Керим-гора

До рынка напрямик было примерно полчаса ходу, но Мазай добежал минут за пятнадцать. Все равно такси сейчас ждать дольше было, а никакой транспорт еще на линии не показывался. По пути он отзвонил нескольким бойцам, живущим неподалеку, и велел им стекаться к Центральному. Евстигней ждал его у Воробьевых гор. — Ты долго, командир. — Я не из дома, — ответил Мазай, широко выдыхая. — От бабы бежал. — О, вон чего. Прости тогда. Короче, они приехали второй раз, и, походу, приедут еще. Оставили щегла на шухере, его пасут Крот и Смуглый. — Кто? — Ну, новенький. Мазай вспомнил жесткий взгляд, плотно сжатые губы парня, темные кудри на бронзовой коже — и тяжело сглотнул набежавшую во рту горечь. Ничего, теперь полегче будет: есть где яйца опустошить, куда приложить избыток энергии. Все сложится. — Так, а с тачкой что? — Битая копейка с забрызганными номерами. Темная, хуй знает, серая или зеленая. Но мне кажется, передняя правая дверь у нее другого цвета. Приезжают, ждут, разгружают, сваливают. Йода и Гвоздь как раз вышли в смену, и я отправил их следом, попытаться узнать, откуда едет это ведро. — Понял. Идем смотреть. Они прошли за домами, используя самые темные закоулки, и вскоре выбрались у старых гаражей. Здесь за мусорными баками обосновались Крот и новенький, которому Евстигней уже пристегнул погоняло Смуглый. — Вон стоит щегол ихний, — громко зашептал Крот. — Я б ему въебал за одну только мерзкую рожу. — Отставить рожу, — ответил Мазай, вглядываясь в темноту. Тощий парнишка почти сливался со стеной гаража, иногда виднелся тусклый огонек его сигареты. — Первую партию загрузили с черного хода там, — Евстигней показал, и Мазай сразу понял, о каком месте тот говорит. — Из второй партии несколько ящиков здесь, в гараже. — Я так мозгую, они разбивают на небольшие части и повезут их дальше в разные места. И что-то оставят здесь, для местного потребления. — Но. Я слышал, у них постоянный рынок сбыта в коррекционной школе. — Тихо, едут. Раздолбанную копейку было слышно издалека. Она скрипела и хрустела, чем-то цепляла корявый снег, кусками наваленный по краям дороги. — Братва, свои, — прошептал подошедший сзади Киба. — Командир, кого берем? — Здорово. Тихо. Керимовцы ящики возят. Чую, это пропажа с фуры. Встреть Косаря и Папая, они должны подойти. Зайдите со стороны Куйбышева, там есть где подобраться близко. И ждите сигнала, — медленно выговаривал Мазай. Парни Керима не спешили и не особо скрывались. Они переговаривались на русском и другом языке, на слух похожем на суржик. Мазай был уверен, что это их цыганский — слышал пару раз, как дядя Михей общался со своими. — Они говорят, что на сегодня все, — зашептал Смуглый. — Утром груз заберут, и это уже будет дело какого-то Жупана. — Ты не говорил, что знаешь цыганский, — хмуро сказал Мазай, не глядя на него. — Ты не спрашивал, командир. — Это все те же четверо, водитель в тачиле, — пробасил Евстигней. — Что делаем? — Берем. Ты и Заноза идете за водилой. Сам разберешься, не маленький. Телефон там, все такое. Мы втроем заходим с этой стороны, Киба, Косарь и Папай уже должны быть на позиции с другой. Теоретически, еще Йода и Гвоздь должны вернуться, но действуем будто без них. Не дайте никому сбежать, позвонить или запереться в гараже. Погнали. Сигналом был короткий и резкий взрыв петарды. Бойцы кинулись одновременно со всех сторон, и цыгане просто не успели сориентироваться. Один уронил на землю ящик, шестерка-щегол попытался убежать, но его поймал Смуглый и принялся с ненавистью лупить мордой об асфальт. Походу, что-то ему свои же сделали, раз он так на них ополчился. Мазай вломил ближайшему цыгану в нос, второго они скрутили вдвоем с Кротом. Еще двоих вырубили остальные, и теперь шустро избавляли от мобил, оружия и документов. — Мужики, загружаем все обратно, тачку прям доверху. Киба, давай за руль, — командовал Мазай, набирая номер Бура. — Ночерь. Взяли обезьян с грузом «Синтеза». Часть они в рынок переложили, забрать не сможем, но я оставлю кого-то из бойцов проследить, кто заберет и куда. — Бля. Я ща буду. Доставь их в зал, чтоль. Пусть посидят там, чтоб Керим извелся от неизвестности. — А груз? — Ща скину склад, там примут. Мазай убрал мобилу и оттащил Смуглого от бедного шестерки. Пацан плакал и пускал кровавые слюни, все еще пытаясь уползти. — Соберите их. Кляпы в пасти, мобилы Евстигнею. Так, нужны тачки, ща. Гвоздь, останешься. Проследи за первой партией груза из здания рынка. Кто-то ее заберет, все запомни и передай инфу нашим экипажам сопровождения. — Понял. К семи утра обезьяны Керима сидели в подсобке спортзала на старых матах; Киба отзвонился, что под расписку сдал на указанный склад двадцать три ящика из гаража. Наспех приняв душ в зале, Мазай не заходя домой помчался в больничку. Начинались первые сутки после отпуска, а он так и не поспал этой ночью. Правда, Мазаю немного повезло: начальство убыло на какой-то симпозиум, по работе почти не дергали, и девочки Алина и Вероника дали ему поспать часа три перед вечерним обходом. Ночью спали уже девчонки, а Мазай пытался просчитать схему развоза препаратов людьми Керима. С рынка можно было уехать куда угодно: на юг по Бурова-Петрова, по улице Гагарина выехать на трассу «Иртыш», двинуть в казахский Петропавловск… Какой у них план? Домой Мазай приперся с больной головой, пожрал под причитания матери (правда, та сразу затихла, когда он сказал, что ночевал у девушки) и завалился спать. Разбудил его часа через четыре звонок Бура. — Да. — Слуш, тут эти кожаные молчат, а щегол распелся. Говорит, у Керима все интересно схвачено, большие люди за этим стоят. Есть мысли. Подъедешь? — Ага. Ща встану… скоро буду, — сонно затряс головой Мазай. Он сходил в душ, похлебал щей прямо из кастрюли и выбежал под ледяной дождь. Технически был еще день, но уже темнело из-за туч, накрывших город. Мазай замерз, пока ждал маршрутку, и только погрузившись в ее теплое вонючее нутро, увидел сообщение с незнакомого номера в мессенджере: «Привет, еще помнишь меня?» На фото в профиле он без труда узнал Машеньку и добавил в список контактов. А потом подумал и просто набрал ее номер. — Привет. Занята? — Нет, у меня перерыв как раз, — голос Машеньки звучал очень радостно. — Я ждала, что ты напишешь, а потом вспомнила, что ты мой номер не брал. Дура я, ага? — Да нет, бывает. Я все равно на сутках был вчера. — О, ясно. У тебя нормально все? А то сорвался так быстро… — Нормально. Там все уладили. У тебя как дела? — Хорошо. Бабушка, конечно, изворчалась. — Догадываюсь. Она мне в школе все мозги проела. Кстати, я тебя там совсем не помню. — Я в тридцатой училась. Чтобы не говорили, что бабушка мне помогает. — Ясно. — Она сказала, что ты вроде как бандит, — понизив голос, сказала Машенька. Тон у нее был скорее извиняющийся, а не обвиняющий. Мазай только хмыкнул. — Да уж скорее наоборот: мы бандитов гоняем. Это проблема? — Нет. Для меня — точно нет, — Машенька улыбнулась в трубку. — Мы сможем увидеться? Ты хочешь? — Я сейчас в зал еду. Если там все норм пройдет, то, наверное, можно. — Ой, здорово! Ты тогда напишешь? Или позвонишь? — Но. — Я ждать буду! Ну все, пока, целую, — это Машенька почти пропела, отключаясь. — Главное не заснуть в процессе, — зевнул Мазай. В зале уже были несколько человек из старой гвардии; Бур работал на одном из тренажеров. — О, Мазай! Тебя за смертью посылать. — Ну блять, извини, я не на колесах. И бабла после отпуска нет, чтоб на такси гонять, — огрызнулся тот. — Да забей, я ж так, — Бур выглядел просто неприлично довольным. — Бабосы, кстати, есть. Выбил я из ДимДимыча, причем с запасом! На всех наших колесных хватит, и нам останется, гульнуть. Найдем тебе бабу нормальную, снимем сауну, ага? — Баба уже есть вроде. — Вот кобель! Когда успел только? Приводи, Ксюха же умрет от любопытства, и с меня не слезет, пока все подробности не узнает. — Лан, это потом. Что с этими, в подсобке? — Норм, командир, — заговорил Косарь. — Мы их даже не били почти. Жрать давали, воду тоже. В сортир водим каждые пять часов. Молчат. — Ага, зато щегол поет, — прыснул Бур. — На то он и щегол, чтобы петь, — Мазай стиснул зубы, чтобы не засветить уже Буру. — От Гвоздя новости есть? Его меняли? — Меняли, там сейчас Йода. Пока за ящиками никто не приезжал. А в тот гараж, который вы вынесли, утром того же дня приезжал разбитый рыдван со свердловскими номерами. — Хуясе. — Вот и я так сказал. Длинные же руки у этой цыганской обезьяны, если она отсюда переправляет сырье в Ебург или область, и еще хер знает куда. Теперь уже и Бур таким счастливым не выглядел, погружаясь в дела. — Если дело такое серьезное, то Керим уже ебанулся от нервов. Он теряет деньги и портит отношения с кем-то в Ебурге… Бур, давай выпустим щегла. — Да нет, это не Керим, это ты ебанулся. Ты спал после суток или бабу свою новую пялил? — тот с сомнением посмотрел на него. — Давай отпустим, — терпеливо повторил Мазай. — Предложим сделку. Мы ему его людей, корыто и товар, а он нам — деньги. И вроде как попробуем договориться. — Хм. А на самом деле… — По ситуации. Но он хотя бы сам вылезет ради такого дела. — А вылезет? — засомневался Бур. — Вылезет, — уверенно кивнул Мазай. — Керим не упустит контроль над ситуацией со своей стороны, поверь мне. Парнишку привели и заставили трижды повторить предлагаемые условия сделки, потом с мешком на голове вывезли и отпустили на мосту через Тобол, хотя тот и уверял, что Керим его лично убьет с особой жестокостью. Оставалось только ждать: стрелку забили на вечер завтрашнего дня. Убедившись, что дело пошло, Мазай наведался к Машеньке и отвел ее на съем, где трахал полночи. Потом отправил домой на такси, счастливую, пошел к себе и спал до обеда.