Fake

Чуя стоит под брезентовым навесом и слушает капли дождя, за время что она была в Японии она почти и не видела этого. Только в Петербурге все иначе. Тяжёлые капли разбиваются о натянутую ткань и можно представить, что если она сделает шаг то можно будет закружится в лёгком танце под тёплыми каплями. Чуя любит жизнь. Чуя очень любит жизнь так же сильно как кристально ясно осознает что отнимать жизнь у других неправильно. Чуя любит жизнь, но иначе не может, она была создана как оружие, демон, огненное чудовище Арахабаки. Все что она может – убивать. Рыжая из последних сил держится за свою человечность не желая признавать что пропала совсем. Она так хочет просто жить: кружить в легком сарафане под тяжелыми каплями и смеяться, звонко и искренне. Чуя слишком эмоциональна, даже сейчас стоя здесь она улыбается, легко и непринужденно, потому что любит. Обожает Петербург за такую погоду, пусть тут это бывает крайне редко. Девушка все же выходит под дождь и мгновенно промокает до нитки, на ней совсем не сарафан, а безликая форма Комплекса, и движения четкие выверенные, она не думает о том что идёт убивать. Но мысли Накахары совсем не о том, она думает что если взять под контроль капли, то можно кружится поднимая из вверх, это было бы очень красиво. А ещё она могла бы как угодно менять направление и… это отличный вариант нового оружия. Девушка заходит в здание, вокруг тишина только эхо и звуки разбивающихся капель заполняют небольшой переход, ее ждут и она выложился по максимуму. Либо справится либо её сотрут. Эта мысль не приносит дискомфорта она давно смирилась, ещё до того как Ирина Сергеевна забрала ее в Россию. Наверно оттого в ней столько любви и эмоций. Она живёт как в последний раз, ведь рано или поздно зверь может одержать верх в очередном бою… Хрупкая девушка замирает перед вооруженным элитным отрядом бойцов она не делает никаких лишних и провоцирующих движений. Просто смотрит. С лёгким почти детским любопытством не скрывая эмоции. Ее мокрые рыжие волосы забавно липнут ко лбу в том месте где должна быть пушистая челка. Она маленькая и смешная. Рыжая делает шаг вперёд и небольшие каблуки звонко стучат по бетону, это сигнал они открывают огонь. Чуя подпускает пули ближе и алое сияние способности становится более явным. Она возвращает их обратно атакующим лёгким движением руки. Срывается с места меняя позицию что бы задеть и потом на поражение. От гравитации не уйти, лёгкий взмах руки и прыжок, алый растекается по судам смешиваясь с дождевой водой. Вояки становятся осторожнее но от нее им не уйти, девушка разгоняется чтобы подпрыгнуть и изо всех сил зарядить одному из бойцов в лицо. После такого не живут, ничего личного. Она замирает, в голову приходит мысль что это все так же похоже на танец, дикий, необузданный, окрашенный алым. И она решается, касается капель и кружится более осознанно, сила давит и ее так много, очень много. Монстр в груди рвется наружу, желая окрасить ее тело черным узором, но она сопротивляется. Его нельзя выпускать когда Дазай нет рядом, или можно поставить крест на ней и этом месте, даже Максим не удержит. Тонкие руки в коротких черных перчатках описывают дугу, из танцев. Чуя любит вальс, тогда только в эти моменты она позволяет себе мечтать, о том чтобы увидеть в карих глазах напротив. Глупость говорит себе, ты оружие повторяет. Раз-два-три раз-два-три и глухой звук падения мертвых тел. Это то что она может себе позволить. Девушка кружится, рыжие волосы взлетают, мокрые волнистые, они липнут к лицу. Живых здесь больше нет. Миссия завершена. Девушка позволяет себе засмеяться по-детски, искренне, цвета размываются и она перескакивает лужи, ало-грязные, как это делают маленькие дети. Ровно в центр лужи и так чтобы больше брызг. На одежду, на ладони, едва ли не на лицо. Она кружит, в вихре, в водовороте. Это заставляет сердце биться сильнее захватывающий восторг. Если подставить лицо, то можно ощутить…. - Чуя?! – спокойный голос звучит отчётливо и девушка отпускает капли. Ливень стеной падает на нее стараясь придавить, но это совсем не страшно. Она смотрит Максиму прямо в глаза, не сопротивляясь, давая понять что это она, а не зверь. Сияние исчезает полностью. Рыжая улыбается, робко и немного особенно. От недавнего смеха остаются безумные искорки в светло-синих глазах. Чуя безумно любит жизнь и Горького. - Все хорошо, - она улыбается чуть шире и более устало, гравитация ее выматывает, не убивает как порча, но… - Это я. – Она подходит ближе, эксперимент с дождем стоил много сил, но идти она вроде бы может. Девушка совсем не замечает тревоги в чужих глазах, не видит затаенной тоски и того тепла с которым на нее смотрит Максим. Чуя не понимает этого. Она ребенок без прошлого, сколько лет не прошло, всегда им будет оставаться. Оружие. Бомба замедленного действия. Ее мысли сейчас о том что это она виновата, что Максим остался в этом месте, не смог бросить дурочку. Пожалел. А ведь мог бы помогать Достоевскому. Мог отомстить за Ирину. Чуе больно, но в отличии от Дазай она слишком любит жизнь. – Знаешь, - она иногда говорит такое, это высшая степень доверия, подобная, но чуть меньше досталась только Дазай, - если скажешь я умру для тебя. – Это все что у нее есть, это все что она может доверить свою любовь. Она так ее понимает, только Осаму она просит остановить. В этом вся разница. И все же она перестаралась, глаза закрываются как только голова касается чужого плеча. Она совсем не видит как крепко и бережно держат чужие руки. Как чужой взгляд наполняется отчаянной любовью. Чуя только улыбается во сне. Она любит жизнь и Горького. И если в первом варианте ей дали шанс, то со вторым у Чуи и шанса нет. Шанса нет ни одного остаться свободной.