Он оставался до последнего клиента

Макс Смотрю на грустного парня, что сидит с обратной стороны стойки, усмехаюсь. Он уже более восьми часов жалуется мне на свою никчемную жизнь. Что его лучший друг подставил на работе, с которой его же и поперли, а девушка бросила, потому что он больше ее содержать не сможет. Знал бы он, сколько раз со мной происходила такая ху… ерунда. Как понял, работа у парня была довольно прибыльная, ведь заказывает он дорогой виски и одет в принципе прилично, что странно для нашего замученного бара. Сюда в основном ходят сплошные алкаши. — Вот за что? За что мне все это, а? Только пожимаю плечами и закатываю глаза. Уже одиннадцать ночи, пятница, и это единственный человек, из-за которого я не могу закрыть бар. — Не понимаю я ничего в людях. Зашибись. Заказав еще одну стопку виски, он выпил ее залпом. Смотрю: его взгляд уже заметно плывет, он не может сосредоточиться на чем-то конкретном. Конечно, столько алкоголя в себя влить, странно, что он несколько часов назад не свалился без сил. Решаю заговорить с ним, вижу же, что ему хочется поговорить с человеком, а не смотреть на меня, молча кивающего головой. — Парень, а как тебя зовут-то хоть? В его глазах шок и радость одновременно. Думал, что я немой? Хах. Приходится отвлечься на только что вошедшего клиента. Он заказывает пять бутылок самого дешевого пива. Пока достаю из недр холодильника, смотрю на свое отражение в зеркальной стенке впереди: каштановые волосы, как всегда, находятся в творческом беспорядке, зеленые глаза при свете кажутся слишком яркими, а сережку-кольцо в ухе нужно поправить, ибо перекрутилась. Еще и побриться не мешает: трехдневная щетина не особо мне идет. Отдаю заказ, забираю деньги и возвращаюсь к единственному клиенту, будь он неладен. — Олег, а тебя как? — Макс, — отвечаю. — Максим, значит. — Макс. И никак иначе! — повышаю голос, смотрю, он воровато оглядывает бар. Так, он начал собираться. Уф, можно будет пойти домой. А дома Рик ждет с теплым и вкусным ужином. Чего он так смотрит? Я все это вслух сказал?! Олег — Твоя собака? — ага, ничего умнее ведь в голову не пришло. Собака с ужином ждет, шикарная картина. А что с собакой хорошо жить, она-то хоть не предаст. Но дело сути не меняет, а Максимка пидарок оказывается. Как мило! А с виду и не скажешь. С улыбкой встаю, колышусь. Ноги ватные, голова мутная, все плывет. У-у-ух, прям по кругу, все как живое. Ой, зайчики! Отойдя немного от стойки, я зацепился за стул и ебнулся черепком об пол. — Блять! — грозно выпалил я и попытался встать. Но тщетно. Ой, а может здесь завалиться? Да не, нахуй надо, неудобненько чутка. Чувствую, как меня грубо подняли одним рывком. Что?! — Вставай. Тебя провести, может? Хм, он даже и не сильно раздражен. — Да, пожалуй, было бы неплохо! Он положил руку себе через голову и держал почти весь мой вес на себе. А я только пытался перебирать ногами, но что-то не получалось. — Я должен спросить! Ты актив или пассив? — пьяно воскликнул я. На что Максимка только улыбнулся и опустил глаза. — Тебе-то какое дело, пьянь? Ой, был такой милый, а тут грубиян. Может, решил показать этим, что он актив? Хах, обожаю геев, они так мило смущаются, опускают глазки. — Куда тебя вести? — игнорирует. Ага, от меня так легко не избавиться. — Куда-нибудь… Так кто ты все-таки, а? Признавайся, олень северный. Иго-го блять. Так-с, куда мы, блять, идем? Эй, я хоть и пьян, но все же соображаю, что это не улица и идем мы вообще в противоположную сторону! А, все, это подсобка. Я только сейчас обратил внимание, что на нем надета форма бармена. Ой! Парень кинул меня на диван, а сам подошел к шкафу и начал доставать одежду. Он снял из себя форму, обнажая торс. Неплохо, неплохо. Я бы сказал вообще отлично. Видать, в спортзал ходит, чтобы для своего возлюбленного выглядеть не так жалко. И когда он накинул футболку и кожанку, я наконец услышал ответ на свой вопрос: — Пассив. Доволен? Все, идем. Пассив, значит, так и не сказал бы… Опять же он грубо подхватил меня и закинул на плечо. — Максимка любит жестко? — весело спросил я и тут же полетел опять на пол. Сцука. Присев на одно колено, рукой сдавливает мне горло, воздуха становится катастрофически мало. — Слушай меня. Слушай меня внимательно: я хоть и гей, причем пассив, но по ебалу дать могу. Я говорил, как меня зовут? — киваю, — Запомнил? — киваю, — Вот и славно. Еще одно «Максимка» из твоих уст, и твое лицо превратится в кровавый кусочек филе. Усек? — киваю. Поднявшись сам и подняв меня, отряхнулся. — Все, идем. Какой-то Максимка слишком агрессивный. Парень походу недоебал, что ли?! Я с облегчением выдохнул. — Идем, идем… — спокойно отвечаю я и волокусь впереди Максимки, который держит меня за шкирку. Дожили, блять! Взрослый самостоятельный мужик под два метра ростом, а меня за шкирку тащит какой-то шкет. Ой, чет мне не хорошо. Чувствую: прям сейчас на этого симпапуличку я выблюю всю свою пищу… — Чего ты молчишь? — спрашивает и пристально смотрит в глаза, понимает, что меня сейчас вывернет прямо на него. Дернув меня за шкварник в сторону переулка, подходим к мусорным бакам, отпускает и грубо пинает вперед так, что я чуть не свалился в одну из мусорок. — Делай, что тебе надо, — вижу по выражению лица, что я его за сегодня очень сильно задолбал. Больше не в силах сдерживать подступившую к горлу тошноту, блюю прямо на мусорный бак. Фу, какая гадость. А запах! Е-мое, пиздец какой-то. Вот нахрена так пить то, а? Жуть. Проблевавшись, я вытер рот рукавом и посмотрел на паренька. Он стоял, опершись о стену и сложив руки на груди, и пристально смотрел на меня, будто изучал. Стремно, бр-р-р. — Спасибо, — тихо поблагодарил я. Оттолкнувшись от бачка, за который держался, я уже более-менее смог стоять на ногах. — Окей. Ладно, говори, куда тебя вести? — Да я думаю, сам смогу дойти, спасибо! Ну, идти я сам уже могу, да и у Максимки там парень дома ждет. Не хочу быть обузой. — А потом если ты случайно где-то подохнешь от отравления алкоголем, куда полиция в первую очередь придет? Верно! А мне проблемы не нужны. Так что хватит выеживаться и говори куда идти. — Ну-у-у, ладно. В чем-то ты прав. Называю адрес, и мы направляемся к моему дому. Идем в тишине. Я думаю о своем, а Максимка — о своем, но явно о другом. Усмехаюсь мыслям. О, мы уже подошли к дому. Теперь только до квартиры дойти. — Я на пятом, лифт не работает, — ровно ответил я и начал доставать ключи из кармана. Парень не шибко то обрадовался, зыркнул на меня пристально. — Я тебя на своем горбу тащить не собираюсь, — в шутку сказал Максимка и подмигнул. Я тем временем уже открыл подъезд и направился вверх по лестнице, парень шел рядом и поддерживал. — По ногам, как по бульвару! Блядство. Упс, я и не заметил. Я вообще не особо и ступеньки вижу, чего он возмущается. — Пардон, я не специально. Дальше мы шли в полном молчании, пока на пятом этаже он не воскликнул: — О, Боже! Пришли! — подумаешь, он всего лишь немного меня поддерживал, ну, может не немного, но все же. Надо его поблагодарить. — Может, ты зайдешь? — спрашиваю. — Зачем? — удивленно спросил Максимка, приподняв одну бровь. — Хочу выпотрошить тебя, — весело отозвался я, открывая квартиру. — Смешно, юморок — не твой конек. — Да ладно тебе, чаю попьем. Мне же надо отблагодарить тебя. Я открыл дверь и одной ногой переступил, включил свет. Взглядом приглашаю Максимку. — Чаем? Я беру дорого, так что им одним не рассчитаешься! — ответил он, ухмыльнувшись, прошел в квартиру. Макс Странно, очень странно! Чего это он меня приглашает? Ради несчастного чая? Не, не верю! Я зашел внутрь и, оглядевшись по сторонам, аж присвистнул. Нехило он живет, я бы сказал даже очень нехило. Просторный и светлый коридор с современной мебелью, и… Раз, два, три… шесть, и шесть дверей темного дерева расположены, прям как под линеечку, по всему коридору. На дверях еще какая-то гравировка, очень миленько. — Что, нравится? — он оторвал меня от собственных мыслей. Я посмотрел на Олега, он как раз входил во вторую дверь справа и улыбался. Как-то мне не очень нравится его улыбка, слишком уж она хитрая, что-ли. — Ага, не плохо, — я вошел следом за хозяином дома. Он направился к кухонной стенке и поставил чайник, а сам резко развернулся ко мне, все еще улыбаясь. Бр-р-р. Олег, наверное, еще до сих пор пьян и то, что он выблевал все равно не помогло. Я надеялся, что он трезвее стал. Но, по крайней мере, стоял на ногах увереннее, чем в баре. Присев за стол возле окна, я взял большое яблоко, которое стояло в мисочке с прочими фруктами: бананом, виноградом, персиками и апельсинами. Он жил довольно богато, и я не понимаю, что солидный мужчина забыл в нашем грязном, старом и дешевом баре? Тем более, я его там видел впервые. Олег Максимка смотрит на меня так подозрительно, глазками косит. Алкоголь из меня еще не выветрился, голова кругом ходит, но хоть не тошнит. Я присел напротив него и взял виноградинку, пока чайник кипел, он рассматривал окно и жевал яблоко. — Да ты я вижу уже профессионал, яблоко почти все в рот влезает, — съехидничал я и, улыбнувшись, подмигнул. Максимку аж перекосило, он, дожевав, поднялся со своего места и подошел ко мне. Э, че это ты задумал, голубчик?! — Ты что делае… А, стой, прекрати сейчас же! Да, мордой в стол, сегодня мне не привыкать. Нос хрустнул, болит зараза, наверное, сломал. — Я сейчас из тебя сделаю профессионала горлового минета, хочешь? Я промычал что-то несвязное, захлебываясь в собственной крови. Красная жидкость расползлась по бежевому столу, затекая прямо под ухо. Макс прижимает голову еще сильнее, будто это арбуз какой-то. Я прям чувствую давление на черепок, что он сейчас лопнет, как шарик. — Я не слышу, повтори! — гаркнул он и стукнул головой о стол еще раз. Кровь уже стекала на пол, черт! Чтоб его за ногу, пидор мелкий. — Нет! В глазах уже все поплыло и смешалось в одну единственную кляксу. Тут я почувствовал, что рука отпустила череп и, медленно поднявшись, опираясь об стол, я оглянулся. — Спасибо за чай! Чтобы я тебя в своем баре больше не видел, ясно? Иначе сломаю что-то более важное, — и быстро направился на выход. Я вытер лицо кухонными салфетками и, выключив чайник, пошел за ним. Ключи то все равно у меня, как бы он не хотел выбраться, не выйдет. Макс Вот же сука! Так и помогай людям, еще и обгадят сверху, а потом будут говорить, что это же «благодарность» за помощь. Нахуй надо. Всегда мне моя же доброта и аукалась вдвойне, и сколько раз не зарекался, что все, конец хорошему мальчику, так нет, совесть же, мать твою, не позволяет! Направляюсь к выходу. Черт, с какой он стороны вообще? Все двери до чертиков одинаковые, аж голова закружилась. Нахожусь будто в большой коробке. А, вот и выход: там, где обувка и верхняя одежда. Захватив с вешалки курточку, я дернул за ручку, но дверь не поддавалась, как только я ее не тянул. — Да ладно, чего ты, обиделся? — поворачиваю голову, стоит виновник, опершись о стену, шатается. — Открой дверь и иди нахуй, ага? Мне домой пора, — Делаю голос грубее и показательно пинаю ногой в дверь. — Э, блядь, не порти мне имущество. Ты знаешь, сколько эта дверь стоит и откуда я ее вообще привез? — разозлился, подбежал ко мне, присел и стал рассматривать. Там даже следа не осталось, мудак консервированный! — Не знаю и знать не желаю. Выпусти меня! Олег поднял голову и посмотрел на меня снизу вверх. О, с такого ракурса он мне больше нравится, главное, когда молчит, вообще идеально. — Ты че лыбу давишь? — упс, кажется, мои мысли отобразились на лице. Не, ну, а что, тут грех не представить кое-что похотливое. Парень, наверное, понял, в какой позе он находится и что я стою слишком близко. Он так резко встал, что не рассчитал силы и стукнулся головой о висевшую на стенке полку. Болезненно скривился и стал выплевывать что-то не совсем членораздельное, зато ключи из рук выронил. Я не спеша поднял, вставил и прокрутил три раза. Опять улыбаюсь своим мыслям. Дернул за ручку, хотел было уже свалить из этого жучатника, но что-то меня остановило и заставило развернуться (ебаная совесть). Хозяин дома держался за голову, присев на тумбу для обуви. Та-дам, это кровь на пальцах или мне кажется? — Че уставился? Вали, раз собрался, агрессивный гном, — он еще раз потер затылок и скривился. Прыскаю от смеха. Гном, серьезно? Нашелся тут. — Давай помогу обработать, горе ты луковое, — закрываю дверь и вытираю выступившую слезу, кое-как перестаю ржать. — Не надо! Сам справлюсь. Иди отсюда, дверь открыта, — обиженно отмахивается и поворачивает голову в другую сторону, так что мне стало видно всю палитру красок на его дурной башке. На светлых волосах разливается красное пятно. Ух, тут в больницу надо. — Не надо в больницу! — я последнее опять вслух сказал? Да вашу ж! — Ты себе голову расхерачил, помрешь еще тут. Давай подымайся, я вызову такси, — я схватил его под руку, как и тащил до этого. Ага, только спускать его с пятого этажа, чувствую, нужно будет опять на своем горбу. Блядство! — Меня устраивает такой вариант. Лучше дома, но в больницу я не поеду! Отвали, — Олег выдернул руку, споткнулся о свою же ногу и полетел прямиком на пол. Хорошо, что реакция у меня отличная, а парень не такой уж и тяжелый, хоть и выше меня, но сам тощий, как спичка. Поэтому я успел словить его дебильную голову, чтобы он еще хуже ее не разбил. И тогда я бы точно был свидетелем преступления, или меня даже могли бы посадить за убийство. Вот уж смеха тогда было бы! Называется, попытался помочь парню дойти до дома в целости и сохранности, а сам же не уследил, и вот труп. Олег Чувствую, как крепкие руки хватают меня прям за ушибленное место. Кривлюсь от приступившей с новой силой боли. Но, думаю, об пол было бы больнее. Надо как-то его потом поблагодарить за… Да за все, черт. Я сам виноватый, что уродился криворуким чмом. Только потом. Сейчас говорить не особо есть силы. Да и в сон что-то клонит. А что, самое время уснуть на полу на коленях незнакомого симпатичного парня, ага. — Эй, не отключайся, — приятный голос успокаивает, тянет в дремоту, — Блядь, мужик! Не подыхай тут, подожди. Руки Максимки перешли мне под тело. Чувствую, что поднимает, что-то еще говорит. Но сил ответить просто нет. Слишком болит голова, по шее стекает неприятная горячая жидкость. А потом звуки изредка проезжающих машин, прохладный ветерок пробирает до дрожи. Тянусь к единственному источнику тепла: парню, который держит меня на руках. Ох, как романтично, будто в ебаных сопливых фильмах для подростков. Но глаза я не рискую открывать, да и вообще шевелиться лишний раз, тошнит до жути просто. Ой, что-то рано я подумал о лишних движениях. Чувствую, как меня садят на влажную поверхность, задница промокла, холодно. А приступы тошноты превратились в непреодолимое желание. Вывернул я на рядом стоящего человека — это я уже увидел после, как выблевался и без особого желания открыл глаза. — Блядь! Твою же мать, Олег, смотреть надо же, ну!!! Упс. Я обязательно когда-нибудь попрошу прощения за это, но навряд ли сейчас. Сейчас только спать. Не важно, где я и что я, сил не осталось даже спину ровно держать. Макс Святые бубенцы, офигеть! Мало того, что тащи его на своем горбу, так ходи еще в его блевотне. Да чтоб тебя, Макс, угораздило же влипнуть в это дерьмо. Между прочим, это были мои любимые штаны в единственном экземпляре, подарок от Рика. Воу-воу, подбегаю к парню, который хочет разложиться прям мордой об асфальт. Ага, он потерял сознание, замечательно! Кладу его аккуратно на лавочку, где он и сидел, достаю телефон и вызываю такси. Вроде сказали ждать недолго. Конечно, они мне хотели приехать через сорок минут. Смысл тогда уже будет во всем этом, если Олег сейчас скончается в расцвете сил на влажной от дождя лавочке возле какого-то дома. Вот, я на них наорал, пригрозил и вуа-ля, ждать пять минут. Вспомнил, что в заднем кармане должны быть влажные салфетки, пощупал — есть. Отлично, только сначала надо вытереть морду этого горе-алкаша. Приподнял голову, чтобы удобнее было, чувствую, а на его шее кровь за шиворот течет. Вот параша! Надо же было хоть перевязать рану-то. Дуб ты, Макс, просто молодец. Что же делать теперь? У меня ничего с собой нет, и возвращаться в его дом тоже не вариант. Я снял курточку, решил оторвать кусок материи от футболки, должно хватить, чтобы завязать на лбу бантик, что я и сделал. Не, ну, а что? Рану перевязал, морду от его же содержимого желудка вытер, такси вызвал, сейчас спокойненько поедем в больничку. А там уже не мои проблемы, и волноваться мне не нужно. Кто молодец? Я молодец! А вот и такси. Машу рукой, чтобы подъехал ближе к нам: все же тащить этого почти двухметрового дылду не особо легко. Открываю дверь и засовываю Олега на заднее сиденье. У самого планы сесть на переднее (никогда не любил сидеть сзади), но бессознательное тело, видимо, решило за меня. Утрамбовать его так, чтобы тот не падал, не получается, поэтому придется придерживать его. Черт. Водитель, к счастью, оказался молчаливым, не люблю, когда без умолку болтают. Хоть и работаю в баре, где приходится выслушивать нытье по любым поводам, как вот с этим «чудом», сам я люблю тишину и покой. И не разговаривать без лишней необходимости. Парень посапывает у меня на коленях, изредка морщась во сне. Значит живой, что уже хорошо. В заднем кармане завибрировал телефон. Сначала подумал, что СМС, но вибрация не прекращается. Пытаюсь аккуратно поднять зад, чтобы не потревожить Олега и наконец-то достаю гаджет. На дисплее светится обнаженная до пояса фотка Рика. И только сейчас в моей дурной головушке стукнуло, что он меня сегодня ждал дома. Должно было быть что-то типа вкусного ужина и жаркого продолжения. Что-что, а готовить и трахаться этот парень умеет лучше моих бывших партнеров. Прошу водителя включить погромче музыку, чтобы создавалась атмосфера бара. Закусываю губу, беру трубку, уже придумываю, как бы ловко выкрутиться. Замечательно, теперь вру своему парню, что дальше, Макс? — Приве-е-ет, — протягиваю я, — слушай, милый, я не забыл про наш вечер, правда! Просто на работе сегодня слишком много людей, ты же знаешь, что мне за это будет, если я их выгоню, — сделал голос более виноватым. Водитель теперь косится на меня подозрительно. — Да неужели? Это у тебя в баре играет «Фаина», да? — слышу недовольный голос. Только сейчас прислушиваюсь к музыке, которую включил таксист. До этого будто ее и не было, мысли заняты другим, вот меня и переклинило. Мы всегда стараемся идти в шаг с молодежью и включать новинки песен, какое бы дерьмо не было. А эта песня каких вообще годов, девяностых? Набираю побольше воздуха в легкие, стараюсь держать тон голоса как можно увереннее и безбожно продолжаю лгать дальше: — Да! Я решил включить что-то по-старее. Мне просто надоели все те песни на один лад. И, кстати говоря, клиентам нравится, — да-да, очень им нравится. Чувствую, как уши горят от стыда, понимаю, что Рик мне не верит. Я бы сам не поверил в такой бред. — Почему ты меня не предупредил тогда, что задержишься? — его голос стал на удивление спокойным и… холодным. Ох, он обиделся, придется мне прощение отрабатывать, — Я мог не готовить тогда. — Прости, слишком замотался. Я скоро уже буду, целую, — не дожидаясь ответа, нажал на отбой. — Выключите, — говорю водителю, — долго нам еще ехать? — Почти приехали, — безэмоционально отвечает и сворачивает за угол. Вижу здание госпиталя. Бессознательное тело начало просыпаться, бурчит что-то невнятное и пытается развернуться. Убираю руки, чтобы ему не мешать, но чувствую, что это было ошибкой, потому что парень начал скатываться у меня на ногах. Ловко хватаю его за талию и шею и подтягиваю к себе. — Тише, сейчас уже подъезжаем к больнице, тебе помогут, — лелейным голосом отвечаю на его нечленораздельную речь и глажу по мягким светло-русым волосам. — Что?! Оу, он как-то слишком резко открыл глаза и очень четко выкрикнул. Показалось это подозрительным, но не стал заострять внимание. Больниц боится? Не впервые такая реакция, когда я говорю это слово. — В больницу! У тебя голова разбита. — Приехали, — все тем же тоном вмешивается в наш диалог водитель. О, как раз вовремя. — Выходи, вижу, ты уже нормально себя чувствуешь и дойти сможешь. Олег с недовольной рожей поднимается и открывает дверь. Я расплачиваюсь с таксистом и выхожу следом, подхватывая парня под руки, ибо он хочет свалиться прямиком на асфальт. — Почему так темно? — Потому что ночь, а здесь фонари не работают. Оставалось несколько метров дойти до входа, как парень падает. К этому я был не особо готов, поэтому Олег все же сел на землю на колени. Придется опять тащить его на своем горбу. Замечаю, что на импровизированной повязке алое пятно становится все больше. Блядь, это же с какой силой нужно было стукнуться? Хватаю его на руки и почти бегу, с ноги открываю дверь и ору на зазевавшихся медсестер. Пока ложу его на кушетку популярно объясняю, что случилось. Они увозят парня куда-то и перед носом закрывают дверь, мол, нельзя мне сюда, подождите на лавочке. Я понимаю, что спокойно могу уйти, мой долг выполнен. Купить бутылку вина, букет цветов и поехать к Рику извиняться. Но ебаная совесть не позволяет даже подойти к выходу. Сажусь на деревянную лавочку, протягиваю ноги вперед и понимаю, что я так и не вытер штаны от блевотины Олега. Олег Медленно открываю слипшиеся глаза. Солнце светит прямо на лицо, отчего я морщусь и поворачиваю голову в другую сторону. Так, стоп, где это я? В больнице? И как я вообще оказался в больнице? Что вчера вечером то было? Все напрочь вышибло, голова еще раскалывается. Трогаю затылок — там болит сильнее всего — и ощущаю повязку. Черт, точно, пазлы начинают складываться воедино. Я вчера нехило стукнулся головой об острый край полки. И-и-и получается мой ночной гость меня отвел в больницу? Круто, а я еще и шутки свои тупые шутил в его сторону. Как теперь ему в глаза смотреть? А может и не придется, он, наверное, свалил сразу же, как избавился от меня. Точно. Зачем ему меня караулить ночью? Тем более я ему никто, очередной клиент в его баре. Пытаюсь встать, но понимаю, что у меня не получится, ложусь обратно, закрываю лицо руками. Слышу, как дверь открывается, но не смотрю туда. Странно, что шагов не слышно, кто-то ходит очень тихо. Пусть ходит, мне все равно. Хочу домой: завалиться на кровать, включить гребанную комедию и выпить. Очень много выпить. В тот бар я уже навряд ли пойду. А вообще в идеале было бы неплохо поблагодарить Максим… — Привет! — ку. Открываю глаза, а там стоит он. Вспомни черта — вот и он, стоит надо мной возвышается и улыбается. — П-привет, — неуверенно отвечаю. Он что здесь был остаток ночи? Ждал меня? Ничего себе! — Как себя чувствуешь? — аккуратно приседает на кровать у ног. Что это так воняет? — Бывало и лучше. Я же говорил, что меня не надо сюда везти было. — А сразу катафалк вызывать, да? — ехидничает, улыбается так искренне. — Ага. Ладно. Вообще… Я хотел это… — не знаю, как сказать. Просто «спасибо»? Не катит. — Извиниться? — приподнимает бровь и еще шире лыбу давит. Не мог не улыбнуться в ответ. — И это тоже, — виновато отвечаю и опускаю глаза, не могу смотреть на него. Вспоминаю все кусочки того, что было, что я говорил, и становится очень стыдно за свое поведение. Что же это воняет то? — Помнишь, я говорил, что беру дорого? Так вот, с тебя бутылка хорошего пойла, понял? — улыбаюсь, киваю. — Так я же безработный, откуда у меня деньги на хорошее пойло? Максимка как-то пошло улыбается и наклоняется ко мне, слишком близко к лицу, горячо выдыхает в ухо и на одном дыхании произносит: — Тогда натурой отработаешь. — Я понял! — слишком громко воскликнул я, из-за чего пожалел, голова снова дала о себе знать. — Что ты понял? — Это ты воняешь так! — Что? — на лице Максимки смесь разочарования и непонимания, а потом он резко встал с кровати и посмотрел на меня слишком злобно, поставил руки на пояс и вдохнул поглубже. — Между прочим, блядь, это твоя блевотня на моих штанах воняет! Я нахуй ждал его полночи, заебывал врачей и санитарок вопросами о том, не подох ли ты часом, ждал время, подходящее для посещений. Из-за тебя, твари, я возможно потерял парня! И это твое спасибо? Знаешь что? Иди нахуй, неблагодарная скотина! — на одном каблуке развернулся и направился к двери. Вот черт! Язык мой — враг мой, всегда я это знал и всегда мне это говорили посторонние и не очень люди. Здесь, чтобы нормально извиниться, одного пойла не хватит. Надо что-то масштабное придумать. Я свинья. — Стой, — тихо окликаю подошедшего к двери парня, — извини меня. Правда. Мне очень стыдно за свое поведение, и я придумаю способ тебя достойно отблагодарить. Ты… ты спас мне жизнь. Спасибо! — искренне говорю, Максимка остановился и молчит, даже не поворачивается. А потом просто отвечает: — Выздоравливай, — и закрывает за собой дверь. Макс Ох, нет-нет, больше я на такое не поведусь. Достаточно быть добряком кому-то, но не для себя — все наперекор. Просто для чего? Для чего это все? Я же мог выгнать его из бара, конечно, выгнать громко сказано, но отправить домой в таком состоянии точно бы мог. И все, закрыл бы бар и не парился ни о ком, кроме себя любимого. И сейчас бы нежился в теплой кровати с любимым человеком, ибо выходной, а не возвращался бы домой в пустую квартиру. Потому что я позвонил Рику в три часа ночи. Потому что я рассказал ему правду. Потому что я сказал ему, что останусь в больнице проконтролировать самочувствие незнакомого мне парня. Потому что ебаная совесть не давала мне покоя! Рик мне после этого и слова не сказал, он долго тяжело дышал в трубку, обдумывал всю ситуацию, наверное, а потом сказал, что завтра пришлет человека, который заберет его вещи. Вуа-ля, блять, я просто молодец. При этом всем я охуенно знал, что Рик тот еще ревнивец, ибо скандалы по этому поводу у нас были неоднократно. И сейчас я стою в облеванных штанах в битком забитой маршрутке в час пик и еду домой. Потому что я потратил почти все деньги, которые у меня имелись с собой, вчера на такси. Ночь, двойной тариф, об этом я тогда не особо думал. Зато теперь не знаю, что делать: то ли жалеть о случившемся, хотя какой смысл, то ли напиться и отключиться, забыть все это, как неприятный сон. Но как только я закрываю глаза, я вижу его. Парня за барной стойкой, заказывающего дорогое виски. Морально разбитого, чуть ли не вырывающего волосы на голове от безысходности. Злого на девушку, которая разбила ему сердце, он-то думал, что она его любила, а оказалось, что любила его деньги. Сколько эмоций смешивалось на его миленьком личике, сколько непонимания происходящего. Но с каждым выпитым стаканом он все больше успокаивался и рассказывал о том, что покажет еще им всем и обязательно вернется на свою работу. Я даже закрывал глаза на его сальные шуточки. Хоть они и были тупыми, но Олегу казалось это дохуя смешным. И он смеялся. Будто кошки по стеклу когтями скребутся, но к этому можно привыкнуть. Ему это чертовски шло. Он постоянно морщил нос и закрывал темно-карие глаза. Черт, почему я думаю о нем? Он мне и даром не сдался. Нужно думать о том, как Рика вернуть. Парень, наверное, поехал на дачу. Он там жил раньше, пока мы не встретились. Значит, сейчас приведу себя в порядок и двинусь к нему, по-любому он ждет меня. Как раз и до дома дошел, наконец-то. Открываю дверь, замечаю, что кроссовки Рика на месте, видимо уснул после разговора со мной. Захожу на кухню, накрытый вижу стол: бордовая скатерть, бутылка белого вина, как я люблю, потухшие ароматизированные свечи, букет цветов и две пустые тарелки. Почувствовал себя полным дерьмом, но ведь я ему не изменял и специально не оставался с другим парнем, плюя на своего. Хотя случай в больнице мог таковым и показаться. Иду в спальню, надеюсь на то, что он там есть, скрестил пальцы, как гребаный подросток. Да! Рик мирно посапывает, рядом возле подушки стоит телефон. Хорошо, что он здесь остался, я просто безгранично рад. Я прямо бы сейчас кинулся на него обнимая и целуя, но вспомнил, что от меня воняет жутко, поэтому сначала душ. Я замотал пояс одним полотенцем и аккуратно, чтобы не разбудить полез под одеяло к Рику. Я легонько поцеловал уголки пухлых губ парня, еле касаясь кончиками пальцев, провожу по желтым волосам, опускаю руку вдоль линии шеи, продолжая ласкать. Второй рукой глажу бок, перехожу на только что выгнувшуюся спину — Рик начинает просыпаться, все еще не желая открывать глаза, — опускаюсь к бедрам. И плавно, будто исследую неизвестный мне объект, аккуратно и медленно, поднимаюсь обратно к груди, одновременно ласкаю сосок и посасываю второй. Слышу легкий стон и свое имя, сказанное шепотом. То, чего я и добивался. Приблизился к лицу, заглянул в затуманенные от возбуждения светло-карие глаза, я поцеловал родинку на его носе, потом щеку. Рик обнял меня за шею, притянул к губам и страстно, как мы оба любим, поцеловал, исследуя языком мой рот. — Я скучал, — тихо произнес он, поглаживая мою щеку. Привычка парня спать полностью обнаженным мне даже нравилась: не нужно мучиться с одеждой. Я оставляю влажную полоску из легких поцелуев от груди к упругому животу, перехожу к внутренней части бедер. Рик вздрагивает, когда я приближаюсь к заветному органу, но я не спешу, дразню его. Я облизываю губы и подбираюсь к возбудившемуся члену, замечаю, как парень смотрит, ожидая скорейшего продолжения. Провожу языком возле яичек, плавно переходя к основанию пениса, нежно, еле касаясь облизываю каждую венку. Доходя до верха, вижу, как Рик сжимает простыни, второй рукой гладит мои волосы. Обвожу влажным языком головку, массирую, захватываю полностью в рот. Рик выгибается и протяжно стонет, прижимая мою голову к своему возбужденному органу. Теперь он весь мой. Знаю, как доставить ему удовольствие, и после этого он навряд ли будет выяснять отношения. По крайней мере, первое время. Все так же держа за волосы, Рик притянул меня к лицу и сладко, жадно впился в губы. Одним ловким движением я оказываюсь лежать на спине, а парень нависает надо мной, пошло улыбается и облизывает металлический шарик на губе. Я даже не заметил, как оказался без полотенца. Его руки гладили мои бедра, а губы целовали шею. Потом Рик потянулся к прикроватной тумбочке за заветным флакончиком со смазкой. — Так значит, ты простил меня? — Заткнись и не порти момент. Олег Через три дня меня выписали, конечно, назначили хуеву тучу лекарств и уколов: у меня оказывается сотрясение мозга было. Как я так сам умудрился ебнуться, не пойму до сих пор. Но понимаю одно: колоть я сам себе не могу, а с моим на данный момент финансовым положением, медсестру нанять невозможно. Я спрашивал: они берут дороговато. Вообще думал, что такое дело должно быть бесплатным. Но хочешь домой, учись и шприц в жопу втыкать. К счастью, видео, как это делается, в интернете полно. Все дни у меня не выходил из головы один лишь человек. И откуда ни возьмись совесть, сцука, вылезла из табакерки. Ощущение дохуя неприятное и раздражительное. Как бы себе не говорил, что нужно просто забить, так в этот же момент она садится на плечо и перечисляет мне все мои недостатки и почему так делать не стоит. В общем, последнее время я чувствую себя полным говном. И мне это не нравится. Плюс свою лепту вносят и лекарства: я то и дело, что только лежу, иногда жру, и меня конкретно штырит от них. Иногда я думал наплевать на них, но головокружение и тошнота говорили мне иначе. В любом случае, принимаю я лекарства или нет, я похож на пережеванный и выплюнутый овощ. И я еще много думал над тем, как же все-таки извиниться перед Максимкой, будь он неладен. Прокручивая все его слова в голове, как долбаную заевшую пластинку, я все же решил остановиться на ящике хорошего пойла. Типа в двойном размере же, почему бы и нет. У меня нет ни его номера телефона, ни адреса дома, но я знаю, где он работает. А еще мне нужны деньги. Хоть и сбережения имеются, но на то они и сбережения, чтобы были. Поэтому я решил вернуться на работу и устроить им взбучку. Я просто докажу, что меня подставил этот ебанный педик Ричард. И все! Дело в шляпе. Я уже даже знаю, как это сделаю. Надо только собрать некоторые документы и убедить охранника дать посмотреть камеры видеонаблюдения в моем кабинет на то время. Что я и планирую сделать завтра, потому что сегодня меня все еще тошнит, а при резких движениях скачут зайчики перед глазами. Кстати, не такие зайчики, которые были в баре, эти какие-то слишком агрессивные и большие, от них так просто не избавишься. Зато есть повод сидеть дома, заказывать вредную еду и смотреть сериальчики. Эх, сюда бы еще пивка и было бы заебебательно, как говорил мой дядя, земля ему пухом. Но алкоголь мне на данное время противопоказан. А чтобы быстрее вылечиться, я должен строго соблюдать инструкции врача, что и стараюсь делать. Но на буфет все же поглядываю, когда монстр на плече под именем Совесть сидит и клюет, клюет мне всю голову, добираясь до желаемого. Все-таки ящик бухла мало.

***

Через три недели я собрал все необходимое, чтобы поставить Ричарда на место и уволить его с моей должности. Сказать честно, начальство мне было не особо радо, но это скорее из-за моей слегка неадекватной реакции. Я там что-то слишком громко и эмоционально орал, дебильная привычка, когда хочу доказать свою правоту. И что самое интересное, понимаю, что так делать не надо, но все же делаю. Идиот. А может и нет. Все же на работу меня вернули, благодаря моим стремлению и умению. Как я понял потом, Ричард намеревался сесть на самое главное кресло, а Ринату Эдуардовичу, высшему начальству, это не особо нравилось. Из офиса его не выгнали, жаль, а перевели на уровень ниже: теперь у него малюсенький кабинет возле каморки уборщиц, и занимается он мелкими документами. Меня устраивает. Даже очень. Только появилась еще одна маленькая неприятность — Галина. Моя бывшая девушка. Она как-то узнала, что я вернулся на работу, и теперь преследует меня. Ждет у подъезда, названивает, хоть сама тогда покидала меня в черный список везде, где только можно. Какая же все-таки тварь. Мы три года с ней жили, думал, у нас какие-то отношения, черт, да я даже жениться предложить хотел! Но к счастью, этого не случилось, и я теперь отчетливо вижу, какая она дешевая дрянь. Галине я все популярно объяснил, она развела спектакль со слезами и клятвами в вечной любви, говорила что жить без меня не может и прочую ахинею. И вообще, это типа были не ее слова при расставании, а ее подруг, которые против меня, якобы. Ну-ну. Теперь осталось разобраться еще кое с чем. О чем совесть напоминает мне чуть ли не каждый день. О человеке, чей образ всплывает в памяти перед сном. Но со своей тугой фантазией за все три недели я не нашел лучшего способа, чем просто споить его. Ну, вернее, подарить дорогой алкоголь. Сам он себе его навряд ли купит, а вот в качестве извинений за мой длинный язык вполне неплохо. И вот стою я перед дверьми бара, где работает мой спаситель, с коробкой в руках, не решаясь войти. Он сидит здесь до последнего клиента. Через стеклянную витрину вижу, что людей еще хватает, что мне не подходит. Они будут отвлекать и мешать, а я вообще-то идеальную речь написал, запомнил. Главное, чтобы никто не перебил, иначе все пойдет по пизде. Так, раз, два, три… семь. Семь человек я насчитал. Припарковался недалеко так, что видно кто входит и выходит из бара. Поэтому неплохим вариантом мне показалось подождать в машине и понаблюдать хотя бы до тех пор, пока в баре не останется один или два человека. Тем более на улице прохладно, стоять, как умственно отсталый у двери мерзнуть — тупо. А в машине обогреватель и пицца. Макс Я так больше ничего и не слышал про Олега, может, оно и к лучшему. Все же я поступил по совести, и никто мне ничего не обязан. У меня был выбор: бросить или помочь. Я его сделал, и я молодец, да. Олега, к счастью оно или нет, я не видел до сих пор. С Риком дальнейшие отношения сложились прекрасно, я ему абсолютно все рассказал, покаялся, он понял и простил. Он прекрасно знает, какой я человек и что в подобной ситуации я поступить иначе попросту не мог. К тому же, я же не изменял ему, а всего лишь не пришел, так сказать, на свидание. Вернее, на наш вечер годовщины о котором я реально, черт побери, забыл. Жизнь идет обычным чередом без каких-либо приключений. Осталось всего пара человек, и я смогу пойти домой, если, конечно, никто не вздумает нагрянуть в бар в двенадцать ночи и просидеть до утра. Рик обещал забрать после работы. Как раз вместе прогуляемся, может, куда-то и зайдем, завтра все равно выходной день, в честь праздника можно рано и не вставать. — Слышь, бармен, ик… — очередной в стельку бухой клиент за столиком, — принеси-ка мне, ик, еще коньяка! И не мешкай там! Заебали уже, я хоть и обслуживающий персонал, но такой же человек, как и они. Почему, блять, я могу к ним, алкашам проклятым, нормально обращаться, а они ко мне не могут? Суки! Рик давно предлагал сменить работу, но из-за нормальной зарплаты все же приходится оставаться здесь. Тем более когда его на работе понизили, зарплата стала меньше. Я хотел на лето накопить нам на отпуск, слетать на острова какие-нибудь, отдохнуть. Поэтому и приходится оставаться здесь. Написав парню СМС, я сообщил, что осталось уже две души и он может выходить. Идти от дома минут двадцать, думаю, за это время они все же разойдутся. Ну, просто, куда им еще сидеть? Они уже рюмки с третьей попытки берут, не говоря о еще дополнительной порции. — Бар через десять минут закрывается, — сообщаю особо наглому клиенту. Он смотрит на меня недовольно, фыркает, шатаясь, встает и берет за воротник рубашки. — Слышь, думаешь, ик, я слепой и не видел ваших правил? Я прекрасно, ик… знаю, что бар закрывается тогда, когда здесь, ик, нет клиентов. И если я захочу, сука, я буду сидеть здесь, ик… сколько пожелаю нужным. Понял меня, сопляк? Не собираюсь терпеть такого обращения к себе, даже если и попрут с работы. Заламываю ему руку за спину, слышу, как матом орет. Молча вывожу из бара и резко откидываю от себя так, что мужчина падает на землю, все еще матерясь. У входа стоит Олег. Замечаю его, когда уже повернулся к двери, чтобы вернуться. Стоит, поджав к груди черную небольшую коробку, выпучил глаза, смотрит шокировано. Вижу эмблему дорогого виски, у нас в баре такой даже не продается. — Че забыл здесь? — огрызаюсь. — Э-э-э, — стоит, рот открыл и лупает на меня своими большими глазищами, — привет? — неуверенно продолжает. — Здравствуй. Ты в бар? Я предупреждал, чтобы тебя здесь и близко не видел. Забыл? Могу напомнить! — Слышь, ик, мужик… Я найду на тебя управу! Ик… Ты уже завтра полетишь отсюда, как пробка, ик, от шампанского! — недовольный клиент огрызается, еле стоит на ногах, что-то пытается тыкать в меня пальцем. Махнул на него рукой, развернулся к своему нежданному гостю. Но честно признаться, в глубине души я хотел, чтобы Олег пришел. Желал его увидеть, надеялся на это. — Н-нет, я пришел поблагодарить и извиниться. Вот, — парень протянул мне ту самую коробку и попытался улыбнуться, получилось не очень. — Не надо, спасибо. Теперь иди отсюда, мне закрываться пора. Я ловко обошел его, стоящего напротив двери, и вошел. Зазвенел колокольчик, оповещая о человеке в помещении. Замечаю, что колокольчик повторно зазвенел не сразу — Олег вошел следом. Складываю стулья и убираю со столов рюмки, бокалы и оставшийся мусор. Парень так и ходит за каждым моим шагом, молчит, теребит коробку, поправляет галстук на костюме. Нервничает? — Послушай, — о, заговорил, ну что ж, цирк начинается, — я не умею просить прощения, но я хотел бы, чтобы ты меня выслушал, — голос дрожит, Олег смотрит мне куда-то в область груди, изредка заглядывая в глаза. Что очень забавно, ведь он выше меня и сейчас выглядит, как нашкодивший щенок. — Окей, только быстро, — я засунул последний стул под стол и подошел к барной стойке, парень последовал за мной. — Ху-х, — он шумно выдохнул, что заставило меня непроизвольно улыбнуться, — в общем, я знаю, что иногда веду себя, как свинья. Могу ляпнуть что-то обидное и колкое, потому что мне кажется, что это смешно и уместно, хотя потом понимаю, что это далеко не так. И в нашу первую встречу я показал себя не с самой лучшей стороны. И я хотел бы попробовать не только откупиться этим, — протянул снова коробку, на этот раз я взял ее и поставил на стойку, чтобы не мешала, — а еще и попытаться, м-м-м, подружиться? Да, я не хочу в твоих глазах выглядеть полнейшим уж дерьмом, а так мы сможем узнать друг друга, и-и еще кое-что… — Так, все, хватит. Я понял. Я прям тронут до глубины души, честно, но… Прошло три недели, Олег. Та ночь уже давно забыта, и мне не нужны твои подарки и прочее. Просто скажи спасибо и уходи. Пожалуйста. Может прозвучало и жестоко, ну, а что он хотел? Я человек не обидчивый по натуре, (ага, конечно), но этот парень оставил в моей душе неприятный осадок. И хочет еще подружиться? Ага, я в первый же день из-за него чуть Рика не потерял, катался полгорода в облеванных штанах, между прочим, на меня пальцами тыкали все кому не лень. К тому же медсестры, дежурившие в ту ночь, наверное, раз триста меня прокляли за чрезмерную настойчивость, которая мне не свойственна. И это только в первый день, вернее, ночь. Что же будет, когда мы с ним общаться еще начнем? Не знаю и знать не желаю. Я уже развернулся и хотел уйти в подсобку, чтобы переодеться и ждать Рика, как меня грубо схватили за локоть и развернули к себе. — Для меня не забыта, — в его голосе чувствовалась твердая уверенность, которой точно не хватало в предыдущей речи. — Чт… Хотел я было переспросить, что он имеет ввиду, но мой рот нагло закрыли другим. Олег подтянул мою голову ближе так, что отодвинуться у меня нет шансов, если, конечно, не дать ему по шарам, но это уже слишком подло. Он неуклюже целовал меня, попытался проникнуть языком внутрь. В принципе, я сопротивлялся недолго. Все же мне самому хотелось поцеловать. Может, и не только поцеловать. Скрывать не буду, Олег очень привлекательный, даже несмотря на свою дрыщеватость. Зазвенел колокольчик над дверьми.