Fake

Достаточно холодно, и это немного...раздражает. Не то. Эмоциональная реакция. Не нравится. Не то. Оценочное суждение. Некомфортно. Понятие определено. Выдох. Изо рта облачко пара. Из избы доносятся голоса. Даже часовых нет, попрятались в мороз. А она, вот, стоит возле деревянной околицы и смотрит за ограду. Кажется, идёт уже второй час, и она немного расслабилась. Слишком холодно. Слишком спокойно. Восприятие неожиданно размазывается, когда она ощущает нечто странное. Снег больше не идёт. Она резко разворачивается, но вокруг вспыхивают стенки серебристой способности, и сознание затапливает только темнота. Она кашляет, когда на неё выливают ведро воды, мокрые волосы липнут к коже. Холод буквально обжигает. Кусочек льда скользит по прядке, съезжает на щеку. Она поднимает голову и смотрит. Чернота загорается и сразу гаснет. – Не думай, что тебе это поможет, демоненок, – говорит один из людей. Вокруг снова сияют серебристые стенки пространства. Подавление. Ничего хорошего. – Убьете меня? – она спрашивает ровным голосом. В ней нет ни страха, ни сожаления. Девушка правда не боится. Она не ждала смерти(не после того как пообещала ему), но не боялась. В конце концов, они оба изначально готовы к такому исходу. К тому, что один потеряет другого. ...ложь... Она не шевелится и ждёт, что они будут делать. Хитро. Наверняка все как следует спланировали. Да ещё и подобрались близко в такую погоду, воспользовавшись тем, что их эсперы расслабились после победы. Явно не самая глупая группировка. И вряд ли имеет возможность к текущей успешно выполненной миссии. Куратор будет беситься. Если его не грохнули. Она бы не расстроилась. –...я с тобой говорю! – Я вас слушаю. Если хотите меня убить, давайте уже быстрее. Без пафосных речей и того, кого и у кого из вас я убил. Все равно не вспомню. – Выродки из чертового Комплекса. Звери. Все всегда из-за вас. Ее дёргают за волосы и вынуждают поднять голову. – Вы вообще что-нибудь чувствуете?! Когда издеваетесь над другими? Когда убиваете согласно приказу, обрекая на смерти тысячи невинных? Она даже не моргает. Ей, наверное, просто не дано понять, что такое "невинный человек". Она слышала это множество раз, читала объяснения в словаре, но это как-то лежало за границей ее понимания. – Нет. Мы оружие. Оружие уничтожает. Если вас что-то не устраивает, предъявите претензии тем, кто его держит, – она осматривается. Их четверо. Трое в пространстве с ней, один вне. Велика вероятность, что настоящий обладатель способности внутри. Лёгкий способ ввести в заблуждение противника. Щеку обжигает пощечину. Голова дёргается, шапка все же падает на пол. Слабая вспышка, почти знакомая. Она не обращает внимания. Руки закованы в наручники за спиной. Если выбраться за пределы, то будет шанс... Мысли прерывает пинок в живот. Она закусывает губу и сгибается. – Если мы уничтожим тебя, это покажет остальным, что вас бояться не стоит. И спасет ещё тысячи жизней. – Делайте, что хотите. Они желают видеть в ее глазах страх. Но там ничего. Жгучее пустое равнодушие. Раздражающее их. Вызывающее желание отыграть. Рубашку дёрнули. – Это девка? – Серьезно? Девушка сдержала вздох. Реакция не может быть ещё более предсказуемой и глупой. – Знаешь, что это? Ей демонстрируют металлические заострённые когти на деревянной рукоятке. – Пыточный инструмент "Кошачья лапа", использовался преимущественно в средневековье в Испании для отделения плоти от костей, – выражение не изменилось. Значит сперва пытки, а потом убьют. Впрочем, ничего не меняется. Она сама поступала также в схожих случаях. Заострённые лезвия распарывают плоть чуть ниже грудной клетке. Недостаточно глубоко, чтобы повредить внутренние органы, но достаточно, чтобы прорезать сквозь плоть. Она зашипела, распахнув глаза. Моргнула. И снова пустота. Они могут ее убить, но заставить умолять или какую-то подобную ерунду... право, она слишком хорошо знает, что мольбы и унижения бессмысленны. От этого никогда нет проку кроме как потешить эго мучителя. Когти вгрызались глубже, оставляя глубокие кровоточащие борозды на груди, а после к бедрам, по животу и бокам. Плоть опадала кусками, а кожа срывалась лоскутами, длинными, с розовато-алой внутренней частью. Она дергалась, изредка шипела сквозь зубы, но даже когда кровь залила пол, а лоскуты бахромой подметали алые лужи, оставляя на них следы, словно кто-то водил чем-то тонким, не кричала, и выражение лица менялось слабо. Чернота под ту сторону тусклых зрачков. И безразличная бездна. Словно даже если тело страдает, души нет. Один из них отступился и чуть не упал в лужу крови. Это ужасало. Почти до потери сознания. Кусок мяса вырвали из руки. Там белела кость теперь, в окаймлении оборванных переплетающихся жил. Сосуды вывернуло наружу. "Я...не хочу умирать ни раньше, ни позже тебя. Потому что обещала. Пожалуйста..." Кажется, контроль просачивается словно сквозь мелкое сито. Боль рвёт на части, слишком много и слишком долго. Механическое движение головой. Кажется, удар в висок, и пол со стенами меняются местами. Снова холодно. Она не любит такой холод...как до того, как они... Умирать, похоже, не так уж и страшно. Даже боль начинает стихать, потому что так или иначе наступает момент, когда предел преодолен. Тонкие косточки в ладони почти наружу и переломаны. Она отстранённо наблюдает как их разламывают ее же ножом. Темнота манит и почти зовёт. Но она почему-то ещё жива. Возможно, она и сама не имеет никакого представления касательно причин. Кровь на коже замерзает. Ее так много рядом. Голова кружится. Всё такое красиво красное. Привычно. Знакомо. Возможно, так и нужно. Мир постепенно размывается в марево, а потом неожиданно что-то происходит, и барьер падает. Звучит два выстрела. Она уже не реагирует, лежит лицом в луже крови и кусков плоти. Мутное неразличимое отражение. И непроницаемый безразличный мрак.

***

Ира торопится, что есть сил. Макс и Ада бегут за ней. Поиск это чертового места занял слишком много времени. И это учесть, что нападавшие особо не пытались скрыться. Они не заметали следы, словно для виду. Словно им нужно было сделать определенную вещь, а там будь, что будет. Смертники. Они находят заброшенный склад буквально посреди пустоши, и то, что внутри. Из-за шума все оборачиваются, Макс вынуждает обладателя способности снять барьер. Девушка стреляет четко, прицельно. Потому что у нее нет права на ошибку. Пол залит кровью, словно тут озеро. Везде ошмётки плоти, некоторые растоптанные и размазанные. Кое-где плоти нет вообще. Сквозь длинные, полосками фрагменты кожи на животе проглядывают кусочки органов. Кажется, одно ребро почти вытащено сквозь дырку Самое удивительное, что девушка до сих пор жива. Взгляд немигающий, но там что-то ещё есть. – Ада! Позеленевшая девушка опасливо положила ладонь на относительно целое плечо. – Активирую стазис. – Макс... нужно собрать это все. Возможно часть...кусков... ещё можно использовать... – Ира держала ладонь у рта и была неимоверно бледной, но сейчас некогда. Парень кивает. – Давайте вы. Я ее отнесу. Господин Гоголь притащил кого-то с порталом. Ира кивнула и связалась по рации с соседней поисковой группой. Максим закутал девушку...хотя скорее то, что от нее осталось, в ее же плащ. Хорошо хоть в стазиса тело застывшее, и можно переносить, не боясь что-нибудь сместить. Через четверть часа бега они уже вылетели на улицу, где их и ждал Гоголь, держащий за плечо мальчишку-подростка с черной лентой на глазах. Максим ему кивнул и нырнул в портал. Ада за ним. Сейчас...им нужно только успеть.