышалась дробь кованых сапог по полу…
Примечания:
Да-а-а, прода! Самой уже надоело такую длинную (опять рекорд)) и малость нудную главу писать). В итоге снова разбила планируемую главу на две части. Ждите продолжение;)
