Пустота

      Многие сопливые фильмы, а также их любители показывали чудеса выдержки, пример для подражания и прочую поеботню, которая абсолютно не беспокоила Серафима Сидорина. Ему и так хорошо жилось. А хуле не жить хорошо, когда ты пишешь песни, даешь концерты в крупных городах страны, трахаешься со всеми, кому не лень, бухаешь и куришь, как проклятый?       Тут любой бы, как сыр в масле катался.       Только, к сожалению, не в нашем мире. В мире, где люди заведомо принадлежали друг другу. Хорошо ли это? Возможно только для тех, кто магическим образом сразу же начинал ебаться со своим соулмейтом, скажем по правде.       Всем известного Мукку это вообще не волновало. Он спал каждую неделю с новой девушкой, что между прочим, было еще очень даже по-божески по отношению к его второй половинке. Хуй знает, кто это, конечно: длинноногая блондинка или невзрачная любительница книг. А может, судьба вообще решила преподнести рокеру подарок в виде очаровательного паренька, модели какого-нибудь известного у школотронов бренда.       Серафима беспокоило только одно: что это за недотрога ему попалась? Его кожа была чистой, как белый снег за городом или как кожа младенца, ну ровно до того момента, как он заебался, откровенно говоря.       Сидорин просто был готов плюнуть в лицо судьбе, именуемой последней шалавой, а потому направился в тату-салон своего хорошего знакомого. На дворе уже давным-давно царила зима, но парня это тоже не особо ебало, поэтому он выскочил из дома в легком красном анораке и летних кроссовках.       На улице было темно, тротуары слабо освещались тусклыми желтыми фонарями и редкими вывесками. Недавно выпавший снег хрустел под ногами. — И какого хуя я не взял тачку? — Пробурчал Сидорин себе под нос, чем вызвал косые взгляды проходящих мимо бабулек.       Молодой человек еле сдержался, чтобы не гаркнуть на них, а поэтому решил отвлечься изучением местности. Район, оказывается, был самым обычным, спальным, никак не в центре Питера. Вокруг были обычные блеклые многоэтажки, возле магазинов потихоньку собирались любители выпить, а по дорогам проезжали редкие машины. Серафиму и самому захотелось забежать в магазин, дабы купить себе чего-нибудь крепкого, да он с досадой вспомнил о том, что не захватил паспорт (ему видите ли, блять, никогда продавщицы не верили).       Благо скоро он добрался до салона, о чем узнал, заглянув в карты на телефоне. — Mental affection? Название ублюдское какое-то, — недовольно сказал парень, рассматривая бледно-розовую неоновую вывеску. Вздохнув, он решил закурить, ибо время позволяло.       Сидорин провел на улице еще около пятнадцати минут, притаптывая кроссовками снег. За это время он успел выкурить пару сигарет.       Серафим собирался было зайти в теплое помещение, как из него вышла миниатюрная девушка в смешной куртке в клетку и зеленой шапке. Парню аж как-то больно стало, когда он увидел ее тонкие ноги, обтянутые капроновыми колготками. Вот же, блин, женщины. Она также выудила из кармана пачку сигарет. — С кнопками дерьмо, конечно, — нарушил тишину молодой человек. — Были бы деньги, купила бы дорогие, — пожала плечами его собеседница, — жиги не найдется? — Сидорин достал из кармана черный Крикет и, чиркнув колесиком, поджег ее сигарету. — Работаешь тут? — А ты по записи? — По знакомству, — музыкант усмехнулся. Девушка понимающе кивнула, — ты татухи бьешь что-ли? — Ты что-то имеешь против? — Дерзко ответила незнакомка, выдыхая дым. Парень хмыкнул, выудив третью сигарету. — Просто ты больше похожа на школьницу, нежели на тату-мастера, — он пожал плечами, закурив. — Сочту за комплимент, — девушка затушила окурок о землю, втоптав его в снег. Она уставилась на молодого человека. — Чего вылупилась? — В ответ она фыркнула, отвернувшись, — зачем вообще в нашем мире делать тату-салоны? — Задался вопросом Сидорин. — Спроси у хозяина, — ответила собеседница, — ну ты скоро? — Серафим, — он представился, докурив. — Даша, — Шиханова кивнула, подметив, что у парня было довольно необычное имя.       Наконец, они направились в салон.

***

      Кабинет миниатюрной девушки представлял из себя небольшую комнатку, увешанную фотографиями татуировок, а также…плакатами с аниме.       Чего, блять? — Аниме? — Спросил Сидорин, оглядевшись. — Аниме, — Даша указала ему на кресло, стоящее рядом с небольшим столиком, на котором были машинки для создания татуировок, краски и прочие необходимые вещицы.       Серафим стянул анорак, буквально бросив его на какой-то стул, а затем сел на кресло, принявшись наблюдать за девушкой. — Почему не пришел на предварительную консультацию? — Послышался голос Шихановой. — Да я решил, что она нахуй не нужна, — ответил он, разглядывая цепи, висевшие на ее шее. — А как по-твоему я буду бить татуху? Наугад? — Девушка казалась раздраженной. — Я решил, что для этого не нужна консультация, — он достал какой-то смятый листок и протянул его Даше.       На белой клетчатой бумаге красовалось сердечко, три полоски и лопата. Девушка изогнула бровь. — Безымянный, средний, указательный, — объяснил он, казалось, абсолютно серьезно. — Нахуя ты тогда салон подбирал? — Возмутилась девушка, — для этого можно и знакомого попросить, чтобы дома набил. — Да не знаю я, чего пристала, блять? — Психанул Сидорин, изучая собеседницу придирчивым взглядом.       Небольшой рост, короткие, хоть и тонкие ножки, далеко не идеальная талия и маленькая грудь. Нет уж, с такой бы спать он точно не стал. — Ладно, — выдохнула Даша, сделав вид, что не заметила своеобразного «осмотра» от клиента.       Серафим еле сдержался, чтобы не ответить ей в рифму, однако подумал, что тогда он поступит, как маленький ребенок. Хотя хуле, это он тут клиент, его это ебать не должно, камон.       На самом деле он не был злым стариканом, который постоянно ворчал. Просто накануне они с друзьями бухали, как обычно, а потому музыкант был с жутким похмельем, отчего его бесило все. И кого вообще должно волновать то, что бухать перед таким важным событием нельзя?       Но тем не менее, что эта пигалица о себе возомнила?       Спустя пару часов татуировка была готова, но стоит подметить, что рокер успел довольно пристально изучить девушку. Несмотря на неидеальную фигуру, у нее было довольно миловидное личико. Еще Даша была забавной. Когда задумывалась, прикладывала палец к подбородку, когда злилась, сжимала ладони в кулаки (хотя, так наверняка делают многие) и притаптывала ногой.       В общем, Сидорин изрядно повеселился, пока девушка делала ему татушку. Когда же он оценил результат и остался довольным, Шиханова обработала нанесенные рисунки и почти бережно обернула каждый палец пленкой, зафиксировав ее пластырями. — Готово, — сказала она, снимая черные перчатки с рук. — Заебись, — выдохнул Серафим, поднимаясь с кресла, — сколько я тебе должен? — Спросил он, взяв анорак в руки. — Разве не бесплатно? — Удивилась Даша.       Конечно, бесплатно! Сидорин вовремя прикусил язык, спизданув что-то а-ля «да мы там с Лехой договорились, что я тебе половину отдам».       Если тот самый Леха, то есть хозяин салона, порекомендовавший свое заведение Серафиму, узнает, что его кореш все же заплатил ей…       Была не была! — Тогда пятьсот рублей, — пожала плечами Даша, явно не желая отказываться от денег.       Серафим протянул ей семьсот рублей и собирался было уходить, чтобы не возникло лишних вопросов, но… — Может хоть инсту свою дашь? — А ключи от дома не хочешь? — Съехидничала Шиханова. — Пока рано еще съезжаться, — прыснул Сидорин и протянул ей свой айфон.       Через пару секунд он уже был подписан на нее. — Двадцать шесть тысяч? Нихера себе, — девушка присвистнула, — ты сутенером что-ли работаешь? — Панк-рок мальчик, — Серафим улыбнулся, однако она явно не понимала, что он имел ввиду, — «девочку с каре» знаешь? — Только себя. — «А у меня во дворе, ходит девочка с каре, и я так в нее влюблен, и я так в нее влюблен?» — Девушка по-прежнему не узнавала его, — Нет? Ты не слышала? Ебать, обидно, — он задумался, — забей просто «Мукка», ахуеешь. — Заметано, — Даша кивнула. Говорить, что заценила его голос, она, конечно же, не стала. — Кстати, тебя, может, проводить? Я-то привык получать удары по лицу, а ты точно нет, ночь на дворе уже, — Сидорин кивнул в сторону окна.       Действительно, стрелки часов показывали одиннадцать, на улице уже давным-давно было темно. Ну, а Серафим что, как истинный, блять, джентельмен предложил даме свое крепкое плечо. — Нет, спасибо, мне еще тут надо все проверить, салон закрыть. — Да ладно тебе, я подожду. — Как хочешь, — Даша пожала плечами, принявшись все расставлять по своим местам, проверять.       В это время у Сидорина зазвонил телефон, он присел на черный кожаный диван. — Да, привет, Олег, чувак, как сам? Вы сегодня тусите, если да, то я залечу к вам.       «Конечно брат, Аня тебя уже заждалась.»       Серафим усмехнулся, наблюдая за порхавшей по салону девушкой. — Заебись, я буду.       Музыкант принялся листать ленту в инстаграмме. Через некоторое время Даша была готова. — Пойдем, — она кивнула в сторону выхода.       Выйдя на улицу, Шиханова закрыла салон, направившись в сторону дороги. Парень проследовал за ней. — Не повезло твоей половинке, — спустя небольшую паузу, сказала она. — С чего это ты взяла? — Ну ты же сейчас пойдешь на вписон, так? А что у нас на вписках творится? — Хуй знает, меня это не беспокоит, — Сидорину явно не нравилась тема для разговора, выбранная Дашей, — мой соулмейт вообще не спит ни с кем. — Так это же круто, — сказала она. — Странные у тебя представления о мире, — Серафим улыбнулся. — Очень даже нормальные, просто в них людям не обязательно спать с кем попало. — А как ты вообще поняла, что я еще не встретил своего соулмейта? — Простая женская интуиция, — ответила Даша.       Плавно разговор перешел от родственных душ к различиям в психологии мужчин и женщин, а потом и к более легким темам в роде кино и музыки. Доведя девушку до подъезда, Серафим обязался написать ей в скором времени, да и вообще сказал, что собирался бить еще татухи. Они попрощались, а Сидорин направился на хату к своему другу.

***

      Раннее утро. Девушка сидит на полу в ванной комнате, поджав ноги. Слышатся всхлипы. Она качается взад-вперед, по ее щекам текут слезы.       На щиколотке вырисовывался лепесток очередного тюльпана.       Кожу словно прижигали раскаленным железом. Когда же это кончится. — Будь ты проклят, сука, — шипела она, стиснув зубы. «А я заполню пустоту шалавой, А я заполню пустоту шалавы, И мне ничего не мешало, Меня так давно не влюбляло.»