Понедельник
7 октября 2019 г., 12:48
Утро начинается с нервного звонка сразу в обе двери.
Чонгук подскакивает первым, натягивает домашние штаны и несется открывать, сбивая стулья по дороге.
Хосок успевает только запахнуть халат и босиком шлепает к своей двери.
Рабочие вносят в квартиры двери практически одновременно.
— Ну что? — прораб сегодня бодрый настолько, что, кажется, он или все выходные не пил или, напротив, пил все выходные, и процесс этот еще не окончен. — Завершающий этап. Сегодня мы установим две двери, у каждого из вас будут ключи только от одной, все как вы и хотели. Так ведь?
— Д-да, — кивает Хосок. И поднимает глаза на Чонгука.
— Именно этого мы и хотели, — кивает Чонгук и тоже смотрит на Хоби внимательно. — Окончательно отгородиться друг от друга.
— Если бы вы хотели окончательно отгородиться друг от друга, — рассуждает прораб, снимая с дверных петель упаковочную пленку, — вы бы заложили дверной проем шлакоблоками и сделали глухую стену. А дверь всегда можно открыть, правда же? С обеих сторон.
Он говорит еще что-то, а Чонгук стоит и просто молча смотрит на Хосока исподлобья, и Хосок не выдерживает этого взгляда, отворачивается и уходит на свою кухню.
Он не успевает разобраться, почему вдруг начали так дрожать руки, почему в горле ком, и почему у Чонгука такой дерзкий и одновременно вызывающий взгляд.
Не успевает, потому что в дверь звонят, и на пороге появляется Чимин с Юнги.
— Я хотел посмотреть, каково это — быть с этой стороны, — заявляет Юнги и проходит в квартиру слишком широкими для его роста шагами. — Неплохо. А сейчас будет совсем хорошо.
И он кивает в сторону Чимина, который как раз выставляет из пакета банки с пивом на стол.
— Иди сюда, Чонгукки, — машет Чимин соседу, но тот только мотает головой отрицательно и уходит куда-то вглубь квартиры.
— А, ну да, у вас же договоренность, — смеется Юнги.
Установка дверей затягивается настолько, что Чимин с Юнги успевают выпить все пиво, съесть принесенные с собой закуски и остатки токпокки из холодильника, а потом уйти в стиле «Раз уж у тебя больше совсем ничего не осталось…».
— Ну, вот и все, — провозглашает прораб, как только за ними закрывается дверь. — Дверь на месте. Закрыва-а-ем…
Хосок смотрит, как закрывается дверь, и видит через сужающуюся щель, как Чонгук, проходя мимо двери, оборачивается, и как приоткрыты его губы, словно (или Хосоку кажется?) он чем-то расстроен или обижен, но дверь, закрываясь, щелкает, и прораб проворачивает ключ в замке.
— Держите! — вручает он связку ключей Хосоку. — Теперь никто не откроет эту дверь, только если вы сами этого не захотите.
Хосок расплачивается с мастерами и выпроваживает их с благодарностями и поклонами. И остается наедине с воцарившейся тишиной и вожделенным одиночеством.
За дверью слышны приглушенные разговоры рабочих, которые завершают свою работу со ставшим уже традиционным минутным опозданием. И скоро Хосок слышит, как закрывается дверь с той стороны. И как поворачивают ключ в замке.
И снова воцаряется тишина.
Сколько она длится? Минуту? Две?
Хосок стоит все это время и прислушивается. И не решается отойти от двери, потому что боится, что пропустит что-то очень важное за этой дверью.
Он стоит.
И когда слышит, как ключ в замке с той стороны поворачивается два раза, на него накатывает облегчение.
Чонгук открыл дверь.
Наверное, он повернул ключ и стоит, ждет. Ждет того же самого от Хосока. Стоит, прислушивается, когда Хосок повернет свой ключ, и его дверь тоже будет открыта. Наверное, он стоит, прислушивается, нервничает.
Хосок смотрит на дверь, и голова его заполняется непонятными ватными мыслями.
Разве должен он открыть дверь?
Ведь ее закрыли только что, разве нет?
Ведь прошло совсем немного времени, разве Хосок готов? Разве готов он к тому, что дверь в его жизнь снова будет открыта?
У Хосока дрожат руки, и связка ключей в его руках тоже дрожит, позвякивая.
Он прислушивается к тишине за дверями.
И вдруг там хлопает входная дверь, и звук этот еле различим, приглушен, но Хосок все равно узнает его. Чонгук ушел, хлопнув дверью. Из своей же квартиры. Наверное, он зол и разочарован.
Ничего нового.
Из жизни Хосока все уходят, хлопая дверью, злыми и разочарованными.
Он привык.
Одной дверью больше, одной меньше.
И он уже разворачивается, чтобы пойти, повесить ключи от новой двери на гвоздик в прихожей и никогда оттуда не снимать, но в этот момент…
В этот момент почему-то пиликает домофон.
И на экране почему-то лицо Чонгука.
И Хосок почему-то нажимает на кнопку, впуская его в свой дом. Через совершенно другую дверь.
Чонгук входит в квартиру большими шагами, наступает на Хосока, тесня его к той самой свежеустановленной двери, закрытой на ключ, и когда Хосок упирается в эту самую дверь лопатками, Чонгук опускает руку и забирает ключи из его ладоней.
— Просто открой уже эту чертову дверь, — шепчет Чонгук, наклоняясь к его уху, и теплое дыхание обдает кожу ласково и горячо.
И Хосок слышит, как позади него негромко щелкает открывающийся замок.
А потом Чонгук его целует, вдавливая в поверхность двери, которая все еще пахнет магазином и краской, и запускает руки в его волосы, укладывая затылком на свою ладонь, чтобы жёсткая поверхность двери не давила слишком сильно.
И Хосок успевает только подумать о том, что кожа ладоней Чонгука такая горячая, что хороша и без всякого увлажнения.
***
Тэхён и Джин приходят первыми, и они уже сидят на кухне, когда Хосок с Чонгуком, подтрунивая над опухшими губами друг друга, распахивают обе двери, чтобы перетащить большой раскладной хосоков стол на чонгукову половину, потому что, если цитировать Хосока, «за этой «этажеркой» я буду себя чувствовать как попугай на жердочке». — Наконец-то, нормальный стол! — вздыхает Юнги, входя с Чимином в хосокову входную дверь. — И все-таки, мне интересно, — смеется Джин, перебирая волосы Тэхёна, пристроившего голову у него на коленях и светящегося счастьем во всех смыслах этого слова. — Нафига вы нагородили тут этих дверей, если все равно держите их распахнутыми? Чонгук смотрит на Хосока долго, а потом протягивает руку и осторожно под столом переплетает свои пальцы с его. — Чтобы держать распахнутыми, — говорит Хосок, тоже не сводя с него взгляда. — И кто же, все-таки, первым перешел черту? — подпирает Чимин ладошками лицо, отчего выглядит невероятно мило и напоминает медвежонка из какого-то мультика. — Технически, — чешет пальцем висок Хосок, — это был Чонгук. — Технически, — возражает Чонгук, — я ее не перешел! А обошел! Это меняет дело! — Ох, я даже не знаю, хочу ли я услышать подробности, — качает головой Юнги и запускает руку в пачку с чипсами. — Вообще-то, я спрашивал о том, кто из вас первым кого поцеловал, — смеется Чимин в собственные ладошки. — Но, кажется, вы как раз об этом мне и рассказали, да?
