2 Глава.
9 октября 2019 г., 18:00
Тэхён опускается на колени и придвигается ближе, наклоняясь почти впритык к губам.
— Что? — он хмурится и смотрит на вновь потерявшего сознание альфу. Сказанное, что никто не разобрал, скорее всего, было лихорадочным бредом.
— Что он сказал? — спрашивает Тэён.
— Я не расслышал, — тихо отвечает Тэхён, — хён, — с жалостью тянет Мин, обращаясь к Феликсу, — кровь все никак не останавливается, — говорит он, смотря на пропитанный кровью кусок ткани, которым друзья обвязали плечо прежде, чем принести альфу в их поселение.
Феликс, уже разложивший инструменты, надев маску, просит:
— Сейчас все, кроме Тэхёна, выходят на улицу и не заходят, пока я не попрошу. Ясно? — под тяжелым взглядом в палате не остается никого, только Чан и Лукас мнутся в дверях, но все же выходят.
Кусок ткани оказывается в мусорке, пока разорванное подобие верхней одежды трещит по швам — Феликс проходится ножницами и осматривает рану в плече.
— Надеюсь, ты не боишься крови, — говорит Феликс, протягивая руку к разложенным инструментам, — и будешь в состоянии ближайшее время…
Тэхён молча кивает.
***
— Где вы нашли его? — спрашивает Намджун, наблюдая за столпившимися ребятами в кабинете. После того, как Феликс и Тэхён залатали плечо, вкололи обезболивающее и привели альфу в более менее порядок, омеги пошли к Намджуну, решив, что правильнее будет рассказать об этом главе поселения. Но как оказалось, в главном корпусе уже столпились их друзья. — В Цветущем лесу, — начинает Чан, указывая место на карте, — он спрятался на дне канавы в небольшом углублении, закидав себя листьями. Причем, спрятался настолько хорошо, что, видимо, гнавшиеся за ним не заметили его. — Еще у него был отдельно спрятан этот рюкзак, — подмечает Лукас, кивая на указанную вещь, что лежит посередине стола. — И что в нем? — говорит Юнги, опираясь обеими руками о стол. Выглядит он больше рассеянным, чем вдумчивым, как Джун. Оно и понятно — вырвали из постели, когда он видел уже седьмой сон. — Что происходит? — Карты. Нарисованные от руки карты нашей местности, и еще, кажется, тех мест, что находятся вокруг гор, присмотритесь, — снова отвечает Чан. Юнги замечает карты. — Так и что нам с ним делать? — взволнованный Джин вскакивает с места, начиная наворачивать круги по комнате, — а что, если он шпион какой-нибудь? Что, если мы отвлечены на него, а где-то в поселении уже… Или… я не знаю, просто это подозрительно, — он немного заикается, инстинктивно хватаясь за живот и устремляя взгляд в окно, за которым глубокая темнота и дождь. Мурашки проходятся по его спине. Намджун замечает это и, зашторив окна, берет руку омеги и несильно сжимает в своей, поглаживая пальцем по тыльной стороне. Джин немного расслабляется. — Джин прав, — соглашается Юнги, до которого начинает доходить, а рисунки на помятых листах начинают напоминать ему их местность. — Откуда он, кто его подстрелил и почему он обследовал эти горы? Для чего? — Ну, сейчас мы не можем ничего решать, хотя бы потому, что больше нет никаких объяснений. А тому альфе не очень-то повезло, хотя повезло лишь в одном — не умер от потери крови, — Лукас пожимает плечами, наблюдая за тем, как Доён близко наклоняется к картам и водит пальцем по линиям, а Тэён шикает на него, мол, грязное и чужое, не трогай. Взгляд Намджуна не отрывается от карт, что идентично отражают их местонахождение, только в меньших масштабах. И не дает покоя то, что на карте отмечена не только их Гора… но и еще несколько больших поселений. — Мы ведь… — начинает он, и на этом моменте Тэхён снова забывается в своих мыслях, пытаясь понять, кому настолько хорошо известно об их месте. Ведь местные не выходят за пределы поселения без острой надобности. Когда Тэхён смотрит на Феликса, что сидит рядом, уставившись в пол и покусывая нижнюю губу, то он снова не понимает, что происходит. И тогда он переводит взгляд на задумавшегося брата, пытаясь найти объяснение в его глазах, но тот так и не смотрит на него в ответ, что-то высчитывая на карте и считая — указательный палец ритмично дергается в воздухе, а губы шепчут цифры. Тэхёну хочется спрятаться в объятиях Джина и уткнуться в его любимую розовую рубашку и сидеть в лазарете Феликса в какой-нибудь солнечный день и обсудить какую-нибудь новость, а не это вот все. Решив, что ему нужно подышать свежим воздухом, он встает и идет на выход, предупредив Феликса. На улице свежий воздух врывается в легкие, и Тэхён задумывается о произошедшем и шагает вперед, не осознавая, что идет прямиком к лазарету. Поднявшись по ступеням, он стоит так минуту и, сам не понимая, зачем это делает, хватается за ручку двери и заходит, затем пройдя несколько шагов, приоткрывает дверь палаты и тихо заходит внутрь. В нос сразу бьет плотный запах древесины, перемешанный с лекарствами и запахом дождя из минимально приоткрытого окна. В палате гуляет слабый ветерок, а в трех углах горят ночники, даря теплый неяркий свет. На второй кушетке возле входа спит, тихо посапывая, Ренджун, укрывшись своим халатом. Тэхён, убедившись, что тот крепко спит, приближается к альфе, чье дыхание уже более менее размеренное, чем было до этого. Для Тэхёна, что раньше никогда не видел такого альфу вблизи и не интересовался внешним миром, все кажется таким… странным. Так много всего произошло за такое короткое время: кто этот альфа? Откуда он? Что это за карты? И почему его так тянет к этому человеку? То есть, почему Тэхёну так важно быть сейчас рядом с ним? Ведь он может быть врагом. Тэхён поджимает губы, смотря на лицо альфы. Вроде ничего в нем такого, ну пахнет он древесиной и что? И внешность такая себе обыкновенная. Ничего невообразимого в нем нет. Но Тэхён чувствует, как сильно его тянет к этому альфе. Лукас пахнет хвойным лесом после дождя, и его часто ведет от этого, волнуя его, но не настолько сильно, как этот запах обычной древесины. Тэхён наклоняется ближе к его лицу, чтобы рассмотреть каждые упущенные черты, и не замечает ничего необычного. Тэхёну кажется, что жар у парня так и не спал и потому касается его лба — действительно, все еще горит. Решив, что не будет ничего плохого в том, что если он поможет ему немного, берет тряпку из тазика с холодной водой, предусмотрительно оставленным Феликсом, и осторожно проходится по открытому лбу несколько раз и спускается к щеке. Когда тряпка касается подбородка альфы, то его руку неожиданно перехватывают сильные пальцы, пугая омегу. Тэхён смотрит сначала на то, как сжимают его запястье, хоть и не сильно, а после поднимает взгляд, натыкаясь на чужой, такой темный и какой-то расфокусированный. Незнакомец смотрит на него абсолютно черными глазами — хотя Тэхён не уверен в утверждении, ведь ночники не передают столь хорошо такие детали, как солнце, — тяжело дыша. Лицо этого альфы слишком близко. Тэхён заторможенно отшатывается, но чужая рука удерживает его на месте, и омега, осознав, что почему-то не чувствует никакой опасности, склоняется ниже. И замечает, что тот что-то говорит, а затем альфа вновь теряет сознание. Тэхён расслабляется с тяжелым выдохом, разжимая чужие пальцы и прижимая руку к груди — хватка была не сильной, но почему-то кожа горит. — Что за черт… — шепчет он и, в очередной раз посмотрев на перевязанную рану, сглатывает и убирает тряпку на место. Посидев несколько мгновений, посчитав это правильным, тихо встает и уходит, прикрывая за собой дверь. Что это было?***
Тэхён, стараясь не привлекать чьего-либо внимания, возвращается в кабинет, тихо прикрывая за собой дверь в надежде, что никто не заметит его бешено колотящееся сердце и запах древесины, что остался на его руке после прикосновения альфы. Когда он подходит ближе к Феликсу, прижимаясь к его плечу щекой, тот приобнимает его за плечи, обволакивая своим теплом. И Тэхён немного расслабляется, пока не сталкивается взглядом со старшим братом. Юнги внимательно смотрит на него, словно сканируя и пытаясь что-то прочитать на коже брата, из-за чего Тэхён вновь напрягается. Остальные, кажется, ничего не заметили. — Хён, я думаю, что те люди, которых мы тогда видели — это те же люди, что подстрелили этого парня, — говорит Бан и перехватывает взгляд Тэхёна, в чьих глазах появляется подозрение. Мельком глянув на Феликса и нервно хрустнув пальцами, Чан хочет добавить еще, но его перебивает Тэён. — Также там был отдельно спрятанный рюкзак под корнями дерева, — повторяет Тэён, — возможно, что те люди гнались за ним именно из-за содержимого рюкзака, — и многозначительно смотрит на листы с нарисованной картой. Намджун задумчиво кивает, вперив взгляд в карты. Как-то это все странно — думает он. В кабинете повисает тишина. Лица всех собравшихся выражают непонимание и какую-то рассеянность от ситуации. Но больше всего все они понимают, что альфы недоговаривают очень многое, из-за чего в воздух буквально искрится от напряжения. Первым не выдерживает Тэхён, отстраняясь от Феликса и твердо смотря прямо в глаза Чану: — Почему вы скрывали то, что были так далеко? Почему мы в неведении? — он переводит взгляд на Лукаса и Тэёна. — Все будет нормально? Просто проверили? Куда вы ходили, когда правилами запрещено высовываться даже за ворота в ливень?! Тэхён чувствует, как сердце в груди начинает снова биться в ускоренном темпе, а к лицу приливает жар. Мин злится, причем сильно, и он сам не понимает, почему это происходит, когда как обычно самым спокойным является именно он. Юнги напротив вновь смотрит на младшего, цепляя взглядом в омеге то, что сейчас ощущается чужим. — Что молчим? — спрашивает Тэхён, скрещивая руки на груди. Феликс рядом натягивается как тетива, выпрямляясь и смотря на своего альфу, который пытается что-то скрыть от него — Бан никогда не умел врать. Намджун хочет влезть в эту непонятную ситуацию и понять, что вообще тут творится: какие карты, что за альфа, что скрывают альфы его поселения, почему Тэхён, который до этого всегда защищал своих друзей сейчас так выдает с потрохами? Джин кладет ладошку на его плечо, мотая головой, и Намджун понимает, что на данный момент ему никто не даст нормальный ответ. — Тэхён, — прочищает горло Юнги, подходя к младшему, — мне нужно с тобой поговорить… — Нет, — Тэхён отходит на шаг, — сколько можно? Сколько они еще будут обманывать нас, говоря, что просто идут к дальнему озеру покупаться? — Тэхён… — Я тебе брат или кто? — Юнги поджимает губы. — А ты сам где был все это время? — вклинивается Чан, не смотря на Феликса, что прожигает взглядом альфу. Лукас обращает внимание на Тэхёна. — Мне что, в туалет уже сходить нельзя? Ну так я вот не скрываю это, в отличие от некоторых, — огрызается младший Мин. — Так, — Намджун теряет терпение, понимая, что этот спектакль не даст ровным счетом ничего, и ударяет по столу ладонью, привлекая к себе внимание. — На сегодня расходимся, решим все утром. Феликс, если что, то сразу за мной, — и взяв за руку Джина, он уводит его за собой. Юнги все же хватает за руку младшего, что пытается сопротивляться, но стоит старшему шикнуть, как Тэхён послушно бредет за братом. Те скрываются за дверью, оставляя Феликса с тремя альфами. — Ладно, увидимся завтра, Фел, — пожимает плечами Лукас и смотрит на Тэёна, — пошли поедим, голодный как волк… Чан решает пойти с ними, незаметно для омеги дергая за кофту Лукаса. — Ой, хён, знаешь, мы еще молоды… — Чан, — раздается голос подобно загробному, заставляя того невольно съежится и почувствовать вину. И он отпускает Лукаса и останавливается, смотря на друзей. Те ехидно посмеиваются и уходят. Чан жмурится — ссоры все-таки не избежать. Когда он поворачивается к омеге, то замечает, как тот сжимает в своем кулаке кофту. Бан сжимает зубы, понимая, что в очередной раз из-за какой-то глупости доставляет своему самому родному человеку боль — альфа чувствует, как клокочет от обиды сердце омеги. Но у Бана есть причины этим глупостям — от них зависит безопасность поселения. — Не хочешь объяснить? — спрашивает Феликс, неотрывно глядя на него — так, как умеет только он, — м? — Что именно объяснить? — Чан подходит ближе, беря омегу за руку и разжимая маленькую, по сравнению с его, ладошку, и нежно поглаживает подушечкой большого пальца следы красных полумесяцев. Но Феликс отдергивает руку, скрещивая обе на груди в защитном жесте — Чан хочет разорвать себя. Глупые ошибки. — Что за… — Феликс мотает головой и глубоко вздыхает, пытаясь успокоиться от клокочущего гнева, но больше — обиды от того, что его альфа скрывает что-то очень важное, — я столько раз просил тебя не выходить в такую погоду, потому что опасно? Тебе прошлого раза мало было? Чан замирает на секунду, а затем мягко улыбается, решив, что Феликс завел тему о погоде, а не о том, куда, когда и почему он уходил. Рассказывать об этом сейчас опасно, и ничего еще неизвестно точно. Это забота, думает про себя Бан и тянется к парню, чтобы обнять, надеясь на этом закончить, но тот отталкивает его и отворачивается, отходя к окну. — Ликс? — Ты специально строишь из себя дурачка? Или ты такой и есть? Сколько можно просить, чтобы в дождь ты сидел на месте и не ввязывался в не пойми что? — начинает злиться еще больше Ликс. — Куда ты ходишь? — Какого черта ты раскомандовался? — говорит Бан, чувствуя, как раздражение Феликса перетекает к нему. — Я, вообще-то, старше, — хмыкает он, прислоняясь плечом к стене. Чан закатывает глаза, подходя ближе. — Всего на пару месяцев. И сколько можно использовать это в своих аргументах? Да и к тому же я — твой альфа. Феликс щурится, и Чан выдыхает. — Ладно, слушай, ничего ведь не произошло. Все хорошо. — Ничего? Это по-твоему ничего?! Где ты был? Это ведь не просто так «немного осмотреть окрестности, искупаться в озере»! Я знаю, что есть еще люди, да, черт, это знают все! Но что это за выстрелы? Кто этот человек? Кто те люди, что гнались за ним? Что вообще происходит? — парень размахивает руками и смотрит на альфу, чувствуя, как еще немного и он скоро заплачет от злости. Больше не из-за того, что происходит, а из-за того, что Феликс каждый раз очень сильно боится и переживает за своего альфу, когда тот исчезает за воротами. Каждый раз молится, видя, как исчезает его широкая спина в глуби леса. И каждый раз облегченно выдыхает, когда родное лицо появляется в дверном проеме лазарете, отправляя ему воздушные поцелуи. Больше всего Феликс хочет, чтобы Чан никогда не уходил от него. И произошедшая ситуация, в которой именно его альфа принёс чужака, что означает, что он вовсе не в озере купался, а делал что-то другое, заставляет чувствовать страх. — Ликс, — шепчет Чан и подходит к нему, крепко прижимая к себе. Сдавленный всхлип доносится до его ушей, и Бан сжимает в объятиях Феликса сильнее. — Я… просто я переживаю за тебя. Сейчас везде опасно, и неизвестно… когда что-то может быть последним… Чан целует его в макушку, гладя дрожащую спину. — Прости меня за это… Несколько минут они стоят так в обнимку, пока Феликс успокаивается и перестает дрожать — омега просто утыкается ему в шею и вдыхает родной запах. — Все ведь не так хорошо и радужно, как мы думаем, верно? — спрашивает его Феликс, отстраняясь и вытирая рукавом кофты мокрые щеки. — Хён! — Чана перебивает Ренджун, что едва не выбивает двери с корнями, — тот парень, — запыхаясь, произносит он, — парень! Он очнулся! — Позови Намджуна, — просит Феликс его, срываясь с места в лазарет, по пути приводя себя в порядок. Следом бежит Чан. — Хён? — слышит Бан, когда забегает на крыльцо медицинского пункта, и оборачивается, видя удивленного Тэхёна. — Что случилось? — Чужак проснулся, — бросает старший и скрывается за дверью. Тэхён, не раздумывая, вбегает за ним. В дверях палаты они сталкиваются вдвоем, когда Феликс уже помогает альфе усесться удобнее. Тот сильно кашляет и дышит так, словно наглотался воды и теперь пытается от нее избавиться — через несколько мгновений альфа сам выравнивает дыхание и откашливается ещё пару секунд. И затихает, опустив голову и тяжело дыша. Затем поднимает на них взгляд. — Кто… вы?
