Пустота

«Ты украл моё сердечко, Это был вечер воскресенья. И так каждый день недели Жду по вечерам, чтобы мне ответил. Валентин перевел все стрелы И в меня запустил ракету. Расскажи, кто твой подельник, Провернули ограбление века.»       Знал ли Серафим, что в его дворе правда будет ходить девочка с каре? Нет, наверное. Хоть его девочка с каре и не любит мефедрон, он все равно в нее влюблен. Возможно, он так долго описывал Дору в своих песнях, сам того не зная. Он об этом думал часто, но не настолько часто, как о том, что ему повезло.       Ему повезло, что она идеальна. Идеальна во всем. Идеальна, когда не накрашена, когда злится, когда плачет, когда смеется. Она идеальна даже тогда, когда покупает билеты на мультфильм, а не на новый голливудский боевик. Она идеальна, потому что спасла его.       И Сидорин никогда не любил эти ебаные розовые сопли, конфеты и цветы, но…       Но он любит Дашу.       Если бы полгода назад ему кто-нибудь сказал, что он будет кого-то ждать после работы, готовить завтраки и распределять «семейный бюджет», то он послал бы этого придурка нахуй, при этом прилично избив. Если бы ему сказали, что он будет забывать про свое эго, свои желания, извиняясь за то, что творил раньше, он наверняка бы рассмеялся.       Теперь ему не до смеха, потому что жизнь без всех этих нежностей невозможна.       Кто бы знал, что Серафим Сидорин станет примерным парнем не менее примерной девушки? Да никто, блять. Только вот теперь он почти что образец для подражания. Ну, за исключением того, что продолжает тусить с друзьями и курить, хотя Шихановой, конечно, все это не особо нравится.       Но она каждый раз отпускает его, потому что знает, что он ни на кого больше не посмотрит. Даша верит ему. Верит и после каждой вечеринки бережно укладывает спать, ставя стакан с водой и баночку обезболивающих на прикроватную тумбочку.       И парень счастлив, потому что ему правда никто больше не нужен. Ведь все его футболки постепенно перекочевали в ее ящик с одеждой, ведь вся полочка в душевой теперь забита ее кремами и гелями, а комод в гостиной завален косметикой.       Черт, неужели он реально живет не один, а с Дашей? С Дашей, которая верит в него, поддерживает и просто любит. А главное, не винит за прошлые ошибки. Каждый раз, когда он начинает извиняться, она просто целует его, и они обнимаются еще долго-долго, потому что ей просто нравятся его по-прежнему теплые руки, а ему нравится чувствовать его дыхание. Потому что они любят.       Это все казалось каким-то странным сном, но безумно приятным, потому что он никогда не кончится, а темнота его прошлого больше не помешает радовать ее из раза в раз.       Шиханова радовалась простым мелочам, отчего казалась еще более милой. Хотя, рокеру все время казалось, что это просто невозможно. Она радовалась его любимым булочкам в магазине, его новой песне, солнечной погоде. Этот список можно было продолжать бесконечно. Но это все мелочи, потому что радость, с которой она каждый раз целовала его, не сравнится ни с чем.       И Серафим был правда благодарен судьбе, которую раньше готов был обматерить, потому что он и вправду чувствовал себя счастливым, когда просто видел ее по утрам. Потому что больше ни у кого нет такой смешной малышки Доры.       Он наконец-то чувствовал себя живым.

***

      Билеты на его первый сольный концерт в Москве разошлись невероятно быстро, а потому Серафим пожалел, что не послушал Дашу, уговаривавшую его арендовать клуб по-больше. Но он все равно не мог поверить, что собрал такое большое количество человек. Сидорин порой думал, что с концертами еще придется повременить, однако теперь, сидя на балкончике вип-ложи, наблюдая за разогревающейся толпой, он понял, как ошибался.       Кучи подростков танцевали под знаменитые треки, выкрикивая строчки, пока команда музыканта пыталась успокоить нервишки, попивая алкоголь. Впервые рокер не хотел напиваться, хотя бы потому что Дора, сидевшая на противоположном от него диванчике, обеспокоенно поглядывала на него. Да и перед фанатами опозориться не хотелось. Поэтому Серафим аккуратно потягивал из стакана виски с колой (этот напиток он любил больше всего), просто чтобы унять дрожь и не чувствовать чересчур громкий стук сердца. Волнуется так, словно идет сдавать экзамен, честное слово. Такое в последний раз было только тогда, когда он шел к Даше. Тогда, когда его жизнь изменилась.       От мыслей его отвлекло уведомление на телефоне. @mentaldora Волнуешься?       Сидорин поднял голову, встретившись с ее обеспокоенным взглядом.

@fakemukka Ни капли

      Даша улыбнулась, покачав головой. @mentaldora Ты же знаешь, что пытаться меня обмануть — глупо.

@fakemukka Тогда зачем задаешь такие вопросы?

@mentaldora Когда ты так себя ведешь, начинаешь дико бесить

@fakemukka Как?

@mentaldora Делаешь вид, что ты самый умный

@fakemukka Я и так самый умный Ну ты же меня любишь

      Шиханова вновь улыбнулась, но ничего не ответила. Серафим рассмеялся. Это все так тупо, но так забавно. Серафим понимал, что все эти глупые переписки выглядят слишком по-детски. Но даже в них Даша оставалась все той же Дашой, в которую он был влюблен. Сильно и бесконечно.

@fakemukka Неужели не любишь? Ты разбиваешь мне сердце! То есть разговор с Пиро для тебя важнее, чем собственный парень? Не боишься разборок? Ну все Либо ты перестаешь меня игнорить Либо я подойду И тебе не поздоровится

      Даша продолжала мило разговаривать с Андреем, игнорируя сообщения. Сидорин мог давно уже проклясть самого себя, потому что каждый раз она заигрывала с ним, как кошка с мышкой. И он из раза в раз шел к ней навстречу, потому что ему нравилась эта игра. Нравилось то, что она заставляла его хоть немного, но ревновать. Парень знал, что ревновать ее к Пирокинезису сравнимо с ревностью к столбу, потому что мужчина к относился к ней, как к младшей сестренке. О да, музыкант помнит тот удар в челюсть.       Да никуда Даша от него не денется. А даже если и захочет, он просто не позволит. Никогда и никому.       Серафим поднялся с кожаного дивана и направился к, казалось, ничего не подозревавшей Даше. Шиханова будто специально его не замечала, продолжая разговаривать с Андреем, в отличие от нее увидевшим грозное приближение Сидорина. — Я предупреждал, — сказал рокер, подойдя к ним. — Предупреждал? — Невинно спросила Дора, наконец повернувшись к парню. Пирокинезис с интересом наблюдал за этой картиной. — Я, — начал Серафим, оперевшись на подлокотник, — предупреждал.       Мгновение и он безапелляционно затягивает ее в поцелуй, проводя языком по губам, слизывая вишневый блеск. Девушка вздыхает, когда его рука касается ее шеи. — Ну-ка нахуй, найдите себе номер, извращенцы, — сказал Андрей, явно недовольный происходящим.       Ответа он не получает, потому что Сидорин поднимает Шиханову с дивана и, взяв ее на руки, идет обратно на свое место. — Даже поговорить нельзя, что за молодежь пошла, — пробурчал Пиро. — Нельзя, — усмехнулся Серафим, заметив извиняющийся взгляд Даши, направленный на мужчину.       Андрей махнул рукой и уткнулся в телефон. Где-то послышался смешок Юры Перфилова, которому еще предстояло выйти на сцену с другом. — Что ты творишь? — Прошептала Шиханова. — Просто люблю, — пожал плечами парень, целуя ее в висок. — Ну не при всех же. — Да мне похер, пусть все знают, что я остепенился.       Дора улыбнулась. Все-таки приятно слышать такое. «Я ходила по участкам, Написала кучу заявлений. Мы найдем тебя, предатель, Много фотороботов развесим. Жулик — самый злой преступник, И я не одна такая жертва. Аккуратнее будь, подруга, Сердце украдет и не заметишь.» — Ты просто жулик. — Почему это? — Рассмеялся Серафим. — Потому что ты шантажируешь меня. — Тем, что говорю, что люблю? По-моему, это ты самый главный жулик, — Сидорин обнял девушку. — Ты невыносим, — Даша покачала головой. — Ну какой есть. — Тебя ждут уже, — Шиханова кивнула в сторону зрителей, которые стали звать его. — Блять, — он посмотрел на часы, — полчаса задерживаем! — Иди уже! — Дора легонько пихнула его в плечо. — Только когда поцелуешь, — Серафим указал на свои губы. Закатив глаза, девушка быстро поцеловала его, — нет не так.       Он вновь прикоснулся к ее губам, млея от ее пальчиков, приглаживающих его кудри. — Так, Сидорин, быстро пошел на сцену, — она отстранилась, заметив, что парень, казалось, вовсе и не собирался уходить.       Музыкант, улыбнувшись, поднялся с дивана и направился к выходу из вип-ложи. — Нормальные вы ребята, — прыснул Пирокинезис, зыркнув на Дашу, провожающую рокера взглядом.

***

«Растопил все твои льдинки Селфи-палкой, фотоснимком. Место встречи — сообщения, Это был вечер воскресенья. Думал, что тебя заманит, Выдумал интернет-свидание. И украл твоё сердечко, Это получилось в тот же вечер. Думала, сошел с ума мальчишка. Оказалось, просто я воришка. Не ищи меня по фото, Это не тиндер, не поможет. Да, соврал, и че такого? Не хочу быть с тобой до гроба.»       Возможно, он никогда и не хотел быть с кем-то до гроба, но… — Так, так, нахуй, внимание! — После очередной песни заговорил Серафим, — не буду останавливать наш движ надолго, вы ахуенные, но я хочу сказать одну вещь. В нашем мире много всяких сложностей, заморочек. Блять, я никогда не думал, что буду говорить подобное, но хочу поделиться с вами чем-то важным. Вы услышите это первыми, именно сейчас, именно на моем первом, сука, сольнике. Я всю жизнь творил полную хуйню. И я извиняюсь за это почти каждый день, — по толпе послышались смешки, — не думайте, что я выебываюсь, нет. Ни капли. Я творил хуйню, но я нашел того человека, который поверил в меня, — он посмотрел на Шиханову, весь концерт стоявшую у перил вип-ложи, с гордостью наблюдая за происходящим, — Даша, прости меня. Знайте, что все, что я делаю, все что у меня есть, это все благодаря вам и ей. Вот это, — он показал на свою татуировку, ту самую, что сделала она в их первую встречу, — благодаря ей. Я сказал тебе, что мне похер, пусть все знают. Пусть все знают, что я люблю тебя. Люблю тебя безумно. Спасибо тебе за то, что ты у меня есть. Но, мама, извини, я все уже решил, — Сидорин указал на Дору, прижавшую руку к груди. Там, где была надпись, возле сердца. Она улыбалась, — я женюсь на девочке из аниме! — Он перевел руку на себя, приложив к тому же месту, — спасибо и вам, вы ахуенные, повторюсь. А теперь я попрошу Юру спуститься к нам с небес, — он улыбнулся, — чтобы вы наконец-то услышали наш новый трек. Это дерьмо порвет всех, я вам отвечаю.       Юра вышел на сцену, поздоровался со зрителями, и заиграла их новая песня.       А Даша улыбалась, почему-то вспоминая вазу, неизменно стоявшую на кухонном столе. В ней был букет розовых пионов, который потом обязательно сменится новым, таким же красивым и нежным.