Помимо политики и приказов

Бывает, что день начинается легко и приятно. Просыпаешься с утра — и сил полно, работа идёт легко, проблемы решаются, новости получаешь сплошь приятные. Бывает и совсем наоборот. Вот и сегодня Расия проснулась с тяжёлой головой после вчерашней попойки с Серени, и работа добавила страданий. Всё шло совершенно негладко. В Нории есть понятие «внутренняя внешняя политика», означающая всего лишь взаимоотношения между провинциями и столицей. Появилось оно давно, когда ещё государство было более раздробленным и провинции были полностью самостоятельны. С тех пор многое поменялось, но термин остался. И ныне Расия сидела и пыталась разобраться с внутренней внешней политикой, чувствуя раздражение к Мери и его запросам. Серени зашёл как раз в тот момент, когда Расия уже готова была обратиться к Имирии за советом. — Что-то выглядишь т-ты не радостно, — подозрительно бодро сказал он. — Что-то ты слишком бодрый, — мрачно ответила Расия. — Ты же вчера больше меня выпил! — А я выспался, — с некоторым самодовольством сказал Серени. Расии захотелось запустить в него чем-нибудь тяжёлым. Ну да, у него-то сегодня выходной. Это она вынуждена сидеть и решать вопросы по этим деревьям, чтоб их Дьявол побрал. — Раз выспался, то иди отсюда. Я пытаюсь решать проблемы. — Т-так что случилось? — Вместо того, чтобы уйти, Серени сел напротив и попытался заглянуть в бумаги. — Мери запросил дополнительные поставки древесины. Вроде у него там нашли какое-то новое невероятно перспективное месторождение, и ему вынь да положь ещё леса для строительства, вот прямо завтра и прямо срочно. А у нас уже договор на куда меньший объём, и по плану таких объёмов, как ему нужно, вообще нет. Ууу, и как я ему должна объяснить, что нельзя просто взять и спилить нужное ему количество леса?! Расия развернула бумаги к Серени, и тот задумчиво в них углубился. — А если у н-негосударственных организаций взять? У них, насколько я понимаю, как раз т-такие объёмы и будут. — Как будто ты не знаешь этих частников, — махнула рукой Расия. — Они и рады с гордостью говорить: «Даже дом элейны закупает нашу древесину!», а на деле готовы продать только какое-нибудь одно непрезентабельное полено. Потому что дом элейны имеет право закупать ресурсы по заниженной по отношению к рынку цене. Да они как объёмы увидят — так сразу будут выкручиваться, и лишнего дерева у них не окажется. — Ага, — сказал Серени и задумался. Расия тоже задумалась о том, где взять дерева, учитывая, что до весны новых вырубок не планируется. — П-попроси у Хатии, — неожиданно сказал Серени. — Возможно, у них как раз в т-таких объёмах и будет. И от себя что докинем. А что останется — пошли к частникам. — С чего просить у Хатии, — вздохнула Расия. — Он же по югу только работает. — Т-так изначально производством необходимых ресурсов занимаются две провинции именно для того, чтобы в случае чего п-прикрывать друг друга. Третья, что ли, элая ввела такое правило. Или вторая к концу своего п-правления, — Серени, кажется, даже чуть-чуть смутился от того, что не смог вспомнить точно. — Вспомни, несколько лет н-назад, когда был большой шторм, всем прибрежным провинциям потребовалось дерево на ремонт, и Хатия не мог удовлетворить эти запросы. К кому т-тогда он обратился? К Имирии! И Имирия выделила ресурсы! И, к-как бы с-сказать… Объёмы действительно сильно больше оговорённых, уточни, нельзя ли их снизить. Они же т-там просто шахты и п-поселение строят, а не вторую столицу. Звучал Серени крайне убедительно. Расия сделала себе пометку спросить Имирию поподробнее о взаимозаменяемости; прикинула, в каких выражениях спрашивать Мери о том, не прихуел ли он с объёмами, и повеселела. — Спасибо тебе, — искренне сказала она Серени. — Тяжело работать с похмелья. — П-потому и пить надо накануне выходного. Я что зашёл-то… Раз уж я тебе помог, то и ты выполни мою п-просьбу. Завтра норийские костюмы привезут для наших гварнеек. Сходи на примерку. — Зачем? — не поняла Расия. — Затем, — ответил Серени, — что не я, а ты супруга Дейлири. И кто, как не ты, должен посмотреть, как на ней сидит новое гварнейское платье и сделать комплимент. Имирию я уже п-предупредил, она не против. Расия почувствовала, как тяжесть одной проблемы сменила тяжесть второй. — А сама она не справится? Серени посмотрел осуждающе. — В отличие от н-некоторых, я посмотрел рекомендации по адаптации мигрантов. И там говорилось, цитирую: «Помимо прочего, является важным п-показать мигранту, как правильно надевать и носить норийский костюм. Далеко не все понимают это интуитивно. Особые проблемы вызывает пояс». И далее по тексту идёт инструкция, что говорить и как п-показывать. — Но почему я, — застонала Расия. — Я сказал же! Потому что ты её супруга, а не я! Особое внимание хочу уделить тому, что я вообще-то мужчина, а Дейлири — девушка, притом молодая гварнейка. И как молодой гварнейке, ей неловко находиться рядом с мужчиной. К-культурные различия! Против «культурных различий» Расии было нечего возразить. — Боюсь, ты меня убедил, — вздохнула Расия. — Во сколько? — Часов в шесть-семь вечера. И не забудь сказать Дейлири, что ей идёт какое-нибудь платье! Расия не понимала, зачем ей это говорить. Но она побоялась спрашивать, чтобы не нарваться ещё на получасовую лекцию по культурным различиям. Ежедневно к Дейлири заходили или Расия, или Серени. Они терпеливо объясняли девушке правила норийского языка, давали задания и проверяли их. По истечении двух недель у Дейлири сложилось впечатление, что для Расии более важна грамматика, а для Серени наоборот, словарный запас. Занятия неизменно начинались в четыре часа дня — по мнению Дейлири, достаточно поздно, но она знала, что вампиры просыпаются в районе полудня и занимаются своими загадочными делами. Серени и Расия всегда садились сбоку от стола и, если давали задание что-то написать, неизменно спрашивали разрешение посмотреть. Поначалу Дейлири даже не воспринимала занятия как занятия, настолько непривычным было подобное отношение — без криков, без нависания над самой Дейлири, без критики каждой выводимой буквы. — Здравствуй, — бодро и почти без заикания сказал Серени, заходя в комнату. Дейлири обернулась со своего места и кивнула в знак приветствия. — Здравствуй. Расии сегодня не будет? — Будет, — неожиданно сказал Серени и сгрузил на обеденный стол стопку книг, которую принёс с собой. — Я п-принёс учебные материалы по предметам школьной программы, тебе и Желке. Посмотри п-попозже, как время будет. — Хорошо, — ответила Дейлири. Ей хотелось спросить, что значат слова Серени о том, что Расия будет, но одновременно ей казалось, что это какой-то постыдный вопрос. Как будто Дейлири то ли хочет внимания супруги, то ли как будто они в ссоре и не общаются. — Сегодня вечером, часов в шесть-семь, п-придут норийские костюмы для тебя и Желки. Расия сказала, что сама примет и п-поможет вам с Желкой разобраться, что к чему. — Хорошо. Сама так и сказала? — удивляясь собственной наглости, спросила Дейлири. Серени неожиданно покраснел. — П-почти. Я её вынудил. Ты же недавно пожаловалась, что Расия с тобой почти не общается. На этот раз покраснела Дейлири. Она всего мельком обмолвилась, что они с супругой не сказать, что много общаются, и Дейлири хотелось бы больше — но никак не ожидала, что Серени это так серьёзно воспримет. — Ладно, перейдём к учёбе. Дейлири, я задавал тебе написать маленький рассказ о себе. Ты выполнила задание? Если бы Дейлири не покраснела до этого, то она покраснела бы сейчас. — Нет… не то чтобы… — и она протянула Серени лист, на котором было записано одно предложение. — Тогда сейчас и сделаем, — как показалось Дейлири, излишне бодро сказал Серени. — Можно взять учебник? Под кивок Дейлири Серени взял учебник норийского и открыл страницу с заданием. Лист с одной фразой из хотя бы пяти лёг опять перед ней. — Начало у тебя хорошее, — кивнул Серени. — Дальше можно написать: «Я живу в Нории». Как ты напишешь это? Учебник вернулся к Дейлири, но она не была уверена, что в него можно смотреть. Однако, взглянув, она увидела подходящее предложение и неуверенно сказала: — Va livie ni Noria. — Очень хорошо. Записывай. Дейлири сомневалась, что здесь есть за что хвалить. Серени терпеливо ждал, пока она запишет, точнее, перепишет с учебника. Дальше по учебнику можно было сказать: «Я приехала из Гварны». Но эта фраза чем-то Дейлири не нравилась, отчасти поэтому она и не сделала задание. — Так, что ещё… — задумчиво сказал Серени. — Дейлири, т-тебе же нравится природа? — Нравится, — подтвердила она. — Даже норийская? — Дейлири утвердительно кивнула, не совсем понимая, куда клонит Серени. — Тогда можно написать: «Мне нравится природа Нории». Нормально? — Да, — сказала Дейлири и неуверенно посмотрела на словарь. Как на норийском будет «нравится природа», она не знала. — Словарём можно пользоваться. Давай, — попытался подбодрить Серени. По идее, четыре слова, два из которых знакомы, были посильной задачей. Пока Дейлири рылась в словаре в поиске нужного, в комнату вошла Мелька. Дейлири слышала, как она села на диван. — Va liku netira fo Noria, — сказала она и вопросительно посмотрела на Серени. — Очень хорошо, — кивнул он. — Единственное — перед netira надо поставить zi. Мы говорим о конкретной природе конкретной страны. Запишешь? Дейлири принялась старательно записывать. Следующее, что сказал Серени, вызвало ещё большее замешательство. — Хорошо. А что т-тебе нравится в природе Нории? Размышление заняло ещё немного времени, в течение которого Дейлири почувствовала себя непроходимо тупой. — Камни. У вас очень много камней, и это… непривычно. Серени довольно заулыбался, как будто Дейлири сказала что-то правильное. И почти сразу же нахмурился. — Мы берём к-камни в значении «каменистая почва» или в значении «все камни, включая драгоценные»? — А нельзя сказать просто «камни»? — Я потому и уточняю. Если взять слово «sutoni», то это будет означать все камни, начиная от того, что лежит п-под ногами, и включая драгоценные, которые добывают в шахтах. Если ты имеешь в виду камни, которые показываются из земли, то это каменистая почва и называется «sutoni soli»… ой, прошу прощения, это н-немного не то, специализированное слово. «sutoni guroi». Дейлири почувствовала, как начинает путаться. — Наверное, второе, — неуверенно сказала она. — Тогда «sutoni guroi», — кивнул Серени. — Можно п-попросить лист, я запишу на всякий случай. Попробуешь составить предложение? Дейлири кивнула и задумалась. Как ей показалось, она думала не меньше получаса (но взглянув на часы увидела, что всего пару минут). — Va liku zi sutoni guroi? — Здесь можно без zi, — кивнул Серени. — Это небольшая ошибка. Мм… я н-не знаю, как объяснить разницу, — смутился он. — С zi можно, просто норийка упустила бы эту частицу. Дейлири кивнула и записала. — Можно посмотреть? — спросил Серени. Пока он читал, Дейлири успела оглянуться на служанку. Та сидела, внимательно прислушиваясь к происходящему. — Очень хорошо, — похвалил Серени, — и без ошибок. У нас есть четыре предложения, осталось пятое. Что бы ты хотела написать? Дейлири хотела, чтобы всё это закончилось. Но она смиренно взяла себя в руки и подумала ещё немного. Потом ещё немного. Потом ещё. Серени терпеливо ждал. — Я не знаю, — в итоге сказала она и невольно вжала голову в плечи, ожидая, что сейчас будут орать. — Я тоже, — печально сказал Серени. — Но это нормально при составлении т-таких текстов. Тогда можно завершить фразой: «Пожалуй, это всё». Дейлири опять погрузилась в словарь. Прошло ещё время, прежде чем она наконец смогла подобрать выражение: — Наверное, pehasi zire si rodinati? Серени неожиданно рассмеялся. Он достаточно быстро взял себя в руки, но смотрел теперь на Дейлири весело. Девушке сразу стало стыдно за то, что она сказала глупость, хотя не понимала какую. — Это хорошая фраза п-по контексту, но она не верна по своей сути, — сказал он. — Rodinati означает всё-всё вообще. Здесь в контексте может читаться как «вся Нория — это каменистая почва», что на самом деле так и звучит логично. Н-но если мы хотим завершить фразой с сутью «больше нечего сказать», то надо использовать другое слово. — Дейлири чувствовала, как вообще не понимает, что происходит. — Хорошо, — пришёл на помощь Серени, — Нам надо сказать: «pehasi zire si…» и добавить ещё какое-то слово. Какое? Дейлири посмотрела на словарь и почувствовала себя очень несчастной. У неё не было ни одной идеи, какое слово тут использовать и как оно должно вообще звучать. — Может, — неожиданно подала голос Желка, — «pehasi zire si eli»? Дейлири почувствовала, как камень с души свалился. Они же проходили слово «eli» ещё два занятия назад, как только она могла такое забыть! — Можно, — кивнул Серени на вопросительный взгляд Дейлири. Наконец маленький рассказ о себе (в пять предложений, начиная с фразы «Меня зовут Дейлири») был завершён. Дальше она под командованием Серени переводила тексты, но со словарём и постоянными подсказками это было не так сложно. Расия действительно пришла с ворохом одежды ближе к семи вечера. Желка (которая, казалось, только вчера боялась вампиров) тут же подскочила и начала разбирать, попутно выясняя, какая кому и что вообще принесли. — Госпожа, — позвала она так, будто Дейлири находилась совсем далеко, — идите сюда. Примерить стоит. Когда заказывали одежду, то после обмера Серени предложил выбрать дизайн костюмов по эскизам. Дейлири искренне не понимала, чем они все отличаются, кроме цвета. К счастью, тогда подскочила Желка и выбрала всё за Дейлири. Потому Дейлири и надеялась, что ей не придётся участвовать в утомительной примерке. Но надежды оказались напрасны. Традиционный норийский костюм, помимо белья, состоял из штанов, двух платьев (или рубашек) и пояса. Нижнее платье было с длинными рукавами и подлиннее, почти до колена, верхнее — короче, и его рукава заканчивались выше локтя. Норийцы обычно носили два платья разных цветов, и, по мнению Дейлири, выгядело это странно. Желка, приговаривая, что выбирала цвета по вкусу Дейлири, переодела её в штаны и два платья. При взгляде на себя в зеркало, Дейлири даже показалось, что не всё так плохо — чёрные штаны, чёрное верхнее платье и единственное яркое пятно — коричневое нижнее платье, выглядывающее из-под верхнего только рукавами и низом. Горловина была высокая, рукава длинные, всё выглядело крайне строго. — Госпожа… то есть, мин Расия, — немного просительно сказала Желка, — можете помочь с поясом? Пояса у норийцев были непривычные — широкие, с многочисленными кармашками, некоторые повязывали пояс вообще каким-то хитрым образом (или это они были хитрые), что казалось, что это не кусок ткани, обёрнутый вокруг талии, а по меньшей мере пять кусков. — Конечно, — ответила Расия и взяла из рук Желки пояс (светло-коричневый, тоже хороший цвет). — Смотри. Дейлири, и ты смотри тоже. Он просто вот так оборачивается, этот край должен быть чуть выше и теперь можно завязать. А можно второй конец просто заправить, не завязывая, — спадать не должно. Руки супруги почти неощутимо касались Дейлири, и она чувствовала эти прикосновения даже сквозь слои одежды. Неожиданно девушка поймала себя на мысли, что это, возможно, самый близкий их контакт с тех пор, как она приехала в этот дом. — Действительно просто, — восхитилась Желка. — А вот этот? — Здесь просто пряжка. Желка опять переодела Дейлири — на этот раз в зелёное с коричневым. Критически оглядела, одёрнула нижнее платье и довольно улыбнулась. В такие моменты Дейлири чувствовала себя манекеном. — Давайте теперь парадное, — радостно сказала она. Парадное платье, точнее, парадный костюм, состоящий из двух платьев, неожиданно был больше похож на гварнейское женское платье — оба платья длинные до пола, и нижнее выглядывает из-под верхнего только рукавами. На подоле был вышит символ провинции — прорастающее из камня дерево. Верхнее платье было зелёным, нижнее — коричневым, и Дейлири предпочла бы, чтобы было наоборот. Пояс оказался светло-зелёного цвета и застёгивался на крючки. — Тебе очень идёт, — искренне, как показалось Дейлири, сказала Расия. Дейлири хотелось что-нибудь ответить, продолжить разговор. Но она не знала, что. Возможно, стоило поблагодарить за комплимент, а возможно, задать какой-нибудь игривый вопрос. — Мин Расия, подскажите, пожалуйста… Желка переключила внимание супруги Дейлири на себя ещё какими-то вопросами про одежду. Дейлири села на стул и понадеялась, что больше её не будут переодевать много раз. Расия с улыбкой разговаривала с Желкой, и Дейлири неожиданно почувствовала грусть. Какой, подумала она, тогда смысл, что её супруга сейчас пришла сюда, когда они даже парой фраз не перебросились. Только и было, что слабые прикосновения сквозь ткань платья, когда супруга показывала, как завязывать пояс.