Рассвет нового мира

      — Кто… вы?       Феликс помогает ему усесться удобнее, поправляя подушку и сбившуюся простынь.       — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он, привлекая внимание альфы, что слабо, но успокаивающе улыбается, — голова не кружится? Как твое плечо? Воды не хочешь?       Стоящий у дверей Бан кривится, наблюдая за развернувшейся картиной — нет, он вовсе не ревнует, ведь первая задача Феликса как их врача — спасать своих пациентов, но альфе все же не нравится этот чужак. Но Тэхён, что наблюдал за ними так же, как и Чан, неожиданно бросает:       — Я схожу за Юнги, — и скрывается за дверью.       Чонгук поворачивается на голос, не успев рассмотреть лицо омеги, но зато цепляет запах спелой вишни, что шлейфом протянулся за парнем, и, замявшись, отвечает:       — Нет, спасибо, — и слабо улыбается светловолосому омеге, что отвечает ему тем же — мягко улыбается и придвигается ближе, протягивая стакан с водой.       Неожиданно Чонгука настигает жажда, которую он утоляет столь вовремя подоспевшей водой, краем глаза следя за альфой, что стоит у дверей. Чонгук чувствует от него странную ауру.       Феликс продолжает носится над ним подобно курице над яйцом, проверяя то зрение, то пульс, пока Чан щурится и передвигается ближе к кровати.       — Так, сейчас я осмотрю твое плечо, — говорит Феликс, поставив галочку в заметках и отложив журнал.       Молодой альфа кривится и дергается, когда врач задевает повязку на плече, и Ли шипит на него, чтобы тот не двигался, продолжая проверять рану.       — Ты так и не ответил на мой вопрос о том, как ты себя чувствуешь, — Феликс внимательно смотрит на швы и меняет бинт, вновь помечая в журнале свои наблюдения — альфа поправляется довольно быстро для такого состояния.       Чонгук не отвечает, ставя стакан на тумбочку и задумываясь.       — Чувствую себя… — в воспоминаниях резко всплывает то, как он очень долго убегал и прятался, от какого-то альфы, и это, кажется, последнее, что он помнит. Хотя, если подумать… — Я…       Неожиданно открывается дверь, перебивая его и выдирая из воспоминаний. Чонгук и Чан поворачиваются к двери одновременно.       В лазарет входят Тэён и Лукас, подлетая к Чану и устремляя взгляд на незнакомца, что ежится от ворвавшегося холода и влаги. Феликс открывает рот, но его также бесцеремонно перебивают два альфы, что похожи на двух голодных и кричащих воробушков.       — Ты кто?       — Откуда ты?       — Как тебя зовут?       — Что ты делал на горе?       — Кто те люди, что преследовали тебя?       — Ты точно человек?       От летящих в него вопросов, особенно последнего, заданного светловолосым альфой, Чонгук немного теряется, переводя взгляд то с одного, то на другого. И в голове смутно всплывают их лица. Особенно лицо темноволосого.       — Так, стоп, — останавливает их Феликс, — вы что тут устроили, а? Брысь отсюда все. Ему нужен покой. То, что он очнулся, еще не значит, что можно так сразу нападать на него с вопросами, — и хмурит брови, смотря на Бана, ожидая, когда тот поможем ему. Но тот молчит, вперившись взглядом в альфу, что старается не смотреть на него.       — Но, Фел, — возражает Лукас, указывая на Чонгука.       — Ничего не хочу слышать, сюда можно только Намджуну и Юнги. Все, уходите, — как бы ставя точку отвечает он и снова оборачивается к Чонгуку, когда младшие идут к двери.       Чонгук вдруг вспоминает этих троих.       — Подождите, — просит он, останавливая Лукаса и Тэёна, те очень даже охотливо поворачиваются и, кажется, даже готовы поговорить, но предупреждающий взгляд омеги заставляет их только вопросительно посмотреть на альфу. — Это ведь вы нашли меня?       — Да, они, — отвечает Феликс, перебивая открывшего рот Лукаса, что затем обиженно дует губы и фыркает.       — Спасибо, правда спасибо вам, — Чонгук не знает, где он, кто это люди и что вообще будет дальше, и потому он считает нужным поблагодарить своих спасителей, но он действительно благодарен.       — Ага, не за что, — теперь уже отвечает Бан, не понимая, почему ему так не нравится это альфа, но факт остается фактом, перебивая вновь открывшего рот Лукаса, с неким сарказмом.       — Да чтоб вас черти сожрали, противные хёны! — раздражается Лукас, хватая за руку Тэёна, и тянет его к выходу, но уже перешагнув порог, все же кивает парню: — мы рады, что с тобой все хорошо, — и дверь закрывается.       Феликс смотрит на Чана выжидающе.       — Ты тоже.       — Нет.       — Да.       — Не пойду я никуда.       Чонгук наблюдает за тем, как Феликс начинает раздражаться и, оставляя журнал, подходит к этому такому высокому, сильному и вообще суровому альфе, и схватив его за рукав, тащит на буксире к двери.       Кажется, я потерял сознание в хорошем месте, — думает Чонгук, поднимая уголки губ.       — Давай, я не собираюсь тебя уговаривать, — Феликс выпихивает Бана из палаты, выходя следом и прикрывая дверь.       — Он чужак, ты понимаешь это? — возмущается Чан, — я знаю, что ты врач, но, что если под маской милого и вежливого альфы скрывается наш враг? Он же может навредить тебе! Я никуда не пойду.       Феликс тяжело вздыхает, прикрывая глаза. Этот альфа совсем сошел с ума над его безопасностью и, кажется, забыл, что его омега не то, что умеет драться, но и имеет шприц со снотворным в рукаве! Не в прямом смысле в рукаве, конечно.       — Чан, ты…       Дверь снова открывается, и в лазарет входят Намджун, Юнги и Джин, останавливаясь и удивленно смотря на них.       — Опять эти двое тявкают, — ворчит Юнги, закатывая глаза и входя в палату, за ним следует Намджун. Джин улыбается.       — Феликс, ты нужен нам, — и заходит следом за ними.       — Теперь можешь идти, — говорит Феликс, кивая в их сторону и подталкивая Бана к выходу, из-за чего Чан недовольно рычит и уходит, пообещав себе не отходить от домика далеко. Вообще, Бан не смешивает отношения и работу, но одно дело лечить людей из поселения, другое — найденного в лесу альфу, у которого при себе было и оружие, и карты, и… Бан мотает головой, подходя к скамейке и садясь на неё.       Тем временем Намджун, подойдя к кровати и усевшись на стул, начинает сразу: — Я Намджун и являюсь главой нашего поселения, а это Юнги — моя правая рука, и Джин — мой омега.       — Спасибо, что спасли меня, — снова повторяет Чонгук и протягивает правую руку, — я Чон Чонгук, — и пожимает чужую, крепкую и сухую. Намджун внимательно изучает лицо парня, затем мягко улыбается.       — Ты уж прости нас, но мы нашли у тебя карты местности, в которой мы живем, и как ты понимаешь, это максимально странно, и потому ты должен нам рассказать обо всем, — просит Намджун. Юнги садится рядом, в то время как Феликс отходит к столу, за которым сидит Джин, держа ручку и блокнот. Проследив за взглядом альфы, Намджун кивает: — это для контроля, чтобы потом были вещественные доказательства. Еще раз повторюсь, ты прости нас за такое, но сам понимаешь, что сейчас время далеко не мирное и даже самые маленькие необычные вещи являются подозрительными.       — Да, я понимаю, все нормально, — говорит Чонгук, затем задумывается, жуя нижнюю губу. Сомневается немного о том, что если они доверяют не так хорошо ему, как он им, то стоит ли ему выдавать все то, что он знает и имеет? Но, с другой стороны, эти люди спасли его и, кажется, настроены к нему вполне дружелюбно, хоть и не настолько, как хотелось бы. Альфа слегка напрягается, когда в памяти вновь всплывает лицо того альфы, что гнал его столько времени, дыша ему в затылок.       Но в какой-то момент успокаивается, когда нос улавливает в смешавшихся запахах альф, омег и лекарств именно запах вишни, спелой, сладкой и такой нежной, что он чувствует, как не только перестает сомневаться, но и расслабляется вовсе.       «Откуда здесь вишня?» — думает он, оглядывая собравшихся людей.       — На самом деле, я даже не знал, что тут есть еще поселение. Я, хм-м, — Чонгук чешет здоровой рукой затылок, — я не одиночка, мое поселение находится на другом краю пустыни Пепла. Знаете об этом месте? Это довольно-таки далеко, — и помолчав, добавляет: — даже очень далеко, я бы сказал.       Намджун кивает, продолжая внимательно его слушать, пока Юнги, вперившись в лицо альфы, сканирует каждую его эмоцию.       — Жить в этой пустыне невозможно: никаких источников воды, земля неплодородная, а леса либо выжжены, либо пусты совершенно, и земля там тоже совершенно непригодна для выращивания какой-либо плантации, — Чонгук вспоминает о своих землях, проецируя в памяти палящее солнце, что согревала его кожу, сухой воздух, что заставлял его все время облизывать губы, холодные ночи, в которых он тесно прижимался к друзьям, ища тепла. Он только сейчас ощутил то, как сильно он скучает по своим друзьям, по тем, кого обещал защищать. — И из-за этого я отправился на поиски нового места, причем уже давно. У моего отряда также были проблемы с одним кочующим отрядом, который в той области знаменит своим жестоким главой и хорошими машинами и оружиями.       Джин записывает каждое слово, припоминая, что его отец когда-то рассказывал о пустыне Пекла. Действительно довольно далекое место, и совершенно недружелюбное.       — Я, честно, уже давно сбился со счета, и потому не уверен, сколько времени прошло, как я покинул свой отряд. Но я ушел оттуда в солнечный, знойный день, в самый разгар работы — ночью невозможно, так как все находятся максимально близко к друг другу. Я отправился через пустыню на восток, потому что слышал от кочующих отрядов, что в восточной части есть вода и земля, что может принять у себя гостей. Возможно, что прошел месяц, когда я ступил на территорию Цветущего леса, в котором я нашел озеро и, кажется, в тот момент был самым счастливым. Напился до отвала, наелся ягодами, фруктами, и набирался сил, и уже решал пойти за своим отрядом, и готов был перетерпеть еще столь долгое время два раза лишь бы показать своим, что есть еще места, где сохранилась жизнь. Но не успел — меня нашли люди альфы, с которым были проблемы моего отряда. Его люди погнали меня с самого Цветущего леса вплоть до Гор, где я петлял следы около трех недель, в какой-то момент, я уже думал, что они потеряли меня и больше не найдут, как этот альфа, черт бы его побрал, нашел меня. Нашел и подстрелил. И, как оказалось, я был не так далеко от вашего поселения. Мне очень жаль, что я доставил вам неудобства и… буквально привел за руку того альфу к вам. Я… мне очень жаль, — Чонгук опускает голову, — те люди преследовали меня из-за карт и, скорее всего, мести.       — Вообще, тебя нашли у подножия гор с другой стороны, так что можешь не волноваться, не так уж и близко, — мотает головой Джин, смотря на записи. — Но вопрос в том, как скоро этот альфа найдет нас.       В этот момент за окном раздается омежий тонкий визг, из-за чего Чонгук удивленно поднимает голову и смотрит на Намджуна.       Тот тяжело вздыхает, неловко улыбаясь, а Феликс и Джин закатывают глаза, когда как Юнги продолжает недоверчиво сверлить взглядом Чонгука.       Чон усиленно делает вид, что не замечает этого.       — Не обращай внимания, это наши припадочные детишки, — говорит Феликс, массажируя плечи Джина. — Точнее, привыкай.       — Что ж, спасибо, что поделился с нами ценной информацией. Выздоравливай и, как только поправишься и начнешь чувствовать себя намного лучше, то мы поговорим о том, чем мы можем тебе помочь, — улыбается Намджун, вставая с места и снова пожав парню руку, направляется к выходу.       — О, подождите. Не стоит, я сегодня же уйду, я и так доставил вам слишком много хлопот, — Чонгук дергается в кровати, решая встать, как мигом оказавшийся рядом Феликс кладет руки ему на плечи и давит, заставляя вернуться обратно. — Но я…       — Так, — Юнги неожиданно подает голос, — ты двигаться толком не можешь — то, что тебе лучше, еще не говорит, что твое тело отдохнуло и восстановилось до конца. Те люди, я уверен все еще в лесу, и если ты пойдешь сейчас туда, велика вероятность, что до своих не дойдешь, — Юнги довольно грубо обрубает альфу. — Вернешься, когда будешь действительно готов.       Юнги не уверен, что поступает правильно, оставляя в поселении чужака, но он все еще помнит реакцию Тэхёна, и если он смекает что к чему, то этот альфа обязан остаться еще.       Чонгук удивленно вскидывает брови. Все это время он чувствовал, как Юнги хочет то ли убить его, то ли пытается просканировать органы, и потому после сказанных слов Чон в шоке смотрит на него. Все-таки остались еще люди, что могут относиться столь хорошо к незнакомцам.       — Ладно, мы пойдём, — Намджун все же машет на прощение и выходит, ожидая на крыльце Джина, что догоняет его через несколько минут. Отчего-то стало спокойнее на двое, ведь сейчас он уверен, что этот мальчишка не какой-либо шпион, не враг. Он видит по его глаза, что этот альфа, как невинный ребенок, абсолютно чист на душу, но попал в трудную ситуацию. И ему нужно помочь.       Джин же, что идет рядом с ним, изначально чувствовал себя спокойно, хотя был как всегда на стороже — неважно, какая у человека внешность, ведь сейчас каждый может оказаться врагом.       — Пошли попьем чай? — спрашивает Джун, притягивая за плечи любимого.       — Только оставим блокнот, — улыбается Джин.       Юнги выходит после, принюхиваясь и что-то отмечая про себя.       Феликс решает спросить об этом позже, растворяя в воде обезболивающее — омега заметил, как альфа вел плечом, как будто пытаясь унять зудящую боль.       — Выпей это, — Феликс дает Чонгук стакан с зеленой жидкостью, — это должно снять боль, чтобы ты спокойно спал. Абсолютно безвредное — травы.       Чонгук кивает и выпивает залпом, даже не морщась и отдает стакан обратно.       — Так как завтрак уже прошел, то советую поспать немного и отдохнуть до обеда. После обеда поменяем тебе бинты.       — Хорошо, — Чонгук послушно укладывается, слегка морщится от боли в плече и прикрывает глаза, когда Феликс выходит и закрывает дверь.       В этот момент Феликса грубо прижимают к стене, но кладут ладонь на затылок, дабы омега не ударился головой о стену, и недовольно тянут:       — Феликс.       Феликс же улыбается, поддаваясь вперед и крепко обнимая альфу, что тот забывает обо всем и обнимает в ответ. А затем получает тычок в ребра и слышит гаденькое хмыкание.       — Пошли в беседке посидим, мне нужно кое о чем с тобой поговорить. *пятью минутами ране*       — Эй, Лукас, — зовет Доён и подходит к альфе с тарелкой печенья, — не хочешь попробовать?       — О, сам приготовил? — охотно тянется к еде альфа, вызывая улыбку у младшего.       — Да, — горделиво отвечает тот.       — А подопытная крыска уже пробовала? — Лукас откусывает печенье, что на удивление оказалось очень вкусным. Лукас поднимает большой палец.       — Тэён? Да ходит где-то, — Доён прижимает плечами и осматривается, замечая стоящего позади него Тэёна. Тот опасно растягивает губы, пока Лукас гадко хихикает.       В следующее мгновение Лукас наблюдает за тем, как Тэён носится за бешено орущим Доёном, и держит тарелку с ароматными печеньями, беспардонно уничтожая одну за другой острыми зубами.       Тэхён, что сидел чуть поодаль, наслаждаясь слабым ветерком, все это время смотрел на дверь лазарета, из которой сначала вышли Намджун и Джин, а спустя время Юнги. Он настолько отвлекся рассматриванием двери, что даже не заметил, как к нему подошел его брат.       Тэхён вздрогнул от тяжелого взгляда брата, всем нутром ощущая, что что-то не так, садясь и выпрямляясь.       — Ты что творишь? — цедит Юнги, смотря прямо в глаза младшему.       — Т-ты о чем?       — Не притворяйся дурачком, — Юнги скрещивает руки и многозначительно смотрит на Лукаса, что исчезает за секунду, крепко держа тарелку со выпечкой. — В туалет ходил? Ты думал, что я не пойму?       Тэхён понимает, что Юнги злится, но не понимает, в чем проблема. Ведь тот парень не сделал ничего плохого ему.       — Почему ты злишься, хён?       — Почему? Чем ты думал, когда шел к нему один? Тебя не смущает, что он чужак? А что если бы он сделал тебе что-нибудь? — Юнги не дает себе отчета, но он слишком волнуется за младшего брата, и когда глаза Тэхён краснеют от напряжения, альфа выдыхает: — я просто прошу быть осторожнее впредь. Ты ведь мальчик не глупый.       — Хорошо, — младший Мин улыбается, — я понимаю.       Затем они замечают, с какой скоростью Бан влетает в лазарет. А через несколько мгновений Феликс уже тащит альфу в сторону беседок.       — Я думаю, мне нужно поговорить с Феликс хёном, — говорит Тэхён, и Юнги кивает и отпускает ладонь брата, провожая его взглядом.       Когда Тэхён подходит к старшему другу, в этот момент Доён, подлетев к нему и схватив его за плечи, разворачивает к Тэёну, чье лицо выражает желание убивать.       Тэён делает рывок в сторону, успевает поймать младшего за рукав кофты и потянуть на себя, перехватывая обе его руки и притягивая к себе, угрожающе шипит на вырывающегося омегу, прижимая к себе.       Чан тем временем смеется:       — Брачные игры свои играете?       Феликс тут же бьет его в ребра, заставляя того охнуть от боли и выкатить глаза:       — Ты что, тоже хочешь в брачные игры поиграть?       В тот момент, когда Джин подходит к ним, держа в руках поднос, на котором стоят несколько кружек, в беседке творится нечто: Феликс и Чан снова препираются и то ли дерутся, то ли обнимаются, то ли что, Тэхёна, что безучастно сидит на кушетке, а Доён и Тэён так вообще похожи на слипшихся сиамских котов. Джин, поставив поднос на столик, хлопает по рукам Тэёна:       — Не обижай ребенка, — Доён радостно улыбается, прижимаясь к старшему омеге и показывая язык Тэёну. — Так, альфы, уйдите. Мне нужно поговорит с омежками, — говорит Джин тоном не терпящим возражений. Те обиженно уходят.       — Ну так что? — в нетерпении спрашивает Тэхён, отодвигаясь к стенке и смотря на старшего.       — Его зовут Чонгук, он из другого поселения. Точнее, даже не поселения, а простого отряда. Он искал место для того, чтобы переселиться, так как у его отряда не было никаких ресурсов. Он хотел поселиться в Цветущем лесу, и уже собирался возвращаться, но он наткнулся на отряд, с которым, видимо, были проблемы, что подстрелили его и теперь он здесь. — Кратко, но информативно говорит Джин.       — Ничего себе, — выдает Доён.       — Так значит он… — Тэхён замолкает в нерешительности, а Феликс смотрит на него.       — Из-за того, что он сейчас не в силах отправиться в путь, он останется на некоторое время здесь, — отвечает Феликс, стараясь уследить за реакцией младшего, — пока не поправится.        — Джун всерьез задумался помочь ему, — говорит также Феликс, а затем резко оборачивается, учуяв запах своего альфы, что смотрит на него не мигающим взглядом.       — Я же тебе…       — Папочка! — раздается звонкий возглас снизу, и Феликс чувствует, как его дергают за штанину, — папочка, доброе утро.       — Ой, — восклицает омега, садя на коленки ребенка и расцеловывая любимые, нежные и пухлые щечки. — А что это мой малыш тут делает? Давно проснулся?       Омеги замолкают и забывают, о чем они говорили, с улыбками глядя на сладко жмурящегося от поцелуев маленького омежку.       — Давно, — кивает он, утыкаясь папе в шею.       — А где дедушка? — малыш пожимает плечами.       — Папа сказал, что он пошел собирать травы. А еще папа хочет с тобой, — улыбается Лу, а Феликс поднимает взгляд на Бана, что до этого просто смотревший на него, сейчас выглядит напряженным. Феликс напрягается следом.       — Малыш, беги к отцу, я подойду скоро, ладно? — просит он и наблюдет, как Бан через несколько секунд прижимает к себе их маленькое сокровище. И вместо того, чтобы уйти, Бан садится на скамейку недалеко от лазарета — прямо на виду омег.       Феликс прищуриваются.       — Он так быстро растет, — умиляется Джин. Доён согласно кивает.       — Да, — отвечает отстраненно Феликс, осматриваясь по сторонам и принюхиваясь, все время находясь под взглядом своего альфы. Ликс чувствует ауру Бана, что, кажется, готовится к чему-то, что может появится неожиданно.       — Что такое? — спрашивает Доён, тоже повторяя за старшим — осматривается. Но вокруг почти никого нет.       — Вы не чувствуете запах гари?       Джин и Доён качают головами в отрицании, а Тэхён смотрит с изумлением на хёна, потому что он чувствует.       Оба начинают оглядываться. Бан напрягается сильнее, а маленький Лу затихает в его руках.       Феликс не замечает дыма, но зато успевает заметить у выхода лазарета, проскользнувшую тень, что сковывается на одной из построек.