Сердце дракона

Минуло несколько дней. Кас уже успела обучить Марка многим простым заклинаниям вроде «Люмоса» или «Алохоморы», которыми должен владеть каждый первокурсник, и парень, на удивление, схватывал всё очень быстро. Вообще, даже в своей прошлой школе он мог бы быть довольно успешным в учёбе, если бы не был настолько ленивым. Учиться скучно. Но магия — совсем другое дело. Это интересно, волнующе, таинственно. Это прекрасно! И определенно лучше математики! Марку хотелось изучить все возможные заклинания в мире. Ему нравилась его палочка, и, кажется, он нравился ей тоже, потому что она больше не пыталась ничего поджечь по своей воле. Кассиопее даже удалось к ней прикоснуться, отчего девушка чуть не упала в обморок от счастья и переполнявшей её гордости. Отцу благополучно и без эксцессов, хоть и в течение ужасно долгого времени, удалось снять второй слой защитного заклинания с Маркуса. Тот, конечно, после такого провалялся в постели целые сутки с температурой под сорок градусов под чутким наблюдением сестры, но на следующее утро оклемался и был живее всех живых: он почувствовал себя намного сильнее. Что еще важнее, наконец он мог начать разучивать более сложные заклинания. Кас также была этому очень рада. На выходных заявился Астрэй, крайне озадачив Марка целью своего прибытия. — Мётлы? П-полеты? Мне и пешком хорошо, спасибо. — В волшебной Британии есть множество мест, куда ты не сможешь добраться без использования метлы. — Уверен, выход можно найти всегда. — Думай здраво, Маркус. Это одна из важнейших дисциплин Хогвартса, которая точно пригодится тебе в будущем. На твоем месте я бы хорошенько обдумал мою инициативу о помощи. Дважды я не предлагаю. — Хм-м, я подумал, и я точно не хочу летать. — Ты получишь низшую оценку по этому предмету, из-за чего не будешь допущен к экзаменам, а возможно, тебя даже исключат из школы. — Я новичок в этом мире, мне простительно… — Семья Боллард всегда была известна своими прекрасными навыками полёта. Как думаешь, почему герб вашего дома — беркут? Эта благородная птица летает очень высоко и очень быстро. Многие народы почитают её как посланника небес. А ты вот так принижаешь её значение? Хочешь опозорить своего отца? — Нет, не хочу, – процедил Маркус сквозь зубы, недовольно отведя взгляд. Его это уже порядком достало. — Тогда бери метлу и живо на двор, – скомандовал хмурый Демар, который, по-видимому, тоже начинал терять терпение. Орион и Кассиопея, занимавшие свои места за обеденным столом, уже полчаса наблюдали за перепалкой двух парней и выглядели крайне недоумённо. Орион — от того, что его лучший друг пришел не к нему и нянчится с каким-то дурацким полукровкой, предлагая тому свою помощь, что было крайне ему не свойственно, и Касси — совершенно из-за того же: она хотела поучить Марка еще нескольким заклинаниям, а вместо этого теперь придется наблюдать за его тренировкой и волноваться о том, чтобы её брат после командования Астрэя остался жив. Он был очень умелым капитаном сборной, однако слишком требовательным. Кас не могла его осуждать, ведь именно это его качество помогало команде Слизерина выигрывать школьный кубок вот уже четыре года подряд (к большому сожалению гриффиндорцев). Как бы его привередливость не сказалась дурно на Маркусе… — Не указывай мне! — Ты еще не знаешь, как я указываю! — Мальчики, прекратите! – взмолилась Касси, вскочив со стула: у неё больше не было сил наблюдать за этой перебранкой, хотелось уже поскорее заняться хоть каким-то делом. — Астрэй, забей на него, – вклинился в разговор Орион, раздраженно зыркая на Марка. — Давай вместе полетаем. Мне тоже нужно потренироваться. Демар замолчал на долгую минуту, с опасным спокойствием оглядывая своего оппонента. Марк делал то же самое. Он не собирался уступать сыну какой-то там важной шишки, только потому что тот выглядел круто и угрожающе. Марк тоже мог казаться угрожающим, если захочет, конечно, не учитывая его совсем безобидный рост и смазливое личико. Игра в гляделки и молчанку слишком затянулась, и первым, кто отвел взгляд, оказался Астрэй. Недовольно поджав губы, он повернулся к своему лучшему другу. — Орион, крёстный попросил меня научить Маркуса, и я не мог ему отказать. Я здесь для этого, – твердо произнес он, складывая руки на груди. На возмущенном лице Ориона появилось еще больше недовольства. Видимо, мысль, что его отец самолично попросил о таком Астрэя, ему не понравилась. Он надулся и снова замолчал, угрюмо уставившись в поверхность стола. Марку даже стало его жаль на мгновение, но это чувство быстро улетучилось с последовавшими словами Астрэя: — Я жду тебя во внутреннем дворе вместе с твоей метлой. Долго ждать я не буду. Если тебе плевать на отметки по этому предмету, то хотя бы подумай о своем будущем. Полукровкам довольно сложно найти себе место в этом мире. С этими словами брюнет покинул особняк, оставляя ошеломленного Марка, хмурого и покинутого Ориона и погрустневшую, внезапно притихшую Кассиопею. На самом деле, слова Демара по какой-то причине задели Марка за живое. Да, он полукровка, ну и что с того? Согласно историям Касси, даже сам Гарри Поттер был сыном грязнокровки… нет, плохое слово. Маглорожденной. Что вообще за одержимость чистотой крови? Все люди в волшебном мире такие нацисты? Или только аристократы? Неужели в современном обществе до сих пор существует такое жесткое разделение на классы? Если подумать, значит ли это, что маглы были самым низшим сословием в волшебной Британии? Это очень несправедливо. Ведь именно маглы придумали множество полезных вещей, которыми сейчас пользуются обычные люди и, Марк был уверен, волшебники по всему земному шару. Кажется, они со своей магией совсем помешались и у них очень сильно развилось чувство собственной важности. Однако Маркус не мог их винить: сильнейшие всегда презирали слабейших. Но также и недооценивали. Есть больше не хотелось от слова совсем, и Маркус расстроенно поднялся к себе в комнату, где плюхнулся на перину и уставился на стоящую в дальнем углу новенькую метлу. Интересно, Демар всё еще ждал снаружи? Хотя, прошло не более пяти минут. Да кто он вообще такой, чтобы заставлять Марка что-либо делать?! Однако… В чем-то тот был прав: если Маркуса исключат, будет ли этим доволен отец? Глава семейства Боллард возложил на него большие надежды как на своего первенца, положение которых, по словам Кас, довольно шаткое. Если Марк опростоволосится, пойдут ли в народе разговоры о том, что у Александра Болларда, знаменитого аврора, никудышный сын, не способный ни на что, кроме нытья и пары самых лёгких заклинаний? Как он посмотрит в глаза отцу? Что о нем будет думать мама где-то там?.. После недолгих, но основательных раздумий парень решительно покинул стены особняка вместе со своей метлой. Стоило только выйти во внутренний двор, как он сразу же приметил фигуру в черном, сидящую в беседке. Астрэй элегантно закинул ногу на ногу и сосредоточено и одновременно скучающе глядел на свою раскрытую ладонь. Марк присмотрелся. Кажется, там что-то мерцало голубоватым светом, но разглядеть полностью не получалось, и он решил подойти ближе. Впрочем, Астрэй заметил его еще на расстоянии шагов десяти, так что свечение быстро исчезло. — Ты колдовал без палочки?! – восторженно спросил блондин, уже подойдя вплотную. Он помнил, что на такое способны лишь единицы. — Тебе показалось. Демар невозмутимо предложил жестом присесть, и Марк уселся на стул напротив, отставляя метлу в сторону. Эй, это ведь его дом! Он мог сесть и сам, без чьего-либо позволения! Брюнет откинулся назад, сложив руки в замок на столе перед собой. — Я знал, что в конце концов ты придешь. — С чего вдруг такая уверенность? — Ты не похож на того, кто с легкостью опустит руки. Золотые глаза пристально, с нескрываемым интересом блуждали по лицу Марка, заставляя того немного ссутулиться от напрягающего дискомфорта. Этот парень, действительно, обладал невероятно давящей атмосферой, отчего в горле появлялась маленькая Сахара и становилось трудно дышать. Блондин с заметным усилием сглотнул, возвращая себе самообладание. — Ты ведь меня совсем не знаешь. Или у тебя внезапно появилась суперспособность видеть людей насквозь? — «Суперспособность», хм… – Астрэй бесстрастно поднял правую бровь. — Чего только маглы не придумают. — Ты имеешь что-то против маглов? — Вовсе нет. Напротив, они мне очень даже симпатичны. Боллард замолчал, озадаченно уставившись на собеседника. Как же глупо он, наверное, сейчас выглядел в его глазах! И с чего он вдруг решил, что Астрэй ненавидит простых смертных? Может, повлияло мнение Касси о слизеринцах? Или он сам виноват, что навешивает ярлыки без особых на то оснований? Марк никогда не умел общаться с незнакомцами… — Почему ты так боишься летать? – внезапно сменил тему Демар, чуть склонив голову набок, вырывая своим холодным голосом из раздумий. Его лицо ничего не выражало, так что сложно было сказать, издевается тот или нет. — В чем твоя проблема? — Я не боюсь! — Иначе твой голос не дрожал бы, когда речь заходит о полетах. — Н-ничего у меня не дрожит! — Ну вот, снова. — Знаешь что?! — Что? Марк открыл было рот, но, порывшись глубоко в закромах сознания и не найдя совершенно никаких разумных и сильных аргументов, тут же замер, глупо уставившись на парня напротив, нервно хлопая ресницами. И что ему ответить? Что у него есть эта дурацкая фобия, из-за которой он напоминает птенца, выпавшего из гнезда? Что он слабый, беспомощный, почти ни на что не способный? Нет уж, увольте. Но язык поворачивается сам собой… — Я боюсь высоты… – тихо произнес блондин, стыдливо опустив голову. Он ожидал чего угодно в свой адрес: насмешек, упрёков, издевательств, но точно не последующего безразличного ответа. — Понятно. Астрэй поднялся с места и покинул беседку, из-за чего лицо Маркуса приобрело крайне недоуменное выражение. Он на автомате вскочил со стула и направился следом. Демар остановился через несколько метров и выставил руку куда-то в сторону, говоря: «Акцио — метла». Сначала ничего не произошло, но в следующее мгновение Марк краем глаза заметил, как откуда-то сбоку молниеносно вылетает метла и, слегка затормозив перед парнями, плавно опускается в раскрытую ладонь Астрэя. Она выглядела очень элегантно (если метлу вообще можно описать таким словом), с чёрным лакированным древком и тёмной метущей частью. Красивая. И летающая. Охренеть, метла летает! Но погодите… Разве заклинание не должно вызываться с помощью палочки? Он ведь просто протянул руку, хм… Только Марк открыл было рот, чтобы спросить, действительно ли Астрэй не владеет беспалочковой магией, как тот, словно предчувствуя это, обернулся и строго произнес: — Бери свою метлу. Начнем с самых азов. И ему не оставалось ничего, кроме как повиноваться. Спустя некоторое время Маркус уже умел поднимать метлу командой «Вверх!» и правильно на ней сидеть. Было очень непривычно и слишком неудобно, но Демар заверил, что он быстро к этому привыкнет. Ему даже удалось приподняться над землёй на целый метр! Боллард чувствовал себя настоящим героем под скептическим взглядом Астрэя, который снова оккупировал беседку и раздавал команды уже оттуда. Видимо, он не очень любил находиться на солнце. Кассиопея решила проведать парней и вынесла поднос со стаканами и небольшим графином, наполненным доверху освежающим лимонадом. Правда, Демар не позволял Марку испробовать ни глотка, пока тот не поднимется на высоту в три метра, так что сейчас наслаждался жизнью наедине с собой, потягивая напиток из трубочки. — Пожалуйста, не угробь его, пока меня не будет, – говорит Кас, прежде чем уйти. Кажется, она упоминала, что покинет особняк на пару часов, чтобы встретиться со своей подругой. — С такими навыками полёта он сам себя угробит, – проворчал ей в ответ Астрэй. Тренировка продолжалась.

***

Время уже близилось к вечеру — настолько долго шла тренировка. Орион ни разу не показался, только однажды выглянул в окно. По-видимому, совсем обиделся на Астрэя и решил так же его игнорировать, что, в общем-то, заставило последнего лишь покачать головой и глубоко вздохнуть. Ориону давно уже пора было повзрослеть и наконец понять, что весь мир не вертится вокруг него одного. Но что же делать, если он жил с этой мыслью практически всю свою жизнь? Астрэй внимательно разглядывал своего «ученика», который, кряхтя и зажмуриваясь, еле-еле пытался подняться над землей на заветную отметку в три метра. Ничего отличительного. Ничего выдающегося. Совсем обычный. Но почему-то его интуиция настойчиво билась о стенки самосознания, отбивая сигнал тревоги. Почему — поди разбери. Впрочем, шестое чувство Астрэя никогда не подводило. Что-то в этом полукровке было. Что-то такое, что не давало покоя всем вокруг: и его отцу, и Ориону, и даже Кассиопее, учитывая, как она с ним носится. Маркус Боллард был слишком нормальным для этого мира, но разве это не делало его более интересным? Разве маглы, не обладающие и каплей магии и, тем не менее, кое-как барахтающиеся в море вечных повседневных проблем, не выглядят занятно? — Любопытно, – пробормотал себе под нос брюнет, отставив стакан с недопитым лимонадом, и поднялся с места. Ему надоело сидеть и просто наблюдать. Пора заняться делом. — Эй, спускайся. Марк сначала удивленно посмотрел вниз, но затем с видимым облегчением встал на родную твёрдую землю, постепенно расслабляясь. Астрэй дал ему минуту, позволив себе понаблюдать за парнем еще немного, а затем подхватил свою метлу и уселся на неё, сразу же поднявшись в воздух на несколько сантиметров. — Садись, – твёрдо сказал он, указывая взглядом на свободное место на древке метлы перед собой, отчего у Марка глаза на лоб полезли. — В каком это смысле? Зачем? — Хочу кое-что показать. — А если я этого не хочу? — У тебя нет особого выбора. Прозвучало немного угрожающе, но Астрэя это мало волновало. У этого парня был потенциал, и он мог бы даже стать неплохим игроком в квиддич, если бы только пожелал. А больше всего Астрэя раздражали люди, не превращающие свой потенциал в умение, а уже затем — в идеально отточенный навык. Ведь если существует зерно, значит, оно должно прорасти, не так ли? Маркус долгие минут пять смотрел с задумчивым выражением на лице то на черную метлу, то на её наездника, что терпеливо ждал ответа. Подгонять он не собирался, и это, по-видимому, немного смущало блондина: наверное, привык, что Астрэй раздает команды весь день. На его лице отражались разные эмоции: непонимание, сомнение, недоверчивость, а вкупе со сконфуженностью шла неловкость. За ним было очень даже забавно наблюдать, подумалось Демару. — Я надеюсь, ты не скинешь меня где-нибудь над Темзой, – наконец произнес Марк, с трудом переборов себя. Похоже, любопытство брало верх. Он неуверенно оглядел Астрэя и скованно поёрзал на месте. — Как мне лучше сесть?.. — Спиной ко мне, очевидно. — А я не упаду? — Знаешь, существует такая вещь, как чары поддержки. — То есть, ты, если что, меня подстрахуешь, так? — Да, садись уже, – отчётливо проговорил Демар, поджимая губы. Блондин еще целую минуту взвешивал все «за» и «против», а затем подошел ближе и осторожно перекинул ногу через древко, стараясь не задеть Астрэя. Метла сперва опустилась под тяжестью двух тел, но брюнет быстро исправил ситуацию, поднявшись в воздух на небольшое расстояние. — За что мне держаться? – неуверенно спросил Марк, взглянув через плечо на своего «учителя». — За древко. Вот здесь, чтобы мне не мешать, – сдержанно ответил тот и, взяв блондина за запястья, поместил его ладони на нужное место в нескольких сантиметрах от самого тела, а сам, протянув руки по бокам от Марка, тем самым зафиксировав парня на месте с двух сторон, схватился чуть дальше. — Держись крепче. — Куда мы полетим? — Увидишь. Маркус открыл было рот, чтобы ответить что-нибудь язвительное, но из лёгких вырвался лишь протяжный крик, стоило только метле мгновенно взмыть в небеса. Они начали подниматься с такой огромной скоростью, что Марку ничего не оставалось, кроме как сильно зажмуриться, закрыть рот, чтобы ничего туда случайно не залетело, и всем телом вжаться в свою единственную подушку безопасности, находящуюся прямо за спиной. Астрэй лишь сделал глубокий вдох, оставляя дыхание на светлой макушке, но ничего против не сказал, а только крепче сжал пальцы на палке. Выше. Еще выше. Марку казалось, что от страха начали потеть ладони и руки вот-вот могли соскользнуть, а представив, как он падает с высоты птичьего полёта прямо на землю, превращаясь в большое темно-красное пятно из вязкой жижи и раздробленных костей, становилось только хуже. Ужас целыми табунами мурашек пробирался от кончиков пальцев до самой макушки, вызывая лёгкий тремор. Ветер трепал его волосы, как хотел: парень чувствовал, что на голове у него вполне себе могла бы поселиться целая совиная семья. Глаза слезились от мощных потоков холодного воздуха, бьющих прямо в лицо, из-за чего ресницы неприятно липли друг к другу. Кажется, последний раз, когда Маркус ощущал такой уровень адреналина, был лет пять назад, когда, будучи слишком гиперактивным ребенком, он от скуки забрался на самое высокое в городке дерево. Он залез так высоко, что просто не смог слезть из-за элементарного страха, и в итоге пришлось вызывать спасателей, чтобы те помогли мальчику вернуться на землю. С тех пор любви к высоте у него не прибавилось ни на грамм. Внезапно ветер стих, а шум в ушах постепенно угасал; только слышно было, как кричат вдалеке чайки, видимо, чуя близлежащий водоём. — Открой глаза, – раздался над ухом тихий голос Астрэя, заставляя Марка вздрогнуть. Он не был уверен, на какой высоте сейчас зависла метла, однако в любом случае не собирался смотреть, иначе его либо стошнит от волнения, либо он потеряет сознание от страха. Блондин упрямо замотал головой, крепче уцепившись в древко метлы, вызывая позади себя шумный вздох. — Просто посмотри вперёд. Солнце тебя не убьёт. Солнце? О чём это он? Маркус насторожился, слегка нахмурившись. В глаза ему не бил пронзительный свет, и сквозь веки проникало лишь тусклое оранжевое свечение. Демар вознесся на такую высоту, только чтобы показать ему солнце? Это уж слишком! Марк поморщился, разрываясь между тем, послушаться ли Астрэя или упорно стоять на своём. А вдруг там, и правда, что-то стоящее? Может, он хотел показать какое-то заклинание, при создании которого требуется присутствие естественного освещения? Но ведь уже был вечер, а небо начинало подергиваться тёмными облаками. Что он задумал? — Ты же ничего странного делать не собираешься, да?.. – неуверенно уточнил Боллард, поджимая губы. — Что ты имеешь в виду под словом «странно»? – тот безучастно отвечает вопросом на вопрос. Он всегда такой безэмоциональный? Марку хотелось увидеть его лицо в данный момент, чтобы уловить хоть какое-то его настроение. — Ну… Не знаю. Если я открою глаза, я не обнаружу себя прямо над пропастью? — Мерлин, Кассиопея запудрила тебе мозги небылицами о Слизерине? — Что ж, Кас меня предостерегала, не буду скрывать. Но разве она стала бы говорить так без оснований? — Твоя сестра довольно предвзята ко многим вещам. — Она тебе не нравится? — Я этого не говорил. Марк замолчал, обдумывая всё это. Почему-то с закрытыми глазами думать получалось гораздо легче. Ну да, вполне возможно, что Кассиопея немножко приукрасила подробности о змеином факультете и его студентах, включая Астрэя. Впрочем, это ведь нормально, да? Девушки более эмоциональны и склонны всё преувеличивать. По крайней мере, такой вывод нарисовывался у парня в голове. Прежде чем он сообразил, следующий вопрос вырвался сам собой. — Так ты говоришь, что ты хороший? Позади послышался тяжёлый вздох. — Не существует людей хороших или плохих, Маркус. В каждом есть своя тьма, и каждый проявляет её по-своему, – терпеливо произнес Астрэй, и Марку показалось, что на этот раз его тон звучал довольно серьёзно. Что не так с этим парнем? Кажется, он достаточно быстро переключил апатичную отрешенность на весьма убедительную собранность. — Забудь. Как бы то ни было, открой глаза. Не пожалеешь. Блондин обреченно вздохнул. Похоже, у него, действительно, не было выбора. Скорее всего, если он не откроет глаза, то Демар либо заставит его это сделать, либо они просто будут вечность висеть на огромной высоте над землёй, пока Марк не умрет от страха или от старости. Оба варианта были ему не по душе, поэтому он собрал все свои внутренние силы в кулак и, морально приготовившись (нет, он никогда не будет морально готов к такому), разлепил веки. Время на мгновение остановилось, и сердце замерло, словно ему было лень продолжать перекачивать кровь из одной части тела в другую. Даже дыхание замедлилось, позволяя Марку впасть в некоего рода транс и прислушаться к своим внутренним ощущениям. Кажется, он мог слышать, как далеко внизу, выведенные ветром из состояния покоя, шелестели кроны деревьев, заставляя угнездившихся птичек найти более тихое место. Верхушки огромных садовых яблонь были залиты терпко-алым сиянием, будто бы охваченные маковым пламенем. Стоило поднять взгляд чуть выше… И рот сам собой открылся в немом удивлении. Марк не мог сказать наверняка, но, даже несмотря на простую истину о том, что зрачки на свету уменьшаются, ему казалось, что его глаза, наоборот, полностью покрылись чернотой, желая впитать в подкорки головного мозга побольше природного величия, запечатлевая на плёнке из воспоминаний. Раскалённый золотистый диск практически наполовину спрятался за неровную линию горизонта, окрашивая плывущие поблизости темные облака в оттенки огненной киновари. Он просто обязан найти подобные краски и нарисовать это великолепие! Когда-нибудь! — Это… – блондин запнулся, пытаясь подобрать нужные слова. Почему-то весь словарный запас в одно мгновение накрылся медным тазом. — Это… Волшебно! — Нравится? – сдержанно спросил Астрэй, также устремив свой взгляд вперед. За тренировками и ежедневными прогулками на метле он частенько являлся свидетелем подобным чудесам и давно перестал удивляться такому. — Шутишь?! Еще как! — Тогда… Ты не думаешь, что стоит научиться летать хотя бы для того, чтобы каждый день наблюдать подобное зрелище? Боллард пристыженно опустил голову, хмурясь и поджимая губы. Ему не нравилось, что Астрэй, по сути, был прав. Ради таких ярких моментов в жизни определенно стоило пожертвовать парой седых волосков на макушке. Но что если у него ничего не выйдет? Что если полёт — это не его уровень? Он никудышный ученик, а уж лётчик — подавно. …Лишь спустя некоторое время Маркус осознал, что смотрит вниз, на землю, на то самое дно, куда он уже несколько раз шмякнулся за сегодня в своём нещадном воображении. В который уж раз закружилась голова, а пальцы на руках начали подрагивать, норовя соскользнуть с гладкого чёрного древка. Сердце сделало кульбит и пустилось в энергичный пляс, да с такой силой, что парень чувствовал биение своим позвоночником. Он машинально отклонился назад, снова вжимаясь всем своим телом в Астрэя, как будто ища в нём поддержку и защиту. Тот на секунду замер от неожиданности, даже затаил дыхание, ощущая на своей груди резвый стук чужого сердца, и растерянно моргнул. Благо, его минутное смятение никем не было замечено, разве что пролетевшей мимо вороной. — Ты что, вправду боишься высоты? — А ты думал, я притворяюсь?! – в панике воскликнул блондин. Его голос приобретал тонкие истерические нотки. — На кой черт мне делать вид, что я высоты боюсь?! Потешить тебя!? Господи, так высоко… Люди умирали, падая и с третьего этажа… Что же тогда случится со мной, если я..? О боже… — Я держу тебя, успокойся. — Не могу я успокоиться! Не могу! Чёрт… Демар еще не имел дел с такими сильными паническими атаками: никто из его команды по квиддичу не боялся высоты. Его раздражало истеричное блеяние Маркуса, но еще больше парня злило то, что он ничего не мог с этим поделать. Успокаивать испуганных мальчиков не входило в его сегодняшние планы. Но надо же как-то его утихомирить… — Хм… Тогда нам лучше вернуться. — Да уж, будь добр, пока мы не упали! — Не паникуй. — Я не паникую! — О Мерлин… Эй, не дёргайся, или я сам тебя скину! Маркус тут же замер, вжавшись в парня еще сильнее и захлопнув веки, и заткнулся. Златоглазый устало покачал головой из стороны в сторону. За что ему досталось эдакое чудо? Вместо того, чтобы воспитывать этого взрослого ребёнка, он мог бы сейчас заниматься своими делами: готовиться к предстоящему учебному году, просматривая свои прошлые конспекты и освежая знания в приготовлении зелий, что ему так нравилось, или потренироваться с лучшим другом, как и предлагал Орион. Зачем возиться с этим неумехой? Ах да, он не смог отказать крестному в просьбе. Да и чего греха таить… Этот полукровка был интересным: таким же занятным, как и обезьянки в зоопарке для посетителей. Забавно будет наблюдать за его попытками вклиниться в волшебное сообщество. Пока Астрэй размышлял в неожиданной тишине, они уже приближались к земле. Стоило метле остановиться на достаточном расстоянии от поверхности, как Марк сполз с древка и на негнущихся ногах сделал пару шагов, схватившись за перила, огораживающие беседку, как за спасательный круг. На нём лица не было: загорелая кожа побелела, кудрявые золотые волосы растрепались так, словно по нему прошелся торнадо, его губы мелко дрожали, как и всё его тело. Астрэю даже стало жаль парня. Он слез с метлы, напряженно глядя на жертву панической атаки, и, словно пересиливая себя, произнес: — Мы закончили. С тебя хватит. Не думаю, что во мне больше есть нужда, так что… я, пожалуй, пойду. Прощай, Маркус. Демар решительно повернулся в сторону главных металлических ворот и собирался было уйти, как что-то схватило его за рукав спортивной мантии. Кто-то. — Нет… – внезапно выдавил Марк охрипшим голосом. Он всё еще пытался выровнять дыхание, но со сжатыми в тисках страха лёгкими это казалось трудновыполнимой задачей. — Что? – переспросил Астрэй и, развернувшись, тут же столкнулся с честным взглядом широко открытых глаз. — …Я… я хочу… хочу научиться летать. Правда хочу, – заверил его парень, сглатывая набежавший горький ком. Кажется, в его глазах промелькнул и стыд, быстро смешиваясь с виной и неожиданным напором. На его лице появилась грустная усмешка. — Хочу смотреть на мир так, как его видят птицы. Хочу быть свободным от своей боязни. И… я очень надеюсь, что из тебя выйдет хороший учитель. Потому что ученик из меня не лучший, как ты успел заметить… Брюнет задумчиво осмотрел юношу перед собой, ища подвох. Однако ему вряд ли удалось бы найти хотя бы тень притворства на этом искреннем лице. Новичкам всегда и везде приходится сложнее всего, этот вечный закон не изменить. Что еще хуже — он полукровка, коих не жалуют практически на том же уровне, что и маглорожденных. Он и сам это понимает. Понял еще утром (Астрэй был в этом уверен), когда была затронута тема о его возможных проблемах в последующем, если он не покажет всему миру, на что способен. И всё же… Несмотря на свою ужасную для волшебника — особенно игрока в квиддич — фобию, он все-таки хочет летать. Демар увидел в его взгляде глубокую решимость и готовность жертвовать своим комфортом ради собственного будущего. Это достойно похвалы. Это… заставило Астрэя передумать. Он хмыкнул, не подавая виду, и гордо убрал свою руку из ослабленной хватки Болларда. — Ничего, у меня бывали ученики и похуже. Прибуду завтра после полудня. Будь готов. — Да! Тогда до завтра, Астрэй. — До завтра, Маркус. Демар ретировался, а Марк еще некоторое время смотрел на небо, провожая чарующий багрянец взглядом, полным ожидания и надежд.

***

Это был очень продуктивный август. Благодаря сестре Маркус теперь в совершенстве (ну, почти) оперировал программой за все те курсы, которые он пропустил. Конечно, некоторые заклинания еще хромали, но в общем и целом он был молодцом. Кассиопея часто хвалила его за невероятную способность к быстрому овладению знаний, но сам парень отшучивался, говоря, что, мол, это всё её заслуга как прекрасного учителя. Он видел, с какой гордостью блестели глаза девушки, и ему нравилось видеть её такой. Астрэй, как и было обещано, приходил каждый день после полудня. Выражение его лица было неизменным, как и царственная осанка, и скучающий взгляд, однако Марку казалось, что что-то в нем поменялось. Демар как будто... стал мягче относится к его фобии? Он терпеливо объяснял полёты в теории и с невероятной выдержкой помогал осуществить всё изученное на практике, что, в конце концов, дало свои плоды. Теперь юный Боллард мог не то что взлететь на три метра — он мог летать! По-настоящему летать! Ну, прямо как это делают птицы: взлетая высоко-высоко, рассекая воздух и разрезая телом облака. Конечно, ему всё еще было ужасно страшно, но Астрэй научил его кое-чему: «Когда тебе в очередной раз станет жутко, вспомни, ради чего ты вообще решил заниматься тем, что настолько тебя пугает». Это помогало. Маркус хотел стать сильнее, побороть себя и, возможно, даже других — он хотел стать лучше. А если его страх мешает в этом деле, то пусть он катится к чёртовой бабушке, дедушке и всей его родне. А еще Марк узнал, что Астрэй — очень умелый зельевар. Пока блондин нарезал на метле положенные ему круги вокруг особняка, он мельком видел, как слизеринец в так полюбившейся ему беседке вместе с Орионом занимался зельеварением. Кажется, они пытались приготовить какое-то снадобье для Ориона? Марк не стал подслушивать, да ему и не пришлось: оба друга вели разговор на достаточно повышенных тонах, споря об удалении ненужных ингредиентов и добавлении в рецепт совершенно новых. Орион вел себя крайне взволнованно. Наверное, это было действительно важно для него. Так или иначе, близился день отъезда. Маркус чувствовал необычный уровень тревожности из-за той неизвестности, что его ждет. Даже сейчас, стоя на платформе лондонской станции и рассматривая проезжающие мимо составы, он никак не мог успокоить свой мандраж. А что если у него ничего не получится? Что если все старания Кассиопеи и Астрэя пойдут коту под хвост? Что если он не оправдает ожиданий отца? Кстати о нём. Марку удалось еще немного сблизиться с главой семейства. Последний слой магической защиты, наложенной на парня, приходилось снимать довольно долго, в течение нескольких дней, но они оба не теряли времени зря. По вечерам они частенько встречались в кабинете аврора, где он проводил для сына нужные процедуры, и общались на разные темы, начиная с предстоящего учебного года и заканчивая разговорами о любимой ими обоими женщине (Александра особенно интересовала жизнь Мэри после появления их сына). И сейчас мужчина стоял рядом, успокаивающе похлопывая Марка по плечу и мягко улыбаясь, говоря, что во время своей первой поездки в Хогвартс он волновался не меньше. Это утешало. Орион стоял чуть поодаль, недовольно посматривая на большие настенные часы. Он когда-нибудь бывает довольным? Без друга он выглядел достаточно одиноким и брошенным. Но составлять ему компанию не было никакого желания: в любом случае они с Марком не очень-то ладят. Даже общей темы для разговора не найдется. Поезд прибыл раньше назначенного времени, так что ребята захотели побыстрее занять купе. Перед этим отец сообщил Маркусу, что он кое о чем договорился с директрисой Хогвартса, поэтому ему нужно будет посетить её кабинет по прибытию. Кассиопея с радостью вызвалась провести брату экскурсию по замку. Пока парни раскладывали свои собранные вещи под сидениями, она хвасталась своим бездонным чемоданом, в который могли поместиться практически все её вещи, а вспомнив, сколько именно у неё одежды, Марк побледнел, жалея бедный чемодан. Они расселись: Касси и Марк сели вместе, а угрюмый Орион — напротив, насупившись и сложив руки на груди. С таким выражением на лице и в черной мантии он был похож на типичного мага-антигероя игры жанра RPG. Время шло, и до отбытия оставались считанные минуты. Орион думал о чем-то своем, постоянно поглядывая то в окно, открывавшее вид на перрон, то на двери, за которыми слышался шум и смех других прибывших студентов Хогвартса. Кассиопея с увлечением читала какую-то книгу с изображениями непонятных символов на кожаном переплёте, поэтому Маркус решил её не отвлекать. Он без особого интереса исследовал сложенные на коленях руки, когда дверь купе отъехала в сторону, привлекая его внимание. Это был Астрэй. За его спиной в воздухе парила черная кожаная сумка (наверное, тоже волшебная?). Сам он тяжело и глубоко дышал носом, его грудь часто поднималась и опускалась, а его черные волосы очаровательно взъерошились на макушке. Бледная кожа на скулах покрылась едва видимым румянцем. Золотые глаза пристально осмотрели местность на наличие свободного места, встречаясь с глазами Ориона. — Где тебя носило?! – возмущенно воскликнул блондин, упирая руки в бока. Он был похож на капризного ребёнка, которого забыли забрать из детского садика. — Удирал от отца, – последовал лаконичный ответ, полный невозмутимости. — А-а, опять? — Зачем? – встрял Маркус в разговор, недоуменно глядя на парня. Темноволосый переключил на него своё внимание, отвечая с явным раздражением. — Ему взбрело в голову, что я сам не дойду до вокзала. Мне не нужно сопровождение, попрощаться я и дома мог. Можешь помахать ему, он вон там. Астрэй кивком головы указал на перрон, где Соломон Демар, такой же запыхавшийся, с удовлетворением ухмылялся, стоя подле своего друга Александра, и плюхнулся на место возле окна, прямо напротив Марка, зачесывая волосы назад одним движением руки, откидывая голову и упираясь затылком в стену, всё еще пытаясь выровнять дыхание. Его вещи пролевитировали мимо и, немного уменьшившись в размере, нашли свое место под сидением. Его слова сквозили сарказмом, но на лице не отразилось ни единой эмоции, ни намёка на веселье. Кассиопея хихикнула, прошептав Марку на ухо, что такое у мистера Демара и Астрэя происходило довольно часто. Похоже, последнему не очень-то нравилось, когда с ним обращались, как с ребенком. — Держи, – буркнул Орион, протягивая другу небольшую бутылку с питьевой водой. Наверное, достал из своего чемодана. А он запасливый. Или просто привык к тому, что такое частенько случалось. — Благодарю. Астрэй пил маленькими неторопливыми глотками, отчего кадык медленно поднимался и так же плавно опускался, и Маркус поймал себя на мысли, что в который уж раз со времени их знакомства пялится на открытую и белую, словно алебастр, шею. Не то чтобы он запал… Ему нравились девушки! Но еще ему нравилось смотреть на эстетически красивых людей. Что в этом странного? Парень нехотя повернулся к окну, замечая, что большие часы уже пробили одиннадцать. Далеко впереди послышался долгий, протяжный гудок, оповещающий о том, что поезд готов тронуться в путь. Кассиопея радостно замахала рукой в сторону отца, который ответил ей тем же, но более сдержанным жестом; Орион и Астрэй просто кивнули в знак прощания. Взгляд Маркуса остановился на отце, а сам он скромно улыбнулся уголком губ. Мужчина глядел прямо в его глаза и, похоже, что-то говорил. Марк не умел читать по губам, но, кажется, это было что-то в духе: «Я в тебя верю». Его сердце наполнилось внезапной эйфорией, и улыбка стала шире, а волнение покинуло его разум. Он обязательно покажет себя и, несмотря ни на что, докажет, что даже полукровки чего-то стоят. Путешествие начинается.

***

Экспресс медленно, но верно скользил по британским просторам, пересекая бархатистые изумрудные долины и покатые холмы, проезжая мимо скалистых утесов, вересковых полей в их расцветшем и дурманящем великолепии и гладкой лазури пленительных озёр, переливающихся бликами уже заходящего солнца. В купе царила тишина. Кассиопея упорхала к своим подругам, говоря, что по приезду обязательно познакомит с ними Марка. Он был польщен. Орион еще утром выглядел довольно уставшим; не обращая ни на кого внимания, он устроился на своем месте, подобрав под себя ноги, укрывшись своей же мантией, и мирно сопел. Ритмичный стук колёс поезда вгонял в сон и Марка, и он, не сопротивляясь, откинулся назад и закрыл тяжелые веки, погружаясь в дрёму. Он не знал, сколько времени пробыл в царстве Морфея, однако, когда его разбудила постепенно растущая вспышка голубоватого света, ненавязчиво струившаяся сквозь ресницы, парень не чувствовал себя отдохнувшим. Он медленно разлепил глаза, привыкая к неяркому сиянию, и так и застыл на месте, не смея пошевелиться, пораженный тем, что увидел. Астрэй с крайне недовольным видом прожигал напряженным взглядом свою раскрытую ладонь. Нет, не ладонь — то, что над ней парило. Небольшой, размером с кулак, сгусток света, имеющий форму шара… нет, скорее, форму яйца. Но это было не яйцо: потоки света, словно туман, клубились, завивались, накладывались друг на друга слоями, образуя миниатюрный дымящийся вихрь, сверкающий прозрачной лазурью, и мерцающий ореол, отливающий металлическим блеском — то ли ртутью, то ли серебром. Словно пламенная аура, из самой сердцевины тянулись кверху язычки света, шевелясь, отбрасывая на бледном сосредоточенном лице причудливые тени. Это… выглядело великолепно, просто дух захватывало. У Марка чуть не отвисла челюсть, но он вовремя сумел сдержать сей порыв. Орион всё еще спал — странно, учитывая, что свет находился так близко к нему. Должно быть, у него была действительно бессонная ночь. Не хотелось бы его разбудить и узнать, на что он способен в гневе, поэтому Марк облизнул высохшие губы и заговорил шепотом, хрипловатым после сна. — Так ты всё-таки умеешь колдовать без палочки. Астрэй вздрогнул от неожиданности, пойманный с поличным, и тут же сжал руку в кулак, рассеивая световую вспышку. Он настороженно взглянул на Маркуса исподлобья, как если бы тот застукал его за какими-то грязными делишками, однако, когда он ответил таким же шепотом, его тон звучал спокойно, словно ничего и не произошло. — Я думал, ты спишь. — Я спал. — В таком случае тебе спросонья показалось. — Третий раз? – сонно усмехнулся блондин. — Три совпадения — это уже закономерность. — Неважно, – бросил в ответ Астрэй, безучастно отворачиваясь к окну и складывая руки на груди. Было видно, что он чувствовал себя немного не в своей тарелке. — Никому не говори. — Почему? Это же круто! Кас рассказывала, что такой дар — один на миллион. — Не все секреты должны быть раскрыты. Марк насупился. Он не понимал этого. Что плохого в том, чтобы быть особенным и чтобы все об этом знали? Неужели он боится, что все начнут смотреть на него, как на занимательный экспонат в музее или как на собачонку в цирке, которая готова выполнить любые трюки за заветное вознаграждение в виде лакомства? Да, в этом не было ничего приятного. Но разве ему не в тягость держать такой секрет в себе? — А что это за заклинание? – слова сорвались с его губ прежде, чем Боллард успел подумать. — Кассиопея меня такому не учила. — Не имеет значения. Мы будем разучивать его на шестом курсе обучения. — Но… это же будет только в следующем учебном году, верно? — Мне нравится изучать новые заклинания, – ответил он, как будто это всё объясняло. Оба снова замолчали. Марк не мог его винить. Он тащился от разучивания заклинаний с сестрой, особенно приходил в тихий восторг, когда они получались идеально. Еще больше ему нравилось чувствовать свою палочку в руке, ощущать её энергию, её неподдельную мощь и постоянную готовность отвечать на его запросы. Иногда парню казалось, что палочка в один момент просто возьмет и оживет, заговорит и начнет его хвалить, говоря, какого великолепного результата он достиг за такой короткий промежуток времени. Такие сцены он решил оставить глубоко в своих фантазиях, где их никто не увидит и не посчитает его идиотом. — У тебя красивая магия, – заявил он, робко улыбнувшись. Его слова, должно быть, звучали слишком странно для комплимента. Но он не шутил. — Она у всех одинакова. — Нет, – возразил Маркус, проследив за взглядом брюнета: тот смотрел на зашедший наполовину солнечный диск. — У Кассиопеи другая. Напоминает, м-м-м… бриз в цветущем саду. Лёгкая, но в какой-то мере дурманящая. — Глупости… – скучающе выдохнул Демар. Он изменил своё положение, элегантно закинув ногу на ногу, и поправил подол простой черной мантии, аристократично складывая руки на коленях. — Ты так быстро научился чувствовать чужую магию? — Ну, э-э… – блондин запнулся, ощущая неловкость и растерянно почесывая затылок. — Это просто… хм, ощущения? Ассоциации? Я не знаю, как это назвать. Может, у меня просто богатое воображение. — И какая она? — Что? – ошеломленно переспросил парень, застигнутый врасплох неожиданным вопросом. Астрэй теперь пристально смотрел прямо на него, и это в некоторой степени смущало. — Моя магия. Какая она? Марк предался размышлениям, с осторожностью заглядывая в золотистые глаза, изучающие его в ответ. Он не знал, что именно чувствовал, но то, что он испытывал, было странным и непонятным. Под непроницаемым взором янтаря он ощущал непреодолимое желание спрятаться под плотное одеяло и не вылезать до утра. — Как… темнота. Тихая. Опасная… И одинокая. Демар задумчиво хмыкнул, сжимая губы в плотную линию, как если бы ему не пришлось по душе такое сравнение. — Ты странный. — Почему это? – возмущенно отозвался тот. — Не думал, что магию можно сравнить с такими вещами. Увлекаешься магловским искусством? — Ну… Мне нравится всё красивое. Лицо Болларда тронула стеснительная улыбка. Он редко кому говорил о своих увлечениях. Несколько мгновений брюнет не отрывал от него взгляда, блуждая по краснеющему от смущения лицу, но затем, словно одумавшись, вернул всё своё внимание пейзажу. — Тогда тебе понравится Хогвартс. Может, ему и показалось, но у Астрэя слегка дернулся уголок губ. Он едва не улыбнулся, но сдержался? Марк постарался не придавать этому особого значения и, усмехнувшись самому себе, также переключил свое внимание на вид за окном. Вдалеке за отвесной скалой, обрамленной серебристо-серыми цветами, уже виднелись высокие башни и острые шпили величественного замка, ожидавшего гостей.