Подарили боль

- А что если завтра я умру? Что если завтра умрешь ты? Что если этот грёбанный мир помашет нам ручкой, и ты не успеешь простить меня?       Голос Ричи звучал хрипло и слишком болезненно. Фраза "а что если завтра я умру" была его любимой в какой-то степени. Неудачники очень часто слышали её из его уст. Так он оправдывался за свои нелепые поступки, так он пробуждал в ком-то уверенность в действиях. Эти слова были у него на любой случай жизни, но в этот момент они звучали так, как Эдвард еще никогда не слышал. И порождали они в нём исключительно ненависть. - Кто сказал тебе, что я собирался простить тебя хоть когда-нибудь? - Потому что ты - Эдвард Каспбрак. - констатировал Балабол. - Потому что...Потому что не может быть иначе. - несмотря на всю напускную уверенность, внутри Тозиера чей-то истошный крик взывал заткнуться. Он понимал, что снова говорил не то, не так и не при тех обстоятельствах, но обнадеженный тем, что Эдс уделил ему больше времени, чем когда- либо после всего случившегося, он пытался выдать что угодно, лишь бы тот просто не сбежал снова.       Каспбрак стоял совсем близко, его взгляд прожигал насквозь. - Помнишь, что Стэнли говорил? Помнишь, чему его в первую очередь учил отец? Это прощение. Я просто хочу, чтобы ты простил меня, ничего больше... - последнее предложение было едва слышимым, но ощущалось физически. Оно словно ударило Эдварда по лицу грязными пальцами и оставило там зловонный уродливый след.       "Он просит прощения? После всего?... Снова?"       Осознав, что его вот-вот стошнит от неприязни к этому человеку, стошнит от волнения, боли и воспоминаний, от всего пережитого и кошмарного, парень выхватил из кармана ингалятор и вдохнул лекарство, пытаясь предотвратить подступающий приступ кашля. Или это был всё -таки рвотный позыв. Или что-то еще. Не важно. На самом деле он хотел предотвратить вообще всё, что сейчас слышал, видел, впитывал, но нажать на паузу было невозможно. Каспбрак просто развернулся и устремился к выходу из школьного двора, но... - Не отворачивайся от меня, Эдс, пока я с тобой разговариваю! - зло выкрикнул, сбитый с толку, Ричард - Я сказал тебе, стой! - он резко схватил парня за плечо, разворачивая к себе, и тут же получил сильный удар в подбородок. - О прощении говоришь? - шипел Эдди, тяжело дыша. - Я лучше попаду в ад, чем позволю такому как ты! Чем позволю тебе! Чем... - мысли метались быстрее, чем удавалось говорить, в какой-то момент он просто решил, что Т не заслуживает вообще никаких слов, но эмоции взяли свое.       - Я даже не сожалею о том, что попаду из-за этого в ад. Я буду счастлив увидеть, как ты там мучаешься. - его голос срывался, а губы дрожали. Он чувствовал, что вот -вот у него начнется истерика, либо он просто забьет брюнета до смерти. Если бы хватило сил.       Заинтересованные школьники начали подходить ближе, образуя небольшой круг. Суть конфликта не была ясна никому, но желающих зрелища это устраивало. Большинство присутствующих хотели, чтобы "местная знаменитость" - Балабол, начистил физиономию какой-нибудь выскочке. Им нравились острые фразочки, которыми сыпал Тозиер, частые драки, да и образ его жизни в целом. В каждой школе был тот самый "неформальный лидер" и отличались такие личности далеко не праведными деяниями. - Заканчивай истерику. - процедил брюнет, осознавая, что вокруг собралось уже достаточно зрителей. Он не мог позволить себе выглядеть жалким, но больше всего боялся, что Эдди выдаст на эмоциях что-то такое, о чем потом пожалеет, что испортит ему жизнь окончательно, что разнесется по всей школе и...       "Лучше бы ты думал о его чувствах, когда делал с ним это, мудак". - Пошли отсюда... Поговорим.       Эдди ничего не ответил. Эдди уже и не помнил, наверное, как нужно отвечать, что вообще спрашивал или говорил Ричард, он просто дал волю накопившемуся гневу и накинулся на парня, падая вместе с ним на землю, и покрывая размашистыми ударами ненавистное лицо.       Кто-то из толпы свистел, кто-то восторженно ахал, кто-то кричал, что Балаболу пора перестать развлекаться и смешать "сосунка" с грязью, но Ричи снова не давал отпор. Когда Эдди зашелся в приступе кашля, Тозиер все таки скинул его с себя. Эдвард воспользовался спасительным баллончиком и поднялся на ноги, собираясь уйти, но Боб Гарбери (местный подстрекатель) выкрикнул: "Выеби его, Балабол, покажи кто тут папочка!". Смешок, который издал на это Ричард не укрылся от внимания Каспбрака. Парень понимал, что эта фраза звучала совершенно в ином контексте, ведь если бы Т рассказал о случившемся хотя бы одной живой душе, то ни ему, ни Эдди, не дали бы и шанса задержаться в школе еще хотя бы на день.Он понимал, что брюнет держал свой грязный язык за зубами, но этот чертов смешок выбил напрочь остатки самообладания. Каспбрак потерял связь с реальностью.       В этот раз он бил Ричи так, что присутствующие всё таки решили вмешаться. К тому же, кто-то из учителей направлялся в их сторону, а если до руководства школы подобный инцидент дойдет, то паршиво будет не только зачинщикам драки, но и присутствующим. Тут уже подоспели и Денбро с Хэнском, которые быстро оттянули невменяемого Эдварда подальше . - Чего уставились? - Тозиер сидел на земле, держась за ребра. Пара старшеклассников поспешили к нему, помогая подняться, но тот от них грубо отмахнулся. Меган бросилась на на шею Балабола, обнимая и тихо всхлипывая. Она достала из кармана джинсовой юбки вышитый голубыми цветами платок, и принялась вытирать лицо брюнета, на что тот прошипел, выдернул материал из её тонких пальцев, вытер глаза и поспешил убраться подальше.       Именно так всё произошло в тот злополучный последний учебный день, и сейчас картинка в глазах Эдварда складывалась намного яснее. Из удручающих воспоминаний его выбил голос Беверли, и он вернулся в реальность, понимая, что они всё-таки ведут диалог. - Я тебя не понимаю, Эдди. Он спас тебе жизнь. - девушка и правда смотрела в глаза с искренним непониманием, это только больше раздражало. Но она ведь не виновата. - Бев, мы это уже обсуждали. Между нами с ним точка, и больше не будет дружбы. - Но почему?! Разве за некоторые поступки нельзя прощать людям ошибки? - Нет... - Да что такого между вами случилось? Эй! Ты скажешь мне? Он же спас тебя, разве это не сбрасывает хотя бы какую-то часть его косяков, в самом -то деле! - Нет, Беверли! И ты не понимаешь! Это... Не так это всё просто, как тебе кажется! Почему бы не смириться с тем, что между нами уже никогда не будет никакой дружбы?! Это так сложно? - впервые за всё время Каспбрак кричал на Марш. - Я просто хочу, чтобы всё было как раньше! - не унималась девушка - Почему ты такой жестокий? Это на тебя не похоже, Эдди! - Как раньше уже не будет! И какое вам вообще дело до него и меня и до этого чёртового общения! - Эдди... Что с тобой?       Парень понял, насколько обидно и несправедливо сейчас звучали его слова по отношению ко всем Неудачникам. На смену гневу пришло чувство вины. - Прости меня, ладно? Я не это хотел сказать... - Я поняла тебя. - Беверли тяжело вздохнула. - Нет, значит нет... Но я всё же буду надеяться...       Они с Эдди сидели в парке, битый час Марш пыталась вытянуть из Каспбрака причины его странного поведения. После произошедшего на карьере, Неудачники с распростертыми объятиями приняли "непутевого сына" в свою добрую компашку, и, если честно, даже вздохнули с облегчением. Слишком уж многое их связывало, чтобы раскидываться друг другом без права повернуть назад. Все трое были уверены, что теперь Эдди оттает и простит Тозиера, и даже если лучшими друзьями они больше не станут, то хотя бы смогут без конфликтов находиться в одной компании. Но не тут- то было. Ричи на всю эту тему отшучивался и не говорил ничего, кроме как: "Я разбил маминой детке сердце". А потом курил, и даже под действием алкоголя не выдал ничего, что хотела бы услышать подруга. А раз уж пьяный Балабол не рассказал ничего ценного, значит ничего и правда нет. "Видимо, Меган была слишком дорога Эдди, что он так сильно возненавидел Ричи? Но ведь их разлад случился еще до нее..." - размышляла Бев. Вопросов было очень много, несмотря на то, что Билли и Бен в голос твердили "а что ты хотела, Рич трахнул его девушку, такое не прощают, он же не терпила". Мужская солидарность и твердолобость во многом не позволяла парням читать между строк, и это не давало девушке покоя. Но после многочисленных провальных попыток наладить хотя бы формальное общение между бывшими друзьями, она решила, что сделала все, что было в ее силах. Она любила одинаково Ричи и Эдди. От этого становилось грустно.       Лето проходило слишком быстро. В этот раз оно выдалось дождливым, что вынуждало друзей прятаться по кафе, да игровым заведениям,но выбирать особо приходилось не из чего. - Э-т-т-о, Ричи? - Что? Где?        Ребята возвращались после очередных посиделок в кафе, когда увидели знакомый силуэт. Брюнет полулежа расположился в углу скамьи и, видимо, задремал. В его руке была почти пустая бутылка крепкого, о чем гласил стойкий запах перегара. Эдди остался стоять в стороне, не желая принимать участие в происходящем, в то время как друзья пытались привести Балабола в чувства.        Парень открыл глаза и поежился, разминая затекшие от неудобной позы конечности, сфокусировал взгляд на стоящих напротив Неудачниках и сделал глоток из бутылки. - О, Бев, дай закурить. - И тебе привет, Ричи, ты что тут делаешь? - Гуляю, разве не видно? -Р-р-ричи, ты в н-норме? - Билл сел рядом с парнем и забрал из его рук бутылку. - Выглядишь паршиво, друг- констатировал Бен. - Зато я нравлюсь твоей девушке - в любимой манере съязвил Тозиер и нахмурился от пронизывающей боли в висках. - Детка, ну дай закурить! - Свои покупай, Ричи! - Ах, блять, точно, свои. - выдал брюнет и начал шарить по карманам. Бен только закатил глаза и сел рядом с ними. Тозиер закурил. - Э-д-ди, иди к н-нам, т-ты чего там стоишь? - Жутко воняет. - пожал плечами Каспбрак, не поворачиваясь в их сторону. Он смотрел вглубь парка и просто ждал, когда они наслушаются пьяного наркоманского бреда Т и решат уже идти дальше. - Да ладно тебе, когда Беверли курит, ты же терпишь, угомонись. - А я не о сигаретах.       Балабол буравил взглядом тротуарную плитку, затягиваясь, и на выдохе прикусил губу. Его глаза горели вспыхнувшей злостью, но он понимал, что говорить сейчас что-то он просто не имел права, как и понимал то, что Мамина Детка научился возвращать долги. "Что же, ты этого заслужил Тозиер. Намного больше ты заслужил, чем это." - Я пойду. - Ричард поднялся с места, его сильно качнуло в сторону. - Куда ты пойдешь в таком состоянии и в такое время? Тебе надо домой, давай мы поможем тебе. - поддержав Ричи, сказал Хэнском. Брюнет рассмеялся. - Вон, принцессе помогите. - он махнул рукой в сторону Эдди, по-прежнему улыбаясь. - Не язви, тебе правда лучше не идти самому. - вклинилась Бев. - Можно подумать впервые. - Чего т-т-ы напился? - Билл поднялся, подходя к Тозиеру, и беря его под локоть. - П-п-пойдем. - Я тогда домой. - молчавший до этого момента Эдди, решил оповестить друзей о своих намерениях. Пусть с того случая, когда Т спас ему жизнь, что-то на ничтожную частицу и переменилось, но это всё еще было тяжело. Находиться поблизости с ним было тяжело. И бескомпромиссная ненависть к этому человеку сменилась на периодическую. "Пока не вижу - не ненавижу." Примерно так.       После недолгих уговоров Каспбрак всё таки решил пойти со всеми, потому что домой катастрофически не хотелось. Нравилось ему находиться в компании Неудачников. Ничего, что придется потерпеть один раз.       На обратном пути, когда пьяный Тозиер уже был доставлен домой, компания увлеченно погрузилась в рассуждения о том, почему Ричи ведет себя так, будто один во Вселенной. Что происходит в его жизни? В его голове? Каспбрак шел позади них и только поднимал глаза к небу, мысленно раздавая тумаков каждому из Неудачников. На секунду ему показалось, будто они нарочно разговаривают о Т при нем, будто они пытаются вызвать в Эдварде жалость к Тозиеру или сострадание. Знали бы они... "Они бы поняли меня, если бы знали" - заключил парень. Воспоминание снова кольнуло сердце, но в этот раз как-то иначе. Поступок Балабола на карьере дал некий диссонанс в душе Эдди.       Что делать человеку, которого предал лучший друг. Непростительно предал. А потом спас ему жизнь?       Оставаясь наедине с собой, Эдди много думал об этом. На вопрос: почему Т поступил так унизительно и так изощренно, еще и дважды, ответа не находилось. Зато с течением времени сам вопрос казался не таким острым. Приятные воспоминания из детства тоже никуда не делись. От этого сердце сжималось больше. Каспбрак часто лежал в кровати и размышлял, размышлял, размышлял. А было ведь время, когда любой проблемой он мог поделиться с одним единственным человеком, и этого вполне хватало, чтобы с души скатывался огромный валун. Что бы там ни было, болтливый Ричи, разлегшийся на полу его комнаты, в два часа ночи, пока спит Соня, мог разбавить своими шутками любые переживания. И даже от раздражающего "Эдс!" становилось легче. Но это тогда, когда они были друзьями. Что же случилось позже? Что превратило его самого близкого человека в такого монстра, и есть ли этому оправдание?       Каспбрак потряс головой, смахивая наваждение. Что только не полезет в голову под утро. Парень всматривался в сумрачный пейзаж за окном. "Какое к черту здесь может быть оправдание?" Злость на самого себя заставила нервно поежиться. "Ночные мысли никогда до добра не доводили, утром я буду ощущать себя идиотом". С этим он уснул. И всё было, вроде бы, как обычно за последнее время. За исключением этих мыслей, которые всё же поселились глубоко в душе.