Другая жизнь

***

      Интересно, как часто люди задумываются над смыслом своего существования? Речь идёт не о тех мрачных моментах, где они сидят в окружении осколков от разбитого в порыве злости зеркала и готовятся резать ими вены, где они балансируют на краю крыши перед шагом в неизвестность, или же где они сидят с бутылкой алкоголя в попытке заглушить боль, медленно приближая свою банальную смерть. Нет. Речь идёт о людях, которые в спокойной и относительно мирной обстановке могут распределить все свои сумбурные мысли по полочкам в алфавитном порядке. Наверное, не часто.       Смысл моего существования был потерян ещё в начале средней школе. До того момента моим смыслом были друзья и родители. Я думал, что в любой ситуации могу рассказать им о своих мыслях без страха быть непонятым. Увы, в этот раз всё было не так. В средней школе я понял, что парни привлекают меня сильнее девушек. Я рассказал об этом родителям и своим лучшим друзьям и тем самым совершил ошибку. Самую грубую ошибку, в итоге которой потерял друзей и родителей. С тех пор в школе меня ждали лишь издевательства и избиения из-за распространившихся сплетен о моей ориентации моими бывшими лучшими друзьями. Ситуация дома не была даже на каплю светлее, чем в школе.       Хах, а на что я, собственно, надеялся?       Тогда я впервые подумал о самоубийстве. Но не смог сделать шаг, стоя на краю крыши.       Через несколько дней мы с родителями попали в аварию. Я помню ослепляющий свет фар, противный скрежет металла по асфальту и кровь… много крови… острую боль в ногах… а потом была лишь темнота.       Я пришёл в себя спустя месяц. Пробуждение было очень болезненным. Глаза слепила белизна больничной палаты, многочисленные бинты сдавливали конечности, заставляя чувствовать боль при малейшем движении. Первая попытка пошевелить хотя бы пальцем была чрезвычайно болезненной, на вторую я не решился.       Бинты с рук и туловища сняли только спустя несколько недель, но бинты на ногах оставили, аргументируя это тем, что «они пострадали больше всего». Тогда-то мне и сообщили о смерти родителей. Было паршиво. Да, они сильно изменились после новости о моей ориентации, но не мне их осуждать. Как бы они не изменились, это были родители, с которыми меня связывало много счастливых воспоминаний.       Тогда я хотел умереть второй раз. Но я опять не смог. Я долго лежал и смотрел на с трудом добытое лезвие в своей руке и не мог провести им по запястью, пока не убрал его подальше от глаз. Словно так я мог сбежать от собственной трусости.       Опека перешла к моей тёте. Мне пришлось переехать в Калифорнию, где и проходил реабилитацию. Ходить было тяжело, от чего-то очень сильно болели ноги. Посмотреть из-за чего не было возможности — снимать бинты было нельзя. Да и мне не хотелось беспокоить кого-то, ведь сам их снять не смогу.       Боль в ногах не отступала следующие несколько дней. Но пришёл день, когда тётя сказала, что пора менять бинты.       Руки были в порядке, если не считать множество заживающих шрамов от осколков стекла. Но когда тётя сняла бинты с ног, её лицо перекосилось от ужаса. С трудом приподнявшись на локтях, я уставился на свои ноги. Помимо не окончательно заживших ран, на коже ярко выделялись узоры, если эти «художества» можно так назвать. Они тянулись неровными линиями, порой раздваиваясь, создавая что-то похожее на сеть, и колебались в цветах и оттенках от грязно-бурого до зеленоватого. Желудок скрутило, к горлу подбиралась желчь, но я упорно её сглатывал.       Я не был врачом, не имел медицинского образования, но и с первого взгляда эта картина не выглядела обнадёживающей. Всё было в корне наоборот. Что это вообще такое?!       Еле отойдя от шока, тётя вызвала скорую. Врачи прибыли спустя двадцать минут, но казалось, что прошла целая вечность.       Мои ноги осмотрели и вынесли не самый успокаивающий вердикт. То, что ярко выражалось под моей кожей, было гнилостной венозной сетью*. Это всё, что мне дали узнать, дальнейший разговор тёти и врачей продолжился в гостиной, а меня оставили в одиночестве. В тот момент, когда я, приложив огромные усилия, поднялся с кровати, держась за тумбу, ноги заболели ещё сильнее. Этот приступ боли был настолько неожиданным, что я упал. Из горла рвался крик, но мне удавалось сдерживать его, корчась так, словно мои ноги были в огне. По лицу и спине чуть ли не ручьями стекал пот. Начинало казаться, что боль распространялась по всему телу…

***

      POV Дэмонтаниэль Девендилл       Итак, Алекс Канед, шестнадцать лет. Его время уже на исходе. Печально, что свои последние часы он проведёт в больнице, где ему всё равно не помогут. Стоит ампутировать ноги, и он умрёт, если не от в край ослабевшего иммунитета, что не сможет перенести такую нагрузку, то он сам себя убьёт. В этот раз у него точно получится, ведь он предпочтёт смерть инвалидности до конца жизни. А если не сделать ампутацию, зараза пойдёт дальше осваивать территории, то есть вены. Тогда он тоже умрёт, так как перекачивать кровь через гниль невозможно. Впрочем, сразу видно, что он ходячий труп. Гнилостная сеть этому только подтверждение, так как она является объективным признаком гниения. Как ни крути, парнишку ждёт одна и та же участь. Не повезло ему. Как и всем остальным покойникам.       Оставив подростка в окружении врачей, я перенёсся в свою комнату, где сразу упал на кровать, уставившись в потолок. Совсем скоро встреча с Калленом. Теперь я, вроде бы, понял, что зря согласился. Да и слишком просто далось мне это решение. Ради эксперимента? Какого? Зачем мне с ними связываться? Они же никого не трогают, пьют кровь животных, ничем не выделяются, кроме внешности. Всё таки я идиот. Ладно, отменять встречу в последнюю секунду крайне невежливо. Не умру же я от того, что схожу прогуляться с младшим Калленом? Это ведь обычная прогулка, а свежий воздух полезен для здоровья.       Мы договорились, что он заедет за мной к шести часам вечера. Сейчас на часах было 15:58, поэтому я решил начинать собираться. Поднявшись с кровати, я направился в ванную, по пути снимая пиджак, кидая его на спинку кресла, мимо которого проходил, и начал расстёгивать рубашку. В ванной я остановился напротив зеркала, разглядывая своё отражение. Рука потянулась к волосам, теперь находящимся в безупречной укладке, и растрепала их. Моя бледность начинает превращать меня в ожившего трупа, пусть и хорошо сохранившегося. Иронично усмехнувшись, я расстегнул последние пуговицы на белой рубашке.       Мысли вновь вернулись к тому парню, Алексу. Если ему сейчас помогут, у него будет ещё полтора дня. Это при условии, что в больнице за ним будут тщательно приглядывать и он не будет молчать, если боль усилится. Что-то в последнее время стало умирать всё больше подростков. Представляю, какой завал у моих братьев. Каждый день кто-то умирает, но мучается в агонии или, уже будучи призраком, смотрит на своё мёртвое тело, ожидая своего сопровождающего Ангела Смерти.       Уже выйдя из душа, я понял, что снова слишком сильно задумался и потерял связь с миром, делая всё машинально. Я помотал головой, от чего с кончиков волос упало несколько капель воды. Зачесав волосы назад, я обернул вокруг бёдер белое махровое полотенце и вышел из ванной, попутно начиная высушивать волосы вторым полотенцем.       С самого появления в этом мире в одежде я всегда придерживался строгого официоза, поэтому выбрал тёмно-синий костюм с белой рубашкой без галстука. Всё таки не на пресс-конференцию собираюсь идти. Правда, я не знаю чего именно стоит ожидать от встречи с Калленом. Как двое людей (ну, почти людей), ни разу нормально не пообщавшись, могут идти на совместную прогулку? Я не знаю этого вампира настолько, чтобы предугадать его реакцию на те или иные ситуации, поэтому предварительно продумать встречу не получится. Ну что же, будь, что будет.       Укладку, уже ставшей повседневной, я решил не делать. Вместо неё волосы легли в творческом беспорядке, что ничуть не портило мой внешний облик.       «Готово. Осталось только дождаться Каллена.»       Вышеозначенный прибыл в 17:50. Именно в этот момент я увидел серебристый Volvo, подъехавший к особняку. Дабы не оставлять клыкастика в ожидании, я, взяв чёрное шерстяное пальто с высоким воротником и серый шарф из ткани пашмина, спустился на первый этаж. В гостиной были Ник и Мишель. Ник сидел на диване с непроницаемо спокойным лицом, а вот находящаяся на его коленях Мишель была смущена данной ситуацией, уткнувшись в плечо Вампира. Увидев меня, девушка вскочила на ноги, но упала на диван рядом с Ником и покраснела ещё больше. А вот лицо парня не поменялось ни на оттенок, ни на эмоцию. Скульптура, чёрт возьми. Что с него взять? Хоть сейчас в музей отправляй.       — Куда собрался? — решил разрушить тишину Николас, закинув ногу на ногу.       — О, я разве не говорил? — естественно, я не говорил ровным счётом ничего, — На прогулку с Калленом.       От моих слов Мишель явно очнулась от подражания помидору и в этот раз удачно вскочила на ноги, вперив в меня шокированный взгляд. В эту секунду раздаётся дверной звонок. Видимо, чтобы убедиться в моих словах, Мишель подрывается к входной двери и открывает её, застывая на месте. Почему её реакция настолько ненормальна?       Пройдя мимо до сих пор шокированной девушки, я закрыл дверь прямо перед её носом. Повернувшись к Каллену, я лицезрел эталон вампирской красоты, как бы мне не претило это осознавать, но от правды не скрыться. В школе, да и на людях в целом, он был полностью закрыт и сильно напряжён, сейчас же он был спокоен и более-менее собран. На нём была одета серая футболка, чёрные облегающие джинсы, кофейного оттенка лёгкая куртка, а на ногах чёрные ботинки.       Около трёх минут мы просто стояли и оглядывали друг друга. Под конец мы встретились взглядами. Тут я не выдержал и минуты этого непривычного чувства, которое начинало возвращаться, и первым отвёл взгляд, смотря на деревья, да куда угодно, лишь бы не на него, чёрт возьми.       — Здравствуй, Эдвард, — начал я, всё так же намеренно не смотря на него.       — Здравствуй, Дэмонтаниэль, — в его голосе слышалась улыбка и, не успев даже подумать, я посмотрел на него.       Клянусь, до этого момента я и не подозревал, насколько одна улыбка может украсить лицо. Или это потому, что раньше не заострял внимание на мимике, и как на неё влияют искренние эмоции?       Улыбка осветила его лицо, делая из статуи обычного человека с излишней бледностью. Образ Эдварда Каллена в школе и его же образ сейчас — это две совершенно разные вещи. Словно наблюдаешь за двумя противоположными друг другу людьми, слишком много различий. В школе Каллен всегда напряжён, молчалив, на его лице ни разу не появлялась улыбка, если он не в кругу семьи, конечно. Были лёгкие ухмылки, усмешки, но не улыбки. Откуда мне это известно? Я ведь старался на него лишний раз не смотреть, словно он обычный человек, с которым нельзя контактировать.       — Ну так… Какие у нас планы? — спросил я, направляясь к машине Каллена. Эдвард шёл чуть позади меня.       — Я хочу показать тебе одно место. Надеюсь, тебе понравится…       «А уж как я на это надеюсь, Каллен.»

***

      Ехали мы до этого самого места достаточно долго, поэтому всё же заговорили. Я терпеливо отвечал на вопросы своего собеседника и так же задавал свои вопросы. Я тщательно обходил темы, которые хотя бы косвенно будут касаться истинной сущности. Я знаю, кто он, но он не знает, кто я. Несправедливо, да, но так действительно нужно. С какой стати мне раскрываться перед ним?       «Мы никто друг для друга.»       От этой мысли что-то болезненно сжалось внутри. Среди боли я почувствовал, что это неправильно, ощущалось отторжение этой болезненной мысли. Но кем мы можем стать? Судить пока рано, слишком рано.       Разговор утих сам по себе, но как оказалось, с этим вампиром приятно было даже молчать. Неловкости больше не было и от этого стало как-то… спокойно. Это было то самое спокойствие, которое было мне нужно, ради которого я приехал в Форкс, но нашёл его не в городе, а в вампире. Какая ирония. Но, чёрт, почему так получилось?       Машина остановилась и мне пришлось открыть глаза (когда я успел их закрыть?). Выпрямившись, я начал осматриваться. Мы стояли в нескольких метрах от леса. Эдвард без лишних слов (а они бы тут лишними не были) вышел из машины, мне ничего не оставалось, кроме как сделать то же самое.       — Дальше придётся идти пешком, — милостиво пояснил Каллен, направляясь в лес.       Интересно, он сам понимает насколько сейчас похож на убийцу? Хах, о чём это я? Конечно, знает. Но не в данной ситуации, а в целом.       Я пошёл за ним. Если в его многолетнюю голову придёт что-то из ряда вон выходящее, сил убить его мне хватит. А пока посмотрим, что он там хотел мне показать.       Через какое-то время мы вышли к обрыву. И, признаюсь честно, вид отсюда мне безумно понравился. Кажется, я видел из далека эту гору, на которой мы сейчас стояли, но и подумать не мог насколько красив и живописен будет вид отсюда. Даже огромные валуны, оставшиеся внизу после обвала, не портили впечатление, даже наоборот. Пасмурное небо хорошо контрастировало с многолетними лесами, среди которых виднелись крыши домов. А если учесть, что на земле и на ветвях деревьев был снег, то вид открывался сказочный. Всё таки зима — прекрасное время года. В ней свои особенности, главное смотреть под нужным углом… и с нужной высоты, по-видимому. Эх, была бы такой красивой ситуация в моей комнате...       — Я нашёл это место спустя месяц после переезда. С тех пор часто приезжаю сюда, если нужна тишина, — голос Каллена был чуть приглушён, словно он боялся спугнуть момент.       Я повернулся к парню, стоящему рядом со мной. Тот, в свою очередь, не сводил с меня чистых янтарных глаз. Сейчас, разглядев их достаточно близко, могу сказать с абсолютной точностью, что любой янтарь во всех мирах уступал этим глазам по всем пунктам. Цепляло и их выражение. Я видел восхищение во многих глазах самых разных цветов и оттенков, и оно меня ужасно раздражало, но только не в этих глазах. В этих всё виделось иначе.       «Что ты со мной делаешь, Каллен?»       Почему сейчас, когда мы с тобой наедине и нет других отвлекающих факторов, я думаю о подобных вещах? Почему всё то, что есть в тебе, меня так цепляет? Это же не вампирское влияние, на меня подобное не действует. Так, почему это происходит? Что происходит со мной?       — Что-то не так? — взгляд Эдварда был обеспокоенным.       «Да, Каллен, определённо что-то не так.»       Только сейчас я заметил, что мы стоим слишком близко друг другу. Непозволительно близко. Я даже чувствовал его дыхание на своей коже, и это почему-то меня смутило. На щеках появлялся жар, а внутри поднималась лёгкая паника. Хорошо, что у меня отсутствует потовыделение, иначе мне сложно в полной мере представить своё состояние.       — Нет. Всё в порядке, — я сделал шаг назад, чтобы не усугублять своё состояние, причину которого я даже не знал.       Не в силах выдержать взгляд этих проницательных янтарных глаз, я повернул голову в сторону пейзажа. Да, это и в самом деле успокаивает. Жар на щеках постепенно сходил на нет, а паника залегла на самое дно моего сознания. Надеюсь, она там и останется ещё очень надолго. Хотя, судя по взгляду Каллена, эту панику я почувствую не один раз. Поразительно, что творит со мной один вампир.       — Расскажешь про свою семью? — произнёс Каллен, садясь на валун.       Поначалу я хотел рассказать привычную историю, что родители погибли, когда я был ещё маленьким, но в последний момент по какой-то причине передумал. Вряд ли он развил способность чувствовать ложь, но рисковать всё же не стоит. Лучше рассказать правду, но в более доступном для его понимания варианте.       — Моя мама осталась в Лондоне из-за работы. Она экскурсовод, — «в мир мёртвых», — Когда я был маленьким, часто помогал ей, да и сейчас нахожу для этого свободное время. Отец входит в состав Совета Министров Великобритании, поэтому вечно в работе, из-за этого я видел его не часто, — «как можно ещё косвенно объяснить, что он правит Адом?» — Ещё у меня есть три старших брата, с которыми мы часто спорили, — «кто больше душ соберёт», — Сейчас мы все разъехались кто куда, поэтому прежнюю связь поддерживать непросто, но мы стараемся.       Моя спина ощущала почти материальный взгляд Эдварда. Я не мог увидеть, почувствовал он элементы лжи или нет, так как всё время стоял спиной к нему. Хотя вряд ли он мог чувствовать ложь, раз блокировать свои мысли от других не может. Удивительно, что он и не догадывается, насколько хорошо можно развить телепатию.       — Это печально, но все когда-нибудь взрослеют, улетают из родительского гнёздышка навстречу приключениям и проблемам, стараясь кому-то что-то доказать. Такова суть человека, этого не отнять. И всё повторяется по кругу, из поколения в поколение, — тут я повернулся к Каллену лицом, чтобы увидеть реакцию на свои слова.       Его лицо было спокойным, словно без улыбки вновь превратилось в статую. Задумчивые глаза были устремлены вниз, но вскоре он посмотрел мне прямо в глаза, и я пожалел, что повернулся. Снова вернулось то тёплое чувство. О, всемогущий Люцифер, что это такое? Подскажи своим воспалённым и жадным до странных загадок мозгом! Маловероятно, что он меня услышит, но попытаться стоило.       — Надолго приехали сюда? — задал очередной вопрос Эдвард.       Информацию выпытываешь?       — Точно не знаю. Мы приехали сюда для отдыха, или чего-то в этом роде. Но в любом случае мы вернёмся в Лондон. А пока мы здесь, — терпеливо ответил я.       Небо уже начинало окрашиваться в оранжевый, и даже тучи не могли испортить красоту этого момента. Горизонт был особенно ярким. Сколько бы я не жил, сколько бы лет не прошло, природа будет так же удивительна и прекрасна. Волшебное чувство…       — Думаю, пора возвращаться… — рядом со мной материализовался Эдвард.       — Да, наверное.

***

      Когда мы приехали, на улице было темно. Магазинчики и кафе, красиво украшенные к Рождеству, уже закрывались, гасли гирлянды на окнах и витринах, люди расходились по домам, бурно и весело прощаясь друг с другом. Улицы почти опустели, не было даже машин, только несколько человек расходились в разные стороны, на расстоянии крича что-то друг другу, махая руками.       — Вот мы и приехали, — произнёс Каллен, когда мы остановились около особняка.       — Да... — я повернул голову к Эдварду, но меня ждал сюрприз, если это можно так назвать.       Лицо вампира было очень близко к моему. Неожиданно его губы прижались к моим. Как только первый шок отступил, я осознал, что прикосновение холодных губ, — впрочем, не таких уж холодных, — было приятным. Каллен уже хотел отстраниться, как тут я шевельнул губами, отвечая. Вампир явно передумал отстраняться, начав целовать меня с особым пылом. Руки сами собой легли на крепкую шею, в то время как его руки были на моей талии. Он явно сдерживался, ведомый мыслью, что я человек, об этом так же говорила бьющаяся от напряжения жилка на шее. Когда Эдвард всё-таки отстранился спустя несколько минут, меня волной накрыло разочарование.       — До встречи в школе, Дэмонтаниэль, — проговорил он, с неохотой отпуская меня.       — Зови меня Дэм, — чуть улыбнулся я, открывая дверь машины, — До встречи, Эдвард.       Я уже провожал машину взглядом, когда до меня дошло, что только что произошло. Теперь очень хотелось побиться головой об асфальт со всей силой.       «Блять, что же я такое творю?»       Это уже ни в какие рамки не лезет! Жил себе вполне спокойно и без всего этого, так нет же, надо ввязаться в то, что не увенчается успехом. Не с моей работой позволять себе подобные отношения с кем-либо. Пусть даже это вампир, которому тоже есть, что скрывать.       «Я точно идиот. Неизлечимый, судя по всему».       Этому просто нет объяснения. А хотя… Нет, стоп! Стоп-стоп-стоп! Я ведь не мог влюбиться в чёртова Каллена? Абсолютно точно не мог!       — Эй, Дэм, чего не заходишь? — раздался голос справа от меня.       Повернув голову, я увидел Мишель. Та стояла без верхней одежды, в одной тонкой рубашке, и обеспокоенно смотрела на меня.       — Скажи, я идиот? — наверное, никогда прежде мой голос не звучал так жалобно. И уязвлённо.       Девушка тоже опешила от подобного.       — Почему ты так думаешь? — спустя минуту спросила она, подходя ближе.       — А кем я могу быть ещё? — с иронией спросил я.       — Ну, ты можешь быть Наследником Смерти, Тёмным принцем, самым молодым дизайнером, обычным человеком, Ангелом Смерти, полудьяволом, будущим Властелином Ада. Да даже Белым Принцем, тебя так уже вся школа называет, — в конце я слышал по её голосу, что она закатила глаза.       — Это всё не то. Кем я могу быть, разрываясь на части от непонимания, что же со мной происходит? Кем я могу быть, если мне хочется быть всегда рядом с ним? Кем я могу быть, если мне нравятся его прикосновения, голос, улыбка?..       — Если отвечать на твой первый вопрос, то только влюблённым идиотом. Погоди, — «неужели дошло?» — ты влюбился в Каллена?       — Угу, — промычал я в ответ, засовывая руки в карманы пальто.       — Всё таки он добился своего, гадёныш…       — Что?! Всмысле?       — В прямом. Я с самого начала видела как он смотрит на тебя. Поэтому и бесилась. Думала, если буду отвлекать тебя от него, то всё будет в порядке. Ты ведь был против каких-либо отношений, да и не хотела тебя потерять. Вот и приходилось выкручиваться, привлекать твоё внимание, не давать анализировать и делать выводы. Не всегда удавалось, всё же несколько раз ты замечал его взгляд. Он смотрел на тебя с любовью, ревновал к Свон, всем тем ученикам, что постоянно думают о тебе, надеясь на что-то. Он слушал их мысли, был готов убить и показывал это всем своим видом. Но ты оставался в неведении, — спокойно рассказывала девушка, смотря на ночное небо, — Он в самом деле не плохой. Я вижу его готовность быть всегда рядом с тобой, заботиться и защищать. Он уверен в себе и своих чувствах. Может, это прозвучит до жути странно, но дай ему шанс. Он не разочарует тебя. Подумай над этим, — она подошла ближе ко мне и обняла. А я так же стоял и думал обо всём этом, — Идём в дом.

***

      POV Эдвард Каллен       Я уже и не помнил, когда в последний раз был так счастлив. Это лёгкое чувство в глубине души дарило непередаваемые ощущения.       Подумать только… Вероятность, что моя любовь взаимна начинала расти. Может, Дэмонтаниэль чувствует ко мне только симпатию, но это уже результат. У нас ещё будет достаточно времени.       Вот только меня кое-что беспокоит. Губы Дэмонтаниэля отражались теплом, а это значит, что они в какой-то мере холодные. Может, из-за погоды, зима всё-таки? Но, несмотря на мороз, блондину вряд ли было холодно. Наверное, я просто накручиваю себя.       Кстати о губах… Пухлые, красиво очерченные губы были очень мягкими и пленяющими. Это было похоже на наваждение, хотелось целовать их вечно, ни на секунду не отрываясь. Но такой выдержки не было ни у одного человека. Чтобы жить, людям нужно очень многое, и довольно часто это «многое» было их слабостью.       Домой я приехал в радостном расположении духа. Разумеется, вся семья была в гостиной и сразу почувствовали моё настроение. Отсутствовал только Карлайл, у которого сегодня ночное дежурство в больнице.       — Ну, как прошло? — сразу спросил Эммет, хитро улыбаясь.       — Намного лучше, чем я ожидал, — уклончиво ответил я.       — Эдвард, дорогой, я так рада за вас. Надеюсь, всё будет хорошо, — Эсми оказалась рядом со мной, делясь своим теплом и радостью через объятия.       — Я тоже на это надеюсь.       Розали, кажется, тоже была рада, о чём говорили приподнятые уголки губ и блестящие глаза. Элис открыто и широко улыбалась, а в глазах читалось «я всё знала». Джаспер позволил себе лёгкую улыбку и чуть кивнул головой. Было приятно видеть радость и одобрение на их лицах.       — И, Эдвард, не забывай: я хочу с ним познакомиться. Думаю, Карлайл тоже будет не против познакомиться с ним поближе. Приведи его как-нибудь, — проговорила Эсми всё с той же счастливой улыбкой.       О, это произойдёт совсем скоро…