Одна победа не закончит войну
9 августа 2020 г., 21:14
У меня было ощущение, что нас с Владом вели по плацу. Так на нас все пялились и так чётко чувствовались направленные в наши спины стволы автоматов.
Спокойно, Танюха, им нет смысла в вас стрелять. Но скоро должен появиться повод… Так, а ну-ка возьми себя в руки! Пока что всё идёт по твоему идиотскому плану, так что прекрати дрожать и иди себе спокойно! Сосредоточься на задании. Сейчас ты отстреляешься, а там будь, что будет!
В тире народу было хоть и не битком, но всё же больше, чем нужно для того, чтобы я не нервничала. Хозяином, я так поняла, был немолодой худющий узбек со сломанным носом и цепкими колючими глазами.
— До меня тут слух допёр, что вы типа наших щеглов обстрелять хотите? — недобро прищурившись, оглядел нас хозяин тира. — Вы ещё ставить чё-та собирались, чтоб уж не всухую рыпаться?
— Верно, — ответил Влад. Понятно, я уже дров наломала, так что пусть теперь кто поумнее разбирается. — Если мы выиграем, то вы нас отпускаете и возвращаете нашу снарягу.
— Номана, а если продуете?
— То забываете обо всём и возвращаете нас в камеры.
— И всё? — раздался у входа голос. Я обернулась. Твою мать, а этого-то какая нелёгкая принесла?!
— Только и всего? — театрально разводя руками, спросил Ирокез, обходя собравшихся в тире бандитов. — Проиграли и просто уйдут? Не, пацаны, хуйня это. В чём тогда интерес? Нужна ведь интрига, борьба, а то пшик какой-то. Пусть лучше так — за проигрыш вы ОБА САМИ становитесь мишенями.
Меня охватили двойственное чувство. Меня взбесила наглость и хрупкость достоинства пахана (подумаешь, один раз по носу дала!), и в то же время я чувствовала вину перед Владом, который теперь может погибнуть из-за меня. Клянусь, мне было бы гораздо легче, если бы в этом споре участвовала одна я, а не только мой новый друг. Как он сказал, оба по шапке получим… Обрекла ведь пацана на гибель… Молодец, чë сказать?
— О, бугор дело говорит! Так и сделаем, а то тупо всё слишком.
Если бы взглядом реально можно было испепелять то сейчас на месте ухмылявшегося Ирокеза было бы пустое дымящееся место, столько во мне было злости.
Но долго злиться мне не дали, и тычками в спины меня и напарника погнали к стрельбищу. Остановили нас перед столешницей, за которой простирался полигон с мишенями.
— Стреляться будем в «зенки»… Короче, объясняю: стреляют двое — кто-то из вас и наш пацан. Всего мишеней пятнадцать — дальние пять по пять очков за попадание; посерёдке по три за штуку; за ближние пять по одному очку. Стрелять по очереди. Промахнулся — уступаешь очередь. Если попал, то делаешь ещё выстрел. В конце очки команды складываются. Всё усекли?
— Да и тупому понятно, погнали давай! — рыкнул «долговец», нетерпеливо поглядывая на стеллаж с пистолетами. Я кивнула.
— Малоры! Тогда «должник» и Диса первые!
Выдав Владу и ещё одному бандиту пистолеты, узбек отошёл в сторону и дал старт. Влад держался молодцом, он и бандюган, если можно так сказать, шли ноздря в ноздрю. Я болела за напарника, пока не бросила взгляд на Ирокеза. Тот, стоя где-то в стороне от меня, пялился в мою сторону. Рентген мне проводит что ли? Всё, задолбал он меня! Так бы и дала снова в морду!
— Урод, — прошептала я одними губами. Судя по его хищной усмешке, он всё понял. Ох, чует моя печень, так просто он от меня не отвяжется…
— Тая, твоя очередь, — от мыслей о чокнутом бандите меня отвлёк Влад. — Настраивайся, пока они мишени устанавливают. Я обошёл бандюка на пару очков. Твоя задача — не уронить планку.
— Да, я понимаю…
— Ты справишься, Тай. Я в тебя верю.
— Мне нельзя проиграть. Это лучший стимул.
— Уверен, твои занятия по стрельбе у «Свободы» не прошли даром. Ну всё, иди. Пушку тебе дадут. Удачи…
Мне бы сейчас удачу на глаз Робина Гуда променять…
Пиндосины таращились на меня с явным интересом. Да уж, такое шоу они не скоро забудут…
— Слышьте, пацаны, я чё-то не понял, а шмалять кто-нибудь собирается? — замитинговал хозяин тира, когда у стойки появилась только я. Вот это плохо. Значит, сейчас приведут какого-нибудь мощного стрелка, и тогда мне не поздоровится…
— Хасан, а давай-ка я поучаствую, — рядом со мной встал Ирокез. Да, жопой ведь чувствовала, что не отделаюсь я от него…
— О, бугор, вот это тема! Ща, погодь, я пухи принесу…
В груди снова заклокотал миниатюрный вулканчик. Вот и почему я змея только по прозвищу? Сейчас я бы с удовольствием вцепилась зубами прямо в морду этой гадины или хотя бы плюнула ядом ему в глаза. Ещё и стоит, ухмыляется, сукин сын…
— Хочешь свою кодлу на меня натравить? — чуть не рыча, прошипела я, косясь на довольную бандитскую морду.
— Это было бы слишком просто, тебе так не кажется? — оскалился он, флегматично потирая рукава плаща.
— За разбитый нос обижаешься? Если что, могу ещё наддать.
Ирокез, почесав распухшую носопырку, злобно нахмурился. Ничего, я тебе ещё покажу, где раки зимуют!
В это время как раз подошёл Ворон с пистолетами. Не, ну нормально! Мне, значит, убитую «Фору», а этому отбитому отморозку новёхонький «Ястребок»! Не, ну я так не играю!
— Значит так, пока что «должник» и деваха идут первыми. Счёт двадцать три — двадцать два.
Нормальный отрыв! Да Ирокез меня одним выстрелом обскакать может! Эх, да начнётся хардкор!
— Дамы вперёд, — галантно поклонившись, Ирокез отступил. И как бандиты себе бугром такого франта взяли?.. Ладно, стреляю я. Боюсь, до дальних мишеней мне не достать. Хорошо, попробуем тогда на средних отыграться…
Передёргиваю затвор, целюсь… Как там мне Меченый говорил? А куда мне торопиться? Руки согнуть в локтях, мушка перед глазами… Прицел, конечно, кривой. Хрен пойми, куда стрелять…
«Бери выше».
Я быстренько пробежалась глазами вокруг в поисках нежданного советчика. Вряд ли кто-нибудь из бандитов будет меня поддерживать. На Влада голос, вроде, не похож… Ладно, потом разберёмся. Сейчас лучше послушаться.
Прицелившись чуть выше доски с косо намалёванным красным кружком, я выжала слабину курка. Хлоп! — и прямо в центре мишени появилась маленькая дырочка. В яблочко! Ладно, за мной тогда ещё один выстрел.
Первая маленькая удача вдохновила меня, и я замахнулась на дальнюю мишень. Снова прицелившись, я выстрелила. Пуля улетела куда-то ниже мишени. Твою мышь…
— Неудача, так бывает, — Ирокез оттолкнул меня и сам встал у стойки. Первым же выстрелом упырь выбил мишень, в которую я так неудачно целилась.
Борьба была жёсткой. Если бы Ирокез изредка не дурковал из спортивного интереса и чувства превосходства, то он бы разгромил меня в пух и прах. А так к концу соревнования счёт был восемнадцать — двадцать один. Думаю, понятно, в чью пользу.
Оставалось две мишени — одно очко и пять. Стрелять должна была я. До этого по «пятёркам» я изредка стреляла и попадала, так как некоторые были особенно близкими, но эта была звездец как далеко! Вот бандюки криворукие! Надо бы им линейку какую-нибудь продать. Эх, нельзя мне паниковать, ведь только от неё зависит моя жизнь и жизнь Владки. Но я же промахнусь!
Уже приготовившись к позорному выбиванию «единички», я снова услышала голос:
«Целься не в саму мишень, а в ворону. Видишь, она сидит на крыше барака прямо за тиром? Птичку ты не убьёшь, дальности не хватит, но мишень твоя. Давай, дерзай!»
Будь, что будет! Задерживаю дыхание, всë внимание направлено на птичку…
Ворона, не подозревая о целящемся в неё стрелке, спокойно чистила иссиня-чёрные перья. Выдохнув, чтоб расслабить тело, я выстрелила. За пару секунд я, кажется, пережила ещё одну жизнь, настолько стрёмно мне было.
Напуганная выстрелом чернобыльская птаха вспорхнула. Неужели, я промахнулась?..
За моей спиной Влад заорал «Да!!!», и я осмелилась посмотреть на мишень. След от пули был ясно виден на красном. Чёрт возьми, неужели получилось?!
Мне было хорошо видно, как выпал в осадок Ирокез. Не ожидал он такого от девчонки!
Соревнование завершил точный выстрел в последнюю мишень. Впрочем, и без него всё было уже ясно…
***
Небо, словно радуясь нашей с Владом победе, расчистилось от постоянных туч и согрело нас лампой солнца. — Вот уж не ожидал, что бандюки такими честными окажутся! — хохотал Влад, пока мы продирались через заросли засохшего камыша. — Весь — ты подумай! — весь хабар вернули! Вот наши-то удивятся, когда я им это расскажу! — Весь, да не весь, — вздохнула я, кивнув на свою куртку. Барон, хитрая жопа, куда-то заныкал мою «Зорьку», при этом ещё и вид сделал, что он не при делах, сама я еë проворонила. Ну да, как же, знаем! Возбухать мне настоятельно не рекомендовали, поэтому пришлось доставать старую куртëшку, которую любой тушкан прогрызëт. — Да комбез-то ерунда! Новый раздобыть можно! Денег, судя по тому, что тебе дал пиндосский барыга, хватит. А всë-таки круто ты дальнюю выбила! Я уже бояться начал, что промахнëшься, а ты — раз! — и утëрла этому стрелку ворошиловскому нос! — А до этого ещё и сломала. И всë же тренировки в тире «Свободы» не прошли даром, верно? — Ладно, похоже, мне стоит слегка изменить своë мнение насчëт твоих дружков. — Эй, я сталкер! Я сама по себе! — Ну да, скажешь тоже!.. Через какое-то время болото закончилось, и под берцами захрустела твëрдая почва. До базы «Свободы» немного осталось. — Ну прощевай, Тайпан, — «долговец» протянул мне руку. — Дальше наши пути расходятся. Я и так слишком далеко на территорию Складов зашëл. — Ну бывай, — я пожала ему руку. Этот качок мне чуть лапу не сломал! — Передавай привет сержанту Хавенко. — Передам, как встречу. Кстати, возвращаю часть Долга. Ну нифига себе оплата! Не, не в смысле мизерная, наоборот! УДП, чтоб его, «Компакт»! Я хоть из пистолета и не стреляю особо, так как отдаю предпочтение дальнему бою, но с такой пухой под рукой я могу и поменять свой мнение. Особенно, когда к пистолету Влад добавил три короба 45 АСР. И «Крио» вернул. А хорошие парни ведь в «Долге» служат! — Ну спасибо! — ахнула я, взяв немецкое чудо. — Тебе спасибо. Это же ты нас обоих вытащила. Буду нужен — обращайся. Вот блин, уже и «свободники» идут тебя встречать! Теперь мне точно пора! Я посмотрела в сторону шедших к нам «фрименов». Группа из пятерых парней шла к нам. Хотя, уже только ко мне. Влад уже сматывался к проводнику. — Удачной дороги! — крикнула я ему вслед. Парень ненадолго обернулся, помахал мне рукой и исчез. И как раз вовремя: — Тайпан, ты ли это? — крикнул один из патрульных. По голосу я узнала своего знакомого Махно. — Здарова, пацаны! — я быстро подошла к «свободовцам». — Ты сбежала что ли? А мы тут… это… выкуп за тебя несëм так-то. — Тогда разворачивайтесь на сто восемьдесят градусов и идите обратно. Я сама себя, считай, выкупила. — Ах-хах, да ты ваще отчаянная баба! Многих пиндосов кокнула? — Да без кровопролития обошлось. Подробности на базе расскажу. — Слышь, с тобой ведь «должник» шëл, — подал голос стоявший рядом с Махной Кирпич. Этого чувака, несмотря на мою симпатию к «Свободе», я как-то не особо любила. В компаниях я его редко видела, но иногда замечала его рядом со старшими «свободовцами». Обычно после его разговора с ними кто-нибудь из любителей зелëного получал по мозгам за какой-нибудь косяк. Такое один раз со Стоком было за небольшую пьяную разборку. Парни, протрезвев, помирились, но дополнительный патруль всë же получили. В общем, я быстро поняла, что Кирпич исполняет роль доносчика. Не люблю я стукачей. А после сегодняшнего уж точно разлюблю ещё больше. — Тай? — на меня уставилось десять выжидающих глаз. — Послушайте, я обязательно всë объясню на базе. Пойдëмте уже. Бинго! Совсем забыла! — Послушайте, у меня есть реально важная и интересная инфа для Лукаша. Это по поводу наëмников. — Ëп тудэй, чë ты сразу-то не сказала?! Покандëхали давай! И «свободовцы», дружно затрещав, повернули к родной базе. Кирпич конкретно обломался, что было видно по тому, как скривилась его морда. Но всë же надо как-то объяснить им, что я не предаю группировку. Да как я вообще могу еë предать, если я в ней даже не состою?! Но ясно, что доверия ко мне в «Свободе» всë же поубавилось… И как на это отреагируют Голландец и Сток?.. Ничего, вот расскажу про наëмников, и меня простят! И с Владом тоже всë разрулю. А-а-ах, вот они, родные бараки Складов. Граффити с зелëной волчьей мордой; танк, от которого пошëл известный анекдот; кухня с укуренными и/или пьяными посетителями… Благодать… Но путь мой лежал к главному зданию, где мне нужно будет поговорить с Лукашом и заглянуть к Скряге. Раз дело у меня серьëзное, то идëм к лидеру «Свободы». Охранники на лестнице и коридоре второго этажа пропустили меня без проблем, стоило мне рассказать про наëмников. — Лукаш, дело есть! — чисто из вежливости я постучала по дверному косяку и уже после этого зашла в кабинет главного «фримена». Телохранители у Лукаша, если честно, тормоза! Чуть по носу двумя «Чейзерами» не схлопотала! Они у самого входа стояли. — Мужики, вы чë своих-то бьëте? — Тайпан? — лидер «Свободы» встал из-за стола и подошëл ко мне. — Что тебе нужно? — Я знаю, где база наëмников! Гетман недоверчиво вскинул одну бровь. — Откуда у тебя такие сведения? Ты, если я не ошибаюсь, была в плену бандитов. — Вот как раз там и узнала. Я подслушала, пока сидела в камере. Какой-то бандит ходил, скорее всего, за оплатой задания на базу наëмников и рассказывал об этом другому. Наëмники бандитам за атаку на ваши войска ничего платить не собирались. — Ладно-ладно, но с базой-то что? — А, тьфу, заговорилась! Сама база находится на каком-то заводе. Каком точно, не знаю. — Завод, говоришь… — Лукаш вернулся к столу, на котором лежал его ПДА, и включил его. — Макс, отправь разведчиков на кирпичный завод. Есть подозрения, что там прячутся наëмники. — Пс-с-с, что за завод? — шепнула я в это время секьюрити, так и стоявшим по бокам от меня. — К юго-востоку в паре километров отсюда есть старый кирпичный завод, — объяснил один из них. — Его ещё в семидесятые закрыли, но здание пока стоит. Интересное кино… — Хорошо, Тайпан, мы проверим это место, — Лукаш, договорившись с Максом, повернулся ко мне. — Если «орлы» и правда будут там, где ты сказала, заплатим по совести. Можешь идти. За наградой, если что, иди прямо ко мне. — Ладно, увидимся. — Гуд… Есть, одно задание выполнено. Теперь идëм к Скряге за комбезом. В обычной куртке не только небезопасно, но и холодно. Если не считать проданный ПМ, то половина моих сбережений ушла на «Ветер свободы». Вот и почему Скряга такая жаба? Ладно, как говорится, на безопасности не экономят… А теперь можно и к Повару, а то с утра маковой росинки во рту не было. В общем, просажу я на Складах свою заначку. Значит, надо новые задания брать…***
— Оба-на, наша гроза бандерлогов вернулась! — стоило мне усесться с тарелкой супа, как нарисовался Сток с порцией жаркого в руках. — Садись, рыбак, — я приветственно хлопнула ладонью по столу. — Да тебя в «Ветре» и не узнать даже! Чуть мимо не прошëл, да рюкзак твой дебильный увидел! — Нормальный рюкзак! Не нравится — подари мне свой! — Ладно, шучу. Ну, рассказывай давай, как ты бандюкам хвосты крутила. Как ты вообще вырвалась? — Ну, это было чистой авантюрой… На спор. В тире. — Не понял… — Ну спор был, кто кого перестреляет. Я, как видишь, выиграла. — А до меня тут слух дошëл, что ты с каким-то «долговцем» шла. — Бли-и-ин, тут такое дело… В общем, он тоже был пленником. Мы с ним вместе стрелялись, в одной команде. Уговор такой был. — Ох, Таюшка, допрыгаешься ты со своими «связями»… — Да ладно тебе, Сток! Таких друзей, как ты и Голландец, у меня в Зоне нет! — Да, кстати об этом… Я даже ложку до рта не донесла. Точно, Голландец, как он? Я же с атаки наëмников о нëм ничего не знаю. — Сток, с Голландцем что-то случилось? — Тая… Тут такое дело… Не, знаю, как тебя сказать… — Ну тогда скажи прямо. — Тай… Ну, в общем… Голыча убили. Зрение тут же потеряло резкость. Как? Голландца? Убили? — Кто?.. — Наëмники. Наша северная застава получила сигнал о нападении. Он резко прервался, но место атаки наши парни узнали. Вот только прийти не успели. Голландца застрелили раньше. Это я виновата! Думается мне тут, что убили моего друга как раз тогда, как я ушла. Если бы я осталась, мы бы смогли отбить атаку. Да даже если бы мне пришлось уйти, то я должна была бежать быстрее, чтобы Голландцу успели помочь. Тогда бы бандиты меня не схватили, подмога бы быстро пришла, и мы бы всем миром одолели гадов. Да даже если бы Голландец был ранен, его бы подлатали, и он скоро встал бы в строй. И вообще, если бы я не струсила, а стреляла нормально, то, может, теперешний убийца моего друга так бы до него и не добрался! Но так не случилось. Голландец убит. И я не смогла ему помочь. — Тая… Мне жаль… — Это моя вина. — Чего? — Это я отправила сигнал о помощи. Я, Голландец и его друг Колун были на разведке, но напали наëмники. Колуна убили сразу, а я и Голландец отстреливались. Я предложила позвать на помощь, но для этого мне нужно было уйти с поля боя, чтобы наëмники не глушили сигнал КПК. И я ушла. И тогда Голландца убили. — Тай, это не твоя вина. Врагов было слишком много. Вдвоëм вы бы всë равно ничего не сделали и погибли бы оба. А так хотя бы ты жива осталась. — Уж лучше бы наоборот… — Сделанного не воротишь. Голландец бы тоже не хотел, чтобы ты погибла… — Да что сейчас от этого толку?! Я же ничего не смогла сделать! Голландец погиб зря, и я в этом виновата! — Тай, Голыч погиб как воин и забрал с собой очень много наëмников. Остальных добили ребята с заставы. «А сама-то ты только по двоим попала! И то так, царапинки!» — Тай, ты же всë-таки вызвала подмогу. И кто-то ведь из парней убил того, кто застрелил Голландца. Ты сделала всë, что могла. — Этого всë равно было мало. — Таюш, тебе любой статистик скажет, что это был лучший вариант. По-другому быть не могло. Кто-то из вас должен был уйти и вызвать подкрепление, а кто-то остаться и убивать. И каждый делал то, что мог лучше всего. Да уж, убегать я умею, это факт. Убийца из меня точно никакой. Нет во мне хладнокровия ни на грош… — Сток… А что сделали с Голландцем после смерти? — Ребята похоронили его в роще, где он укрывался. А тебе зачем? — Хочу для приличия хоть на его могиле побывать. — Дело хорошее. Друзей забывать нельзя… Э, а ты куда? — Я ж тебе сказала — к Голландцу. — Подожди, а… — Можешь доесть, слюней в нëм нет! Есть мне решительно расхотелось. Да о какой еде может идти речь, когда ты узнал о смерти друга?! Так, вот этот бетонный обломок с трупиками тушканов вокруг, вот и заросли, по которым мы шли, пока не началось, а вон и та рощица, на фоне которой виднеются два могильных кургана с деревянными крестами. Вот в чëм странность — к какой бы группировке не принадлежали погибшие, а хоронят их по одному стандарту: крест из досок, на котором пишется имя с кличкой и крепится снаряжение мëртвого. Старое сталкерское поверье, перенëсшееся на других жителей Зоны — когда будет нужно, мертвец восстанет, возьмëт свою снарягу и ринется на помощь друзьям. Или же просто друзья по старой памяти не могут взять вещь, которая бы всегда напоминала об ушедшем. Я села между могилами. На одной, с ружьëм, мелом начерчено «Фëдор Колун 1988 — 2015», на другой с ГП37 и снайперской винтовкой «Егор Голландец 1987 — 2015». За всë время своего не очень долгого пребывания в Зоне я видела сотни таких вот крестов и земляных бугорков под ними, но именно от этих у меня из глаз ручьëм хлынули слëзы. Теперь я понимаю все киношных героев и просто воинов, потерявших друзей на поле боя. Это реально больно. Болит всë — и душа, существование которой всë пытаются доказать всякие разные учёные, и сердце, и даже мозг, отказывающийся принимать жестокую реальность. Не хочется верить, что твой друг, улыбку и голос которого ты помнишь, больше никогда не положит руку тебе на плечо и не расскажет какую-нибудь интересность или шутку, над которой вы будете ржать как укуренные лошади. Его больше нет, и ты ничего не можешь с этим поделать. Просто нет. Он жив только в твоих воспоминаниях. Но утешения от того, что ты его помнишь, нет никакого. Голландец… Ну он же был таким классным парнем! Весëлым, отзывчивым, умным. Почему его убили?! Он должен жить!.. Но его всë же убили… А Федя? Милый, добродушный валенок. Он же только-только пришëл в Зону! Почему его сразу нужно убивать?! Потому что наëмники считают их и остальных «свободовцев» своими врагами. Им нужна территория Военных Складов, с которой они могут расширить сферу своего влияния. А на нынешних жителей Складов им плевать. Ах, значит так, да?! Значит, так?!!! Я сама не заметила, как перестала поливать слезами могилу Голландца. Теперь я задыхалась от ярости… Или от бронхита?.. Да какая нахрен разница?! Депрессия сменилась чем-то новым, бурным и ядрëным, от чего клокотало в горле и груди. Все мысли заполнили образы убийц в голубых комбинезонах. До того болевшая душа запылала. Ну всë, нельзя в Зоне быть пацифистом и отсиживаться в сторонке, пока какие-нибудь ублюдки режут и расстреливают твоих друзей. Этих мразей нужно просто истреблять, убивать, уничтожать! Так просто я смерть Голландца и Колуна не оставлю. Не могу просто, не прощу себя никогда, мля буду, если хоть что-нибудь не устрою наëмникам. За друзей надо мстить. И мстить столько, сколько стоили их жизни. А стоят человеческие жизни, а уж тем более жизни друзей, очень дорого. Ждите в гости, товарищи наëмники! Я скоро приду, и уж тогда выплесну на вас весь свой гнев!***
Макс, по-видимому, только закончил приëм отчëта разведчиков. Двое парней отошли от него, когда я пришла в уголок ударной группы. Хранитель группировки быстро меня заметил. — А, здарова, Тайпан! Ну, что скажешь? — Участники для штурма базы наëмников до сих принимаются? Не знаю, чему Макс больше удивился, моему огрубевшему от болезни голосу или моему вопросу. — Ну да. Только многие сталкера не дождались штурма и отказались от участия. Хотя этот самый штурм уже завтра… А что? — Я участвую.
