Fake

Ваня широко улыбался, едва ли не приплясывал на месте, а после уселся на широкую скамью, едва не подлезая под руку Максиму. Тот отодвинулся подальше, только покосившись на соседа. Ваня смотрел на сидящего где-то слева Достоевского, который здесь непонятно что забыл. С его уровнем все равно что ученика последнего курса университета с детсадовцами посадить. – Макс, – зашептал Максиму на ухо Ваня. – Вы же с Федей вместе работали, да? Он такой классный, правда? Можешь рассказать? – Что именно ты хочешь знать? – Гончаров прилипчивый как репей, проще ответить сразу, чем терпеть пока на тебя будут таращиться. Минут, эдак, двадцать подряд. Мальчишка отличался редкостным упрямством, и Максим не слишком хотел спорить с ним лишний раз по такому глупому поводу. Когда в класс зашёл один из Кураторов, Ваня никак не мог успокоиться даже когда Максим пихнул его локтем под ребра. Только засопел недовольно и все же, нехотя, посмотрел на Куратора. Тактика и стратегия шли потоком для ребят от четырнадцати до восемнадцати, потому и народу было около трёх дюжин. Федор почти улёгся на стол, подложив под щеку руки. Разве что вроде не спал – смотрел в другую сторону, лица не видно с их места. Максим не знал как Ваня ухитряется шептать ему на ухо сто слов в минуту. – Достоевский, когда мы учитываем тактические свойства местности, что нужно принять во внимание? – голос лектора прорезал тишину. Парень пошевелился и оторвал голову от стола нехотя, всем своим видом демонстрируя как он устал, и как ему это все видеть не хочется с самым несчастным видом, почти печатью страдания на лице. – Проходимость, простреливаемость, маскировка, оборонные средства и обзор, – ответил он, тем не менее, нормально, почти ровным голосом, ещё и похлопал глазами, словно не понимания, зачем задавать такие элементарные вопросы. – Эсперам, которые действуют в одиночку и эсперам, которые действуют в группе, необходимо рассматривать данные аспекты по-разному…а вы может кого другого спросите? Я спать хочу…– в ответ на серьезный взгляд страдальчески вздохнул. – Я устал вообще-то… ладно. Одиночный эспер должен полагаться в первую очередь на обзор и ориентироваться на собственную способность и в зависимости от нее выстраивать вертикаль аспектов по важности. Также нужно держать в уме: есть информация о боевых способностях противника или нет. Опять же, сражение против эспера или военных с оружием? В зависимости от этого и метод будет отличаться. – Ладно, достаточно, – он обратился и начал мучить кого-то другого вопросами, а Ваня чуть ли со скамейки не упал от избытка чувств. Подергал Максима за рукав рубашки, в глазах сияли звёзды. – Он такой…такой….такой…– мальчишка не мог найти слов, только тряс Максима за руку и едва ли не визжал. – Вань, мы на уроке вообще-то. Возьми себя в руки, – заметил парень со вздохом. Достоевский снова чуть ли не спал и отчётливо притворялся едва ли не смертельно-уставшим. Максим иной раз даже недоумевал какая короткая у людей память. Стоило парню практически исчезнуть из поля зрения большинства, появляясь от случая к случаю и не отсвечивая, и у них из памяти истерлись моменты, явно противоречащие его нынешней модели поведения. Вот и сейчас какая-то бумажка чиркнула по щеке. Парень не шевелился. Максим даже не заметил как лекция кончилась. Хотя нет, по восторженному писку над ухом, понял. Двое подошло к Федору и что-то ему говорили. До них долетали лишь обрывки фраз, но Максим в удивлении приподнял брови. Они на него наезжали, нечто в духе «и тебя называют элитой» и прочее подобное.. Максим всерьёз задумался на тем, что отсутствие мозгов – это диагноз. Достоевский даже головы не поднял. Невинно хлопал ресницами и улыбался. Его маска не слишком нравилась, честно сказать. Парень знал настолько тот на самом деле безразличен. Если бы захотел – размазал их обоих по полу, даже не прибегая к способности или ножу. Но почему-то сдерживался. Откровенное безразличие было как-то привычнее, чем это. – Почему они к нему лезут? Это неправильно! Не успел Макс уцепить мысль за хвост, как у Вани взыграло в голове что-то. Нет, не в голове. В другом месте, которое находится пониже спины. Нет, конечно тринадцать лет объясняют ветер в голове, но до такой степени быть опрометчивым. Макс попытался поймать его за руку, но не преуспел. Аудиторию затрясло, а с ней закачались и парты. Парни попадали на пол словно кегли в боулинге. Остальные оставшиеся вцепились в столы. Федя только чуть приподнял голову. Завязалась довольно безобразная драка, за которой наблюдал весь класс, который не вышел на перемену. Максим несколько секунд взвешивал, вмешиваться или нет: применение способности наказывалось соответствующе. Но принять решение не успел. Куратор вернулся в класс, и все участники конфликта повалились на пол парализованными. Ваня, кажется, успел вскрикнуть. Фёдор только дёрнулся, прежде чем его рука безвольно свесилась почти до пола. Зато его глаза, как успел заметить Максим, на мгновение обрели прежнее выражение – полное безразличие. Да и пришел он в себя и выпрямился куда раньше остальных. С трудом оторвался, опираясь локтем все ещё трясущейся руки, о парту, и жалобно посмотрел на мужчину. – Меня-то за что? Я никого не трогал… – Вот это и подозрительно. Зная тебя…что у тебя на уме? Федор поджал губы, непонимающе глядя на него. – Почему я обязательно должен что-то задумать? Я ничего не делаю. На камерах сами увидите, – он почти невинно хлопал ресницами. Если бы Макс не знал наверняка, он бы купился. Кажется, этот Куратор, из довольно новеньких, тоже. Репутация репутацией, но люди любят верить скорее собственным глазам. – Садитесь обратно. И без глупостей. Максим за шиворот втащил Ваню за парту. Молча. Хотя хотелось много что сказать ему, прочитать лекцию о том, что надо думать, прежде чем делать. Того все ещё потряхивало, да и вообще, его это по идее не касается. Они даже не друзья. Так, приятели, потому что когда-то именно Макса назначили помогать Ване тут освоиться. – И все равно это нечестно, – буркнул мальчик недовольно, совсем не обиженный на то, что объект его обожания проигнорировал его действия. Максим на это мог только вздохнуть и покоситься на Достоевского. Тот вроде и слушал, но судя по движениям его руки, не записывал, а занимался чем-то посторонним. Максиму ситуация не нравилась. Совершенно. Слишком резкий контраст. Слишком странная маска. Причем он абсолютно не понимал причин необходимости так себя вести. Особенно учитывая реакцию тех людей, это может только все усугубить. Фёдор повернулся в его сторону. Ваня снова задёргал его за рукав, убеждённый, что смотрят на него. Но Максим понял, кому предназначался взгляд. И лёгкая холодная улыбка, настолько искусственная, что возникало впечатление, по лицу вот-вот пойдут трещины как по плохо выделенной из глины и неправильно заявленной поверхности. Предостережение. Он понял.