Керим-гора

Темыч ходил на крышу всегда, когда что-то не ладилось. Слесаря много раз меняли замки на двери, но он с легкостью их вскрывал и все равно выбирался наверх. Мазай знал, что найдет его здесь. — Здорово. — Ага, — Темыч кивнул, не повернув головы. Вокруг него клубился сигаретный дым, окружая ореолом, как какую-нибудь фею. Темыч сидел поджав под себя ноги, и сейчас особенно хорошо было видно, что джинсы ему малы: вытянутые коленки находились выше коленных чашечек на несколько сантиметров. — Чо случилось? — Да ничо. Хуй через плечо. Как обычно все, Лех. Мазай сел рядом и тоже закурил. Хоть дом и не был особенно высоким, вид с крыши открывался красивый. Наверное, с любой крыши так, просто по факту. Пахло пылью и теплым металлом; на чердачном оконце устроилась жирная ворона. Она одарила Мазая презрительным взглядом и отвернулась, не переставая следить за ними. — В частном секторе можно походить по брошенным домам, металл собрать. Или просто ценное всякое, м? — Да ну. Помолчали, глядя, как тает июньский закат. Обтянутая застиранной футболкой спина Темыча казалась маленьким горбом. — Батя снова? — спросил Мазай, прикусывая фильтр сигареты. — И батя тоже. Тут Мазай не знал, что говорить. Он часто думал, что был бы просто счастлив знать, что у него самого есть хоть какой-то батя. Хоть где-то. — Генка рассказывал, что вчера Рябинкина напилась и дала Ерохину прямо в кустах на детской площадке. — И чо? — Темыч даже не шелохнулся. — Ничо. Дура просто. Все же знают. А как тут потом жить, если все знают? Вот теперь Темыч обернулся, причем резко как-то, нервно, будто испуганно. Отросшие кудри мягко погладили его шею и ушли за плечо. — Вот да. Невозможно так, ага? Город маленький, деваться некуда. Я тоже об этом думаю, Леха. Куда деваться, если что-то... ну. — Если что-то — что? — опешил Мазай. Он вообще туго соображал, когда Темыч так вот смотрел на него. Как гипнотизировал. — Если бы ты узнал обо мне что-то такое. Глупое. Дурное. Ты бы подумал плохо? Послал бы меня? Если бы все узнали, стали смеяться и показывать пальцем? — А чо ты сделал-то такого? — Да ничего не сделал! Это я так, просто спрашиваю. Вот что бы ты решил? Мазай крепко задумался. У него самого были темы, о которых говорить с посторонними не стоило, и тайны имелись свои. Одна вот как раз напротив сидела и смотрела темными глазами в густых ресницах... только это же несерьезно все. Пройдет ведь, да? Только дружба останется, а это, странное и опасное, пройдет. Гормональный сбой. Так в интернете пишут. — Я бы тогда, — задумчиво начал Мазай, — увез тебя так далеко, как только можно. Туда, где никто ничего о тебе не знает и можно начать все с начала. Чтобы правильно все, Темыч. По-настоящему, без ошибок. Понимаешь? — Ага, — со странным выражением лица отозвался тот. — Не боись. Я все равно останусь твоим другом. — Точно? А не забудешь? — Не забуду, — усмехнулся Мазай. — Смотри, «скорая». Они проследили за синими огнями, свесившись с крыши. Темыч смотрел очень напряженно и едва слышно бормотал: «Только бы не к маме». «Скорая» завернула в арку и остановилась. Из нее вышли двое медиков и пошли в соседний с Темычем подъезд. — К старухе Тихоновой, поди. Она все время вызывает, как очки теряет, — хихикнул тот. — А пойдем на рынок, воблы спиздим? Воблы хочется, что пиздец.