Помимо политики и приказов

Матушка и отец прислали свои письма одновременно. Письмо первой содержало обычную её милую болтовню с рассказами о доме, хозяйстве, о том, что её личная служанка намерена выйти замуж. «Такой ужас», — писала матушка, — «она же старше меня, ей уже сорок два года! А думает о замужестве! К счастью, жених её ещё не старая развалина и кое на что способен». Заодно матушка спрашивала у Дейлири, что Церковь говорит по поводу такого позднего замужества. Письмо от отца поначалу было страшно открывать. Дейлири прошлась кругом по гостиной, помолилась, перекрестилась и только тогда, сев за стол, смогла его открыть.       «Моя любимая дочь Дейлири, здравствуй.       Как дела твои, как житьё твоё? Всю ли кровушку тебе вампиры выпили? Матушка хочет тебе закруток передать, дескать, у вампиров таких закруток и нет, а я всё думаю — а есть ли ещё кому передавать?       Дома всё по-прежнему. Ну, кроме траура по поводу вас, несчастных, кто за вампиров замуж пошёл. Мы Треснера сейчас женить думаем по-быстрому, уже пара месяцев осталась, как ему шестнадцать исполнится. Просто на случай, если вампиры ещё кого захотят себе забрать. Да и сестра твоя, думается, недолго будет на свободе гулять.       Золотце моё, расскажи же, как тебе у вампиров живётся. Кормят тебя? Поят? Живёшь ты в палатах царских али на конюшне, как девка простая? Как вообще быт вампирский обустроен? Есть ли скот у них, как у нас, или всё людей мучают? Сколько овец у них в стадах ходит? Доволен ли простой люд своим положением?       Очень много вопросов мучает меня по вечерам, когда я засыпаю и думаю о том, что кровиночка моя, доченька старшая, в лапах вампирских. Успокой хоть как-то сердце своего отца-старика.       С любовью,             ландграф Самнейн». Дейлири прекрасно понимала, о каких овцах спрашивает отец. Не ответить ему про это было нельзя, но ответить было нечего. В дверь постучали, а затем и заглянули. — Не отвлекаю? — спросила Энора. — Нет, — ответила Дейлири. — Здравствуй. Энора, казалось, ходила ещё тише, чем Расия. И ещё быстрее. Только что Дейлири поприветствовала Энору, что стояла при входе, повернулась к письму — и вот вампирша уже стоит рядом. — Письма из дома? Есть ли хорошие новости? — проявила она любопытство. — Не то чтобы, — задумчиво ответила Дейлири, не зная, стоит ли показывать посторонним письма. В общем-то, там не было чего-то такого, что нельзя было бы показать другим, но если они догадаются о коде, то будет нехорошо. В отличие от Расии или Серени, Энора заглянула через плечо без каких-либо вопросов. — Какое нежное сердце у твоего отца! В голосе не слышалось ехидства, но Дейлири почему-то казалось, что оно подразумевалось. — Когда как. — Со вздохом она продолжила: — Теперь думаю, что ему ответить. — Можешь ему ответить, что про все стада Нории ты, конечно, не в курсе, но в стадах элейны Имирии всего семь семёрок овец. Дейлири не сразу нашлась, что ответить. — Ты уверена? — Ну да, — пожала плечами Энора. — Информация о составе личной охраны элейны является открытой. О, Серени, и ты здесь. Рабочий стол располагался перед самым окном. Сидя за ним, было удобно любоваться кронами деревьев, но совершенно невозможно наблюдать за дверью. Дейлири пришлось обернуться, чтобы увидеть заглядывающего в комнату Серени, и приветственно ему кивнуть. — Да, хотел зайти п-поболтать, — улыбнулся он. — Я не помешаю? — Не помешаешь, — ответила Энора. — Как раз поможешь. Я думаю, что писать «семь семёрок» не стоит, потому что так ничего не понятно. Лучше сказать «пятьдесят шесть». — Но разве семью семь не сорок девять? — не поняла Дейлири. — Ну да. Семь семёрок плюс семь севире, то есть начальников семёрок. Фактически в одной семёрке восемь граждан. — Это вы про что? — полюбопытствовал Серени. — Составляем ответное письмо. Отец Дейлири хочет знать всё-всё о Нории. Серени проявил тактичность, спросив: — Можно посмотреть? Дейлири кивнула и сама протянула ему письмо, рассудив, что раз уж Энора посмотрела, то нет смысла его прятать. — Лучше написать про овец и коз, — задумчиво сказал он, прочитав. — Дейлири, как думаешь, кто у нас козы — вампиры или овцы? Дейлири думала недолго. — Есть такой старый миф, который скорее распространён на западе. В смысле, — поспешила она пояснить, глядя на вопросительное лицо Серени, — на западе от Гварны. В нём говорится, что козы — это слуги Дьявола. Овца же повсеместно считается божьим творением. Исходя из этого, я бы обозначила вампиров как коз. — Тогда, — подытожила Энора, — козы и овцы. Сколько у нас всего вампиров в охране? — Четыре семёрки вампиров, две — людей и одна смешанная. То есть… с-секундочку, посчитаю… Т-тридцать шесть коз и двадцать овец. Плюс… Эмм… Один главный козёл? Серени вопросительно взглянул на Энору. — Я бы назвала Эри бараном, но разницы нет, — пожала она плечами. — Дейлири, нормально? — Да, — кивнула смущённая Дейлири, глядя на поспешно записанные цифры. Она точно знала, что у ландграфа личная охрана бывает гораздо больше. — Твоя супруга не ест. Серени ворвался в кабинет именно с этими словами. Вначале Расия посмотрела на него осуждающе. Потом, поняв, что так просто коллега не уйдёт, отложила бумаги в сторону и вздохнула. — В смысле — не ест? — В п-прямом! — Игнорируя стул, Серени уселся прямо на стол перед Расией на то место, где только что лежали документы на поставку леса. Его пояс оказался на уровне взгляда, и Расии пришлось больше, чем обычно, поднять голову, чтобы видеть выражение его лица. — Сегодня я зашёл на к-кухню как раз тогда, когда собирали обед. И заметил, что на одном подносе стоят т-только овощной салат, рис и запечённые кабачки… — Чьи кабачки? — напряглась Расия. — Не т-твои, — отмахнулся Серени. — Твои только ты срываешь, не волнуйся. Т-так вот, а на других подносах тушёное мясо. И порция на подносе с одним салатом такая, что п-плакать хочется. Я спросил, а к-кому, собственно, такой скромный обед. Ну мне Дора и говорит, что это гварнейке, супруге элемины Расии, — и Серени посмотрел недовольно; почему он был недоволен, Расии было непонятно. — Я спрашиваю: «Дора, а что т-так мало-то? Голодом теперь гварнеек морим?». Пошутить пытался. А она говорит: «Так мин Дейлири сама от еды отказывается». Я вначале подумал, она голодовку решила устроить! Спрашиваю, что, значит, за п-пиздец. А Д-дора на меня смотрит и г-говорит: «Она правда отказывается! Ещё и еду н-не доедает!», — Серени посмотрел в потолок, глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Выглядел он крайне обеспокоенно. — И что было дальше? Ты поговорил с Дейлири? — Не совсем. Я п-подошёл к Желке и спросил, что происходит. Она сказала, что т-так как сейчас пост, то Дейлири, как верующая, п-постится. И, к-кажется, я напугал её, — Серени на мгновение смутился. — И поэтому не уточнил подробности. — Постится? — не поняла Расия. — Обо всём по п-порядку. Итак, я подошёл к Желке и спросил, что происходит. Но я не п-поверил, что молодая девушка может так мало есть. Поэтому я п-подгадал время и зашёл к ней, когда она оканчивала обед. И она действительно почти ничего не съела! Расия! Она действительно п-почти не ест! — Не ори, — поморщилась Расия. — Так что такое «постится»? — Как пояснила сама Дейлири, п-пост — это воздержание от еды и питья и разных… эмм… радостей тела для т-того, чтобы стать ближе к Богу. В пост нельзя есть некоторую еду, и я осмелился п-попросить у Дейлири список. Серени похлопал себя по поясу и достал оттуда сложенный лист бумаги. Расия взяла его, развернула и невольно принюхалась. — Это… духи? — Некоторая бумага Дейлири пахнет духами. — Казалось, Серени это смущает. — Я не знаю, п-почему. Расия кивнула и углубилась в список. Нахмурившись, перечитала ещё раз. В уме прикинула, что остаётся на столе, если убрать оттуда все те продукты, что нельзя есть. — И… получается… что ничего нельзя есть? Вообще никогда? — П-пост, по словам Дейлири, длится некоторое время. Этот — до первого числа второго осеннего месяца. Расия сложила лист положила его на стол. — Я не могу ей запретить пост. — Я знаю. Но это же не нормально! Она же совсем маленькая и худенькая! Я не п-понимаю, как она на такой диете смогла вырасти т-такой высокой! — И что ты предлагаешь? Серени всегда был немного странным. И дело не в его заикании (крайне редко встретишь заикающегося вампира) или широких научных интересах, а в его мягком характере. Вот и сейчас Серени не стал орать, бить кулаком по столу или предлагать какие-то совсем дикие идеи, а просто тяжело вздохнул и сказал: — Ничего. У него определённо имелось мнение (иначе бы он не ворвался в кабинет), и мнение то наверняка было твёрже камня. Но было видно, что он не хочет это своё мнение отстаивать. — До конца месяца несколько дней, не думаю, что за это время случится что-то страшное. Давай просто не будем разводить панику. — Ладно. — Серени спрыгнул со стола. — Но если с началом второго осеннего месяца ситуация не поменяется, тебе придётся поговорить со своей супругой. Расия подавила тяжёлый вздох. Она внимательно смотрела на то, как Серени идёт к выходу из кабинета, открывает дверь, осуждающе на неё смотрит и закрывает за собой дверь. И только после этого Расия позволила себе закрыть лицо руками и застонать. Она сама не лучше Серени в плане выражения эмоций. Привыкла их скрывать, делать вид, что всё нормально и не о чем волноваться — когда волноваться было о чём. Действительно, если Дейлири плохо ест, то это может создать проблемы. В первую очередь, для самой Дейлири. Но она не могла командовать этой девушкой, оставалось только наблюдать и надеяться, что всё будет хорошо. Лист бумаги всё ещё пах духами Дейлири, и Расия уже не могла забыть этот аромат. Одной из обязанностей элейны и её элеминов является сбор бесконечных отчётов. Дни шли к празднованию середины осени, второй осенний месяц вступил в свои права, период составления отчётов для элаи был в самом разгаре. Вот и сегодня Расия приехала в Тару для того, чтобы встретиться с главой города и забрать отчёты. В городах и некоторых крупных сёлах по давней традиции было две главы, которых выбирали голосованием сами жители, и, как правило, это были люди. Одним из глав Тары был мин Дорени, мужчина средних лет, которого в доме элейны меж собой называли «кислое лицо». Он вечно бурчал, был чем-то недоволен, не стеснялся высказывать своё мнение и мог вывести из себя кого угодно. Зато его отчёты всегда были составлены по правилам, верно и чётко. Но сегодня Расию принимала вторая глава, мин Анира. Анира была молода, хороша собой, очень мила и умела располагать к себе граждан. И постоянно делала ошибки в оформлении отчётов. — У тебя здесь ошибка в оформлении, — вздохнула Расия, просмотрев бумаги. — Как так? — охнула мин Анира. — Где? — Можно карандаш? — Взяв необходимый предмет канцелярии, Расия начала подчёркивать проблемные места. — Смотри, здесь ошибка в реквизитах, город всегда пишется в конце адреса. А здесь ошибка в подписи. После подписи должно быть «Анира из дома Шери», а у тебя «мин Анира». «Мин» в подписи нигде никогда не пишется. Надо переписать. Стоило Расии отвести взгляд от отчёта, как она увидела полные мольбы глаза Аниры. — Неужели это так важно? Она действительно была очень милой. Каштановые вьющиеся волосы опускались на плечи, большие карие глаза, пухлые губы, выступающие скулы — казалось, что стандарты красоты писали именно с неё. Она была очень умна, и от её попыток манипуляций Расия всегда чувствовала себя неловко. — Конечно. Если возникнут споры и придётся пояснять, откуда такие цифры, то неверно оформленный отчёт будет считаться за отчёт отсутствующий. Мин Анира, здесь всего пять листов, не так много и переписывать. Давай я тебе шаблон напишу. Мин Анира кивнула и достала лист. По привычке посмотрев его на свет (водяной знак города Тары присутствовал), Расия по памяти написала шаблон. Иногда Расии казалось, что Анира всё это делает специально — так же специально, как надевает платья со слишком большим вырезом. — Пока ты переписываешь, можно мне проверить данные? — спросила Расия, протягивая лист с шаблоном. — Конечно, — улыбнулась Анира. По крайней мере, думала Расия, данные в Таре не теряются, и всё всегда чётко. Проверка данных здесь была чистой формальностью. По завершении переписывания отчётов Анира предложила выпить вина, и Расия согласилась, уточнив, что выпьет только чуть-чуть. Она всегда оставляла получение отчётов от главы города на последний момент специально на случай, если их будет сдавать Анира — она часто предлагала выпить вина, и за милым флиртом они прекрасно обсуждали дела города вне контекста отчётов и прочих бумаг. Это было полезно. Из администрации города Расия вышла, когда начали опускаться сумерки. Она не сомневалась, что успеет домой до темноты — ехать было меньше получаса. Но перед тем, как пойти забирать коня и отправляться, Расия прошла два квартала и зашла в любимую кондитерскую Имирии. Милая продавщица за прилавком читала, но, увидев потенциальную покупательницу, встрепенулась и с милой улыбкой спросила, не нужно ли что-то подсказать. Расия с улыбкой поблагодарила и начала выбирать. Для Имирии она взяла её любимые булочки со сливками, для Дари — булочки с заварным кремом. Эри любила необычные сладости, поэтому пирожные с солёной карамелью, покрытые кровавой глазурью, и пирожные с кислой прослойкой выглядели наиболее подходящими. Для Серени были выбраны пирожные с тремя видами шоколада. Энора приходила в восторг от пирожных с цельными ягодами и кусочками фруктов, особенно если они были залиты тонким слоем желе. И ещё ассорти желейных конфет для главной кухарки Доры. И тут Расия задумалась. Она знала, что любят почти все обитатели дома, с которыми она тесно общалась, но что нравится супруге и Желке, ей было неизвестно. Тем более Расия не могла вспомнить, кончился ли пост и может ли теперь Дейлири есть пирожные, в которых и сливки, и яйца. — Не можете подсказать, а что у вас есть без яиц и молока? И без сливочного масла. То есть… что есть только из растительных продуктов? Продавщица на секунду задумалась. — Пожалуй, сухофрукты в тёмном шоколаде — тёмный шоколад потому и тёмный, что без молока. И могу предложить карамель с орехами. Есть в тёмном шоколаде и есть без глазури. Ещё некоторое печенье. Расия обдумала это. И в итоге взяла для Дейлири и её служанки конфет без животных продуктов, овсяное печенье с орехами и — на свой риск — четыре пирожных. Желка не постилась, и Расия понадеялась, что пирожные не пропадут. Пока Расия выбирала сладости, начало темнеть. Когда она забрала коня и подъехала к воротам, стало очевидно, что домой она приедет уже затемно. — Куда же вы, элемина, по темноте поедете? — покачал головой стражник. — Давайте я вам семёрку выделю. — Не стоит, — махнула рукой Расия. — Тут недалеко и, если что, меня встретят. Стражник недоверчиво покачал головой и дал знак приоткрыть ворота. Про «встретят» Расия слукавила. В теории её, как элемину, должна была сопровождать семёрка туда и обратно, но это не было строгим правилом. До города было десять минут езды, никаких опасностей днём не было, и Расия давно отказалась от сопровождения. Она знала, что в случае чего Эри действительно пошлёт семёрку навстречу, но вероятность этого была мала. Вечер оказался безлунным. Как вампир, Расия хорошо видела даже без источника света, но, отъехав от города, всё равно почувствовала себя неуютно. Она на всякий случай проверила, не помнутся ли в сумке сладости для домочадцев, и прибавила ходу. Конь перешёл с шага на рысь, по мнению Расии, не слишком бодрую. Она невольно прислушивалась к окружающему миру. Когда ей показалось, что в лесу что-то хрустнуло, она с трудом удержалась, чтобы не пустить коня вскачь. Но когда слева отчётливо хрустнуло во второй раз, Расия автоматически перевела коня в бодрую рысь. На третьем и четвёртом хрусте Расия напряглась и, вглядываясь в ту сторону, откуда слышался хруст, нащупала рукоять меча. В какой-то момент Расия подумала, что доедет до дома (если доедет) вспотевшая и испуганная, отнюдь не как уверенная элемина, которой она была пять минут назад. Впереди послышались голоса и звуки копыт. Слева хрустнуло ещё раз, но на этом хруст прекратился, и никаких иных звуков не было. Расия натянула поводья, замедляя коня, и разобрала голос Эри. — Эри?! — на всякий случай крикнула она. — Она самая! — бодро откликнулась Эри. Судя по звукам копыт, Эри вышла навстречу с семёркой. Расия спокойно выдохнула — два конных гражданина — это уже безопасно, а семёрка гарантирует, что точно ничего не случится. В кабинете Расии на диване лежал Серени и смотрел в потолок. — У тебя свой кабинет есть, — возмутилась Расия. — Что ты у меня лежишь? — Это протест. П-протест против работы. Я три часа провёл в д-деревне Мохо и завтра п-проведу там столько же. У них п-потеряно почти всё. То пожар, то трубы прорвало, то плесень завелась, п-пока от п-пожара и потопа спали. Я думал, меня глава деревни убьёт, когда я про отчёт спросил. — Ну так не убил же. Расия достала из сумки кулёк с пирожными Серени и поставила их ему на живот. — Задабриваешь, — констатировал он. — Просто сувенир, — пожала плечами Расия. — Хочешь, завтра с тобой съезжу? — Со мной Имирия поедет. Я п-подозреваю, что там что-то нечисто, раз и пожары, и п-потопы, и крысы. — До этого была плесень. — И плесень тоже. — Серени принял вертикальное положение и полез распаковывать сладости. — Имирия от меня отмахнулась, сказала, что всякое бывает, и не верит, что т-там что-то нечисто. — Она всегда так с бумагами. — Расия положила отчёты на стол. — Отмахивается и говорит, что вряд ли что-то нечисто, но всё равно проверяет. Я пойду Дейлири проведаю, пока она ещё не спит. — А что ты ей взяла? — полюбопытствовал Серени. — Что взяла — то не тебе, — усмехнулась Расия. Перед комнатой супруги Расия на мгновение остановилась, собираясь с духом. Почему-то чем дальше — тем сложнее было к ней заходить. Постучав и выждав несколько секунд, Расия заглянула в комнату. Дейлири сидела с ногами на диване и вопросительно смотрела на Расию. — Привет, — Расия зашла, надеясь, что её волнение незаметно. Дейлири кивнула: — Что-то случилось? — Нет, — ответила Расия, ставя на стол кулёк из кондитерской. — В городе была, захватила вам с Желкой сладостей. Как у тебя дела? Дейлири спустила ноги с дивана только затем, чтобы было удобнее открывать вкусности. — Нормально, спасибо. Расии было неловко пытаться разговорить Дейлири. Девушка наконец распечатала пакет и начала доставать содержимое. По её вопросительному лицу Расия поняла, что вот он — шанс завязать разговор. — Это карамель в глазури и без глазури. И фрукты в шоколаде, — пояснила она. — Одно пирожное с карамельной глазурью, другое с шоколадной. Я не знала, какие брать, и взяла наугад. — Спасибо, — улыбнулась Дейлири, почти незаметно перекрестила сладости и попробовала фрукты в шоколаде. — А вот эти два? — Это два классических белоснежных. Они так и называются: белоснежные. Состоят из белого бисквита, сливочного крема и белой глазури. Здесь сверху белая меренга, но её не всегда добавляют. — Похоже, что вкусно, — едва заметно улыбнулась Дейлири, и у Расии немного отлегло от сердца. В личных гостиных всегда ставили шкаф с посудой и холодильным отделением для вина и воды. В обязанности прислуги входило раз в неделю проверять комплектацию и дополнять её в случае необходимости. Дейлири встала и сходила за десертной вилкой. — Они с вином хороши, — на всякий случай сказала Расия. — Я не пью вино, — напомнила Дейлири, и Расия почувствовала себя неловко. Вместо вина она налила себе вишнёвой воды. Глядя на то, как супруга пробует пирожные, Расия почувствовала себя спокойнее. Спросив разрешения, она попробовала фрукты в шоколаде. Ей досталась вишня, и Расия вспомнила, почему ей не нравится этот вид сладостей — чёрный шоколад оказался не очень хорош и горчил. — Через неделю-две у нас будет праздник середины осени. Мы все поедем в столицу во дворец. Элая попросила, чтобы ты тоже приехала. Ты не против? — Хорошо, — кивнула Дейлири. — Белоснежное пирожное действительно вкусное. По её тону было не совсем понятно, действительно ли она рада или говорит это из вежливости. Но если учесть скорость, с которой пирожное исчезало в её желудке, то это была правда. — Это хорошо, — улыбнулась Расия.