Студенческие хроники или год в общаге

POV Деймон Я сидел на диванчике, обхватив голову руками и пытаясь хоть как-то прийти в себя после услышанной истории. Елена сидела рядом и молчала. Тишина, царившая сейчас в гримёрной, давила. Я вновь и вновь прокручивал рассказ девушки, ощущая себя настоящим дерьмом и подонком. Какими принципами я руководствовался два года назад? Ответа никто не знал, даже я сам. Но в одном я был уверен точно: я исправлю свои ошибки чего бы мне это не стоило. А пока что мой мозг в сотый раз за полчаса озвучил историю, рассказанную тихим, но полным праведного гнева голосом Петровой. Два года назад POV Елена Я смутно помнила, как оказалась в больнице. Шок напрочь отбил способность мыслить, сопротивляться, делать выбор. Мне было на всё наплевать, и я искренне благодарила Кэтрин за то, что она решила всё за меня. Аборт, так аборт. Меня завели в белоснежную операционную. Она ослепляла и вызывала раздражение, но я терпела. Присела на кушетку. Улыбчивая брюнетка-врач что-то быстро говорила, медсёстры тоже, но я не слушала. В ушах стоял шум, голова гудела, к горлу подступала тошнота, и мне просто хотелось, чтобы всё закончилось. Я сжала зубы, пытаясь не заорать на докторов, и впилась ногтями в сидение. - Мисс Петрова, поднимите вашу кофточку, пожалуйста. Я сделаю вам укол, - милым голоском попросила докторша. - После этого вы окажетесь под наркозом. Я послушно выполнила то, что от меня требовали. Брюнетка достала шприцы и бутылочку с прозрачной жидкостью. Набрала лекарства. Затем взяла вату и, смочив её спиртом, проденфицировала участок кожи. Холодно. Когда она поднесла к руке укол, меня будто окатили водой, а затем пропустили ток во все двести пятьдесят ватт. Вакуум, образовавшийся вокруг и не дававший мыслить, лопнул. Что ты собираешься делать, Елена?! Хочешь стать убийцей собственной плоти и крови?! Эти вопросы звенели в голове. Я резко одернула руку и вскочила с кушетки. - Девушка, что с вами? - немного испуганно пролепетала врач. - Я… я… не хочу. Не надо аборт. Не надо, - задыхаясь, выдавила я. - Мисс, сядьте, - попросила одна из медсестёр, - успокойтесь. Вы переволновались. Она насильно усадила меня обратно. Я вертела головой и пыталась доказать, что говорю на полном серьёзе. Однако в горле застрял комок, не дающий сказать ни слова более и с болью сжимающий голосовые связки. Докторша снова поднесла укол к предплечью. В тот же миг ко мне вернулись силы и дар речи. Я схватила брюнетку за руки и сжала их. Шприц с коротким звоном упал на пол. - Прошу, послушайте, - лихорадочно и несвязно шептала я, на ходу облизывая пересохшие губы. Меня колотило как в припадке, перед глазами всё плыло, грудь сдавливало, не давая дышать. - Не делайте аборт. Я… я отказываюсь от него. Отказываюсь. - Девушка, - врач сделала знак медсёстрам, означающий, чтобы они не вмешивались, - теперь вы тоже меня послушайте, пожалуйста. Я, конечно, могу не делать аборт, но вы уверены, что принимаете это решение осознанно? - Да, да! - тут же закивала я. - И вы уверены, что через несколько лет не отдадите этого ребёнка в детдом? Вы можете мне это обещать? - Я клянусь, я никогда его не отдам, как тяжело бы мне не было! Клянусь! - я умоляюще заглянула докторше в глаза. Та поджала губы и подняла уголки губ в мимолетной улыбке. Она мне верила. - Хорошо, - брюнетка положила руку мне на плечо, - мы не будем ничего делать. Не переживайте. Малышу это не на пользу. - Спасибо, - выдохнула я, облокачиваясь о стенку и прикрывая глаза. Хотелось плакать от счастья и от того, что я вовремя остановила это безумие. Врач присела рядом. - Как тебя зовут? - негромко спросила она. - Елена. - А я Мередит. Мередит Фелл. Воцарилось молчание. Через некоторое время его прервала пухленькая тёмноволосая медсестра. - Извините, конечно, но что мы будем делать с той девушкой, сестрой вашей, и парнем? Они ждут вас. - О, чёрт, - вздохнула я и спрятала лицо в ладонях. - Они… они хотят, чтобы я сделала аборт. И если они узнают, что я отказалась от него, то… то страшно представить, что будет… - Может, мне поговорить с ними? - осторожно поинтересовалась Мер. - Не надо, - тут же отказалась я. - Ты не сможешь их переубедить. Станет только хуже... Моя сестра особенно категорична. - Тогда что? - Слушай, - после недолгой паузы встрепенулась я, - я знаю, что не имею права просить о таком чужих людей, но… но вы моя последняя надежда. Мередит, не могла бы ты вколоть мне простого снотворного? Думаю, никто не будет разбираться, под настоящим ли я наркозом. - Это идея, - одобрительно покачала головой Фелл, - но есть одна загвоздка. Я так поняла, ты живёшь со своей сестрой и подругами? Тогда твой обман быстро раскроется хотя бы тем же токсикозом. А уж когда ты начнёшь прибавлять в весе, то сразу всё станет понятно… - Я могу переехать от них, - немного подумав, сказала я. - И бросить учёбу. Что угодно, лишь бы сохранить жизнь ребёнку. - Знаешь, ты можешь пожить у меня какое-то время, - улыбнулась докторша. - Правда. У меня большая квартира, и иногда в ней довольно-таки одиноко… А ты, я вижу, хорошая девушка. - О, Мередит, - я не верила своему счастью, - Мередит, огромное тебе спасибо! Я… я не знаю, как отблагодарить тебя! Ты столько для меня сделала, хотя я совсем чужой тебе человек! - Я верю, что когда-нибудь мне это воздастся, - подмигнула врач. - Мне так неловко… Я точно не буду тебя стеснять? - Ни капельки! - Мер взяла меня за руки и улыбнулась ещё шире. - Уверена, мы сживёмся. - Ты везучая, девочка, - заметила медсестра. Я подавила слёзы, испытывая искренню благодарность и любовь ко этим людям. - Пора приступать к делу, - встала с кушетки Фелл и подошла к шкафчику с лекарствами. - Я вколю тебе снотворное, безопасное для ребёнка. Брюнетка достала шприц, бутылочку и, набрав лекарства, подошла ко мне. - Не бойся, - ободряюще улыбнулась она. - Когда проснешься, всё будет позади. Ложись сразу на каталку. Я послушно выполнила все требования. Расслабилась и умиротворенно посмотрела в потолок, положив руки на живот. Сначала кожу привычно "подморозил" спирт, а затем я почувствовала острую, но быструю боль - игла вонзилась в предплечье. "Всё будет хорошо, малыш", - это были последние мои мысли, прежде чем я погрузилась в глубокий тяжёлый сон. - Как его зовут? - наконец, заговорил я, поглаживая фотографию, отобранную у Елены. Девушка недовольно покосилась на меня, обдумывая, говорить имя или нет, и нервно заправила прядь волос за ухо. Я грустно усмехнулся. - Елена, понимаю, что больше всего на свете ты хочешь стереть меня с лица земли, но, умоляю, ответь на мой вопрос. Это очень важно для меня... Как его зовут? - Эдвин, - Петрова произнесла имя очень тихо, но я всё равно расслышал. Эдвин… Эдвин Сальваторе. Мой сын. В груди разлилось жгучее, но одновременно приятное тепло. Я отец. Отец. Какое ликование приносит это слово! Я хочу встретиться с сыном. Непременно. - Ни за что! - оказывается, последние слова я произнес вслух. Девушка вскочила с диванчика и скрестила руки. - Скажи, ты смеешься надо мной?! - она была в ярости. - Два года назад ты не хотел этого ребёнка, бросил меня в труднейший период моей жизни, а теперь, когда все более-менее наладилось, внезапно решил поиграть в доброго папочку?! Думаешь, у меня совсем гордости не осталось?! - Елена, пожалуйста, - я тоже встал с дивана и заглянул Петровой в глаза, - мы же взрослые люди. Давай решим всё спокойно, без лишних эмоций и злобы. Да, я виноват и не отрицаю это. Я виноват ровно настолько, чтобы ненавидеть себя за прошлое. Я был полнейшим идиотом. Но я хочу исправить ошибки. Ребёнку нужен отец, ты должна сама это понимать. И он… нет, вы, вы оба мне также нужны. Больше всего на свете. - Ошибаешься, - Елена несколько злорадствующе, но, в то же время, с горечью усмехнулась. - Мы не нуждаемся в тебе, Деймон. Ни я, ни Эдвин. Ты отказался от нас. Возможно, раньше это меня мучило, но не сейчас. Мне нравится моя нынешняя жизнь, и я не собираюсь впускать в неё тебя снова. Всё кончено. - Елена! - я схватил её за плечи, но она раздраженно вырвалась. - Елена, просто подумай, что ты говоришь! Ни один ребёнок не будет полностью счастлив, если у него нет хоть одного родителя. Он будет ощущать себя ущербным и брошенным, а я не хочу, чтобы мой сын знал эти чувства! Не будь эгоисткой! - Кто бы говорил! - повысила голос девушка. - Ты всегда всё портишь, Деймон, всегда! Я буду напоминать тебе снова и снова: не ты был рядом со мной, когда мне действительно нужна была поддержка. Не ты. Мне пришлось самой выкручиваться из сложившейся ситуации! Я бросила сестру, подруг, учёбу, мечты ради того, чтобы ребёнок жил, а ты же… ты ничего не потерял, а только наслаждался жизнью! - Знай бы я о том, что ты не сделала аборт, я бы… - Слишком много "бы", Деймон, - отрезала Петрова, - а поэтому мне абсолютно наплевать на то, чтобы ты делал. Меня поддержал другой человек, и ему не требовалось для этого условное наклонение. - И кто же? - я сжал зубы. Слова Елены резали хуже ножа. Они, будто лезвие, кромсали сердце на рваные куски. Чертовски больно. - Элайджа, - девушка произнесла это имя с нежностью, что заставило всё клокотать внутри меня. - Брат Ребекки. Возможно, ты его помнишь. - Помню, - процедил я. - Он единственный, кто помогал мне держаться. - Он знал о беременности? - Да, я рассказала ему всё почти сразу, как только мы приехали в Лондон. И он понял меня. Внял моим мольбам и не стал говорить об этом Кэтрин и остальным. Он до сих пор держит этот факт в секрете. И знаешь, в чём главное отличие его от тебя? Ему я могу верить. - Ты с ним спишь? - грубо спросил я, не в силах обуздать ревность. - Посмотри на себя, Деймон. В тебе не осталось ничего чистого, - грустно усмехнулась Петрова. - Нет, мы не спим, не женаты и даже не встречаемся. Элайджа - друг, почти брат, который дороже мне тысячи таких, как ты. И Эдвин очень любит своего дядю, так же, как и он его. Последние слова Елена произнесла твердо и с особой жесткостью. Это и стало апофеозом нашего разговора и моей растущей злости. - Можешь говорить что угодно, делать, что угодно, - угрожающе прошептал я, склонившись над девушкой, - но я не брошу своего сына. И тебя. Тебе придётся с этим смириться, потому что, в конце-концов, я добьюсь своего. И даже не пытайся спрятать Эдвина от меня, потому что я найду его в любой точке мира, да хоть, чёрт возьми, на Марсе! Надеюсь, ты осознала мою решимость? - Уходи, - тихо бросила девушка, глядя на меня блестящими от слёз глазами. Она быстро оказалась у двери и распахнула её. - Уходи сейчас же. Я сжал зубы с такой силой, что скулы свело, но промолчал. Взял себя в руки и нашёл силы повиноваться Петровой. Она проводила меня взглядом, не сказав ни слова. Я как смерч вылетел из гримёрки, столкнувшись на ходу с операторами и другими членами съёмочной команды. Они вперились в меня удивлёнными взглядами, явно пребывая в шоке от того, что я выхожу из гримёрной Елены, да ещё и в таком состоянии. Не обратив на это внимания, я зашёл в свою гримёрку, громко хлопнув при этом дверью. Пусть думают, что хотят. Плевать. Я начал нервно ходить по комнате, пытаясь успокоиться, что, кстати говоря, было очень сложно. Я был зол, как чёрт. Прежде всего на себя, но и на Петрову с её псевдо-братишкой Холтом тоже. Какое право они имеют не давать мне общаться с сыном?! Ну, уж нет. Я это дело так не оставлю. Моего ребёнка никогда не будет воспитывать чужой человек! Меня перекосило от одной только мысли, что Эдвин будет называть Холта "папой". Не позволю! Я со всей силы треснул по столу и глухо зарычал. Чтобы избежать такого исхода, мне, прежде всего, нужно помириться с Еленой. И я, чёрт возьми, сделаю это! *** Решить - одно, сделать же совсем другое… Мне не удалось поговорить с девушкой ни на следующий день, ни через день, ни через два дня. Мы встречались лишь непосредственно на съёмке наших общих сцен, а потом Петрова либо уходила, либо запиралась в своей гримёрной. Все мои попытки пересечься с ней терпели крах. А работа над фильмом, тем временем, подходила к концу… В то же время, изо дня в день меня назойливо обуревала мысль о встрече с сыном. Она настолько въелась под мой череп, что стала почти заклинанием, чёртовой мантрой. Я не мог больше ей сопротивляться и поэтому однажды, после съёмок, решил проследить за Еленой. Да, глупо, но тогда это казалось мне единственным выходом увидеть Эдвина хоть издалека. В тот день нас отпустили пораньше. Петрова была очень рада, тут же собралась и уехала. Она даже не догадывалась, что я, тем временем, еду за ней. Какого было моё удивление, когда девушка припарковалась у парка аттракционов! Она вышла из машины и направилась в сторону лотков с игрушками, сладкой ватой и попкорном. Я последовал за ней. Какое-то время она просто стояла, изредка поглядывая на часы: видимо, ждала кого-то и, скорее всего, Элайджу с моим сыном. А потом… потом мои догадки оправдались. Мне еле хватило сил сдержаться и не броситься к Эдвину. Я, собрав всю волю в кулак, начал наблюдать за ними, ощущая незнакомое мне до этого момента в полной мере чувство: любовь. Любовь к своей семье. Елена обняла сначала сына, а затем - Холта, и всё это время с её лица не сходила лучезарная улыбка. Эдвин был ещё маленьким и, скорее всего, даже не умел нормально говорить. Это было не удивительно: по моим расчётам, ему должно было быть около двух лет. Он был такой же, как и на фото: румяный, с полу-беззубой улыбкой и короткими, но уже тёмными волосиками. А ещё я заметил, что в нём явно угадывались мои черты. Это заставило моё сердце окончательно сжаться от умиления (ненавижу это слово, но сейчас оно точнее всего описывало моё состояние). Элайджа и Елена двинулись в сторону детских каруселей, попутно разговаривая и держа Эдвина за руки. Мальчишка гордо вышагивал, рассматривая окружающий мир большими голубыми глазами. Я последовал за ними. Петрова посадила сына на аттракцион для самых маленьких - лошадок, медленно крутившихся по круглой оси, - и стала неподалёку, ведя беседу с Холтом. Девушка всё время улыбалась, а я искренне наслаждался её хорошим настроением: на съёмочной площадке она редко позволяла себе показать улыбку, тем более мне. Однако вскоре Элайдже позвонили, и мужчина тут же посерьёзнел. Лицо Елены же погрустнело: видимо, Холту нужно было уехать. Мальчик, тем временем, покатался, и девушка забрала его. Брат Ребекки ободряюще улыбнулся и присел на корточки перед ребёнком. Пожал его руку, что-то сказал и потрепал по голове. Эдвин сначала нахмурился, а потом, увещеваемый мужчиной, широко улыбнулся, что вызвало у меня приступ жгучей ревности. Я должен быть на месте Элайджи, я! Мужчина сказал ещё пару слов Петровой, а затем, к моему изумлению, быстро поцеловал её в щеку. Девушка отреагировала на это улыбкой: видимо, данное действие было в порядке вещей. Меня же от него просто выворачивало наизнанку. Холт ушёл. Елена проводила его задумчивым взглядом, а затем, взяв сына за руку, неспеша направилась вдоль аллеи. Я - за ними. Однако с каждым шагом моя воля итощалась, пока не исчезла совсем. Я больше не мог выносить эту пытку и, купив воздушный шарик, уверенно направился к Эдвину и его матери. Пусть я выдаю себя, но видеть сына и не иметь возможности пообщаться с ним - выше моих сил. Сначала Петрова не заметила меня, и лишь когда между нами осталось всего несколько шагов, подняла глаза. Лицо её выразило самый настоящий шок, глаза расширились до невероятных размеров, а губы приоткрылись. Она явно не ожидала такого поворота событий даже в мыслях. А я, между тем, с невозмутимой улыбкой подошёл к ней вплотную. - Привет, - с широкой улыбкой произнёс я, наслаждаясь её замешательством. - Что… что ты здесь делаешь?! - голос девушки выражал скорее удивление, чем злость. - Слежу за тобой, - не стал увиливать я и обратил взгляд на мальчика. Тот спрятался за Еленой, с любопытством выглядывая из-за её ног. Петрова же чуть не задохнулась от подобной наглости и хотела сказать в ответ что-то едкое, но не успела. - Привет, - я присел на корточки перед сыном и широко улыбнулся, - Эдвин. Тебя ведь так зовут? Мальчишка засмущался и уткнулся в мамину ногу, в то время как я чувствовал очередной прилив нежности. Я добродушно рассмеялся. - Не бойся, пацан. Я хочу с тобой подружиться. Я протянул руку к сыну, но девушка остановила меня. - Деймон, не трогай его, - хлопотливо предупредила она и взяла Эда за руку. Однако тот вырвал её и недовольно пролепетал что-то на своём детском языке. - Не! Дядя! Хороший. И взял меня за руку. Я просветлел. - Вот, пацан, возьми шарик, - ребёнок с радостью принял мой подарок. - И, кстати, можешь звать меня папой. Понял? Па-па. - Ну, это уж чересчур! - воскликнула Петрова и подняла Эдвина на руки. - Уходи, Деймон. - Нет, - спокойно отрезал я. - Кажется, я чётко обозначил свою позицию, Елена: от вас не отступлюсь. Брюнетка не нашла, что возразить и сильнее прижала сына к груди. - Я тоже обозначила свою позицию, - наконец, заговорила она. - И эта позиция не включает тебя. Раз ты следил за мной, то не мог не заметить, что я счастлива. И Эдвин тоже. Раз ты действительно желаешь нам добра, то, прошу, оставь нас. - Я не могу, - покачал я головой, - не могу. Вы моя семья, родные мне люди. Как я могу бросить вас? Елена, прошу, дай мне второй шанс. Я всё исправлю, клянусь. - Два года назад ты клялся в своей любви ко мне, а потом бросил. Так что теперь твои обещания и клятвы для меня - пустой звук, - жестко отрезала Петрова. Я сжал губы. - Я изменился. Неужели ты этого не видишь? - Нет, не вижу, Деймон! - в голосе девушки зазвучали истеричные нотки. Эдвин захныкал. - И поэтому также не вижу повода прощать тебя! Мальчишка окончательно разразился рёвом, и Елена принялась бережно его укачивать. - Нам пора. Брюнетка собралась уйти, но я придержал её за локоть. - Я понимаю твои чувства, Елена, - мой голос звучал тихо, но решительно, - и, поверь, я осознаю, насколько мерзко поступил тогда. Я был самым настоящим подоноком. Но я правда изменился, просто ты не хочешь это признавать. И ещё… два года назад… я соврал. Ты никогда не была безразлична мне, Елена. Я люблю тебя. И Эдвина. Моё признание поразило Петрову. Она молча смотрела мне в глаза, видимо, стараясь найти в них намёк на ложь. Но его не было. Тогда девушка сглотнула, собираясь с мыслями, и устало прикрыла глаза. Через небольшую паузу прошептала. - До свидания, Деймон. Она ушла, оставив меня одного в аллее. Начал моросить мелкий дождик, но я не замечал его. На душе было настолько хреново, что, будь у меня возможность, продал бы её дьяволу не задумываясь. Больно, очень больно. Особенно понимать, что во всём этом дерьме виноват ты сам и ошибки твоего прошлого. Но надо пытаться справиться с этим. В конце-концов, она не сказала "прощай". *** Не знаю, что руководило мной в тот день. Поступок вышел спонтанный, непродуманный, но кто знал, что именно он станет отправной точкой нашего с Еленой примирения? Воистину необъяснимо. А начался день Икс довольно-таки обычно. Подъём в шесть утра, быстрый душ и завтрак, затем - путь на работу, длившийся неизвестно сколько времени из-за ужасных пробок, и отчитывания Мастерса. Всё по плану. Мы заканчивали снимать материал, поэтому вся съёмочная группа пребывала в подавленном состоянии. Грустно расставаться с людьми, которые стали практически твоей семьей. Однако вечером нас ждало ещё одно мероприятие - конференция. Там мы должны быть дать парочку интервью, сходить на фотосессию, раздать автографы и выполнить прочие приятные вещи. В общем, это событие обещало быть эпичным. И оно стало эпичным. Вечером я сходил к стилисту, принарядился и с чистой душой поехал на мероприятие, предвкушая хорошее времяпрепровождение. У самого входа в здание, где проводилась конференция, меня встретили яркие вспышки тысячи камер: папарацци не дремали. Ослепительно улыбаясь и махая рукой, я направился ко входу. Но случился небольшой казус. Не замечая никого и ничего вокруг себя, я столкнулся с Еленой! Петрова изменилась в лице, но тут же взяла себя в руки и продолжила улыбаться. К слову, выглядела она потрясающе. В изящном сиреневом платье с открытой спиной, глубоким вырезом, что подчеркивало её грудь, и витьевато уложенной прической. Я не преминул заметить, что сейчас, стоя рядом с ней, мы смотрелись просто идеально, дополняли друг друга. Однако это продолжалось недолго. Елена отошла от меня и направилась ко входу в здание, вскоре затерявшись в толпе... *** Мы сидели за столом, где табличками были обозначены места для актёров, сценаристов, а также режиссёра и продюсера. Мастерс, видимо, заранее договорился, чтобы нас с Петровой посадили как можно дальше друг от друга. Последнюю это явно радовало, а вот меня - не очень. Меня бесило поведение девушки. Ладно-ладно, бегай, малышка Елена. Всё равно я тебя когда-нибудь поймаю, и это не гипотеза, а аксиома. Интервью началось с общих вопросов: обсуждение фильма, героев, съёмок, забавных случаев, нашей биографии и прочее и прочее. Партнёрша отвечала охотно и постоянно смеялась и улыбалась. Я, в принципе, делал то же самое, но, помимо этого, всякий раз заговаривал с девушкой, заставляя её общаться со мной. Петрову это выводило из себя, но она держалась. Я же откровенно забавлялся. Под конец опроса все расслабились, вальяжно расположившись в своих креслах. Но вдруг одна из журналисток задала Елене неожиданный вопрос, который взорвал аудиторию. Мне оставалось лишь с утроенным вниманием слушать ответ девушки, которая, к слову, растерялась. - Елена, ходят слухи, что ты с Деймоном в плохих отношениях. Это правда? Вот что спросила та журналистка. Петрова замялась, но потом постаралась вернуть беззаботное выражение лица. - Это неправда, - улыбнулась она. - Люди склонны преувеличивать. Если у актёров нет общих фоток, селфи, видео и прочее и прочее, они делают поспешные и зачастую неправильные выводы. Они не берут во внимание, что актёры могут быть просто коллегами, как и представители любых других профессий. В общем-то, у нас с Деймоном именно такие отношения. Деловые. Мы не враждуем. - А как ты прокомментриуешь эти слухи, Деймон? - обратилась ко мне журналистка, явно неудовлетворенная ответом Елены. Как и я. Не знаю почему, но меня ранили слова бывшей девушки, и привело меня в бешенство. Что руководило мной - загадка, но после вопроса журналиста я выпалил. - Елена врёт. По залу пронесся шум удивленных охов и ахов. Петрова резко повернулась в мою сторону и в немой мольбе уставилась на меня. Я же был непреклонен. Просто деловые отношения, говоришь? Как бы не так! - Мы действительно в очень плохих отношениях, - злорадно поглядывая на партнершу, сообщил я. - Это правдивые слухи. - Вау! Вы нас поразили! - журналистка сияла и светилась. - Не расскажешь, что стало причиной этого? - Всё очень просто. Мы встречались два года назад, когда ещё учились в академии. Аудитория взорвалась овациями. Это была не просто шокирующая новость, это была сенсация. Крики и свисты зрителей оглушали, в то время как Елена смотрела на меня пустым взглядом и молчала. Я не собирался останавливаться. - Но почему вы расстались? - журналистка пребывала в экстазе от предвкушения крышесносного репортажа. Я усмехнулся. - К сожалению, не могу ответить на ваш вопрос. Но могу рассказать вам только одно: у нас с Еленой есть… - Деймон! - сквозь шум прозвенел голос Петровой. Она поднялась со своего места и направилась ко мне. Глаза её сверкали, будто молнии, а губы дрожали и побледнели. Я также встал со своего места и, глядя девушке в глаза, продолжил. - У нас с Еленой есть много тайн. Она изумленно вскинула брови и чуть заметно выдохнула. Видимо, думала, что я расскажу об Эдвине. Напрасно волновалась. Я не такой идиот, чтобы сделать собственное чадо главным прицелом камер папарацци. Нас спрашивали ещё о чем-то, но я, как и Елена, не слушал. В зале творился невообразимый хаос, все требовали подробностей нашего с Еленой романа. Однако ответов они не получили, потому что девушка, уверенно взяв мою руку, потащила меня со сцены. Пробраться сквозь толпу было безумно сложно, и я толкал всех подряд, дабы добраться до выхода. В итоге, мы с Петровой, взмыленные и уставшие, всё же оказались на улице. Свежий ночной воздух привел меня в чувство, но насладиться им я не успел. Елена тут же обрушила на меня весь свой гнев. - Какого чёрта это было, Деймон?! Зачем ты рассказал им?! - Потому что я хочу вернуть тебя обратно, Елена! - воскликнул я, хватая её за плечи. - Тебя и сына! И я сделаю всё для этого! Я умоляю тебя, дай мне второй шанс! Последний. И я клянусь, ты не пожалеешь об этом! Прошу… - Я не знаю, Деймон… - голос девушки звучал хрипло и тихо. - Ты потерял моё доверие, и мне трудно снова поверить тебе. - Лишь один последний шанс, - шептал я. - Елена, пожалуйста. Ты мне не безразлична, ровно как и Эдвин. И больше всего на свете я хочу одного: чтобы наша семья воссоединилась. Елена… Я начал медленно опускаться на колени. Петрова испуганно округлила глаза, оглядываясь вокруг и краснея, замечая, что на нас смотрят люди, и схватила меня за руки, поднимая с земли. - Не надо, достаточно, - бормотала она. - Деймон хватит. Прошу. - Дай мне второй шанс, - задыхаясь, просил я, снова уцепившись в плечи Елены. - Хорошо, хорошо! - почти прокричала она. - Он у тебя есть! - Спасибо, - выдохнул я, не веря своему счастью и пребывая на грани упоения. - Спасибо. - Смотри не облажайся, - предупредила меня девушка, - потому что больше я не собираюсь тебя прощать. И то, что я дала тебе второй шанс вовсе не значит, что всё будет как прежде. - Я понимаю, - кивнул я. Вокруг нас начала собираться толпа, начали щёлкать вспышки камер, и я, дабы продолжить наш с Петровой разговор в спокойствии и не дать пищу для сплетен и слухов, молча взял девушку за локоть и направился к своей машине. Елена следовала за мной без вопросов и послушно села в автомобиль. Мы тронулись. - Деймон, пожалуйста, отвези меня домой, - вдруг негромко попросила она. - Давай не будем больше обсуждать что-либо. Я очень устала. - Хорошо, - согласился я. Девушка действительно выглядела вымотанной. И скорее всего, это было следствие больше эмоциональных потрясений, нежели долгой конференции. Петрова продиктовала адрес, и мы понеслись по ярким, светящимся улицам Лос-Анджелеса. - Как давно ты общалась с Кэтрин и остальными девчонками? - поинтересовался я. Этот вопрос давно меня мучил. - Три месяца назад… по скайпу. С Бонни, - бросила Елена. - То есть после твоего ухода из академии ты ни разу не виделась с ними лично? - потрясенно спросил я. - Да. - И ты не хочешь исправить это? Не хочешь увидеть их? - Хочу, но… мне страшно. Столько времени прошло… - призналась девушка. Я хмыкнул. - У Китти-Кэт свадьба со Стефаном, ты ведь знаешь? Уверен, ты получила приглашение. Девушка согласно кивнула. - В таком случае, - я улыбнулся и весело подмигнул Петровой, - не хочешь ли ты скататься в Вашингтон и посетить сие мероприятие? - Думаешь, они меня ждут? - засомневалась та. - Конечно! Уверен, все будут счастливы, когда увидят тебя! Особенно твоя сестра. К тому же, ты сама хочешь увидеть их, я это знаю. - На самом деле, очень, - улыбнулась Елена и взглянула на меня. - А знаешь, давай съездим. В конце-концов, пропускать свадьбу собственной сестры - абсурд. Пора восстанавливать мосты. - Я тоже так думаю, - улыбнулся я в ответ. - И Эда возьмём. Надо же ему познакомиться со своими тётями и дядями. - Непременно. В душе разлилось приятное тепло, и мир окрасился в радужные тона. Всё таки даже самые страшные раны способны затягиваться, хоть и со временем. Мне оставалось верить, что израненное сердце Петровой уже начало регенирировать. В моём же сердце снова вспыхнула надежда, торжествующая, возвышенная. В этот самый момент, глядя на размытые от скорости огни города, я окончательно осознал, что начинается новая жизнь. Жизнь, править в которой будут не ненависть и предательство, а дружба, семья и любовь. Дорогие читатели, традиционно: простите за задержку… Учёба и день, и ночь. А насчёт главы… Что ж, она предпоследняя) Остался лишь эпилог… Но обещаю, он будет длинным, ярким и весёлым) Уж я-то постараюсь) И, да, как вы заметили, вся глава посвящена Делене. Ну, надо было разобраться с этой историей, согласны?) Так что не бейте за отсутствие других пар, все они будут в эпилоге) Жду отзывов! :)