Сердце дракона

Проснувшись с первыми лучами солнца, Марк обнаружил для себя небольшой сюрприз на прикроватном столике. Маленькая коробочка, обшитая бархатом глубокого синего цвета, одновременно привлекала и настораживала. Но её содержимое определенно завораживало: серебряный перстень с искусной гравировкой в виде хищной птицы, расправившей свои размашистые крылья, так и манил к себе. Фамильный перстень. Надев данный аксессуар, Маркус понимал, что он стал полноправным членом этой семьи. Семьи Боллард. Его семьи. И он определенно был не против. Весь последующий день он провел вместе с сестрой, обходя приобретенные «владения» и отдыхая в садовой беседке за разговорами обо всём, чашечкой (многочисленными чашками, на самом деле) чая и вкуснейшими заварными пирожными и песочными печеньками, искусно приготовленными домовыми эльфами. Благо, погода позволяла. Ночью снова был дождь, и сейчас воздух был в меру прохладным и очень освежающим, а на кончиках сочной зеленой травы сверкали тысячами мелких бриллиантов, переливаясь всеми цветами радуги, росяные бисеринки. Пинчер — названный домовик Маркуса — так и не показался своему хозяину. Со слов Кас, идея прислуживать кому-то лично того не прельщала. Да и, на самом деле, все домовые эльфы, кроме Конрада, проживающие в этом доме, в действительности не являлись наследными домовиками семейства Боллард. Просто однажды юному, но довольно опытному аврору (конечно же, девушка говорила об отце), преследовавшему тёмного волшебника за незаконную ловлю и продажу домовиков на черном рынке в Лютном переулке, удалось предотвратить преступную деятельность и выпустить пленных эльфов на свободу. Двое из них — Мара и Ральф (в последствии — домовик Ориона) — возжелали отблагодарить спасителя, почетно служа в его доме. Отец не считал такое правильным, да и вообще пребывал в растерянности, но эльфы каким-то образом сумели убедить его подписать магический контракт. Они даже уговорили сделать то же самое и Пинчера, хозяин которого погиб от руки их похитителя: ему больше некому было служить и нечего терять, и он кое-как согласился. Сначала он, конечно, валял дурака, но затем довольно быстро включился в работу, однако никому прислуживать лично так и не захотел, видимо, всё еще тоскуя по предыдущему хозяину. Так, в доме Боллардов случилось пополнение «рабочей силы». Особенно рад был Конрад: работы у него поубавилось. Орион снова гордо куда-то ушел, кажется, в поместье к неизвестным Марку Демарам. Кассиопея позже основательно разъяснила, что дом Демаров являлся одним из ближайших друзей семьи. Их глава приходился отцу лучшим другом еще со времен Хогвартса, несмотря на совершенно разные факультеты, и партнером по раскрытию дел, предоставляемых Министерством, и сейчас они как раз вместе работали над делом о серийных убийствах маглов при участии магии. Также Демар-старший вместе со своей женой были крестными Кассиопеи и Ориона, как и отец Маркуса являлся крестным для ребенка своего лучшего друга. Его же старший и единственный сын, в котором — Касси произнесла эти слова довольно язвительно — Орион просто души не чаял, был довольно известным в школе персонажем, и не с самой лучшей стороны. А всё из-за какого-то происшествия, о котором всех под страхом исключения заставили напрочь забыть, поэтому в подробности девушка не вдавалась, но лишь сказала, что после того случая, произошедшего несколько лет назад, этого парня теперь боится добрая половина школы, даже ученики с его собственного факультета предпочитают иметь с ним минимум контактов. Он странный, нелюдимый, подозрительный, очень умный и слишком тихий, словно всегда что-то замышляет, — одним словом, типичный слизеринец. Маркусу уже было интересно посмотреть на этого человека, чтобы понять, так ли тот ужасен на самом деле. Когда день уже медленно, но верно близился к завершению, а небо вдалеке неуклонно покрывалось терпко-маковым пламенным заревом, купая весь сад и близлежащие леса и долины в своем ярком сиянии, отец прибыл домой, предупреждая, чтобы утром все были готовы выдвигаться в Лондон за покупками. Вернувшийся Орион особого энтузиазма не выказывал. Кас мечтательно улыбалась, видимо, воображая, какими интересными окажутся новые учебники. Маркус еще никогда не был в Лондоне, поэтому с нетерпением ждал следующего дня, из-за чего смог поспать едва ли три часа, гадая, какая палочка ему попадется и каким заклинаниям Кассиопея начнет его учить с самого начала. Утро выдалось довольно теплым, поэтому Марк решил ограничиться джинсами и белой хлопковой рубашкой. Отец принял решение взять с собой Пинчера, ведь в основном сегодня все покупки будут для Марка, а раз уж Пинчер — его домовик, то и носить все новые вещи ему. Тот, кажется, исключительного восторга не показывал, да и появился на глаза лишь раз, чтобы поприветствовать хозяев, однако на «личного» хозяина внимания обращать не желал. Ростом тот был чуть ниже Конрада, его кожа была светлее и имела какой-то легкий серый оттенок, а его светлые, водянисто-зелёные глаза смотрели как-то удрученно и даже с толикой обреченности. Завёрнут Пинчер был в какую-то ткань, похоже, все домовые эльфы были одеты в нечто подобное. После всех формальностей он исчез со щелчком пальцев. Отец объяснил, что домовик будет следовать за ними незаметно. Отправлялись в столицу с помощью отцовского портала, только вот в этот раз Маркус не забыл выполнить все озвученные ему ранее установки: он сделал глубокий вдох, набирая в легкие побольше воздуха, и закрыл веки, наполненные тяжестью после беспокойной ночи, проходя сквозь портал следом за сестрой. На сей раз его мутило не так сильно, а после небольшого «слепого» путешествия он вполне себе мог твердо стоять на ногах. Втянув носом прохладный воздух, Марк осознал, что находится в совершенно другом месте: пахло совсем по-другому, да и звуки в корне изменились. Больше не было аромата благоухающих летних цветов и сочной листвы садовых деревьев, не было той безмятежной идиллической тишины, нарушаемой лишь слабым благоветрием и мирными птичьими напевами-насвистываниями. Теперь воздух наполнился запахом всего сразу и чего-то особого одновременно: влажная почва, сырость, сменяемые экзотическими благовониями, ароматом жженого сахара и различных сладостей, от которых во рту уже обильно скапливалась слюна, а на место звенящей тишины пришли шум и суета, кое-где прерываемая детским смехом, совиным уханьем или окриком внезапно встреченного кем-то знакомого. Маркус больше не мог сопротивляться соблазну и поскорее разлепил глаза, находя себя уже на вымощенной булыжником узкой извилистой улочке с примыкающими магазинчиками и лавками с громкими и непонятными названиями и толпами разъяренных покупателей. Такую картину он часто видел на рынке в домашнем городке во время «черной пятницы», только вот обычные люди не ходили в плащах до земли и смешных колдовских колпаках. Включая оных, люд здесь был разномастный, от гордых, имеющих благородный и знатный вид аристократов в утонченных одеждах с элегантными тросточками до обычных забулдыг в длинных грязных плащах, под подолами которых уж точно скрывались не леденцы для детишек. — Благодаря папиным порталам мы можем попасть сразу в сердце магического Лондона, – с задором подала голос Кассиопея, улыбаясь. — И нет нужды пролезать через все эти ужасные камины! Разве не здорово? Марк не понял, что еще за камины, но был согласен с сестрой на все сто процентов — порталы, действительно, были крутым… нет, очешуенным средством передвижения. Более того, они могли бы прекрасно послужить и обычным людям. К примеру, во время каких-нибудь природных катастроф, когда спасателям нужно добраться в особо труднодоступные места. Сколько бы жизней можно было спасти!.. Из размышлений парня вывел глубокий бархатистый голос рядом. — Ну надо же, какие люди. Марк быстро обернулся, натыкаясь взглядом на две подошедшие фигуры. Стоящий впереди мужчина, облаченный в парчовый плащ цвета бездонного ночного неба, довольно ухмылялся одним уголком тонких губ. Он был таким же высоким, как и отец, однако комплекцией ему немного уступал. На его привлекательном светлом лице, имеющем тонкие черты, не было ни намека на морщинки. Иссиня черные короткие волосы, слегка вьющиеся на кончиках, мерно колыхались на ветру. Маркус дал бы ему от силы лет двадцать пять, но по глазам мужчины — по глубине и пронзительности взгляда его серых, даже стальных очей — становилось понятно, что тот намного старше. Второй был если не идеальной, то очень приближенной к оригиналу копией, только вот он был ниже, хотя Марк ростом был ему буквально по плечи (и почему все вокруг такие высокие?!). Он выглядел еще моложе и был одет чуть скромнее своего спутника — в обычный черный плащ, а его янтарные, почти золотые глаза безучастно следили за дорогой, лениво переползая с одного объекта на другой. Юноша был красив. Высокие скулы, тонкий прямой нос и практически белоснежная кожа делали его похожим на статую. Он словно был окружен необычной аурой, которая в прямом смысле слова притягивала всё внимание к своему обладателю. Маркусу отчего-то подумалось, что тот выглядел бы еще прекраснее в свете полной луны, когда на тёмно-лавандовом небе ни единого облачка и лишь звезды помогают придать лику парня еще более изящные и даже божественные черты. Марк с трудом отвел взгляд, боясь быть пойманный с поличным за таким откровенным созерцанием. Что поделать? Он любил смотреть на всё красивое. — Александр, – снова подал свой голос незнакомец постарше, устремив свой взгляд, полный смешинок, на светловолосого мужчину, — мог бы и нас подбросить по старой дружбе. — Соломон, – поприветствовал тот, усмехаясь в ответ и крепко пожимая руку. — Крестный! – воскликнула Кассиопея и устремилась к мужчине с широко раскинутыми руками, заключая того в цепкие объятия. — Но-но, тише, тише! – рассмеялся тот, выражая своими глазами напускной ужас и всем своим видом изображая пойманную в ловушку жертву. — Снова пытаешься меня задушить? А на вид такая невинная! И чем я тебе не угодил в этой жизни? Ну всё, не хватает воздуха, я задыхаюсь… — Да ладно тебе, не так уж и сильно! – возмутилась девушка и тут же хихикнула, отпуская свою бедную жертву на волю. Тот сделал нарочито шумные вдохи, показывая, что желанный кислород снова начал поступать в лёгкие. Его глаза, искрящиеся весельем, скользнули по Ориону, который тут же кивнул в знак приветствия, и остановились на Маркусе. — Друг мой, – начал Александр, искренне улыбаясь. — Позволь представить тебе Маркуса, моего сына. На самом деле, реакция у мужчины получилась более чем странная. Сначала он огорошено взглянул на отца Марка, недоуменно вздернув бровь, словно спрашивая, издевается ли тот над ним, однако, наткнувшись на твердый и уверенный взгляд, понял, что тот говорил на полном серьёзе. Затем его глаза начали метаться между Александром и Маркусом, пытаясь найти хоть толику сходства, а найдя даже больше, чем нужно, натянул на лицо вежливую улыбку, протягивая руку для рукопожатия. Это вызвало в Марке двоякие чувства. — Соломон Демар. Лучший аврор после твоего отца. Или наоборот? Не столь важно, – он усмехнулся одними губами на дружеское «Не льсти себе!», но веселых морщинок у глаз так и не появилось. Его длинные изящные пальцы и узкая бледная ладонь, на тыльной стороне которой тонкие венки будто бы просвечивали, не казались такими уж хрупкими — он пожимал руку крепко и авторитетно. — Мой сын, Астрэ́й, – торжественно произнес мужчина, «презентуя» жестом своего спутника. Тот, казалось, только сейчас заметил их присутствие, и его взгляд, скользнув по незнакомому парню, приобрел оттенок заинтересованности и даже любопытства. У златоглазого юноши были отцовские руки: такие же бледные, такие же эстетически красивые, такие же сильные, но теплее и почему-то приятнее на ощупь. — Марк, – слегка смущенно буркнул парень, только сейчас осознавая, что это и есть тот самый мутный тип, про которого Кассиопея рассказывала ранее. Блондин поднял глаза на высокого юношу, пытаясь понять, что такого ужасного нашла в нём сестра, но не увидел пока что ни одного подтверждения его пугающему поведению. Он не улыбался, но разве это странно? Может, сегодня просто был не его день. Вряд ли кто-то бы улыбался на летних каникулах в девять часов утра. — Очень странно, – снова подал голос Соломон. — Почему Маркус? — Простите? – опешил парень, непонимающе уставившись на мужчину. — Видишь ли, Маркус, твой отец просто помешан на звёздах. Заметил ли ты, что твоих брата и сестру назвали в честь очень даже знаменитых созвездий? Так вот, почему Маркус? Почему не Персей? Или, скажем, Эридан? Ну ладно, Цефей, в крайнем случае. — Соломон, прекрати, ты его смущаешь, – тяжело вздохнув, отозвался Александр. — Орион и Кассиопея — это персонажи из мифов Древней Греции, так что не нужно делать из меня безумца. — О, так ты помешан на мифах Древней Греции? – саркастично спросил мужчина, криво усмехаясь. — О Мерлин… — Ладно, шутки шутками, но нам с тобой нужно кое-что обсудить. Оставь детишкам мешочек с галлеонами, пусть повеселятся, – предложил Соломон и снова обратил внимание на Маркуса. — Был рад с тобой познакомиться. Но парень нутром чувствовал, что рад тот точно не был. Отец обреченно вздохнул, доверил Кассиопее все доступные семейные финансы, прося, чтобы та помогла Маркусу закупиться некоторыми вещами, и направился вслед за своим другом в заведение под названием «Дырявый котёл», оставляя подростков в распоряжение самих себя. *** В «Дырявом котле» было, как всегда, людно, шумно и тесно, впрочем, двум аврорам удалось урвать небольшой столик в самом углу. Соломон не очень любил такие «ханжеские» места и даже слегка надменно сморщил нос, но ничего по этому поводу не сказал. — Знаешь, Алекс, – иронично произнес брюнет, делая глоток крепкого чая из фарфоровой чашечки, — когда ты вчера в Министерстве сказал мне, что хочешь познакомить кое с кем, я и подумать не мог, что этим кем-то будет твой внебрачный сын. Уж от кого, а от тебя я такого не ожидал! Александр задумчиво изучал рисунок на своей чашке, пытаясь придумать, с чего же ему начать. — Скажи, ты помнишь наше первое дело? – отдаленно поинтересовался он и тут же уточнил: — В том небольшом городке на берегу Английского канала. — Конечно! Никто не забывает своё первое дело. — И ты наверняка помнишь ту юную медсестру, что мне поручили допросить? Мэри Уайт. — А, та девчонка-магл, по которой ты с ума сходил? – тут же задался вопросом Соломон, усмехаясь. Ему и вспоминать долго не пришлось: вид по уши влюбленного друга навсегда засел у него в памяти. — Я не просто сходил с ума, Сол, – раздраженно бросил блондин, поджимая губы. — Я любил её, ты ведь и сам это знаешь. — Та-а-ак, и при чем здесь она? – кивнув в согласие, непринужденно протянул мужчина, разглядывая лицо своего друга. Его лазоревые глаза потемнели, а брови нахмурились. Соломон на мгновение задумался, пытаясь прочитать эмоции на окаменевшем лице, но, кроме негодования и злобы, ничего на нем толком не нашел. Какое же отношение магл Мэри Уайт, которую Александр через силу оставил в прошлом, могла иметь к его же внебрачному сыну?.. И тут в голове у него щелкнуло. Глаза его округлились от внезапного понимания, и он со стуком поставил чашку на стол, боясь её уронить. — Погоди, ты же не хочешь сказать, что… — Мэри была беременна, – тут же в сердцах выпалил Боллард, перебивая мужчину, — когда мы… нет, когда я бросил её. Знай я тогда об этом, ни за что на свете не пошел бы на поводу у отца и не оставил бы её! — И как же ты узнал о Маркусе сейчас? — А вот на этом моменте для меня пришло время извиниться. Я скрыл от тебя новое убийство, произошедшее несколько дней назад. Жертвой… – Александр нервно сглотнул набежавший ком, вставший поперек горла. Всё же называть любимого человека жертвой язык не поворачивался. Вся боль отразилась у него на лице, заставляя Соломона тут же посерьезнеть. — Жертвой оказалась Мэри. Прости меня, друг. Я сам хотел во всем разобраться, в довершение попросил начальника никому не сообщать об этом случае, но в итоге даже не нашел сил, чтобы просто взглянуть на её тело… — Мне жаль, – сочувственно произнес Демар. Он видел горе и печаль, отраженные глубоко в синеве глаз, и не мог ничего поделать, кроме как поддержать своего товарища хотя бы такими простыми словами и жестами. Мужчина протянул руку и осторожно положил её на плечо блондина, сочувствующе сжимая. — Я знаю, как сильно ты любил её, Алекс. Мы обязательно найдем того, кто это сделал, я даю тебе своё слово. — Мальчик… – продолжил тот севшим голосом. — Я не мог оставить его там, понимаешь? Он сын Мэри. Он мой сын, мой первенец. Я за него в ответе. — Он твой первенец? – удивленно переспросил Соломон, откинувшись назад и слегка хмурясь. — Бедный Орион… — Почему это? — На парня с рождения была возложена такая важная ноша, а в результате её безжалостно вырывают у него из рук. Теперь я понимаю его растерянность: он просто не знает, что будет дальше и что он должен делать дальше. — Орион сильный — справится с этим, – вздохнул Александр, зачесав пятернёй упавшие на лоб кудрявые локоны назад. — Я просто хочу, чтобы мои дети подружились. Кажется, Кассиопея уже нашла с ним много общего. — Касси подру́жится с кем угодно, даже с горным троллем, – лукаво улыбнулся Демар. Из уст блондина наконец послышался смешок — какой-никакой признак улучшающегося настроения. С минуту сидели молча, улыбаясь друг другу и сами себе и вспоминая бойкую весёлую девчушку, но затем Соломон снова посерьёзнел. — Что бы там ни было, я буду тебя поддерживать, ты ведь знаешь. Может, мне попросить Астрэя научить Маркуса полетам? — Я буду очень тебе признателен, Соломон, правда, – от всего сердца поблагодарил его друг. — О, не сто́ит, Алекс, – сказал брюнет, непринужденно отмахнувшись, и тут же величаво ухмыльнулся. — Ты ведь помнишь, что чрезмерные благодарности плохо влияют на поддержание сурового имиджа? — Ах, ну точно. Продолжаешь строить из себя крутого? – съязвил Боллард, получая в ответ скорченную гримасу. Подначивание и взаимные дразнилки всегда были частью их долгой и крепкой дружбы, которая, кажется, совсем не имела возрастных ограничений. По крайней мере, со стороны Демара. Тот даже в свои зрелые тридцать семь лет вполне мог подбросить вам под ноги «великолепную взрывчатку», купленную в наследном магазинчике «Всевозможные волшебные вредилки». Александр усмехнулся и допил свой чай, отставляя чашку в сторону. — Как там Ирэн? Давненько я от неё ничего не слышал. — О-о-о, – восторженно протянул Соломон, счастливо улыбаясь. Его стальные глаза тут же загорелись безудержной радостью, стоило только вспомнить его красавицу-жену, её длинные волнистые локоны пшенично-медового оттенка, её прямой и горделивый стан и нежную улыбку, ласковые руки, каждое утро перебирающие его волосы на подушке… Жаль только, что Астрэй унаследовал от неё лишь чарующие золотистые глаза и упрямый нрав. — Ты просто не поверишь, дружище! Похоже, я буду отцом во второй раз — Ирэн наконец забеременела! Мерлиновы подштанники, я так счастлив, что готов предоставить выпивку всем и каждому в этой дыре за свой счет! Кажется, Соломон говорил теперь достаточно громко, чтобы несколько заинтересованных взглядов тут же были направлены в его сторону, заслышав слова о бесплатной выпивке. Александр лишь участливо улыбнулся, наблюдая за другом, который казался еще более живым и резвым, чем прежде (хотя куда уж больше!). — Поздравляю, Соломон. Я искренне рад за вас обоих. Брюнет подозрительно оглядел мужчину и нахмурился, сложив руки на груди. — Ты не выглядишь удивленным. Почему? — Ну… э-эм… – глаза Болларда забегали, словно пытаясь найти ответ на такой простой вопрос, но сам он понимал, что лучше всего будет сказать правду, даже если это может расстроить. — Вообще-то я совершенно случайно встретил Ирэн в Хогвартсе пару дней назад, когда посещал директора насчет принятия Маркуса в школу. Она привезла яйцо опаловоглазого антипода для предмета «Уход за магическими существами». На самом деле, я был удивлен этим: неужели детям позволят вот так изучать дракона и ухаживать за ним? Это же очень опасно, – блондин заметил, что у Соломона скептически поднимается бровь, и понял, что его занесло не в ту степь, поэтому поспешил вернуться к главной теме обсуждения. — Так вот, мы случайно встретились в Хогвартсе. Ирэн выглядела очень довольной, ну, я спросил, мол, в чем дело. Она и призналась. Только попросила тебе не рассказывать — хотела сделать сюрприз. — Мерлин тебя подери, у неё это получилось! – воскликнул Демар, вспоминая свою бурную реакцию на внезапную новость. Он тогда был готов сдуть с небес все облака и горы перевернуть вверх дном — настолько он был окрылен. — Но, знаешь, обидно, что о беременности своей жены я узнаю́ вторым. Так или иначе, тебе не удастся испортить мне сегодня настроение. После рождения Астрэя у нас еще ни разу не получалось, и тут — на тебе. Это просто какой-то подарок судьбы! — Кстати, насчет Астрэя. Как он к этому отнёсся? — Когда мы с ним побеседовали по этому поводу, я понял, насколько мой мальчик вырос, – Соломон печально усмехнулся, как если бы мысль о том, что Астрэй начинает взрослеть, загоняла его в тоску. — Он сказал: «Я уже взрослый, мне не требуется повышенного родительского внимания, так что я не буду ревновать или строить из себя невесть что, не волнуйтесь». Ты представляешь? — Ну, Астрэй действительно вырос. Зимой ему стукнет семнадцать. — Да дело совсем не в возрасте, – отмахнулся брюнет, покачав головой. — Он с самого рождения вёл себя так, будто уже взрослый. На мой взгляд, он слишком серьёзен ко многим вещам. В то время как Орион ловил лягушек на берегах реки Иден, Астрэй сидел в домашней библиотеке, уткнувшись в книги и перебирая склянки для зелий. — Это нормально. У каждого ребенка свои интересы и предрасположенности. — Да, но… – Соломон глубоко вздохнул и облокотился на стол, устало потирая виски. — Знаешь, иногда мне просто кажется, что я сделал недостаточно для его счастливого детства. — Не неси ерунды, Соломон. Ты сделал всё, что от тебя было нужно. Во всяком случае, посмотри на него: он достойный молодой человек, получивший любовь, прекрасное воспитание и образование. — Да… да, возможно, ты прав. Я горжусь им, – мужчина кивнул в подтверждение то ли своим словам, то ли словам друга. — Но меня беспокоит его излишняя сосредоточенность и глубокомыслие. С того случая… я ни разу не видел, чтобы он улыбнулся. — Его можно понять, Соломон. Тот снова кивнул, слегка шлепнул себя по щекам, потирая их ладонями, тем самым пытаясь себя приободрить, и с мягкой улыбкой взглянул на Болларда. Им еще было что обсудить. Дети наверняка нашли, чем себя занять, поэтому спешить было некуда. Товарищи сменили тему разговора, перейдя к деловым вопросам, и не заметили, как быстро пролетело время, — с работой всегда так. Соломон допил уже неизвестно какую по количеству чашку чая и, вздохнув, произнес: — Ладно, идем за детьми, иначе Кассиопея снова начнет предлагать парням сменить имидж. *** — Ходить по магазинам с женщинами — сущий ад, – пробормотал Орион, хмурясь каждый раз, как его сестра бросала взгляд на очередную вывеску. — Полностью поддерживаю. Слышать бархатистый мягкий баритон Астрэя было для Маркуса немного непривычно, как и видеть Ориона рядом с собой. Видимо, сегодняшний день обещает преподнести множество сюрпризов. Ребята уже успели закупиться всеми нужными учебниками и канцелярскими принадлежностями для предстоящего учебного года, так что теперь Кассиопея, назначив саму себя своеобразным гидом, водила парней из лавки в лавку, закупаясь теми или иными мелочами. Пока Маркус под её начальством примерял мантии различных фасонов в «Магазине мадам Малкин», Астрэй с Орионом исчезли в аптеке через дорогу. Зачем — Марк не имел ни малейшего понятия, да и спрашивать у него как такового желания не возникло. Чужие дела остаются чужими делами. Всё равно компания двух хмурых слизеринцев особого восторга у него не вызывала. В то время как те поменяли локацию и теперь пропадали в магазине «Слизень и Джиггер», словно предчувствовали что-то неладное, Касси потащила свою новую «жертву» в дорогой бутик волшебной одежды, потому что «Марк, я, конечно, верю, что ты доволен своим стилем, но — о Мерлин! — ты ведь будешь учиться в Хогвартсе, величайшей школе для волшебников, да и, к тому же, ты всё-таки происходишь из древнего и благородного дома Боллардов — нужно соответствовать своему статусу!». Маркус, само собой, сначала пытался сопротивляться, даже придумывал на ходу оправдательные аргументы в пользу своей старой одежды, и всё равно был безжалостно побежден и утянут в этот девчачий рай. Бедный Пинчер, думал блондин. Сколько вещей ему придется нести! Перемерявший более сотни различных предметов гардероба, уставший и морально измученный, Маркус наконец покинул бутик, по-настоящему радуясь яркому солнцу, чистому небу над головой и невероятно свежему воздуху: в магазине сплошь и рядом разило удушающим розовым парфюмом. А Кассиопее как с гуся вода! Наверное, она привыкла бывать в подобных местах. — А когда мы уже пойдем в магазин волшебных палочек? – устало, но, в большей степени, нетерпеливо спросил парень, с надеждой смотря на сестру. — Сладенькое — на десерт, – подмигнув, загадочно ответила та, довольная своими новыми нарядами. — А пока — за мной! Мы должны подобрать тебе пару комплектов спортивной формы и хорошую метлу. О! – воскликнула девушка, заставляя Марка вздрогнуть, и указала на большую прозрачную витрину магазинчика неподалёку. — Там случайно не Астрэй с Орионом? Быстрее, идем! Маркус не понимал, к чему такая спешка, но послушно (скорее, смирившись) направился следом. Вывеска над магазином гласила: «Всё для квиддича». Марк вспомнил, как накануне Кас рассказывала об этом странном виде спорта. У него до сих пор в голове не укладывалось, каким образом можно использовать метлу в качестве транспорта, да еще и сделать из этого зрелищное состязание практически мирового масштаба. Видимо, свои причуды не только у богатых, но и у волшебников. Пара торопливо зашла в лавку, и Марк услышал где-то сверху переливчатый звон колокольчика, сообщившего о новом покупателе. Орион вместе с Астрэем осматривали недавнее поступление мётел у прилавка и, видимо, еще не заметили новоприбывших, а потому у Маркуса было немного времени, чтобы быстренько осмотреться. Помещение было небольшим, но достаточно просторным, с высоким потолком и хорошим освещением. Вдоль стен на стендах были представлены различные виды мётел, которые, на взгляд Марка, были совершенно одинаковыми, мячи разных размеров и расцветок и другая не очень понятная экипировка, а посреди помещения стояли высокие стеллажи с аккуратно сложенной одеждой и расставленными рядом одетыми манекенами, чтобы представить спортивные наряды во всей красе. Кассиопея решительно направилась в сторону своего брата-близнеца, который, краем глаза заметив её, с лёгким ужасом толкнул локтем в бок своего друга. — Мерлинова борода, она нашла нас! Демар безразлично взглянул через плечо и с тихим вздохом отвернулся, снова сосредотачиваясь на товаре. — Что выбираете, мальчики? – игриво начала девушка, пытаясь протиснуться между этими двумя. — Мы уже купили себе новую спортивную форму, можешь идти, сестрица, – недовольно пробурчал Орион. Он вдруг вспомнил о Маркусе, стоящем позади, и, окинув того быстрым взглядом, многозначительно добавил: — У тебя ещё есть чем заняться. — Не будь таким индюком, Орион. Я пришла вовсе не к тебе, – и в подтверждение своих слов Кас выразительно посмотрела на Астрэя, который продолжал осматривать стенды. Она проследила за траекторией его взгляда, и её брови взметнулись вверх в удивлении. — Ты смотришь на бладжеры, Астрэй? Ты же ловец, зачем они тебе? — Просто интересно, – спокойно ответил тот, абсолютно не выказывая никакой заинтересованности в бладжерах. — Ты что-то хотела? — Да. Поможешь выбрать Марку метлу? Я всё же не так много о них знаю... На лице девушки отразилось негодование вкупе с разочарованием. Ей очень не нравилось, когда существовало что-то, в чем она не была уверена и о чем она знала не так много, как хотелось бы. Астрэй тем временем повернулся в другую сторону, где застал Маркуса, с растерянностью рассматривавшего спортивные мётлы. — Ты никогда не летал на метле, так ведь? – бесстрастно спросил брюнет, получая в ответ лёгкий кивок головой. Будучи не только отличным ловцом, но и капитаном сборной Слизерина, парень имел необычайную способность на глаз оценивать новичков на возможности игры в квиддич и находить юные дарования для своей команды. Он сложил руки на груди, задумчиво потирая подбородок и внимательно смотря на парня; от такого пронзительного взгляда у Маркуса по спине пробежались мурашки. Спустя пару минут, которые, казалось, длились целую вечность, Астрэй учтиво произнёс: — Думаю, серия «Нимбус» прекрасно тебе подойдёт. — «Нимбус»?! – ошеломленно воскликнула Касси. — Последняя модель развивает скорость до ста двадцати миль в час. Он же новичок, Астрэй! — Ну, я же не предлагаю брать «Молнию». Да и, к тому же, ему ведь нужно будет поспевать за всеми на занятиях по полётам. Или ты хочешь, чтобы он плёлся позади на «Синей мухе»? Девушка возмущенно хмыкнула, затем недовольно засопела и, обронив короткое «спасибо за помощь», решительно устремилась к стендам в противоположной стороне. Маркус проводил её сочувствующим взглядом и, прежде чем пойти за ней, повернулся к Астрэю. — Спасибо, – поблагодарил блондин, растянув губы в признательной улыбке, и развернулся, чтобы уйти, бормоча себе под нос: — Я, действительно, ничего не смыслю в мётлах. Естественно, Марку достался «Нимбус» последней модели. Даже Кассиопея не могла не брать в расчет мнение такого опытного игрока, как Астрэй. Время уже близилось к полудню — настолько долго они пропадали среди толп, витрин и стендов. Родители всё еще отсутствовали; Кас даже пошутила, что тема их внезапного разговора, должно быть, являлась настолько важной и сложной, что те решили пропустить по стаканчику огневиски прямо с утра и напрочь позабыли о своих детях и о том, для чего они все здесь, собственно, и находятся. Девушка помнила, что перед уходом сказал ей отец: «Если наш разговор слишком затянется или вы успеете закупиться мелочами до того, как мы с Соломоном закончим, можете отдохнуть в кафе или чайной. Мы вас найдем». Касси была всеми руками «за». Хоть ночью прошелся ледяной дождь, а ветер сейчас был довольно прохладным, всё же было лето, и без мороженого никак не обойтись. Лето — оно и на северном полюсе лето. Так что девушка без колебаний и не раздумывая решительно повела парней в сторону бывшего «Кафе-мороженого Флориана Фортескью» с новым названием: кафе-мороженое «Сладкий тролль». Довольно оригинально и совсем не страшно для детей, подумалось Маркусу, и он с усмешкой прошествовал за остальными. Узнав, куда они все направляются, Орион заметно оживился. Как бы сестра его ни раздражала временами, а она всё же знала толк в его тщательно скрываемой слабости. Ребятам удалось урвать последний свободный столик где-то в середине помещения — все остальные места были заняты молодыми парочками и многодетными семьями, отдыхающими после шоппинга. Обычные небольшие столики в форме пятиугольника в кафе были рассчитаны на пять человек, поэтому места им хватало с лихвой. — Марк, пойдем, я покажу тебе, какие здесь необычные сладости! Уверена, тебе понравится! – с задором произнесла Кассиопея, кивком головы указывая Марку на витрины, напичканные различными сластями и огромнейшим выбором мороженого на любой вкус и цвет. Девушка вернула своё внимание остальным своим спутникам, замечая, что те уже начали занимать себе места за столом. — Мальчики, какое мороженое вы хотите? — Мне ванильное с лесным орехом и шоколадной стружкой, покрытое слоем карамели и посыпанное кусочками крекеров, – тут же на автомате ответил Орион, с облегчением усаживаясь на стул. Марку подумалось, что, скорее всего, тот часто заказывал мороженое именно с таким вкусом. — Мятное с лимонной цедрой, пожалуйста, – вежливо попросил Астрэй, занимая место рядом с Орионом. Похоже, он был не настолько привередливым, как его друг. Кассиопея кивнула, приняв заказы, и бодро ретировалась, утащив Маркуса за руку. Слизеринцы остались наедине. — Раздражает, – буркнул Орион, проводя взглядом новообретенного нежеланного брата, и скрестил руки на груди, откидываясь на спинку стула. В ответ на немой вопрос в глазах Астрэя он лишь нахмурился еще больше. — Появился из ниоткуда и начал всё у меня отнимать: первенство по рождению, благосклонность отца, внимание сестры. Да даже крёстный им заинтересовался! Мерлин, надеюсь, он не попадёт в Слизерин. Не хотелось бы видеть его чаще, чем следует. — Почему ты так злишься на него? Разве ты не должен в таком случае злиться на своего отца? Это же его сын, – разумно предложил Астрэй, бросив короткий взгляд на Марка, и снова поглядел на друга. — Сын... – прорычал Боллард сквозь зубы, словно этот факт был самым невероятным в мире нонсенсом. — Он бастард, Астрэй! Видимо, отец по молодости ничего не смыслил в женщинах, раз ему вдруг приглянулась какая-то магловская девчонка. Он мне не брат и не сын для моего отца. Всего лишь ублюдок, которому сильно повезло. — Орион, – мягко начал Демар, немного склонив голову набок, — ты перегибаешь. Я не вижу в нём ничего, угрожающего тебе. Он... вполне обычный парень... — Вот именно! Он обычный! Что он вообще тут забыл?! Этот грязный полукровка! – последнее слово он то ли выплюнул, то ли прошипел, но в его словах определенно сочился яд, отчего Астрэй слегка сморщил нос. — И чего это сестрица с ним возится? Мне она даже доброй ночи не желает, а тут — бегает за ним, как какая-то прислуга! Раздражает! — Ты что, ревнуешь? – златоглазый скептически поднял бровь и получил в ответ лишь яростный взгляд: Орион не успел ответить, потому как Кас и Марк подходили к столику уже с подносами на руках. — Принимайте заказ! – пропела Касси, поставив свой поднос на стол, и слизеринцы забрали свои порции в небольших хрустальных вазочках с резным узором. Маркус, несший мороженое для себя и сестры, расставил вазочки на противоположной от парней стороне, после чего ребята уселись на свои места. Орион угрюмо уставился вниз, ковыряя свой десерт пластиковой ложечкой, что, по мнению Кассиопеи, было не похоже на него. — Орион, ты чего надулся? — Карамель недостаточно сладкая, – огрызнулся парень, хотя было видно, что он еще даже не попробовал. Астрэй тихонько вздохнул, слегка качая головой, и Марк обратил на него внимание. Сейчас они находились намного ближе друг к другу, чем во время похода по магазинам, и парень заметил на бледной шее, чуть выше воротника, странный узор из родинок. Возможно, это было похоже на какое-то созвездие, но Марк плохо разбирался в астрономии. Вместо того, чтобы продолжить об этом думать, он отвел взгляд и уставился на своё мороженое в предвкушении. — Взял клубничное? – с язвительностью в голосе неожиданно спросил Орион, указывая своей ложечкой на вазочку Маркуса. Шарики мороженого в ней были мягкого розового цвета, кое-где прерывающегося красными разводами, и щедро приправлены карамелью. — Что, нравятся девчачьи вкусы? — Орион! Кас нахмурилась, по-ребячьи надув свои губки. Даже так она выглядела мило, подумалось Маркусу. Он бесстрашно поглядел на слизеринца и спокойно ответил: — Это перец чили. Никогда бы не подумал, что существует мороженое с таким вкусом. Орион незаметно (или он так думал?) поник, видя, что его нападки не возымели никакого эффекта. — Ты, должно быть, очень любишь острое, раз выбрал этот вкус не раздумывая, – заинтересованно произнесла девушка с улыбкой на лице. — Ну, да... Так и есть... – Маркус смущенно улыбнулся в ответ. Даже мама частенько подшучивала над ним, называя горячим парнем из-за его любви к острой еде. От воспоминания об этом он погрустнел. — Перец чили со сладкой карамелью? Астрэй неверяще смотрел на Марка, словно тот был каким-то умалишенным идиотом, ничего не смыслящим в мороженом. О нет. Кажется, Демар выглядит так, будто его вот-вот стошнит. Маркус изобразил самое невозмутимое выражение на лице, на какое только был способен. — Я люблю эксперименты. — А? О каких экспериментах идёт речь? На горизонте внезапно показался Демар-старший со своей фирменной ухмылочкой. Марку показалось, что тот выглядел еще живее, чем утром. Мужчина плюхнулся на свободный стул, оказавшись между Маркусом и Астрэем. Если мистер Демар здесь, то где же отец? — Эй, подвинься. А, вот и он. Он похлопал по плечу приятеля, привлекая к себе внимание, и тот, скорчив обиженную мордашку, нехотя сдвинулся до половины сидения, вторую половину (со стороны Марка) тут же занял Боллард-старший. — Во имя Мерлина, Алекс, тебе нужно худеть! — Это мышцы, Сол. Тебе известен такой термин? — Пф-ф-ф. — Ну, – светловолосый мужчина теперь обращался к детям, — как провели это утро? Было интересно? — О-о-о! – воскликнула Кассиопея, лучезарно улыбаясь, и принялась описывать весь шоппинг в мельчайших подробностях. На словах про бутик отец сочувственно посмотрел на Марка: он знал, на что способна его дочь, стоит только ей очутиться в магазине одежды. Соломон под шумок наколдовал себе пластиковую ложечку и с вопросом "клубничное?" преспокойно потянулся к нетронутому мороженому Маркуса. Тот собирался было ответить, но мужчина быстро зачерпнул немного ложечкой и поместил себе в рот. Спустя несколько секунд его глаза широко распахнулись и стали влажными, и он закашлялся от жжения на языке. — Мерлиновы панталоны, что это?! Как ты можешь это есть? Аргх, мне нужно запить! Он рванул со своего места прямиком к прилавку. Александр недоуменно посмотрел ему вслед, затем перевёл взгляд на мороженое сына, а после, подхватив оставленную другом ложечку, также испробовал десерт. И... Ничего не случилось. На его лице не было и тени отвращения. Напротив, ему очень даже... нравилось? — М-м-м, неплохо! Не думал, что такие есть. Нужно добыть рецепт для домовых эльфов. — Папа тоже любит острое, – шепнула Кас удивленному Марку с улыбкой. Ну да, теперь он стал более уверенным в том, что генами пошёл в этого мужчину. Ребята довольно быстро расправились с мороженым. Даже Соломон вернулся более-менее довольным, держа в руках коктейль с заветным клубничным вкусом. — Что ж, было приятно увидеться с вами, но нам с Астрэем пора. Ирэн снова зовёт посмотреть на вылупившегося дракончика. — А можно с вами, крёстный? – спросил Орион, глядя с надеждой в глазах. — М? Конечно! На том и порешили. Орион ретировался вместе с семейством Демаров. Видимо, рождение дракона — это нечто такое, что нельзя пропустить. Маркусу бы тоже хотелось взглянуть хоть одним глазком, но у него еще осталось незаконченное дело... — Ну что, за палочкой? – бодро вопросил отец, и парень в ответ закивал головой так быстро, как только мог. Именно ради этого он и отправился в Лондон, разве нет? По дороге Боллард-старший рассказал о семье, что поколениями занималась изготовлением качественных волшебных палочек. Олливандеры. Сейчас их семейной лавкой заправлял праправнук знаменитого Гаррика Олливандера, который самолично продал волшебную палочку всеобщему любимцу и герою второй магической войны — Гарри Поттеру. Кассиопея восторженно поддакивала, когда речь заходила об этом парне. Насколько Марк понял, она была его ярой фанаткой. Лавка волшебных палочек находилась на нижнем этаже небольшого обшарпанного здания, которое, судя по внешнему виду, пережило не одну войну и не одно поколение. С потрескавшихся стен маленькими кусочками спадала штукатурка, было видно несколько её слоев. Высокие, но довольно узкие витрины казались пыльными и даже заброшенными, а рама, выкрашенная в яркий алый цвет, придавала заведению неоднозначный вид. Над главным входом свисала вывеска, позолоченная, наверное, раз тысячу — по крайней мере, Маркусу показалось именно так. И это, должно быть, магазин, где покупали самые качественные и сильные палочки? Хм-м… У него возникали сомнения на этот счёт. — Готов? – спросил отец, касаясь ручки двери и с улыбкой глядя на парня. — Приобретение первой палочки — один из самых важных моментов в жизни каждого юного волшебника. Уверен, ты волнуешься. — Вовсе нет! – возразил Маркус, выпрямившись и всем своим видом показывая, что ждал этого очень долго, однако легкая нервозность в глазах всё же выдавала его. — Прекрасно. Тогда прошу. Мужчина открыл дверь и элегантным жестом пригласил ребят войти. Стоило только переступить порог, как глазам Марка открылось невероятно маленькое помещение с кучей стеллажей, доверху забитых длинными пронумерованными коробочками. Возле входа стояло старое, но довольно удобное на вид кресло, скорее всего, предназначенное для посетителей. Здесь пахло пылью, старой бумагой и древесиной, однако в ноздри внезапно ударяет уютный аромат какао. За прилавком, который также завален несколькими коробочками, на небольшом табурете сидит мужчина средних лет, со светлыми, кое-где седеющими волосами, читая газету с движущимися картинками и попивая из дымящейся чашки. Стоп, картинки двигались?! В этом мире слишком много странностей... У Маркуса уже болели брови от вечных удивлений. — Могу я отвлечь вас ненадолго, мистер Олливандер? – вежливо говорит отец, и хозяин заведения резко вскакивает с места, как будто только что заметил своих посетителей. — Ох, прошу меня простить, очень интересные новости! – затараторил он, откладывая газету в сторону и выпрямляясь. — А, мистер Боллард? Давненько я вас не видел. Лет пять? — Да, давненько, – усмехнулся аврор. В последний раз он находился в этой лавке, когда Орион и Кассиопея должны были поступить на первый курс обучения в Хогвартс. — Что за новости, мистер Олливандер? — Ах, но разве вы не должны быть осведомлены? Кажется, такие дела в вашей юрисдикции, – он сложил руки на груди и задумчиво потёр подбородок, а затем махнул рукой и продолжил слегка заговорщицким тоном: — Ну ладно, неважно. Говорят, что из Азкабана стало сбегать куда больше преступников. Народ начинает волноваться. Еще и эти убийства маглов в последнее время… А дальше что? Тот-кого-нельзя-называть оживёт? — Вы преувеличиваете, – с прежней улыбкой отвечает отец, хотя его взгляд стал заметно резче. — В любом случае, не проходит и дня после побега, как преступников возвращают обратно в их камеры. Вам не стоит беспокоиться: авроры, ответственные за охрану Азкабана, прекрасно справляются со своими обязанностями. — Ну, раз вы так говорите… Ах, здравствуйте! – мужчина, казалось, наконец заметил ребят, стоявших позади. — Мисс Боллард, как вы подросли! А вы, мистер..? — Маркус, мой сын, – представил Боллард-старший. Глаза лавочника стали похожи на небольшие блюдца. — А разве не Орион? – с подозрением спросил он, натыкаясь на твердый взгляд лазурных глаз. — Маркус — мой первенец. — А-а-а, понятно, понятно, – мужчина закивал головой, хотя он явно ничего не понял, и с любопытством оглядел парня. Маркус на некоторое время снова почувствовал себя экспонатом в музее. — Вы, верно, пришли за палочкой, юный мистер Боллард? — Верно, – решительно ответил Маркус, осматривая залежи коробок в одном из дальних стеллажей. — Подскажите, что мне нужно делать, чтобы правильно выбрать палочку? — Мой мальчик, не мы выбираем палочку — палочка выбирает нас! – воскликнул мистер Олливандер, выходя из-за прилавка. — Так, давайте-ка посмотрим… Он подошел к Марку и стал делать всевозможные замеры: то расстояние от плеча до кончиков пальцев, то длину предплечья, то обхват головы (а это еще зачем?!). В конце концов, понимающе цокнув языком, тот отстранился и удалился куда-то в глубь помещения, попутно бормоча себе под нос что-то невразумительное. Парню казалось, что он услышал слова вроде "коготь дракона" или "волос пегаса". Очень странный человек. Из задней части магазинчика еще некоторое время раздавались звуки возни, пока мужчина, наконец, не вернулся с несколькими коробочками, ничем не отличающимися друг от друга. — Итак, приступим, – произнес он с воодушевлением, открывая первую коробочку и протягивая Маркусу. Внутри на бархатистой подушечке ультрамаринового цвета покоился самый прекрасный кусок дерева, который парень когда-либо видел: светлая, почти белоснежная древесина кое-где прерывалась мягкими кремовыми полосами, а рукоять цвета слоновой кости слегка поблескивала в тусклом свете помещения. Марку не нужно было говорить: всё отражалось на его лице. — Красивая, верно? Романтичный ясень прекрасно дополняет сердцевина из волоса с гривы благородного единорога — чистейшего существа на земле. Прошу, осторожно возьмите её и прислушайтесь к своим ощущениям. Блондин протянул руку и бережно коснулся рукояти, затем обхватил её пальцами и вынул из коробочки. Палочка была очень лёгкой и приятной на ощупь, да и прекрасно ложилась в ладони. Только вот… Марк ничего, кроме восхищения, и не чувствовал. Он сосредоточился на минуту, две, три, пытаясь понять, что он ощущает, но в ответ — тишина. Конечно, не то чтобы он ожидал, что палочка ему ответит, но всё же… Хоть какой-то знак… — Хм-м… – задумчиво протянул Олливандер. — Ничего? Попробуйте легонько взмахнуть палочкой. Маркус послушался и взмахнул рукой, но снова ничего не произошло. Взмахнул второй раз — палочка не подаёт никаких признаков жизни. — Может, она сломана? – в шутку сказала Кассиопея, беспокойно смотря то на брата, беспомощно разглядывавшего предмет в руке, то на саму палочку. Видимо, палочка не хотела его выбирать. Как жаль, Марку она очень понравилась. — Ну, ничего страшного, не у всех получается с первого раза, – подбодрил мистер Олливандер и открыл следующую коробочку. — Прошу. Марк с поникшим видом опробовал вторую палочку. Третью. Пятую. Десятую. Двадцатую. Кажется, уже пошёл третий десяток. Даже отец всерьёз начал волноваться: он стоял в стороне, наблюдал за процессом и нервно теребил манжеты на рукавах своей неизменно чёрной рубашки. Хозяин лавки подкрался к нему, наклоняясь ближе. — Быть может, ваш мальчик — сквиб?.. – с некоторой долей сожаления прошептал он, тут же получая в ответ сдержанный и одновременно настойчивый тон. — Нет. В нём абсолютно точно есть магия. Он обязательно найдет свою палочку. Мистер Олливандер понятливо кивнул, однако всё еще смотрел на Маркуса с толикой жалости. Каждый родитель верит в то, что именно его ребенок станет великим волшебником, но от того, что этому не бывать, становится еще грустнее. — Извините, – неожиданно обратился Марк к лавочнику, — а могу я пройтись вдоль стеллажей? Думаю, так будет больше пользы. — Да-да, конечно! Делайте, как считаете нужным. С уставшим видом юноша отправился вглубь на поиски, затерявшись среди полок и коробочек. Касси опечаленно вздохнула, взглянув на отца и получив от него подбадривающую улыбку. Если она сама так расстроилась, то как же плохо себя, должно быть, чувствовал Марк! Он ведь так хотел иметь собственную палочку и изучать волшебство, а тут такое! И кого же она теперь будет учить? Кому будет помогать с освоением самых сложных и интересных заклинаний? И как он будет учиться в Хогвартсе без палочки? Значит ли это, что его не допустят? То есть, Кассиопее придется смириться с тем, что у её братика не будет шанса попасть на один с ней факультет? Нонсенс! — Мистер Олливандер, – Маркус внезапно показался из-за одного из шкафов, — а из какой древесины эта палочка? Она как-то странно нагрелась и прожигает подушку. Но на ощупь вроде холодная. Как такое может быть? В руках он держал небольшую шелковую подушечку, обшитую бисером, на которой покоилась обычная, даже неприметная палочка с тёмной древесиной и, на первый взгляд, грубо вырезанной рукоятью. Но Марк говорил правду: подушечка начала дымиться в том месте, где её касалась палочка. — О Мерлин! Что же это?! – ошарашенно вскрикнул хозяин лавки, он подбежал и схватился было за рукоять, но тут же отпрянул как ошпаренный, и палочка снова упала на подушку, заставляя ткань тлеть еще быстрее. — И правда, жжётся! Боллард-старший некоторое время наблюдал издалека, а затем подошел ближе, чтобы рассмотреть такой опасный предмет. Он за пару мгновений оценил ситуацию и взглянул на своего сына. — Маркус, возьми палочку в руку. — Что? Но она же... — Ранее ты сказал, что она холодная на ощупь, – спокойно подметил мужчина, и Марк стыдливо опустил глаза вниз: а вдруг ему это показалось? — Прошу, доверься мне. Если ты обожжешься, я исцелю ожоги. — Осторожнее, юный мистер Боллард! – взмолился лавочник, не отрывая испуганного взгляда от уже дымевшей подушечки. — Это очень ценный экспонат! Ценнее, чем рука Марка? Хм… Парень сделал глубокий вдох, набираясь мужества, и, придерживая нагревающуюся подушечку одной рукой, пальцами второй аккуратно коснулся прохладной деревянной рукояти. Вроде бы не обожгла… Он осмелел и уверенно сжал палочку в руке, осторожно поднимая её на уровне глаз. Несколько секунд ничего не происходило, однако в следующий момент кончик палочки стал слабо искриться красным светом, как будто она сама ожила и пыталась что-то сказать, но затем так же быстро потух. Маркус почувствовал лёгкое тепло и покалывание на кончиках пальцев. Он внезапно осознал, что ему нравится, насколько комфортно палочка умещалась в ладони и как хорошо, хоть и совершенно просто, она выглядела. "Красота — в простоте". Одна из любимых цитат мамы. Юноша вспомнил, что он делал с палочками до этого, и легонько взмахнул кистью. Вдруг кружка с ароматным какао, стоявшая за прилавком, перевернулась и, упав на пол, разбилась вдребезги. — Невозможно… Нет, не может такого быть… – начал бубнить себе под нос мистер Олливандер. Марк заметил, как тот побледнел, уставившись на разбитую кружку. Ну, наверное, какао было слишком вкусным… Марку очень жаль! — Похоже, тебя, наконец, выбрали, – с улыбкой подметил отец, мягко коснувшись плеча парня. — Мистер Олливандер, не расскажете нам об этой палочке? — Извините, сэр, но я не смогу вам её продать… – прохрипел тот, доставая из нагрудного кармана своей рубашки носовой платок и вытирая испарину на лбу, опускаясь до шепота. — Двести лет она никого не выбирала, почему сейчас?.. — Почему вы не сможете её продать? Она неисправна? – поинтересовалась Кассиопея, с любопытством разглядывая волшебную палочку в руке брата. — А, кстати, из чего она? — Остролист… Перо феникса… – голос мужчины стал совсем сиплым. Было видно, что отвечал он нехотя и, скорее всего, на автомате. Касси застыла на секунду, обдумывая полученную информацию, затем с ужасом и восторгом посмотрела на ничего не понимающего Марка, а после обернулась к Олливандеру. — Быть не может! Вы хотите сказать, что эта палочка когда-то принадлежала Гарри Поттеру??! Можно мне её потрогать?! — Гарри Поттеру? – удивился отец, слегка хмуря брови, будто что-то вспоминая. — Мне казалось, его палочка была сломана. — Герою удалось вернуть ей первоначальное состояние… – объяснил мужчина, оперевшись на прилавок. — Но, как я уже сказал, я не могу вам её продать, мистер Боллард. Мой прадед завещал беречь её как зеницу ока. Если такая мощная палочка попадёт не в те руки… — Однако она сама выбрала моего сына в качестве своего нового хозяина, вы не можете отрицать этого. — Да, но… — Сколько вы за неё хотите, мистер Олливандер? Уверен, мы сможем договориться. — Увы, она бесценна, сэр… — Десять галлеонов? Двадцать? — Вы не понимаете… — Пятьдесят? — Я не могу вам её продать, мистер Боллард! Эта палочка — всеобщее наследие волшебного мира, она не имеет цены! — Сойдемся на сотне, мистер Олливандер? Лавочник замолчал, немигающим взглядом уставившись на своего проблемного покупателя. На секунду выражение на его лице приобрело оттенок задумчивости: конечно, не каждый день у тебя покупают палочку за сто галлеонов! За один раз выручить такое состояние — это просто подарок свыше! Однако… — Извините, – взволнованно продолжил тот, — но я не… — Тысяча галлеонов, Генри Олливандер, и мы в расчёте. Маркус ничего не понимал в денежных единицах волшебного мира, но, судя по тому, что Кассиопея выглядела так, словно сейчас упадёт в обморок, он понял, что тысяча — вполне себе приличная сумма. Хозяин лавки огорошенно открывал и закрывал рот, не в силах вымолвить ни слова. Отец продолжал давить непреклонным взглядом. — Две тысячи..? — О Мерлин, хорошо! Ладно! – воскликнул Олливандер, эмоционально всплеснув руками. — Не нужно такого расточительства, мистер Боллард. Эта палочка ваша за сотню галлеонов. Но помните: палочки великих волшебников всегда несут в себе их великие трагические судьбы. Не говорите мне потом, что я вас не предупреждал… Оставив мужчину с печалью собирать осколки разбитой кружки и покинув злосчастную лавку, все трое облегченно выдохнули. Марк с благоговением смотрел на своё новое приобретение, Кассиопея, также не отводя взгляда от палочки, выглядела как фанатка, наконец встретившая своего любимого кумира, а Александр просто был рад, что смог заполучить такое сокровище для своего сына, при этом не слишком много переплатив (подумать только, если бы Олливандер согласился на тысячу галлеонов…). В любом случае, все трое, похоже, были довольны. Однако Маркуса мучил один вопрос. — А сто галлеонов — это много? – поинтересовался он, взглянув на отца, получая добрую улыбку в ответ. — Неважно. Мы получили то, за чем пришли, – он, на удивление, ласково коснулся плеча сына. — Подумать только, тебе досталась палочка Гарри Поттера! — Похоже, этот Гарри Поттер — довольно известный персонаж… – пролепетал Марк, сводя брови вместе в задумчивости. — Конечно! – с энтузиазмом воскликнула Кас. Боллард-старший создал обратный портал, который перенёс всех прямо к границе их владений: оставшуюся дорогу домой решили преодолеть на своих двоих, а Кассиопея попутно рассказывала о подвигах великого и могущественного Гарри Поттера.