Редкий омега

***

Большие руки аккуратно коснулись моих волос, что прилипли ко лбу. Ветер неспешно ласкал кожу, колыша ресницы и более менее сухие пряди. - Джуён, мне больно... - Рука альфы бережно коснулась болезненного места младшего брата. - Тупица. Ты - вселенский придурок. Если тебе что-то не нравилось в моём поведении, то мог бы сделать это со мной. Незачем было впутывать сюда Чона. - Ён окидывает Тэхёна злым взглядом. - Гукки, подойди. - Альфа игнорирует, пропуская причитания мимо ушей. Омега в свою очередь тихо подошёл. - Я покажу тебе кое-что. Тэ наклонился к руке омеги и стал целовать, облизывать и посасывать. - Т-Тэ, что т-ты д-делаешь? - Щёки постепенно стали красными. Ким улыбался, чувствуя смущение омеги. - Заглаживаю вину. - Коротко и прозрачно. Кожа Чона покрылась небольшими красными пятнами, а боль исчезла. Вместо синяков там красовались засосы, - Прости, Чонни. Прости, что сделал больно. Румянец упорно красовался на лице омеги. Воздух гладил и перебирал ресницы, осушая слёзы. Холод начал пронизывать через одежду. На клаза будто положили кирпич, держать их открытыми было попросту невыносимо, невозможно. Сил не хватало даже для того, чтобы что-то сказать. Губы начало неприятно стягивать из-за слюны, так хотелось облизать их, сделать влажными, но этого не потребовалось. Мягко, нежно. Мысли будто прочитали, вовлекая в поцелуй без проникновения. Сияющая луна освещала путь заблудшим. Ветер тихо шептал на ухо баллады, окутывая, словно одеялом. Мирно и спокойно. - Он проспит до утра. Ты знал, что испортил нам свидание? - Тэ аккуратно взял на руки сопящего омегу, который немного подрагивал и дрожал от холода. - Если тебе хочется поговорить, то я еду домой. Будет плохо если мой омега простудится. - Не спеши делать столь громкие заявления. Ты ведь понимаешь, что я не собираюсь отпускать тебя сейчас вместе с ним? - Джуён говорил спокойно, хотя внутри бушевала буря. Она разносила в щёпки всё. - Понимаю, что Чону будет лучше поговорить с тобой. Если я не позволю этого, то потеряю доверие к себе. У меня просто нет желания делать ему больно, как некоторые. Я не хочу и не собираюсь бросать его. - В зрачках блестнула нотка издевательства и насмешки. Злость заседала за ними в тени. - Не смей говорить о том, чего не знаешь. Тебя не было там, ты ничего не видел, - грудь адски жгло от этих слов. - Зато я видел его шрамы. Я видел то, ка его бьют, как он боится своих "родителей". Тебя тоже не было вместе с ним, когда ему было больно. - Всё внутри закипало, и хотелось выплеснуть это. - Я не буду устраивать здесь сцен. Поговорим дома. В ответ была давящая тишина. Она ранила хуже любых слов и пуль. Время помогает не забыть, а свыкнуться. Так глаза привыкают к темноте. Мы можем делать вид, что счастливы, хотя внутри превратились в развалины. Машина ехала по удивительно пустой дороге. Никто ничего не говорил. Лишь тихое сопение билось о тёмные стены автомобиля. Омега лежал на заднем сиденье, укрытый большим, мягким, пушистым пледом. Под голову Тэ положил свою куртку. Дорожные фонари быстро сменяли друг друга. Высокие деревья немного пугали своей темнотой. Колёса аккуратно остановились, почти незаметно. Нежно, чтобы не разбудить. Также безмолвно альфы вышли из машины. Тэхён тихо открыл дверь, беря на руки своего истинного. Ни одного лишнего движения. Тяжёлая дверь отворилась. Глухой щелчок тихо прозвучал в тишине прихожей. Лампы горели белым светом, а по телу проходились потоки тепла. Обувь быстро слетела, и шаги одиноко разносились по дому. Кровать издала небольой скрип, когда на неё положили омегу. Тэ быстро переодел Чона, укутывая в тёплое одеяло. Маленькие пальчика сжимали в ладошке кусок ткани альфы. Как всегда, страшно оставаться одному. Чувство надобности согревало холодную пустоту внутри, что потихоньку затягивалась. Тэхён прижал омегу к себе, нежно поглаживая, и, вдыхая запах с макушки. - Тогда на улице шёл дождь. Он смывал всё. В глухом переулке на омег моих братьев напали, а он защитил их. Его семья постоянно издевается над ним. Пррошлось пройти эмансипацию. По большей части он слишком рано стал взрослым. Внутри него всё ещё есть ребёнок, который загнан в угол.