Он оставался до последнего клиента

Макс За все мои двадцать три года, несмотря на всю хуету, что со мной происходила, сегодняшний день можно выводить в топ на первое место. Однозначно. Сейчас я сижу в поликлинике с переломанным носом и разбитой губой. Олега увезли с сотрясением мозга (вот же везет парню на голову). Рику досталось не меньше, но, так как он все же много лет увлекается боями без правил, он может не только уложить с одного удара, но и терпеть боль. Поэтому он вернулся в наш дом с подбитым глазом, рассеченной губой и кровоточащим ухом собирать вещи. Да, именно в тот момент в бар вошел Рик и успел увидеть все происходящее во всех красках. А я понял, что Олег и Рик знают друг друга и особо недолюбливают. По крайней мере, это я узнал от самого парня. Он, с дверей весь красный и злой, опрокидывая стол и стулья, подошел к Олегу и смачно залепил ему под глаз. В их перепалке досталось и мне, а я всего лишь пытался разнять взбесившихся мужиков. Но Рик как-то быстро стукнул Олега головой об барную стойку, тем самым отключив его на время от мира сего. И потом мне уже поведали, кто он такой и откуда мой парень и непутевый клиент в баре знают друга. Оказывается, они работают в одном офисе и между собой враждуют. Из-за Рика поперли с работы Олега, а потом наоборот, только Ричарда понизили в должности. Абсурд полный, вот уж угораздило мне связаться именно с этим парнем! Серьезно, я думал такие совпадения бывают только в фильмах. В общем, Рик сказал, что Олег знал, кто я и специально это все подстроил, чтобы ему напакостить. Не знаю даже, что думать. На этот раз с парнем я расстался окончательно, и навряд-ли он вернется. Единственная вещь, которую Ричард не сможет простить — измена. В его понятии поцелуй с чужим человеком изменой является. Тем более, он сказал, что я Олега даже пытался обнять, а не отстранить. Вот этого момента я реально не помню, поэтому и не стал его как-либо оправдывать. Было настолько стыдно и неловко, что я даже не пытался в то время как-то остановить, догнать Рика, чтобы просто извиниться. Хотя ему эти извинения вообще до задницы. И я понял, что наш летний отпуск и все планы на будущую семейную жизнь плавно покатились по пизде. Ох, чувствовал я, что это все хорошим не закончиться, вот так и получилось в итоге. Мое чутье никогда меня не поводит, прислушивался бы я изредка к нему только… Я осмотрел Олега, вернее, его голову. Крови не было, но я на всякий случай вызвал скорую. Они и меня в придачу загребли. В машине обработали раны, а в больнице уже наложили швы на нос — хорошенько мне прилетело. Я их еле отговорил вызывать полицию, объясняя ситуацию глупой перепалкой пьяных клиентов, которые якобы убежали. А так как имущество в баре почти не повреждено (пока скорая ехала, я постарался максимально все сложить и собрать, но некоторым стульям явно требуется замена), и у меня нет к «ним» никаких претензий, то и вызывать мусоров не имеет смысла. Главное мне нужно поговорить с Олегом раньше, чем доктора, чтобы он придерживался моей версии. Потому что если нет претензий у меня, то не факт, что их нет у пострадавшего и он не захочет на «них» заяву накатать. — Ваш друг очнулся, вы можете его навестить, — сообщила мне медсестра. Я просил их, чтобы они сказали, когда Олег придет в себя, уточнив, что мы с ним знакомы. Поблагодарив, я пошел в палату, где лежал парень, постучав, ответа не услышал. Но я все равно бесшумно вошел. Олег лежал с перебинтованной головой и смотрел в противоположную сторону, на стену. В палате находилось еще два человека: один из них мирно спал, полностью накрывшись одеялом, а вторая, женщина среднего возраста, читала книгу — на меня внимания никто не обращал, отлично. — Привет. — У меня какое-то дежавю, серьезно, — медленно повернул голову, даже не смотря мне в глаза. — И опять страдает твоя бестолковая голова, — улыбнулся, присел на кровати у ног парня. — Никогда не думал, что Ричард может вырубить с одного удара, по его виду не скажешь, — Олег подтянулся на локтях, болезненно морщась. — Что это было? — я решил проигнорировать это, не хотелось сейчас обсуждать Рика. — Где? В баре? — Да. — Меня отмудохали по полной программе, тебе, вижу, тоже досталось, — он криво улыбнулся. — Нет, я не про это. Ты знаешь, о чем я, — сейчас реально не до шуток. Одна гребаная ошибка и моя жизнь летит к чертям. Надеюсь, хоть с работы не уволят за это, и максимум, что сделают — влепят выговор и заставят платить за испорченную мебель. — Я даже не знаю, как объяснить… — парень отвернул голову обратно к стене, нервно теребя одеяло на коленях. — Ты был пьян? — единственное разумное объяснение, что пришло мне в голову, ибо как это вообще понять? — Нет, мое решение было окончательным и обдуманным, — так и не смотрит на меня, опустил голову. — Пхах, серьезно? — я рассмеялся. — Ты об этом думал? Типа, делать или нет? — действительно смешно. — Ой, прекрати ржать. Мне это решение далось между прочим сложно. Что за бред? — Так зачем ты вообще это сделал? Я правда не пойму. Мне стоило твое «решение» счастливой будущей жизни. — Что? Это с Ричардом? Да он же мразь последняя, только кажется хорошим, — Олег фыркнул. — Ну, да. Тебе его судить, конечно. Ты так и не ответил на вопрос, — не люблю, когда переводят тему разговора, любым способом буду добиваться ответа. Любопытство, чтоб его! — Захотел разнообразия. Ощутить, как это. Вот и решил попробовать на тебе. Прости… — Решил попробовать? Ты вообще имеешь связь с головой, Олег? — начинает потихоньку выводить из себя данная ситуация. — Прости, — повторяет, виновато шепчет и опускает голову, опять теребит одеяло. Как щенок нашкодивший, на секунду даже жалко стало его. Но блядство, как так-то? Потерять все, потому что один долбоеб захотел разнообразия в своей жизни? Сука! Я решил сменить тему, потому что чувствую, что злость подбирается все ближе и я кому-то (Олегу) могу случайно разбить ебало. Я плавно перешел к обсуждению дальнейших действий, если вдруг к нему заявится полиция. Олег только кивал и бубнил, что понял, ничего не говорил, только изредка поднимал обиженный взгляд и теребил одеяло. Между прочим, расколупал в нем немаленькую дырку. Если ему дадут за это пиздюлей, я буду очень рад. Но пиздюлей дали не ему, а мне и выгнали из палаты. Читающая женщина начала восклицать, что я своими разговорами ей мешаю и у нее болит голова, и перечислила прочий букет всякой дряни, которую я не запомнил, ибо слушал в пол уха. Быстро переспросил запомнил ли парень все, что я ему сказал, в ответ получил утвердительный кивок. Вышел я даже не попрощавшись. Домой я вернулся после полуночи, по пути зашел в круглосуточный магазин, прикупив пару бутылок пива. Сейчас мне нужен алкоголь и сон. Надо разобраться, что мне делать дальше с Риком и с ситуацией в целом. Я не скрываю, что Олег мне нравится, парень действительно красив, ухожен, но все же люблю я Рика. Мы с ним четыре года вместе. Были… Конечно, не самая идеальная пара: присутствовали и скандалы, естественно, но чувства оставались, и каждый раз мы возвращались друг к другу. Поэтому мне только остается надеяться, что парень все продумает и придет к выводам, что тот поцелуй в баре сраная случайность, о которой я даже представить не мог. Кому-то угомонить любопытство, а кому-то потерять отношения. Это, наверное, потому у него вечное сотрясение мозга, что лезет своим носом, куда его не просят. На что вообще этот чертов парень еще способен, я даже представить не могу. Но уверен в том, что держаться от него нужно подальше ради своей же безопасности. И ни о какой дружбе даже думать не стоит. Сделав несколько больших глотков холодного пива, я включил громко музыку и решил направиться в душ, так сказать, освежить мысли и смыть тяжелое ощущение худшего дня в моей жизни. Олег Персонал в больнице с меня посмеивался, уже не скрывая этого, ведь загремел я снова с сотрясением. Ну что ж, извинения удались, как ведь без драк в этой жизни. Кого-кого, но Ричарда я увидеть в тот момент ну никак уж не ожидал. И точно не мог представить, что они с Максимкой встречаются, не подходят они друг другу вообще. Ричард алчный и подлый человек, притворяющийся невинной овцой. А Максимка — действительно добрый и хороший. Бывают иногда приступы агрессии, но в том случае виноват на все сто процентов был я, я его и провоцировал. Просто подумал, как бы я поступил на его месте в тот вечер, когда меня уволили с работы. Думал я долго, сопоставляя все за и против, и твердо решил, что я бы не стал помогать незнакомому бухому парню, да и оставаться ждать его ночью в больнице. Да, вот такая я скотина. А Максимка остался. Тот поцелуй, из-за которого мне разбили голову, я до сих пор не могу объяснить. Честно, я даже и не думал его целовать. Просто он смотрел на меня так… отчужденно, что я забыл весь свой текст и не мог ничего внятно связать в какие-то фразы. Поэтому единственное, что пришло мне в голову — поцеловать парня. Кстати, мне понравилось. Когда-то давным-давно, еще по глупой молодости, у меня было подобие отношений с парнем. Но он вечно пьянствовал и курил слишком вонючие сигареты. От этого появилось отвращение. И я решил все же, что впредь буду встречаться только с девушками. Об этом «опыте» абсолютно никто не знает. Даже несмотря на сотрясение мозга, я попросил, чтобы меня выписали в тот же день. Претензий никаких не было, нужная сумма в конверте сделала свое дело. У меня сейчас ужасное головокружение, но мне все равно нужно идти на гадскую работу завтра, потому что прогул может грозить увольнением. А мне этого ну никак не надо. К счастью, завтра хоть не будет этого Ричарда. С переводом на ту должность ему сократили рабочие дни, поэтому график у него четыре через два. Иногда так совпадает с моим распорядком, что я не вижу его глупую голову с кислотно-желтыми волосами целых два дня, что очень отлично. Интересно, если я еще раз приду к Максимке в бар, он разобьет мне хлебало или будет игнорировать, как в первый день? Игнор у него получается просто профессиональный. Я часов пять, наверное, разговаривал с немым барменом. Он тогда только головой кивал, сочувственно смотрел и, попутно обслуживая других клиентов, тоже кивал. С некоторыми неохотно и очень тихо говорил. Мне тогда даже было немного обидно, что он со мной не разговаривает. Ха, зато домой меня провел. Я все же хочу с ним поговорить, все объяснить и решить. В первую очередь для себя самого, потому как я ему вроде дружить предлагал. И ответа четкого по этому поводу я не услышал. Вот же настырная свинья. Ну, а что? Мне правда интересно узнать этого человека поближе. И даже если он мне скажет убираться подальше, я все равно не послушаю и буду продолжать пытаться, да. Вроде помню: моя машина осталась возле бара Максимки, поэтому я решил прогуляться. Погода радовала своей свежестью и затянутым грозовыми тучами небом, все как я люблю. Идти к месту назначения размеренным шагом минут сорок, так что я свернул в переулок. Заранее накинул капюшон на голову, ведь белая повязка на ней привлекает ненужное внимание. Эх, сейчас бы наушники с музыкой, и я, наверное, был бы самым счастливым. Но телефон и все остальное осталось в машине. Поэтому руки в карманы кожанки и легкой походкой пиздуем к месту назначения. Главное, чтобы дождь не начался раньше, чем я доберусь до своего транспорта. Интересно, Максимка сегодня работает? Даже если и работает, я все равно не буду к нему пока что лезть. Ему нужно, наверное, отдохнуть от всего этого и разобраться со своими отношениями. По крайней мере, лично мне нужен был перерыв после разрыва с Галиной. Как ни странно, я по ней не скучаю. Благодаря этому всему я и встретил Максимку. Вряд ли он думает так же про меня, но все же. Я заставлю его поменять свое мнение, и все будет зашибись. Свернув в сторону жилого района, прохожу мимо старых, полуразваленных пятиэтажек. На детской площадке, где, видимо, должны играться дети, находились четверо бухих мужиков и играли в карты на карусели. Рядом на мутном песке стояли по кругу бутылки дешевого пива. Закутавшись посильнее от промозглого ветра, я решил немного придать скорости и свиснуть отсюда как можно быстрее. А то мало ли что им в голову взбредет. Наверное, поэтому я и предпочитаю ездить на машине и объезжать подобные районы десятой стороной. За домом виднеется небольшой магазинчик с мигающей над дверьми алым цветом надписью «Продукты». Надеюсь, там найдется вода, чтобы запить таблетки. Все же идти пешком было не самой лучшей идеей, голова очень сильно разболелась. Такое чувство, что в середине мои тараканы устроили праздник и лопают по очереди шарики, а иногда вообще фейерверки пускают, когда я резко дерну головой. Да уж, сотрясений у меня с детства не было, а тут прямо будто лотерею выиграл: « — Не желаете сотрясение мозга? — О, с удовольствием, дайте два!»

*** Сев в машину, я очень шумно выдохнул. Господи, наконец-то я дошел. От того, что я давно много не ходил ноги ощущаемо устали. Как я не разжирел до сих пор с таким образом жизни остается загадкой, но уверен, что точно в ближайшие дни запишусь в зал, чтобы немного подтянуться. А еще я прям везунчик по жизни. Когда вышел из магазина, не успев проглотить противную таблетку, начался мелкий дождь. Я же умник решил, что пережидать его будет долго и не лучшей идеей. Поэтому и побежал рысцой к месту назначения. И-и-и, барабанная дробь, буквально за пару минут до того, как на горизонте показался бар, дождь закончился. Я уже было завел машину, но что-то меня остановило. За стеклянной дверью здания отчетливо видно барную стойку. Прищурившись, я разглядел человека за ней и это был далеко не Максимка. Не думая ничем, я заглушил мотор и вышел из машины. Мне нужен номер Макса. И этот человек по любому его знает. Честно не знаю, что такого придумать, чтобы получить набор заветных чисел. Я с чувством полной уверенности открыл стеклянную дверь, пропуская в бар свежий воздух. Колокольчик над головой оповестил о новом посетителе, и бармен, криво улыбнувшись, заученно поприветствовал. Капюшон с головы снимать я не стал, сел возле стены, где было поменьше народа и ждал. Будем импровизировать. — Привет, мне колу со льдом, пожалуйста. Человек по ту сторону стойки хмыкнул и принялся выполнять мой заказ. Ждать мне особо долго не пришлось, как стакан с карамельной жидкостью в нем и пара квадратных кубиков льда оказались у меня перед лицом. — Слушай, э-э-э… Лев, — увидел имя на бейджике, когда парень повернулся ко мне лицом, выглядел он немного устрашающе: густая черная борода, насуплены такие же густые широкие брови, длинные волосы и темные глаза. Еще здорово внушали его рост и накаченное тело, — не мог бы ты подсказать мне по каким дням работает Максим? — он же по любому должен его знать. — Макс? Так он больничный взял, — а голос приятный, с еле заметной хрипотцой, — а тебе зачем? — Ох, я тут его кошелек нашел. Хотел бы вернуть, но ни адреса, ни телефона не знаю, — лучше и не придумаешь. — Давай мне, я передам. — Тут такое дело… Я бы хотел лично отдать его. Не мог бы ты сказать его номер телефона? Мужчина отошел обслуживать другого клиента, который нервно махал руками бармену буквально минуту. Я пока набрал побольше воздуха в легкие и, сделав уверенный вид, тихо ожидаю. На всякий пожарный скрестил пальцы на обеих руках и мысленно приговариваю: «лишь бы получилось». Лев вернулся ко мне с гаджетом в левой руке. Неужели даст номер? — Я сейчас позвоню Максу, а то он не особо любит, когда его телефон дают посторонним людям. Блять, блять, блять, что же делать? — Слушай, — нервно перегибаюсь через бар, чтобы достать до его руки, помешать, — не надо никому звонить. Я это… Хотел его номер… Чтобы, ну-у-у, это… Ты понимаешь? — у меня очень уверенно дрожит голос, сцука. Конечно понимает, что он должен из этого вообще понять? Надо брать себя в руки и быстро что-то придумать. — А-а-а, — громко протягивает бармен так, что половина бара недовольно на нас оглянулась, — ты из этих, голубков что ли? — пошловато улыбается, обнажая желтые неровные зубы. Чего? — Да! — почти выкрикиваю, рядом начинают скалиться и шипеть. — Понравился он мне, хочу познакомиться. А если ты позвонишь, то испортишь мне весь сюрприз. — Окей, — спокойно отвечает, достает розовую салфетку с надписью названия бара в углу и записывает мне заветные циферки. Ура! Прикусываю губу, чтобы от радости не заорать, давлю в себе довольную улыбку. Лев протягивает сложенную в два раза салфетку, наклоняется, все так же пошло ухмыляясь, и шепчет: — Ты только аккуратнее. У него парень почти профи по боям без правил. Ах, так вот оно как получается. Я-то думал, что Ричард офисный задрот. Ха-ах. — Спасибо, — буквально вырываю листик из рук мужчины и засовываю в карман кожанки. Из другого кармана достаю кошелек, кладу пару ровных купюр возле стакана, невнятно бросаю «сдачи не надо» и почти выбегаю из бара. Перебегаю дорогу на красный к своему транспорту, проезжающие машины недовольно сигналят, резко тормозят, но я не обращаю внимания. Дать немного времени. Чуть-чуть подождать и можно звонить. А пока домой.

*** Две недели я не видел Ричарда на работе и даже не слышал о нем. Из интереса я расспрашивал коллег, может кто знал что-нибудь, но у всех был один и тот же ответ. Ричард просто пропал: не появлялся на работе, не звонил начальству, дабы предупредить, что его не будет и не отвечал на звонки старшего. Это странно только потому, что он любил свою работу, любил этот офис и стремился к повышению, всегда выполнял все качественно. По крайней мере, несмотря на мою неприязнь к нему и то, что как человек он полное дерьмо, но работником был ценным. Так как за такое короткое время найти замену ему не удалось, все, что должен был делать он, выполнял я. Поэтому задерживался в офисе я до поздней ночи и работал вообще без выходных. Но это даже неплохо: зарплата выросла в два раза, и я смог отложить приличную сумму. Максимке я так и не звонил. Каждый день проезжая мимо его бара в одно и то же время, первые девять дней я его не видел. За барной стойкой все так же стоял Лев. И обычно ближе к десяти часов вечера мужчина вежливо выгонял всех посетителей и закрывал бар. Хотя я помню, что Максимка терпеливо ждет и остается до последнего клиента. И буквально четыре дня назад, проезжая рядом, я увидел знакомую фигуру. Короткие каштановые волосы немного отросли и спадали на глаза, отчего Максимка постоянно зачесывал растопыренной пятерней челку назад, открывая высокий лоб. Он выглядел уставшим. Каждый день уходил с работы не раньше двух ночи, дожидаясь пока все уйдут, закрывал бар и пешком шел домой, потому что в такое время никакие маршрутки не ходят. Он всегда надевал белые наушники и шел размеренным темпом, даже если сверху капал дождь. И я вовсе за ним не слежу. Сегодня я четко решил, что предложу Максимке подвести его. Как раз погода разбушевалась не на шутку: сильный ветер, вдали гремит и сверкают молнии, предупреждая, что вот-вот начнется ливень. Поэтому, освободившись с работы в одиннадцать тридцать три минуты вечера, я уже припарковался возле бара. Возле, мать его, закрытого бара! Вот серьезно? Я просто, блять, везунчик по жизни! Может, мне так судьба подсказывает, что лучше не надо лезть к парню и забить на него? Жил же как-то до этого себе спокойно, никому нервы не трепал, никому жизнь не портил, голову не разбивал. Но почему я не могу прекратить сюда ездить? Почему не могу перестать любоваться его гладким круглым лицом с большими зелеными глазами? Почему боюсь зайти в бар и просто поговорить с ним? Направился я обратно домой, по пути зашел в торговый центр, чтобы купить бутылку пива. А может и не одну бутылку. Завтра мой единственный выходной за две недели, поэтому можно и наебениться. В одиночку, в пустой холодной квартире под дерьмовые комедии, которые показывают по телеку. Припарковался как всегда за домом, тут всегда мало машин и нет центральной дороги, недалеко находится хвойный лес. Я оттого и купил здесь квартиру, что всегда любил бродить по тропинкам леса — везде, где он оказывался доступен. Вдыхать насыщенный запах смолы, ступать по хрусткому ковру из сосновых и еловых иголок. И даже после дождя пахнуло не перегноем, а густой смолистой жизнью. Нужно будет завтра сходить туда, обновить воспоминания и галерею. С этими мыслями я спокойно направлялся по заученной дороге домой. Здесь никогда не было фонарей, а потому освещалось все только серебряным светом луны, либо же люди включали фонарики. Я первое время так и делал, пока не выучил каждую кочку и каждый выступающий разбитый асфальт. В основном нужно идти прямо к углу соседнего дома, потом свернуть налево, обойти одинокий магазин с яркой вывеской (единственное освещение) и пройти несколько метров прямо возле детской площадки. Но лишь успел я дойти до яркого входа продуктового магазина, как почувствовал тупой удар сзади по голове. В ушах мгновенно засвистело, рука инстинктивно потянулась к ушибленному месту, но темнота наступила так быстро и резко, забирая в свои владения мой сон, что я не мог больше стоять на ногах. Не знаю, сколько я проспал и что вообще тогда произошло, но проснулся я с острой болью в затылке оттого, что меня кто-то пинает в ногу. Открыв один глаз, я хотел было потянуться к больному месту, но моим рукам что-то мешало двигаться, отчего я резко поднял голову, чтобы посмотреть. Лежал я скрюченным в позу эмбриона: коленки касались подбородка, а руки туго связаны за спиной. — Ну что, проснулся? Вылезай давай! — этот противный хриплый голос я узнаю всегда. Когда мои глаза более-менее привыкли к полутьме, я увидел перед носом дуло пистолета, в ногу все так же пинали чем-то твердым. От оружия я дернулся назад в надежде не попадать под него, но места совсем мало даже для того, чтобы пошевелить ногой. Когда я понял, что нахожусь в багажнике машины, меня больно стукнули деревянной палкой по коленям. Говорить мне было тяжело, поэтому я только промычал. Попытался сесть на задницу, чтобы перекинуть ноги и спрыгнуть на землю. Знакомый слегка горьковатый аромат хвои и смолы ударил в нос. Удивительно: идя домой я думал про то, что нужно было бы и прогуляться по лесу, и я оказался в нем, только не по своей воле. Было прохладно и сыро, вдалеке лишь сверкали молнии, на мгновенье освещая пространство, но грома не было. Передо мной стоял Ричард, все так же направляя пушку мне в лицо. Кряхтя и скуля от неприятных ощущений в руках, которые крепко связаны, я кое-как вылез из багажника. — У тебя совсем крыша поехала?! Ты что творишь, ебанутый? — я наконец-то смог говорить, конечно, не без боли в затылке после каждого неправильного движения, но все же. — Повернись! — властно приказывает и показывает направление деревяшкой в левой руке. Приглядевшись я понял, что это лопата. Что он удумал, твою мать? — Слушай, Ричард, если ты зол на меня из-за того, что я поцеловал Максима, то уверяю тебя, это была случайность. Давай ты уберешь ствол, и мы пого… — Заткнись! — рявкнув, пихнул лопатой меня в плечо, отчего я невольно развернулся передом к багажнику. Мы находились в самой чаще леса, деревья здесь растут близко друг к другу. Фары освещают непротоптанную и заросшую тропинку впереди, сбоку которой стоит огромный камень с острыми краями. Отличное место, чтобы умереть. Как забавно: напористый запах хвои и свежести от прошедшего дождика у меня ассоциируется с жизнью. Чувствую, что руки развязывают, и толстая веревка летит обратно в багажник. Молниеносно разворачиваюсь, потирая натертые запястья. Почти черные глаза недобрым огоньком сверкают в тусклом свете фар от машины. Замечаю едкий оскал напротив стоящего коллеги по работе. Что ты хочешь от меня, мразь проклятая? Замечает мой растерянный взгляд и еще больше ухмыляется. — Иди вперед. Будешь копать себе могилу, сука, — даже на сантиметр не пошевелюсь, пусть не думает, что я его боюсь. Рука, держащая пистолет, даже не дрогнула. — Ага, сосни хуйца в придачу, придурок! — о, да, я умею выбешивать людей. Я догадывался, что у Ричарда немного поехавшая крыша, но не настолько. Не до убийства человека, так же? Или я ошибаюсь, снова ошибаюсь, потому что не разбираюсь в людях и вечно наступаю на одни и те же грабли. Не подаю виду, что мне страшно. Лучшая защита — нападение. — Шутить вздумал, да?! — почти рычит и направляет пистолет вверх. Звук был настолько громким, что еще несколько секунд после выстрела эхом отдавался от толстых стволов деревьев. Блять, это уже совсем ни в какие ворота. Я по инерции присел на сырую землю и спрятал голову в ладонях. Конечно, это же спасет меня от пули, если чокнутый Ричард соберется в следующий раз выстрелить в меня. — Окей, ладно! — я все еще пытаюсь быть уверенным, сидя коленями на мокрых от дождя сосновых иголок, но голос предательски дрожит, — Чего тебе надо от меня? Это же бред убивать меня только потому, что я поцеловал твоего парня! — пытаюсь медленно подняться, но руки на всякий выставил впереди себя, а-ля я тут не причем. — О, нет, дорогуша. Не только из-за этого. Ты испортил мне карьеру, разрушил семью. Я не для того там столько лет работал, чтобы меня перевели ставить ебаные печати и бумаги фасовать по папкам! — его и так хриплый голос сейчас походил больше на звериное рычание, и у меня даже не пробежали мурашки по спине от него. — Копай себе могилу. Он ведь шутит, да? Это все не взаправду, он просто хочет меня напугать, проучить. Смотрю в его глаза, полные злобы и агрессии, губы искривлены в едкой ухмылке. — Ты ведь сам постарался, чтобы тебя перевели на нижний этаж. Не нужно было подставлять меня, чтобы занять должность старшего! — ха, на пороге смерти я еще умудряюсь и огрызаться, потому что никогда не могу промолчать. — Заткнись и приступай к делу! — шипит сквозь зубы от злости, ни на секунду не опуская руку с пистолетом. Лопата летит прямо в меня, я слегка отстранился, чтобы не получить ею по ногам. А вдруг он реально выстрелит? Что будет, если я все же выкопаю яму? Я медленно нагибаюсь к лопате у моих ног: новая, сверкает от белого света фар, на деревянной ручке наклеен штрих-код. Ричард стоит так близко, что можно было бы попробовать выбить пистолет, как в фильмах. Только ловкости такой, как у героев, у меня нет, хотя я быстрый. В принципе, можно попробовать. Тут либо пан, либо пропал. Так что лампочка в моей больной черепушке зажигается молниеносно. И я уже представляю, будто в замедленной съемке, как с первой попытки выбиваю ствол из руки моего противника. А там уже будем импровизировать. Главное — выйти из этого дерьма живым. Для уверенности набираю полные легкие воздуха, в висках отдает бешеное сердцебиение. Боюсь, что он выстрелит прежде, чем я попытаюсь воплотить свою задумку в реальность. Вижу, что ему не нравится, как я медлю, он переминается с ноги на ногу и только цыкает и закатывает глаза. Ага, я тоже не в особом восторге от всей этой ебанутой ситуации, так что иди нахуй. Самое время сделать задуманное. Может быть, было бы немного легче, если бы Ричард смотрел на меня не так пристально, не наблюдал за каждым моим движением. Я стою вполоборота к похитителю, держу лопату так, будто собираюсь вот-вот воткнуть ее в сырую землю, первый толчок в могилу, которую я же и должен вырыть. Его рука с оружием опустилась вместе со мной, когда я немного согнулся. Теперь он целится мне в грудь. Пора действовать! Я резко разворачиваюсь с поднятой лопатой и бью ею по рукам Ричарда. Да! Я сделал это! Боже, сам еще не представляю как, но у меня получилось! Бросив лопату, я побежал к отлетевшему к колесу машины пистолету. Ричард болезненно скривился и схватился за руку. Он направился ко мне. Серьезно, мне кажется, или его глаза реально стали красные? От всего мужчины веет ненормальной злостью и агрессией. Я с облегчением выдохнул, когда оружие оказалось у меня в руках. Он подобрал неразумно выброшенную лопату и кинулся на меня. — Ублюдок! Ты заплатишь мне за все! Блять, блять, блять, что делать то? — Эй, погоди! Я отступил назад, попытался быстро обойти машину, чтобы между нами была хоть какая-то преграда. Ричард бежит с лопатой наперевес и с очень злым выражением лица. Серьезно, ему будто рожу перекосило. В любой другой ситуации я как всегда бы тупо пошутил и сам же со своей шутки поржал, но тут что-то реально не до смеха. Он хочет меня лопатой убить? Я тоже не пальцем делан, тем более, когда в моих руках пистолет, а потому уверенности прибавилось, и я направил пушку на слетевшего с катушек мужика, который гонится за мной вокруг машины уже третий круг. — Стой! — кричу ему. Мне немного надоела эта игра в догонялки. Ричард правда сразу застыл на месте в метре напротив меня, продолжая держать лопату поднятой. Красные глаза светились ненавистью, ноздри раздувались от тяжелого дыхания. Я правда никогда не держал в руках оружие, зато смотрел много фильмов. Вообще, надеюсь, что все останутся живы, в конце концов, я не убийца и зла ему не желаю. Ну, может разве что совсем немного, но, чтобы он при этом хотя бы дышал. Он направляет острым концом вверх лопату, будто посох, опираясь. — Выстрелишь? — ухмыляется. — Сделай это! Давай! — он расслабляется, его взгляд становится увереннее, когда он видит, что моя рука дрогнула. Я направляю оружие Ричарду в живот: выше просто не могу, потому что тогда рука начинает сильно трястись, и пистолет норовит выскочить из влажных ладоней. Хочу все это поскорее закончить и забыть, как страшный сон. А еще лучше, если бы вся эта абсурдная ситуация оказалась сном. А что, мне часто снится всякая наркомания вперемешку с необоснованным бредом. Вполне может быть, что после сотрясения у меня что-то щелкнуло там, и теперь я вижу во снах гребаного Ричарда. — Послушай, давай попробуем все мирно обсудить и спокойно разойтись не покалеченными, а? Попытался пойти с ним на контакт, но понимаю, что это было ошибкой. Ричард мгновенно отбросил в темноту лопату и кинулся на меня с растопыренными пальцами. Я даже моргнуть не успел, как он сжал мое горло и одним движением повалил на землю. Острой коленкой со всей силы придавливает мне ляжку, ага, мне для полного счастья не хватает только этого. Он сжимал шею все сильнее, вдавливая меня в сырую землю. Для приличия я попытался выкрутиться из лап этого животного, но силы не равны. Чувствую, что воздуха становится катастрофически мало, я только и могу открывать и закрывать рот, как выброшенная на берег рыба. Только потом, когда перед глазами начало все расплываться, я вспомнил, что все это время у меня в руке был сжат пистолет. Я направил его вверх, думая, что в Ричарда не попадет, по крайней мере, в моих планах пульнуть куда-то в черное небо, заплывшее тучами, чтобы напугать. Может тогда хватка на моей шее ослабнет, и я успею выкарабкаться. Звук выстрела послышался сразу же, как я нажал на курок. Сжимающие пальцы на шее и правда ослабли, но и сам мужчина расслабленно упал на меня, прижимая еще сильнее к земле. Я попытался скинуть его, но Ричард оказался тяжелее, чем выглядел. Или это я просто настолько слаб, что мне все-таки удалось выползти из-под него только со второй попытки. Погодите-ка, он что мертв? Я же вроде стрелял в небо, в пустоту. Сердце начало отбивать бешеную чечетку, больно отдавая шумом в ушах, заглушая даже раскаты грома почти над самой головой. Я медленно, все еще не выпуская с рук пистолет, подошел к Ричарду. Он лежал все так же мордой в землю, как и упал на меня. Перевернуть тогда тело мне не удалось, поэтому я, подобно слизняку, выполз. Присев на одно колено, я отложил оружие назад и неуверенно толкнул мужчину в плечо. Мне кажется, что он вот-вот с диким ором опять кинется на меня, а сейчас просто хочет, чтобы я потерял бдительность. Я такое много раз в фильмах видел. Но ни со второго толчка, ни с третьего он не шевельнулся. Это же что получается? Я убил человека и меня посадят. Одним выстрелом, одним нажатием я разрушил свою жизнь. Просто, нахуй, вдребезги. Такой себе расклад, честно признаться. Я глубоко вдохнул и шумно выдохнул, пытаясь успокоиться. Все же надежда умирает последней, а значит, я еще надеюсь, что Ричард жив. Одной рукой я подхватил его под плечо, а второй — под бедра, и резко потянул на себя. Да! Ничего себе, с первой попытки удалось перевернуть это огромное и тяжелое тело. Конечно, себе на ноги, но то уже второстепенное. Потому что мужчина не дышит. Потому что на его животе расползалось кляксой алое пятно. Глаза были закрыты. Неужели я его реально убил? Я не мог, просто не мог. Я не чудовище, способное безжалостно убить человека. Каким бы дерьмом Ричард ни был, он не заслуживал этого. Не заслуживал быть убитым в гребаном сосновом лесу, ночью, в грозу. Что делать теперь? Вырыть яму, закопать его втихаря и продолжать жить припеваючи, зная, что здесь будет гнить человек? Убитый твоими собственными руками. На кого я потом стану похож? Кем я буду? Или же вызвать полицию, сдаться, и мне могут приписать как самозащиту. И делов-то. Только смогу я после этого спокойно есть и спать без кошмаров? А что подумает Макс? Он же будет считать, что я специально его хахаля… или не будет. Боже, подскажи что делать. Макс! Точно, я же могу ему позвонить. Ощупав задние карманы в поисках телефона, я был несказанно рад, что он там оказался. Ричард не додумался его забрать. А в кармане курточки был листочек с номером телефона Максима. Дождь был мелкий, но холодный, пробирающий до костей, поэтому я забрался в машину и неслушающимися замерзшими пальцами набрал такие долгожданные циферки. Только хотел звонить я ему точно не при таких обстоятельствах. Я и так в его глазах полный мудак, теперь кем стану? Убийцей, кем же еще. Но в полицию у меня просто не хватает духа позвонить. Пусть их наберет Макс или кто другой. Но сам я не могу… Это точно будет значить конец. — Алло? — послышался сонный, чуть хрипловатый голос. Конечно же, чем я только думал, сейчас глубокая ночь и нормальные люди спят уже. — Макс… — говорю осевшим голосом, сам себя не узнаю, — эт… — Блядь, откуда у тебя мой номер? Что тебе надо, Олег? — кажется, сонное состояние Максимки как рукой снесло. Черт, как же тяжело сказать это вслух, но: — Макс, я кажется Ричарда убил, — проговорив скороговоркой, я глубоко вдохнул, боясь выдохнуть. Так и задержал дыхание, прислушиваясь к шорохам на том конце провода. — Что?! — он кричит. Представляю, как соскочил с кровати после этих слов. Шок, непонимание. — Приезжай, пожалуйста, — я наконец выдохнул. Медленно и тихо, чтобы не напугать собеседника. Я так боялся, что он мне не поверит, что пошлет нахуй и просто отключится, сбрасывая мои звонки снова и снова, пока не кинет в черный список. Но мой голос, наверное, был настолько жалок, что Максим спокойным тоном спросил: — Где вы? Я как можно яснее объяснял свое местонахождение, но он только недовольно цыкал в трубку и, называя меня придурком, спрашивал, как он найдет нас в лесу. В общем, Макс разумно предложил скинуть свои геоданные, по которым он меня и найдет. Мобильный интернет у меня всегда включен, конечно, сейчас там только две палочки сети, но я все же попробовал отослать. Не сразу, но тем не менее, я увидел значок, оповещающий, что мое сообщение доставлено. Буквально сразу я увидел, что оно уже прочитано, осталось только ждать. Дождь усиливается, а тело так и лежит неподвижно, ничем не прикрытое. Что делать в таких ситуациях, я понятия не имею. Может, занести его в машину? Ага, щас уже, как Халк подниму с легкостью мертвого человека, который весит в два раза больше меня. Глупая идея, я даже не затащу его под машину. Можно поискать какой-нибудь плед, авось завалялся в багажнике. Заднее сиденье я обшарил и ничего не нашел, потому, накинув капюшон на голову, я вышел под ледяной дождик и обошел машину с другой стороны, чтобы не видеть Ричарда. Пледа не оказалось, но нашлась большая, слегка дырявая и отцветшая тряпка. Стоит ли накрывать ему лицо или нет, я не знаю, потому накрыл только тело, ткани хватило на ноги до икр и до локтей. Хоть какая-то защита от дождя. Сам же спрятался в машине, ожидая Макса. Как ему объяснить всю абсурдность ситуации, и поверит ли он, я понятия не имею. Будто тяжелый груз на сердце. Оставалось только биться об руль тупым черепком и скулить от безвыходной ситуации. Сколько времени я прикладывался лбом о твердую поверхность, не счесть, поэтому либо сейчас мне мерещится фигура Макса, что бежит сюда, либо это он действительно. Должен признать, добрался парень довольно быстро, я даже не ожидал. Так что я не вышел из машины, а почти вылетел, громко захлопывая дверь. — Ма-акс! Но Максимка меня, кажется, не заметил даже. Он просто смотрел на своего любимого человека. На мертвого любимого человека. Макс стоял перед ним на коленях, нежно гладя щетинистую щеку. В свете фар я видел, как в глазах блестят капельки слез, но он не показывал этого. В голосе звучала уверенность, когда он что-то шептал Ричарду, что-то, чего я не слышал, а на лице было стальное спокойствие. Это я убил его. Я убил Ричарда, хоть и случайно, но парень мертв. Рука Макса плавно переходит со щеки на шею, он придавил двумя пальцами куда-то сбоку. Хочет найти пульс? Я бы сделал это сам, даже хотел, но кроме своего сердцебиения я ничего не ощущал. И тут Макс резко сдернул покрывало с тела и откинул в даль, не обращая внимания на дождь. Он поднял свитер лежащего, как раз так, чтобы видна была рана, а потом стянул свою толстовку и приложил туда, где все еще текла кровь. — Он живой! Ты не мог хотя бы попытаться кровь остановить? — в голосе упрек. — Но… Я… — Заводи машину! — приказывает, почти кричит и берет Ричарда на руки. Боже, как он его поднял-то? В который раз убеждаюсь, что я просто слаб, офисный задрот, не способный поднять даже половину своего веса. — Открой дверь, что ты стал истуканом? Макс смотрит на меня с явной злобой, а я не могу с места сдвинуться, без лишнего слова. Тело Ричарда он засунул на заднее сиденье, как-то умудрился утрамбовать его так, чтобы конечности не вылетали. Максим обошел машину, чтобы сесть с той стороны, где голова мужчины, когда остановился, держась за ручку. — Чего стал вкопанный? Олег, ты дебил? Я тебе говорю, заводи машину! Его нужно срочно в больницу отвезти! — он смотрит мне прямо в глаза, будто в душу. — Я… Я не могу… — наконец удалось хоть что-то сказать. Голос совсем сел, и мне на секунду показалось, что Макс меня не услышал. — Что ты не можешь? Живо сел за руль и завел гребаную машину! Не могу я сейчас вести ее, не в таком состоянии. Почему ты сам не можешь? Почему меня заставляешь? Я закрыл ладонями лицо и облокотился на крышу транспорта, рост позволял, почему бы и нет. Лишь бы не видеть лицо Максима, этот презрительный взгляд. — Блядство, — слышу шаги, а потом меня грубо отодвинули от единственной опоры и развернули, — Если ты сейчас не успокоишься, то Рик может умереть, ты понимаешь это? — киваю, — И это будет на твоей совести, Олег. Сейчас же взял себя в руки и сел за руль! — Почему ты не сядешь? — задаю вопрос вслух. Боже, это реально мой голос? Больше похож на девчачий писк. — Я не умею водить, — он устало потер переносицу, — Мы теряем время, Олег. Да, все же это моя вина. Я выстрелил в человека, и это шанс его спасти. Ключи оставались в машине, потому времени на их поиски много не ушло. Макс положил голову Ричарда себе на колени и прижал рану. Мне не было видно, идет ли еще кровь, потому что сама вещь была красного цвета. Да и вообще, я старался смотреть на дорогу, виляя между деревьев, выезжая на единственную протоптанную тропинку в этом лесу. Впереди, на почти черном небе, изредка мелькают молнии, но грома не слышно, дождь будто с каждой секундой нарастал, превращаясь в ливень. Земля под колесами стала мягкой.

*** Мы доехали до ближайшей больницы, маршрут которой выдало в GPS, не медля, Макс вышел и в пару шагов обошел машину, поднимая и вытаскивая Ричарда. Мне кажется, или это та же больница, в которую он впервые привозил меня? И второй раз я сюда же попал, потому что медсестры хихикали, показывая на меня пальцем. Все время операции Ричарда Максим не находил себе места, он ни разу не присел, а только блудил от стены до стены, измеряя метраж шагами. Спустя около часа я попытался с ним заговорить, может, как-то поддержать, но в ответ услышал либо недовольное цыканье, либо полное игнорирование. Потому эту идею я оставил в покое. Но совесть все же жрала меня изнутри, хоть я и был почти уверен в том, что Ричард выживет, но она все ныла и ныла о том, какая я сволочь. Не скрываю, что мне немного, но стало легче, когда я узнал, что коллега жив. Не хотелось бы провести полжизни в тюрьме за убийство. Но ведь теперь меня могут посадить за попытку? Или все же спишут на самозащиту? Было бы хорошо. Наверное. За окном уже светало, когда врач вышел из операционной. Максим сразу же подбежал к нему, весь на взводе, интересуясь состоянием Ричарда, а я только стоял позади, вслушиваясь. Невысокий мужчина среднего роста с недельной щетиной и явно уставший от жизни, тяжело вздыхал и качал головой, когда Макс что-то у него спрашивал. Единственное, что мне удалось услышать так это то, что Ричард жив и будет жить. После разговора доктор скрылся за одной из дверей за углом, и парень впервые за все время присел, облегченно вздыхая, пряча лицо в ладонях. Подойти или же не стоит? Я должен извиниться, ведь это я чуть не отправил его любимого на тот свет. Но почему так сложно просто подойти и искренне сказать одно слово? Сердце опять отбивает в висках, а ладони вспотели. В самом деле, не стоять же мне здесь, словно статуя. Набрав побольше воздуха в легкие, я уверенно сделал шаг навстречу. Но уверенным был лишь он один, потому что все последующие твердили мне развернуться и бежать. Бежать далеко, чтобы не видеть этого взгляда. Но как только я готов был поддаться уговорам разума, Максим поднял голову и устало посмотрел на меня. — Чего тебе? — почти хрипит. — Мне жаль, — говорю негромко, чтобы слышал только он, и медленно приседаю рядом на свободное место, — я не хотел ему зла. Не хотел, чтобы это все произошло. Но если бы я не… если бы я не выстрелил, Ричард бы задушил меня. — Заткнись! — Макс вскочил на ноги, нависая надо мной. Кажется, что я сжался сильнее: голову в плечи, ноги подсунул под сиденье так, что они касаются стены. Со стороны, наверное, выглядит смешно. Я хоть и выше, но парень превышает меня в массе, точнее в мышцах. — С тех пор, как ты появился в моей жизни, все идет по пизде. Я не знаю, натура у тебя такая, вечно сеять за собой хаос и разрушения? Я ведь даже пытался держаться от тебя подальше, думал, это поможет, но ты все равно являешься, как манна, блядь, небесная и сразу на голову! — Прости… — только и получилось проскулить, мужчина напротив наклонился ко мне и оперся руками о стену с обеих сторон. Оставалось только сильнее съехать по сиденью и смотреть на него щенячьими глазами. Пожалуйста, не смотри на меня так. Больше не хотелось оправдываться, доказывать свою правоту, хоть ее здесь и нет. Да, признаю то, что виноват во всем этом. Но я не хочу бросать этого человека, хочу быть рядом. Боюсь, что после всего шанса уже не выпадет, Макс слишком зол на меня, а Ричард лежит с простреленным моей рукой животом. — Прости? Твои извинения и гроша не стоят. Уверен, тебе его даже не жалко. — Не правда… — Знаешь, как мы поступим? — выровнялся, отступил на шаг. Смотрит свысока, тон стал спокойным и холодным. — Убирайся, — нет, пожалуйста, только не это, — убирайся из моей жизни, из жизни Рика, оставь нас в покое, — мне будто залепили смачную оплеуху, дышать стало тяжело, а в горле пересохло, что аж печет. — Нет… — шепчу одними губами, скорее для себя, чем переубедить Макса. Этого я и боялся, что он прогонит меня. Но это было ожидаемо, чего же ты хотел, Олег, на что надеялся? Конченный еблан. — Ты, кажется, не понял, или тебе объяснить по-другому? — настойчиво просит, в голосе слышу раздражение. — Не надо, — стараюсь ответить ровно и спокойно, но голос предательски сел, нужно бы откашляться. Уверенно встаю, не поднимая голову, не хочу увидеть то, каким взглядом он на меня смотрит, не хочу запоминать это. Потому только наблюдаю, как он сложил руки на груди — с нетерпением ждет. На нем только спортивки и черная тонкая футболка с облезлым принтом. Дурак, на улице холодно и сыро, заболеешь ведь. Но я молча разворачиваюсь и стараюсь поскорее скрыться. Только зашел за угол, как вырвалось какое-то болезненное мычание. Господи, и это я? До чего же докатился! Прячу лицо в ладонях, чувствую, что щеки влажные, скорее всего, от слез. Замечательно! На улице идет ливень, правда перестали сверкать молнии. Не хочу вызывать такси. Накинув капюшон на голову, а руки положив в карманы, я направился домой. В свой пустой холодный дом, где из приятного есть только алкоголь.

*** Номер больше не отвечал, когда я через пару недель позвонил на него. Еще спустя несколько дней я слышал на том конце стальной голос оповещающий, что этот номер недействителен. Макс так и работает в баре. Каждый день езжу туда, паркую машину напротив и наблюдаю, зайти не хватает духу. Ведь все началось именно с этого, когда я пришел сюда после увольнения и ныл ему часами о своей никчемной жизни. Я не знал, что после того посещения она станет еще хуже. Парень продолжал оставаться на работе до последнего клиента, а потом, закрывая бар, садился в подъезжавшую машину с тонированными окнами.