Сердце дракона

Август был как никогда жарок и скуп на дожди. По крайней мере, для городка, находившегося на берегу Английского канала, сухой закон, который объявила ему мать-природа, был явлением достаточно странным. Всего лишь за полмесяца растительность успела завять и потускнеть, а люди, предпринимавшие всё новые и новые попытки держать себя в бодром сознании и здравом уме, сидели по домам, предварительно запасшись водой, боясь лишний раз показаться на улицу в дневное время. Вот только Маркуса била дрожь. Стоя над свежевырытой землей и пристально всматриваясь в гранитную плиту с аккуратно выведенными золотистой краской буквами и на редкость прекрасно отчеканенным портретом, он не чувствовал ничего, кроме холода. Отчаянного холода, который своими цепкими лапками ощупывал каждый позвонок, пробираясь вниз по спине и обратно, оставаясь неприятным жжением в области сердца. Какие-то люди невольно подходили к нему сзади, сочувственно сжимая его плечо и шепча ему слова соболезнований, но он не обращал на них никакого внимания и лишь молча благодарил дядю Стэна — его родного дядю, который тактично переключал их внимание на себя, давая парню побыть одному. Да уж, теперь-то он точно совсем один. Если бы только мама... Первый всхлип. Несмотря на всю свою собранность, парню не удалось его сдержать. Нет, он не должен реветь. Только не перед ней. Только не перед мамой. Она ведь всегда говорила ему, чтобы он был сильным, несмотря ни на что. Маркус был единственным мужчиной в их очень маленькой семье, и позволить себе дать слабину он не имел никакого права. Но, черт возьми, как же больно было смотреть в её мертвые каменные глаза и понимать, что больше не увидишь их весенней зелени и радостных искорок, когда Марк приходил из школы и хвастался своей успеваемостью, хоть она и была никудышной; больше не почувствуешь её ласковых рук на своей взъерошенной кудрявой голове в часы, когда на душе становилось невыносимо тоскливо из-за какой-то незнакомой обожаемой девчонки; больше не обнимешь её хрупкое миниатюрное тело, успокаивая после очередной многочасовой операции, проделанной её же руками в местном госпитале. Больше ничего не будет. Потому что её нет. Второй всхлип получился немного громче, но Маркус уже не особо старался его сдерживать. Горечь, клокотавшая внутри и сжимающаяся в неприятный раздражающий комок в горле, безжалостно выбиралась наружу, оставляя гадкое послевкусие. Кто бы её ни убил, он ответит за это сполна. Уж он-то об этом позаботится. Очередная ладонь опустилась на его плечо, но в отличие от многих других, этот человек сжал его плечо сильнее и лишь молча стоял рядом с ним. Марку отчего-то было боязно повернуться и заглянуть в лицо незнакомому мужчине — он почему-то был уверен, что это именно мужчина, — поэтому он выпрямился и постарался больше не издавать никаких жалких звуков. Мужчина глубоко вздохнул и переместил руку на макушку парня, слегка зарываясь в его легкие кудри, и Марку сразу вспомнилось, как мама любила гладить его по необычайно мягким волосам. — Мужайся, юноша, – тихо произнес незнакомец, будто желал, чтобы только Марк мог его услышать. Его голос был грубым, но в то же время теплым и успокаивающим. — Будь сильным. Она смотрит на тебя. В глазах подозрительно защипало, и парень сильно зажмурился, пытаясь тем самым помешать слезам вырваться вовне, но одной всё же удалось сбежать, и она сиротливо скатилась вниз по щеке, оставляя жгучий соленый след. Где-то сбоку послышался окрик, и мужчина невольно отпрянул, давая Маркусу незаметно вытереть щеку. — Какого черта ты сюда заявился, Боллард?! – послышался злой голос дяди Стэна, и парень машинально обернулся, натыкаясь взглядом на статную фигуру в черном пальто. Мужчина был очень высоким, не то, что Марк: своим ростом он пошел в маму. Светлые, почти золотистые волосы прекрасно сочетались с темной одеждой, а его ледяные синие глаза, смотрящие со скорбью вперемешку с болью, казалось, были ярче самого неба в этот жаркий безоблачный день. Переводя взгляд на подошедшего дядю, юноша ужаснулся: таким злым он еще его не видел. Его обычно суровое лицо приняло еще более жесткий вид при взгляде на незнакомца, а глаза то и дело искрились неподдельной ненавистью. — Прекратите, мистер Уайт, – отозвался тот, сузив глаза и слегка поморщившись. Взаимная неприязнь была видна невооружённым взглядом. — Не то место, не то время. Дядя Стэн бессознательно посмотрел на своего племянника, изучая его нахмуренные брови и слегка покрасневшие глаза, и тут же смягчился, протягивая к нему руку. — Пойдем домой, Маркус, – хрипло предложил он, и Марк нехотя подался вперёд, чувствуя тепло и тяжесть дядиной руки у себя на лопатках. — А тебе, – он обратился к мужчине с нескрываемой враждой, — здесь делать нечего. Убирайся отсюда. — Как раз-таки мне есть чем заняться, Стэнли, – ответил тот, цокнув языком. — Её дело было поручено мне, и, боюсь, тебе от меня не отделаться, пока я не найду виновных. Недовольно фыркнув, дядя Стэн развернулся, подзывая паренька. Марк мгновение осматривал незнакомого мужчину, а когда тот встретился с ним взглядом и попытался улыбнуться одними уголками губ, вздрогнул невзначай и направился за дядей, пряча руки в карманах брюк. — Кто он? – тихо спросил юноша, идя с дядей в одном темпе. Было странно, но этот некто в чёрном казался ему отчего-то смутно знакомым, и это чувство отдавалось неприятными вспышками в голове, вызывая лишь досаду. — Неважно, – бросили ему в ответ, и Марк снова замолчал, погружаясь в себя. Он даже не заметил, как они дошли до дома. Солнце находилось в самом зените, и Марк только сейчас почувствовал всю его жгучую мощь. Он негодующе сложил пальцы козырьком, закрывая глаза от яркого света, и мимо воли заметил стоящую на крыльце чёрную фигуру. Дядя Стэн насупился, проходя мимо мужчины. — Я же сказал, убирайся! Или тебе на другом языке объяснить? — Как бы тебе ни хотелось прогнать меня, Стэнли, я вынужден тебя допросить. Мне поручили её дело. Смерив его презрительным взглядом, дядя Стэн открыл дверь ключом и пригласил его жестом внутрь, едко бросая что-то вроде: "Прошу". Все трое вошли в дом, и Марк проследил за тем, как дядя Стэн повел в гостиную незнакомца, который с интересом и меланхолией осматривал всё вокруг. Дом не был большим, но был чист, убран и очень уютен, и Марк вместе с мамой всегда гордились своим небольшим "убежищем". — А здесь почти всё осталось по-прежнему, – Марк услышал слова незнакомца, и дядя поспешно закрыл за ними двойную дверь. Парень не понимал, к чему такая секретность, но раз этот человек говорит о том, что расследование убийства мамы теперь в его руках, то предстоящий разговор теперь касался и его. Но его точно не пустят внутрь. Он видел лицо дяди, перекошенное от злости, и что-то подсказывало Марку, что он злился не просто так. Юноша тихонько подошел ко входу в гостиную, пытаясь издавать как можно меньше шума, и осторожно прислонился к двери, заглядывая в маленькую щелку — благо, дверь никогда не захлопывалась до конца. — Спрашивай, что хотел, и катись отсюда, – съязвил дядя Стэн, усаживаясь на кресло, и покосился на мужчину, следя за тем, как он неспешно обводит взглядом комнату. — Так, значит, тело нашел ты? — Да, я. Слава богу, не Маркус, – он тихо вздохнул, качая головой. — Мальчик не выдержал бы: уж очень сильно её любил. — Я не знал, что у неё есть сын. — Ты много о чем не знал, Боллард. — Кто его отец? – полюбопытствовал незнакомец, и Марку даже показалось на мгновение, что в его вопросе проскользнули нотки подавленности и печали, а голос почти незаметно дрогнул. — Спрашивай по делу, – пренебрежительно ответил дядя Стэн, нахмурившись. Мужчина сложил руки за спиной, делая шаг к окну и осматривая внутренний дворик. Марк не мог видеть его лица, но отчетливо видел, как напряглись его плечи. — Был ли кто-то, кто мог желать ей смерти? – продолжил он деловым тоном, сжав руки в кулаки. — Ты и сам знаешь. Добрее человека, чем Мэри, не сыщешь. Любого, даже бродягу, обхаживала так, как будто лечила самого бога. Не думаю, что в этом городке есть кто-то, кто захотел бы её убить. Здесь все свои, все друг друга знают. — В этом-то и проблема. Она была добра к слишком многим, – задумчиво произнес незнакомец. Он отошел от окна и медленно пошел вдоль стены, изучая висящие на ней многочисленные фотографии. Маркус грустно усмехнулся, вспоминая все запечатленные с мамой моменты, а сердце забилось чаще. Воспоминания тяжелым грузом легли на его плечи, и он глубоко вдохнул и выдохнул, пытаясь привести себя в относительный порядок. — Что говорят эксперты? Какие-нибудь следы, зацепки? — Никаких. Её мог убить буквально кто угодно. Вот только... – дядя Стэн на секунду замолчал, словно взвешивал все "за" и "против", и всё же решился. — Когда я нашел её лежащей в её собственном саду, на земле не было ни капли крови. Я не понимаю, как можно убить человека, не запачкав при этом ничего. Позже судмедэксперты сказали, что яда в её теле также не обнаружено. И на сердечный приступ это не похоже. Хотя какой там сердечный приступ, в её-то возрасте! Я не знаю, что и думать... Мужчина резко остановился и обернулся, смотря на собеседника, и Марк наконец смог увидеть его лицо. В нем читалось столько эмоций: гнев, скорбь, замешательство, отчаяние, усталость, и внезапное понимание, отразившееся в глазах, добавило некого сомнительного шарма. Но всё же в глазах читалось и сомнение, и он невольно отвернулся, поджимая губы. Его взгляд снова устремился на фотографии. Незнакомец долго и пристально проводил осмотр, а затем он протянул руку и сорвал одну из фотографий, и Маркус хотел было возмутиться, но вспомнил, что лучше себя не показывать, если он все же хотел дослушать разговор до самого конца. Кажется, на фото был Марк? Парень не был уверен на сто процентов. Мужчина безмолвно изучал изображение долгие пять минут, словно пытался что-то отыскать в нем, и, судя по выражению его лица, когда он взглянул на дядю Стэна, что молча за ним следил, похоже, все-таки нашел. — Сколько лет парню? – спросил он требовательным тоном, судорожно сжимая фотографию пальцами. — Тебе-то какое дело? — Отвечай! — Пятнадцать. В ноябре будет шестнадцать, – нехотя ответил дядя Стэн, скривившись и отведя взгляд. Мужчина замолчал, закрывая глаза и глубоко вдыхая, то ли делая какие-то расчеты, то ли пытаясь успокоиться. Марк затаил дыхание, прокручивая в голове варианты, почему же незнакомец так резко изменился в лице и почему спрашивает о нем у дяди. И почему он говорил, что здесь ничего изменилось? Неужели он был здесь когда-то? Неужели он был знаком с его мамой? Парень нахмурился, ожидая, пока тот скажет хоть что-то. — Я не верю... – тихо произнес мужчина, присаживаясь на второе кресло, и уронил голову на руки, все еще держа фотографию. — Не может быть... — Может, Боллард, – с прохладцей ответил дядя Стэн и отвернулся, недовольно поджимая губы, когда незнакомец взглянул на него. — Правильно думаешь. — Маркус — мой сын? Эти три простейших слова, казалось, выбили весь воздух из груди, ноги стали ватными, а рот открылся в немом удивлении. Марк зажмурился и сильно ущипнул себя за руку в попытке понять, является ли всё это сном, но только причинил себе ненужную боль. Он не знал своего отца, да и мама никогда о нем не говорила, а сам он не хотел на неё давить. Однако парня тут же посетило внезапное воспоминание о том, как всего несколько месяцев назад после очередной драки в школе, причиной которой стала девчонка, нравившаяся обоим драчунам, Мэри вызвали к директору. А когда та вернулась домой, застав ожидавшего её сонного парня в кресле, она тепло улыбнулась, потрепав его по голове, как всегда любила делать, и ласково прошептала: "Ты так похож на него". Тогда Марк спросонья не мог понять, о ком говорила мама, но теперь до него, кажется, начинало доходить. И чтобы удостовериться, он открыл глаза и пристально стал осматривать этого незнакомого человека. Ну да, светлые волосы, как и у него, с такими же вьющимися локонами; загорелая кожа, как и у него, немного отдающая медовым оттенком; да даже нос, прямой и слегка вытянутый, как и у него. Вот только глаза у Марка были темно-зеленые, не похожие ни на мамины изумрудные, ни на эти лазурные глаза. Понятно, почему мужчина показался ему знакомым. Ведь что-то похожее он каждое утро видел в зеркале. Сердце пропустило глухой удар. Ступор немного спал, и юноша тотчас же захотел ворваться внутрь и высказать этому недоотцу всё, что думает: почему бросил маму, почему не остался, почему за все эти годы не заявился, чтобы хотя бы показать, что у Марка есть отец. Парень недовольно сжал челюсти, подавляя в себе это желание, и продолжил слушать, вцепившись в выправленный подол своей чёрной рубашки. — Верно. Но тебя не должно это волновать, – злорадно усмехнулся дядя. — Теперь, когда Мэри не стало, я являюсь его законным опекуном. — Мэри не... Почему она не сказала мне, что беременна?.. – голос мужчины звучал как-то потерянно и болезненно, и Марку на мгновение стало его жаль. — Как будто это что-то изменило бы. Твои мамочка с папочкой позволили бы тебе остаться с обычной смертной? Незнакомец проигнорировал издёвку и встал с места, выпрямляясь и решительно смотря на дядю Стэна. — Я забираю его с собой. Он не останется здесь. Поскольку он часть моего мира, я доставлю его в Хогвартс, где его обучат тому, чему он должен быть обучен. — Да кто тебе позволит?! – подорвался дядя Стэн, сжимая кулаки от злости, но тут же опешил, когда мужчина достал из внутреннего кармана пальто странный продолговатый предмет, похожий на большую деревянную иглу. — Вам же запрещено... — Коммутацио*! – пылко произнес он в ответ незнакомое для Марка слово, которое как-то странно резануло слух, и взмахнул неизвестным предметом, кончик которого внезапно заискрился прозрачным голубоватым светом. Юноша, стоя за дверью, совершенно не мог понять, что сейчас происходило, но что-то буквально парализовало его, не давая войти в гостиную и помочь дяде, который замер и открыто смотрел на человека в черном, как на кого-то, кому он должен подчиняться. — Парню нужно сменить обстановку после такой трагедии. Ты любезно согласился на предложение давнего друга и отправил племянника учиться за границей, ибо хотел для него лучшей жизни. Маркус больше не твоя забота. Там ему будет лучше. — Да... – покорно согласился дядя, что для него было совсем несвойственно. — Да, там ему будет лучше. Он говорил так уверенно, что Марк и сам начал верить во всё это. Он проследил за тем, как мужчина засунул светящуюся палку обратно в карман и с мрачным удовлетворением направился к двери. Сам юноша испугался и тут же отпрыгнул в сторону, но убежать он бы уже не успел, так что он лишь с безрадостным оцепенением смотрел, как открывается дверь и пара льдинок смотрят на него без какого-либо удивления. — Я-то думал, что за странные волны из-за двери исходят. А это, оказывается, твоя магия. Странно, что я не почувствовал её еще на кладбище. — Что вы сделали с дядей? Что значит "ваш мир"? Почему я должен идти с вами? Почему вы... – начал забрасывать его вопросами Марк, сжимая руки в кулаки и яростно зыркая на мужчину, но того это ни капли не смутило. — Домовики доставят все твои вещи в мой особняк по нашему прибытию, – спокойно произнес он, не обращая внимания на бесконечные расспросы. — Что... Кто? — Тебе бы что-нибудь накинуть, – сказал мужчина с неожиданной мягкостью. — Там, куда мы едем, довольно прохладно. — Куда мы едем? – потребовал Марк, всё еще боязно посматривая то на дядю, то на своего новоявленного отца. Он вспомнил, как тот упоминал какое-то странное место, куда хотел забрать парня. — Хог... Хогвартс? Что это? Мужчина кивнул, подтверждая его догадку. — Это школа для таких, как ты. Для волшебников, Маркус. Но пока что мы едем в мой особняк. Тебе лучше поторопиться, если не хочешь, чтобы домовики доставили тебя вместе с грузом. Какие еще волшебники? Что за домовики? Маркус совсем ничего не понимал и откровенно считал мужчину сумасшедшим, но все же настойчивость и внезапная нежность в его взгляде заставили юношу ретироваться в свою комнату и накинуть любимое черное худи. Еще из своей комнаты он услышал голос мужчины, который говорил непонятно с кем и просил передать сообщение какой-то безызвестной женщине (девушке?) с длинным именем, но по возвращении в коридор он не застал никого, кроме отца. Тот обвел парня взглядом и, оставшись довольным, снова достал продолговатый предмет. Маркус ужаснулся и отпрянул, боясь, что тот сделает что-то с ним, как и с дядей, но отец лишь покачал головой. — Не бойся. Я не причиню тебе вреда. Он взмахнул рукой, вызывая на кончике палочки желтоватое свечение, и произнес что-то на иностранном языке. И вдруг в паре метров от него, сотрясая воздух еле заметным мерцанием, пространство закружилось в разноцветную воронку, переливающуюся теплыми цветами, которая через мгновение вытянулась вверх, принимая овальную форму. Марк был поражен таким чудом и стоял буквально разинув рот. Да уж, в школе он такого точно не увидел бы! Вот уж действительно магия! От воронки исходили волны жара, оставляя на коже мурашки, и парень невольно вздрогнул, переводя взгляд на отца. — О! Ты ведь еще ни разу не проходил через порталы. Задержи дыхание и закрой глаза. — Это еще зачем? — Я не хочу, чтобы тебя вырвало в моём прекрасном саду, – усмехнулся тот, кладя руку на плечо парня, слегка подталкивая к порталу. — Давай же, делай, как я сказал. Целее будешь. Сделав глубокий вдох и сосредоточившись на золотистом вихре внутри воронки, который то и дело норовил загипнотизировать, Маркус сделал шаг вперед, не совсем понимая, что же он вообще творит. Что бы сказала мама на то, что он ходит за сумасшедшими незнакомцами, возомнившими себя его отцом, через порталы? Наверное, рассмеялась бы или покачала головой, как всегда смотря на него с нежностью и без капли осуждения. Мама всегда была такой. Что бы Марк ни вытворил, она никогда не злилась, даже ни разу голоса не поднимала, только как-то грустно улыбалась и тихонько вздыхала, не подавая виду, что расстроена. Парню становилось очень стыдно в такие моменты, и прямо сейчас он безмолвно проклинал себя за то, что поступал, как последний эгоист. А ведь за некоторые вещи он так и не успел попросить прощения... Юноша стиснул зубы, протягивая руку вперед и касаясь искрящихся краев портала, ощущая необычные, ни с чем не сравнимые потоки тепла, струящиеся сквозь его пальцы. — А это... не больно? – неуверенно спросил он, слегка наклоняя голову в бок, словно пытаясь разглядеть там что-то. — Идем, Маркус, – без излишеств ответил отец, подтолкнув его вперед, в портал, и пройдя за ним следом. Юноша хотел было возмутиться, но стоило его телу полностью пройти сквозь парящий овал, как его закрутило, завертело и чуть не лишило сознания. Закрыть глаза он благополучно забыл, а воздуха набрал недостаточно, но всё-таки чувствовал он себя так окрыленно, словно ему дали попробовать несколько видов наркотиков одновременно и его моментально накрыло, отправляя в космос исследовать неизвестные доселе человечеству миры. Всё тело покрылось мурашками, в горле пересохло, ладони вспотели, а желудок скрутило резкими спазмами, бесцеремонно вырвав его обратно в реальность. Путешествие длилось совсем недолго — всего несколько секунд, но Марку казалось, что он уже успел постареть раз-другой. Вдруг он почувствовал под ногами твердую землю, но сил, чтобы хотя бы стоять ровно, совсем не осталось, и он против воли упал на колени, делая частые глубокие вдохи, пытаясь хоть немного заполнить легкие воздухом. Желудок снова сжался в болезненный комок, и парень поспешил закрыть рот рукой, пытаясь сдержать рвотные позывы, так отчаянно рвущиеся наружу. — Ты в порядке? – сдержанно вопросил мужчина, стоявший рядом как ни в чем не бывало, и поспешно осмотрел Маркуса на предмет внешних повреждений. — Лучше не бывает, – процедил тот сквозь зубы и осторожно поднялся, держась за ствол растущей рядом яблони и поспешно осматриваясь. Отец удовлетворенно хмыкнул и отвернулся, пытаясь скрыть ухмылку. Марк медленно выпрямился и облегченно выдохнул, когда его полностью отпустило. От чистого прохладного воздуха в голове начало проясняться, и он постепенно пришел в себя, глядя на всё окружающее трезвым взглядом. А сад, и правда, был невероятно потрясающим. Гигантский, он, казалось, тянулся в длину на целую милю, а в ширину был и того больше. Всё вокруг было усажено различных видов деревьями, кустарниками и цветами, и всё было так пёстро и красочно, что Марку снова на секунду показалось, что всё это ему снится. Не может быть таких ярких цветов в природе, не может быть таких огромных бабочек, не может быть говорящих деревьев с человеческим лицом и... Стоп, что? Парень вскрикнул и в ужасе отпрянул от яблони, резко осознавая, что только что ответил ей что-то на замечание убрать руку с её лица. Та лишь поджала свои деревянные губы, громко фыркнула-скрипнула и отвернулась (как она умудрилась, он и сам не понял). Юноша непонимающе уставился на посмеивающегося отца и надулся, продолжая осмотр территории. Тяжелые облака закрывали почти всё небо, но отсутствие столь яркого света не делало сад мрачным — наоборот, он казался таинственным и манящим. Где-то поодаль виднелась резная деревянная беседка, выкрашенная в белый цвет и украшенная вьющейся лозой. С другого бока он заметил большие двухместные качели, мерно колышущиеся на ветру. А какие здесь были звуки! Марк прислушался: где-то совсем рядом пробегала небольшая речушка, то и дело раздаваясь всплесками и тихим журчанием; по всему саду разносилось непохожее одно на другое пение птиц, но каждая птичка умело дополняла другую, создавая удивительную мелодию. И пахло здесь просто восхитительно — дикой природой и одновременно чем-то домашним, чем-то таким, что греет сердце и душу. Маркусу вспомнился мамин небольшой садик на заднем дворе, и он вмиг погрустнел, что не могло скрыться от рядом стоящего мужчины. — Пойдем со мной. Он двинулся вперед, и Маркус безвольно пошел следом, опустив голову. Они шли вдоль сладко пахнущих розовых кустов минут десять, пока вдалеке не показался исполинский особняк в добрых три этажа. Парень смог подробней рассмотреть его, как только отец провел его через высокие железные ворота. Внутренний двор был просторный и чисто убранный, обрамленный небольшими кустиками с мелкими синими цветочками, а в центре находился немаленький мраморный фонтан. Чуть поодаль, сбоку, находилась беседка, но эта была намного больше, чем та в саду. В этой стоял белый деревянный стол и такие же белые элегантные стулья. Видимо, это место предназначалось для проведения трапезы на свежем воздухе. Сам особняк был внушительных размеров. Построенный из белого мрамора, он тускло переливался в скудных солнечных лучах, но менее красивым не казался. Широченная каменная лестница вела к высоким светлым дверям, по бокам которой висели пока еще выключенные наружные светильники: было еще достаточно светло. Марку на мгновение показалось, что он увидел в одном из окон второго этажа чью-то фигуру, но когда присмотрелся, то никого там не заметил. Он снова осмотрел весь особняк, восторженно выдыхая: — Обалдеть... Отец смотрел на него долго и пристально, а затем польщенно усмехнулся, кладя свою руку на плечо новообретенного сына. — Добро пожаловать домой, Маркус, – шепнул он, словно говоря только ему одному. — Добро пожаловать домой.