Мечты сбываются.

      Холодный северный ветер студит тело насквозь. Понимаю, что из этого сна мне не вылезти и я могу в нем умереть. Эта магия Нетиля. Я лежу на холодном снегу у самого края припая, руки изранены, как и само тело, о края льда. Видимо, я долго пытался вылезти из воды. Магии не хватает даже на оборот в тигра, и сейчас я медленно умираю в этом северном крае. Как я сюда попал, я не знаю.       Скрючившись, пытаюсь удержать в себе хоть крупинку тепла. Сознание медленно угасает, но резко меня освещает небольшой факел. Тоненький ручеек тепла идет ко мне от него и я опухшими губами пытаюсь сказать, чтобы ко мне приблизили факел. Я готов прижаться к его огню, чтобы отогреть себя хоть чуть-чуть. Но на меня накидывают меховую накидку и я погружаюсь во второй сон, в моем сне на корабле у отца в объятиях.       Оцепенев всем телом, слежу за тем, как меня качает из стороны в сторону. Огромные волкодавы тащат по снегу нашу нарту, и теперь я смутно вижу, как их огромные лапы легко вскидываются и загребают мохнатыми ступнями снег, который налип на их мех и комками болтается меж загрубевших подушечек лап. Один из волкодавов взрыкивает, косясь на меня, и внезапно кидается на меня. Человек надо мной чем-то огревает волкодава по голове, тот воет от боли и несется вновь вперед, уже не глядя на меня.       Тело уже начинает приходить в себя, но боль наступает такая, что я понимаю, что сейчас я словно дитя беспомощен. Всё опухло, рук не чувствую, даже ссадины сейчас огромными наливающимися синяками полупрозрачны и вздуты шарами по всему телу. Человек тащит меня по снегу, остановив свою стаю у своего дома и что-то громко говоря. Я с трудом понимаю его язык. Это у нас Тиен понимал все языки. А я как-то и не увлекался этим. Меня больше манила библиотека.       Часть языков я всё же знал, но этот язык был северных народов, йкенов. Узкоглазых богатырей севера. Крупные, широкие в плечах, с развитой мускулатурой. Они не были оборотнями. Хотя многие считали что и там есть оборотни, но про это мало кто мог сказать что то путнее. А в библиотеке больше о магических говорилось народностях.       Меня занесли в дом не сразу. По какому-то, видимо, обычаю по всему телу провели зажженным факелом и я, с трудом разгибаясь, позволил себя обжечь в нескольких местах. Еще один йкен вышел на улицу из большого дома, я лишь сейчас разглядел, что дом не из бревен, а из натянутой шкуры. Двери нет, есть полог, который они откидывают. Сказав между собой очень быстро непонятные слова, они вдвоем внесли мое тело в свой дом, и положив меня прямо на пол, укутали шкурами под самый подбородок. Затем вошла женщина, и деловито оглядев меня, откинула шкуры и начала быстро растирать, но потом, покачав головой, спросила:       - Ноги чувствуешь?       Я лишь мотнул головой, с ужасом представляя картину, как у меня сейчас отрежут ноги.       - А руки?       Вновь мотаю головой. Сверху голос сказал недовольно:       - Он нас понимает, значит он с большой земли Рная.       И уже мне:       - Тебе придется лишиться ног, чужестранец. Рная сделает это без боли.       Я вновь мотаю головой, пытаясь что-то сказать, но губы лопаются от любого усилия открыть рот и голос так и не может выйти наружу. Видимо, поняв, что я хочу что-то сказать, Рная подносит к моим губами кружку с водой. С трудом заглатываю маленькие глотки воды. Мне они кажутся еще одним испытанием. Больно, нестерпимо больно глотать. А ещё хочется спать, но я знаю, что нельзя уснуть, иначе они действительно отрежут мои ноги ещё и руки в придачу. Как сказать им это? Свою магию я возненавидел и слов не было сейчас описать мои чувства, когда я должен был применить вновь внушение.       Пришлось открыть глаза полностью, отчего корочки у уголков глаз треснули и вновь потекла сукровица. Но оба северных хозяева поймали мой взгляд и послушно повторили:       - Мы слушаемся тебя.       Для меня был важен не факт того, что они сами по себе меня слушаются, а то, что я смогу их отправить в сон, пока сплю. Мужчина задремал, как и женщина, прямо на полу. Я следом за ними наконец-то уснул, и едва закрыл глаза, как услышал в том своем сне зов повелителя морей. Он шептал мне, чтобы я пришел к нему, позвал его.       «Ты должен лишь позвать меня, мой тигр… Обещаю, что наше веселье будет не таким веселым. Тебе понравится быть со мной. Аршатан? Отзовись же. Там, куда я привел тебя, время идёт медленнее… намного медленнее…»       Я лишь усмехнулся в том сне от слов повелителя. С усилием заставляю себя выйти из того сна, хватая ртом воздух. Отчаяние на грани безумия охватило с такой силой, что я готов был сейчас выйти к тем волкодавам, и я, собственно, это и делал, пытаясь ползти, но ни руки, ни ноги не слушались меня.       Полуспящая женщина Рная вместе с её, видимо, мужем вытащили меня на улицу, и положив на снег, вновь вошли, задернув полностью полог своего дома. Я так и остался на улице, а волкодавы смотрели на меня очень внимательно. Раскидываю руки в знак того, что готов сейчас умереть, я разрешаю им меня тронуть. Но они лишь обходят меня полукругом, и вдруг, замкнув круг, прижимаются ко мне своими телами.       В голове раздается властный голос повелителя:       - Не смей убивать себя. Ты принадлежишь мне!       Цепенею от его голоса в своей голове. Неужели он уже знает, где я, и что я делаю? Страх дает силы на оборот, волкодавы вокруг меня воют от страха, когда я, обернувшись в тигра, оглядываюсь, суматошно разглядывая все-таки свои лапы. К счастью, ноги и руки меня слушаются. Как же приятно себя чувствовать здоровым и невредимым. А то, что он пытал меня, так это всё забудется.       Успокаиваю себя, несясь по снежному полю. Перехватив на ходу двух мелких крыс, почувствовал прилив силы и даже кувыркнулся от счастья. Как же мало надо на самом деле для счастья. Быть здоровым и… свободным. Всё произошедшее кажется лишь страшным сном. Даже не верится, что я был с обгоревшими от смолы ногами, что в меня втыкали раскаленный прут. Я не мог выжить. После таких ран не выжить…Хотя, моя магия… Я и отец самые сильные целители. Можно предположить, что я сам себя излечил, отключаясь от сильнейшей боли. Сколько же прошло дней, когда я был у него в плену? И почему во сне, открывая свою память, я словно живу в этих в воспоминаниях, как в настоящем времени? Умом я понимаю, что я до сих пор на корабле и отец рядом со мной.       Позади послышался топот и я замер, пытаясь слиться со снегом, и вовремя. Мимо меня пронеслось огромное чудовище с бивнями, идущими от носа, но и он не за мной бежал, потому что за ним, след в след, легко по снегу неслись три нарты, запряженные волкодавами. На миг вспыхнула в крови жажда охоты, чтобы погрузить клыки в горло, но тут же себя одергиваю.       Одна из нарт резко останавливается и йкен валится в сугроб. Волкодавы замирают, глядя на своего альфу, что грызет свою упряжь. Все словно по неслышной команде также грызут свои упряжь и идут вслед за ним, след в след. Восхищенно смотрю на них и ловлю себя на мысли, что это те самые волкодавы, что обогревали меня. Их вожак тогда кидался на меня. Но сейчас от него веяло опасностью. Он не обогреть меня сейчас шел. Пришлось принять стойку и показать клыки. Его стая остановилась, а вот он как шел, так и не останавливался.       Выдохнув, опускаю голову, мне его жаль. Убивать его не хотелось. Надеюсь, что я его хотя бы оставлю без памяти на время. Но вдруг приходит осознание того, что повелитель чувствует меня лишь тогда, когда я применяю магию. Как вот и сейчас я хотел применить. Возможно, меня бы уже нашел этот дьявол. Значит, без боя не обойтись!       Первым кидаюсь грудь на грудь с волкодавом и сразу же погружаю в его горло клыки. Как же приятно пить его кровь, он уже потерял сознание, слишком положившись на свои силы. Легко откидываю его от себя и исподтишка смотрю на его стаю. Они сидят и ждут, когда он им даст команду. Усмехаюсь про себя, им придется очень долго ждать. Прохожу сквозь их стаю, медленно косясь по сторонам, чтобы успеть среагировать на любого смельчака. Мне они не страшны.       Чувствую в себе огромную силу тела, мышц. На душе легко и спокойно за себя. Я не умру в этом крае. Тело моего зверя несётся по мягкому снегу, так, словно я всю жизнь провел среди снегов. Впереди неожиданно открывается море. Уже потемнело и сейчас море кажется черным пятном. По краю берега припай, а там, уже за ледяной чертой, в темном омуте моря, чувствуется опасность. Словно там затаился огромный зверь, который только и ждет, когда я ступлю на край берега, чтобы схватить меня и утащить на дно морское. Во всём этом я чувствую огромную ловушку, что медленно и безжалостно стягивается вокруг меня. Что я здесь делаю в этом воспоминании? Почему моя память не показывает мне что дальше? Почему я сейчас вот так вот лежу, сливаясь со снегом в позабытом северном крае, где время идёт очень медленно?       Тихий грустный голос из ниоткуда спросил меня внезапно, заставляя сжаться всё моё тело:       - А может, ваш предок именно отсюда?       Нервно оглядываюсь, показывая клыки и отряхивая с себя уютный снег. Но никого нет. Трясу головой и вновь ложусь на снег, подтягивая к себе лапой ещё снега под голову. Но голос неумолимо вновь говорит:       - Мне кажется, что ты сам не открываешь свою память. А это уже конец твоей памяти. Здесь ты себя вылечил, Аршатан, грозный королевский тигр. И вернулся домой. Не бойся открыть свою память полностью, не будь там, где ты уже прошел своё испытание. Тебе нельзя здесь быть.       Лишь сейчас вижу перед собой полупрозрачного юношу. Смутно вспоминаю его, он был где-то. Но где? Память неохотно показывает всех юношей, которых я встречал во дворце, я лишь отмахиваюсь от них, не там я его видел, не там. Юноша даже присел напротив меня, тускло отсвечивая своим полупрозрачным телом.       Приходится обернуться, чтобы спросить его тут же:       - Я встречался с тобой?       Он с улыбкой кивнул. И его грустный голос вновь сказал:       - Встречался конечно, иначе откуда бы я тебя знал?       Пожимаю лишь плечами, всматриваясь в его лицо, и вскрикиваю от неожиданности:       - Ты… денол! Там, на камне в море, я ждал Шоху…       Он кивнул, отворачиваясь от меня и теребя свою косу, и сказал уже более жестким тоном:       - Ну и что, что денол. Я не враг тебе и твоему народу.       Моя магия помимо моей воли уже греет меня, перетекая по телу сгустками жаркого тепла, что я накопил в облике зверя. Юноша вдруг вскидывает на меня пронзительный взгляд, становясь более отчетливым передо мной и садится совсем рядом со мной.       - Я… Можно я трону тебя?       Неохотно киваю, с опаской глядя на него. Едва он ко мне притрагивается, как всё тело прошивает приятной и горячей волной. Её отзвуки отдают в пах, который сразу же каменеет от напряжения и желания. Для меня это ново. Руки юноши теплы, можно сказать что прохладны. Он смущенно отпрянул от меня и отсел подальше, пряча взгляд.       - Ты меня испугался? - спрашиваю, едва справляясь с голосом.       Он мотает головой:       - Я так давно об этом мечтал. Шоха не разрешала мне прикоснуться к тебе. Вредная.       Последнее он сказал так тепло и так по-родному о ней. Я и сам соскучился по ней. Но вопрос мучал всё равно.       - Шоха носила в себе душу вашего повелителя?       Юноша посмотрел на меня удивленно, мотнув головой:       - Ты о моем… Нет, его душу не выдержать ни одному хранителю. Он живет под землей. Одна из ваших рас называет это место адом. Другие называют его хранилищем черной магии. Он сотворил эту магию сам.       Я не выдержал, спросив уже о главном:       - Он твой отец?       Паренек, посмотрев на меня, не отвернулся, а лишь задержав дольше взгляд, резко встал и напряженно ответил:       - Да, я его единственный сын. И я знаю, что он выбрал тебя ещё когда ты не родился. Ты был избранным по пророчеству твоего же прадеда или деда. Они заключили мир лишь на этих условиях. Когда они встретились, Аршатан, были войны и ваша раса умирала. Мой отец, как и твой предок, остановили все войны. Ты дитя мира.       Он замолчал и посмотрел на меня выжидающе. Я в ответ на это лишь развел руками и отвернулся от него. Раз я дитя мира, то я должен терпеть теперь все эти веселости его отца? Орать от боли и снова и снова лечить себя, когда Нетилю весело? Я должен быть мясом его забавам? Для мира я бы потерпел, но не для забавы одного… дьявола. Я тихо спросил этого парня:       - А ты тоже так считаешь, что я должен быть его мужем?       Я знал, что он стоит там и смотрит сейчас на меня. Он ответил не сразу. Я уже хотел было обернуться в тигра и сбежать, но он заговорил:       - Я… меня никогда никто не спрашивал.       Его руки коснулись моей спины и он продолжил через какое-то неловкое молчание, не отрывая от меня своей руки:       - Я думаю, что я… Что из-за меня отец проснулся. Ему сообщили, что я…       Запутавшись окончательно в его объяснениях, я повернулся к нему и оказался нос к носу с ним. Как же от него изумительно пахло. Он задержал дыхание и застыл, как статуя в моем дворце. Сам касаюсь его лица и не замечаю, как уже прижался к его губам. Он ответил на мой поцелуй сразу, запуская свои пальцы в мои волосы. Нежно оглаживаю его гибкий стан и прижимаюсь бедрами к его паху, он возбужден не менее меня. В какой-то момент кажется, что я сделал ему внушение и тотчас отрываюсь от него со страхом. Но он смотрит на меня затуманенным взглядом, отчего хочется утащить его на конец света и там овладеть им. Но хочет ли он этого? Жадно и требовательно впиваюсь в него поцелуем и он тает в моих объятиях, снег вокруг нас растаял.       Мои руки гладят его голое тело, не находя в нём изъянов. Кажется, кроме нас в этом мире нет никого, и я сейчас счастлив как никогда. Медленно вхожу в его тело, так что он лишь успевает вскрикнуть, и замираем оба, едва успев сделать вдох. Окончательно вхожу в него полностью и тотчас начинаю двигаться, чтобы раствориться в нём. Он уже сам подмахивает, торопится, как и я. Кончаем вместе.       Оргазм не то чтобы накрывает, а полностью уносит сознание. Словно я застыл во времени.       Когда наконец-то прихожу в себя, я уже один среди снегов этого края. Сразу же становится тоскливо и всё кажется сном. Оборачиваюсь в тигра и устало припадаю на ещё теплую землю, вдыхаю его запах на земле. Теперь меня не обмануть, он был со мной. Слизываю остатки его семени и лишь теперь позволяю памяти унести меня в прошлое с его отцом. Теперь я знаю, как туда вернуться.       Я вновь на каменном полу его пыточной. Он стоит в углу, выбирая какие-то щипцы, вертит их в руках, и замерев, всматривается в моё лицо из своего угла. Тело не ноет, я словно кусок мяса, который сейчас поджаривают, так как пол очень горячий. Я чувствую запах своей жаренной кожи.       - Очнулся? - спрашивает он из угла.       Мычу ему разбитым ртом. Кровь медленно сгустками выходит из-за рта, причем я не чувствую даже, что она выходит. Просто выталкиваю языком что-то, мне мешающее во рту. Потом снова рот наполняется и я вновь выталкиваю языком, не чувствуя вкуса, и лишь когда она падает на горячий пол, вижу её багровые сгустки. Интересно, он ждет от меня ответа?       Мое тело вскидывает на стену и тотчас руки растягивают в разные стороны. Ног не чувствую, но какая теперь разница? Он подходит ко мне ближе и ближе, заведя свою руку с щипцами себе за спину.       - Ты так прекрасен в своем терпении боли, мой тигр. Ты для меня идеален во всем. Все мои сущности сейчас вместе и не спорят. Я многолик. Как жаль, что тебя нельзя убить несколько раз…       Выдохнув, он коснулся щипцами левого соска и я задохнулся от боли, чуть не глотая свой язык. Кровавое месиво - всё, что осталось на месте моего соска. Щипцы упали в сторону и он припал губами уже ко второму соску. Я приготовился к тому, что он сейчас и с ним что-то сделает, но пока он лишь посасывал его и чуть прикусывал.       Боль чуть притупилась, моя магия потекла по рваным ранам на теле, но в последний момент я озадаченно вспомнил слова сына этого изувера. Он сказал, что его отец сам сотворил эту магию. Есть ли смысл лечить себя? И почему я сейчас снова чувствую эту боль?! Тело вдруг выгнулось от новой боли и я упал на каменный пол, захлебываясь от новой вспышки и не понимая, где она. Тело по-прежнему крутилось и вертелось по полу, скукоживаясь и пытаясь спрятать как можно больше ран.       Голос надо мной властно приказал:       - Я уйду сейчас, ненадолго. Моя магия залечит твои раны. Конечно, поболит немного, но ты не умрешь. Я уже сказал тебе, что только я сам лично могу тебя убить.       Он даже встал на колени передо мной, лежащим, и коснулся легко ладонью глаз.       Когда я очнулся, то был уже в той комнате. Так и смотрел на потолок, пока в комнату не вошли денолы. Так вот что чувствуешь, когда видишь одно и то же, что ты уже проходил. Теперь уже без моего участия всё как было, я смотрел на то, что уже видел и чувствовал, кляня себя за ту глупость, что я совершил. Его магия воистину меня полностью восстановила. Но я, не досмотрев всё до конца, попробовал отрешиться от всего в тот момент, когда я рванул от морского дракона, излечив его оборот. Даже быть с ним в шатре не хотелось, чтобы снова видеть. Я не зашел бы в этот шатер, если бы помнил всё.       Всё замелькало перед глазами и я услышал радостный всхлип отца.       - Сынок!!! Ты… ты вернулся?       Киваю, едва глядя на отца и уже откидываю голову на подушку, обдумывая свои воспоминания. Надо найти уязвимое место этого дьявола. Мой взгляд натыкается на обеспокоенное лицо моего отца и я неожиданно понимаю, что нам делать.       - Пап, у нас огромная проблема возникла по моей глупости.       Отец, побледнев, кивает.       - Знаю, сынок. И одного нам нельзя делать. Это покидать трон.       Киваю ему в ответ, добавляя:       - Я даже скажу больше. Мы должны объявить о том, что никому нельзя пользоваться магией. Надо объявить, что морской дьявол проснулся. И если кто-то в деревнях и городах будет пользоваться ею, то тем самым привлечет много бед к их домам и семьям. Народ мы предупредим. Воинам Нетиля не войти туда, где нет магии. Я же рожден магическим путем, в своем коконе носил брата. Брату, надеюсь, ничем грозить не будет его рождение в коконе.       Корабль причалил к берегу. Суматошно чуть не первыми выходим на причал и я вижу недовольное лицо стоящего впереди Таена. Он с опаской смотрит на меня. С трудом удерживаю свою магию, когда вижу позади Таена и Фела, он то зачем пришел сюда. Со злостью подхожу вплотную к Таену и взмахиваю руками над его головой, чувствуя толстые нити магии повелителя. Так вот чем его опутали и впрямь. Не обманывал он моего отца. А тот по гордости своей отдалился от него, не пытаясь решить проблему сразу.       Нити с неохотой рвутся. Фел схватился вдруг за горло, и упав на колени, захрипел, что-то пытаясь сказать. Но я уже не обращал на него никакого внимания. Наконец последние нити были сдернуты и я вытер взмокший пот, стянув с себя рубаху. Народ заохал и я недоуменно посмотрел на них, обведя взглядом. Все смотрели на мое тело. Теперь уже и я посмотрел, и с ужасом увидел едва зажившие раны. Вокруг соска кожа собралась складкам, не желая заживать правильно. Почему я раньше этого не видел? Отец видел меня тогда голым, почему ничего не сказал? И я не чувствовал… Видимо, магия повелителя воды до сих лечила меня. Потому что раны были словно это всё вчера произошло. Или это после воспоминаний так произошло?       Я медленно одел уже протянутую слугой свежую рубашку, и пряча взгляд от всех, догнал отца с Таеном на руках, и спросил тихо:       - Пап, как Таен?       Тот рыкнул лишь:       - Да никак. Вся моя семья пострадала из-за того, кого ты разбудил.       Я огрызнулся лишь:       - Я не будил его!! Я то тут причем?       Отец лишь горестно припечатал:       - А раньше не мог увидеть? Ты видел то, что тебе Нетиль твой показывал! И меня заставил в это поверить. И так то тошно было от всего, а тут ты со своими видениями.       Во дворец вошли огромным кортежем из слуг и встречающих придворных. Отец бережно внес тело своего любимого в гостевой зал и приказал всем:       - Оставьте нас одних.       Он сказал негромко, но все услышали и тут же зал освободился. Я сел напротив лежащего Таена, всматриваясь в его бледное лицо. Ну вот они, признаки слуги, как я их не видел. Ведь сам когда пользовался своей магией и видел свои метки на послушании. Эта метка повелителя. Я увидел разницу со своей меткой. Лицо чуть темнее на скулах становится. А лицо Таена было всегда загорелым, потому и упустил это из виду. У повелителя метка, значит, под глазами. Он бьет магией на прямую.       Торопливо иду к зеркалу и охаю про себя. Темные круги под глазами, как у Таена, четко обозначились, когда я убрал всю защиту с себя. То есть в своей магической защите я в послушании у повелителя морей? Отец встал внезапно позади меня и спросил неохотно:       - Что увидел?       Киваю, удрученно поясняя:       - Понимаешь, у повелителя метка магическая, как у второго отца Таена. Я то думал, что только я могу использовать магию послушания. У моей магии метка по скулам темным пятном. А у повелителя морей она под глазами, шире, чем обычно. Вот смотри, я в своей магической защите…       Вновь снимаю защиту и отец даже отстраняется от меня, восклицая:       - Ничего себе!       Вновь окружаю себя защитой и я становлюсь прежним с обычным лицом. Он тихо спрашивает       - Значит, ты сейчас под его властью?       Выдохнув, киваю. Внезапно меня озаряет одна догадка и я неловко пытаюсь вспомнить свое воспоминание, усмехнувшись от самого этого действия, вспомнить воспоминание.       - Пап, ты не помнишь, откуда родом тигры эти пришли с нашего рода?       Отец, помявшись, сел и начал загибать пальцы:       - Я помню, про таежных говорили. Их было очень мало. Потом пришли с севера белые тигры. Роды породнились и мощь возросла. Мы же по очереди пришли к трону, чтобы инцестов не было. Так то мы. А тот, что на троне сидел, говорят, он был с севера.       Он замялся вновь, уже неловко краснея:       - Ну, тот, что семя тут оставил.       Я присел к отцу и сказал с нажимом:       - Получается, мне надо туда… на север. Я был там, в своём воспоминании.       Не удержавшись, рассказал о части пыток, которым меня подверг этот новый или старый повелитель. Отец неверяще смотрел на меня и вдруг попросил:       - Задери рубашку. Может, смогу отличить его магию? Или убрать…       Послушно не задирая рубаху, а потом вообще её скидываю и чувствую, как отец, приложив ладонь к левому соску, возмущенно фыркает:       - Я уничтожу его!!       Мягкое обволакивающее тепло течет от его ладони, постепенно заполняя мое тело, так что я приваливаюсь на большом кресле назад. Сон морит и тело взвывает от нового непонятного ощущения. Отец тихо шепчет:       - Когда ты лежал в постели, сынок, на корабле, после того как мы выгнали этого дьявола, тело не было у тебя таким. Оно стало таким после твоих воспоминаний. Когда ты вернулся оттуда.       Он замолчал и затем задумчиво предположил, глядя мне в глаза и меняя место ладони       - Я так думаю, что тебе нельзя смотреть свои воспоминания. Они у тебя будут в реальном времени происходить, то, что он с тобой делал. Понимаешь? - спросил он уже громче и я тут же кивнул.       Отец попросил:       - Скинь защиту свою, хочу кое-что проверить.       Я исполнил его желание и замер, выжидательно глядя на него. Отец приложил обе руки мне на грудь, и вздохнув, закрыл глаза. Какое-то время так и смотрел на отца с закрытыми глазами. Затем он открыл глаза, и улыбнувшись, воскликнул:       - Вот!! Круги твои уходят! Но чую, в тебе гной сидит. Понять не могу где. Он колол тебя чем-то?       Краснею со стыда, отворачивая взгляд, и отец тотчас командует:       - Ложись животом вниз, в свою комнату иди. Я сейчас приду. С Таеном разберусь только.       Кивнув, ухожу в свое крыло, и поплескавшись в бассейне, ложусь на кровать. Отец пришел не скоро, сразу поясняя:       - Здорово ты его увидел. Молодец. Он ничего не помнит вообще.       Потом усмехнулся весело, и показав на окно, сказал:       - А Шоха тебя зовет, между прочим!       Я вздрогнул всем телом, наверное. Вот к воде сейчас меньше всего хочется подходить.       - Я не смогу пока с ней видеться.       Я вспомнил того паренька, когда ждал обиженную Шоху с глубины, и член сразу отвердел от другого воспоминания в том северном крае. Видеть его хотелось нестерпимо. Даже готов был вновь уйти в то воспоминание.       Отец мял мою спину какое-то время и вдруг сказал тихо:       - Нашел, сынок. Вот оно. Гниль в тебе сидит от дьявола. Сейчас потяну, ты терпи только. Хорошо он в тебя свою магию спрятал.       Его руки замерли на моих ягодицах и я смущенно спрятал лицо в подушку.       - Не робей ты так, - отец едва слышно выговорил и вновь замер. Всё тело напряглось, едва он переложил руки на поясницу и я замычал от боли, чувствуя, как из меня словно шар выкатывается, только иглами будто наружу. Между ног потекло и я просто упал, словно в темноту, от новой невиданной боли.       Очнулся от духоты. Отец хлестал моё тело в бане, так, словно я был злым духом. Таен, до сих пор бледный, смотрел на меня с ужасом и страхом. Но увидев, что я шевельнулся, выдохнул громко и так же громко крикнул на отца:       - Пошто сына убиваешь? Силушкой тебя бог не обделил, но у сына ты сейчас все органы выбьешь. Арша… тьфу, кто тебе имечко то придумал?!       Отец растеряно развел рукой, садясь рядом со мной и отвечая Таену:       - Так ты и придумал, Таенушка. Сказал, мол, город Аршатань и именем нарекаем Аршатаном.       Таен тихо отозвался, сплевывая:       - Видимо, пьян был. А ты не увидел. Ну как вот его теперь звать то? Яшей? Аркашей?       Отец огрызнулся:       - Ага, зато у тебя имечко нормальное, да?       Тот смущенно отозвался:       - Ну, таким именем меня нарекли в детстве мать и бабка. Моего отца никто не знает, бродячий он был. А матери родить надо было, иначе не выполнит своего долга перед стаей. И таких, как я, нарекали: Таен, Тиен, Риен, ну и так сразу понять, что роду-то никакого.       Мы с отцом замерли, впервые слушая часть истории Таена. Он никогда не рассказывал о себе и сейчас для нас это стало откровением.       Я спросил тихо, когда он замолчал:       - Отец, ты помнишь, как я родился?       Таен так и смотрел куда-то вперед и я поправился, поняв, что он не подозревает, что я к нему так обращаюсь:       - Дядя Таен? Ты…       Он махнул рукой, мне недовольно замечая:       - Лучше всё-таки отец. Я помню… Тиена. Как ловил его по лесу.       Он замолчал и потом неохотно сказал:       - Я должен вам обоим всё рассказать, что помню. Чую, это важно сейчас для нас. Ведь я не один такой. Давайте мыться. Аршатан, сам встанешь?       Неловко прикрывая пах полотенцем, я кивнул и охнул от боли, глядя на пол:       - Это всё из меня вышло?       Отец Горыня подтвердил:       - Из тебя конечно. Когда ты потерял сознание, я тебя сразу сюда. Таен пришел потом уже. Кровь тебе пускали. Черная поначалу шла то.       Во дворце сновали слуги из комнаты в комнату, приводя все в порядок. Весь дворец будто ожил. Нам с отцом нельзя было покидать этот дворец. Здесь я себя чувствовал защищенным. Вспомнил вдруг, как Нетиль в облике моего брата не мог войти в библиотеку, а ведь его сын сказал, что магию он придумал. Значит, не всё правда, что он мне сказал, и наверное, можно найти на него управу.       Двое слуг показались мне странными и я тотчас дал приказ, переводя дух и командуя своему помощнику, что вел меня под плечо.       - Этого и вон того в ливрее, в подвалы обоих. Я приду позже, решим, что с ними потом делать.       Андроник кивнул быстро:       - И правильно, мутные они какие-то. Ещё трое таких же у входов стоят, господин, их тоже?       Я кивнул на всякий случай и отец подтвердил:       - И правду. А там уже разберемся. Поменяй всю стражу, Андро. У нас новый враг появился.       Я заметил, как рука Таена обняла за пояс моего отца Горыню и тот не убрал руку и сам прижал его к себе поближе. На сердце стало легче. Ещё бы братца Тиена сюда, чтобы спокойнее было на душе.       Я так и не дождался, когда меня позовет отец Таен. Отец Горыня сказал, что тот уснул неожиданно, но я понял по смущенному лицу отца, что не тем тот занимался, далеко не тем.       Наутро, едва солнце встало, я прошелся по дворцу и проверил библиотеку. Книги вернули на свои места и я тотчас открыл ту книгу, в которой говорилось о роде тигров.       «…..вели свой род с гор Уличанских, те что у моря Нхасов…» Нервно хватаю карту, что написал мой дед. Так как мало у нас ещё первопроходцев, что вели свои записи. Ага, вот море Нхасов. Надо брата спросить, был ли он там. Что там и как - я не понимал. Аршатань и так была огромна, нам хватало и этих путешествий. Мы, почитай, все страны соединили в Аршатань. Все деревеньки собрали под рядом стоящие города и назначили главных, чтобы порядок хоть какой-то был. Эх, сколько дел ещё не сделанных!! А ещё этот Нетиль объявился.       Глаза привычно обсматривают карту и я удивленно натыкаюсь на странное название одной из стран, до которых мы так и не добрались. Но они нам и не мешали. Никаких у нас с ними торговых общений не было. Людей оттуда не приезжало, насколько я знаю по рассказам брата. Отонон. Странное название. Где-то я слышал это… Негилевская топь нарисована точками, как обычно болото отмечают. Ага, если представить на миг, что не Негилевская, а Нетилевская?! Я ведь пару раз всего уточнял названия этой карты.       Выскочив из библиотеки с книгой наперевес, я рванул в комнаты отцов. Оба были заняты писаниной. Один у своего стола сидел и писал, сосредоточенно грызя перо, второй читал письма и донесения. У них много было ещё не рассказанных друг другу историй. Я понимал, что сейчас им буду лишь мешать налаживать порядок. Но поделится было не с кем.       - Па…       Оба подняли голову и оба же кивнули мне. Видеть это было приятно. Я сел за другой стол и пригласил их:       - Смотрите!!! Это то, откуда они пришли. Денолы!       Таен первым нарушил молчание, глядя на карту в книге.       - Ага, ты правильно поправил. Я знаю это место. Надо перерисовать будет ястребам карты эти.       Он тут же скомандовал слуге, стоящему рядом:       - Зови Тараса. Работы ему впрок закажем.       Тот метнулся к двери и отец Горыня крикнул:       - Поднос с едой пусть принесут.       Лицо Таена засветилось, когда он посмотрел на моего отца. Взъерошив мои волосы, Таен приказал:       - Продолжай, сынок.       Я кивнул и заговорил скороговоркой:       - Смотрите, тигры пришли, если допустим, вот отсюда?       Показываю следом по карте, ведя ногтем от на пики гор к морю Нхасов мимо пролива Каничей. У обоих отцов вытягиваются лица и отец Горыня замечает:       - Так мы отсюда и пришли с Зулей, сынок. Там нас и застали врасплох колдуны с Таволжи и Аршатани. Пришлось прятаться, так сказать, под носом у всех.       Он помолчал и вдруг спросил:       - Ты говорил, что помнишь северный край какой-то?       Я кивнул и уточнил:       - Йкенов. Я помню их. Даже имя помню, Рная, её звали Рная. Она не могла вылечить мои ноги и они решили между собой, что их мне отрежут.       Отец вздохнул недовольно:       - Они не почуяли, что ты тигр?       Я мотнул головой:       - Нет, не почуяли. Только их волкодав ведущий и почуял. Но потом почему-то не загрыз, когда я пришел к ним умирать.       Таен сказал одобрительно:       - Значит, оборотни.       Я мотнул головой:       - Нет, я не чуял, что они оборотни. Они себя впрягать давали. Ни один оборотень этого не даст.       Вновь оба кивнули. Я жалостливо посмотрел на обоих отцов и сказал просительно:       - Мне надо туда, к ним. Не зря я там оказался. Там разгадка от моих воспоминаний и в книге много всего поправлю.       Таен громыхнул:       - Нет! Опасность там великая. А ежели попадешься к этому упырю опять? А потом он тебя в воспоминания утащит? Как я понял, тебе нельзя в воспоминания уходить. И нельзя терпеть там боль, избегать всего должен, иначе тебя своим сделает уже навек. Смотри, за какое малое время в тебя гнили напихали по самую макушку, пока разобрались, что и как?! А там ты вообще один будешь! Мал ты ещё.       Я видел по лицу, как Таен переживает за меня, но отступать всё равно не хотел. Конечно, я понимал, что Таена вновь могут задвинуть в голове, как это сделали недавно, и так ювелирно сделали, что никто не почуял.       Принесли поднос с едой и мы, каждый думая о своем, замолчали, перекусывая и растеряно отпивая чай.       Наконец Горыня отец спросил       - А тот второй, сын его, как ты говорил. Он может тебе чем-то помочь?       Пожимаю плечами:       - Не знаю, он какой-то мутный тоже. Я бы не доверял ему. Не всю правду мне сказал тоже. Магия у нас не одна всё-таки. Если бы одна была, он бы вошел в библиотеку. А так сидел снаружи и ждал, когда я выйду в столовую. Тоже странно получается, пап.       Он кивнул, вновь погружаясь в свои мысли. Таен отец предположил:       - А если он и есть тот самый?       Я непонятливо посмотрел на него и тот пояснил:       - Ну если это один и тот же человек, что пытал тебя?       Странно, что я сам не пришел к этой мысли. А ведь и правда. Ну, соврать то денолы всегда горазды, для того чтобы мозги запудрить. И правда ведь! Но выходит, я… обладал… Нетилем?! Ну вряд ли бы он мне позволил взять себя.       Таен заговорил вдруг негромко, и я, непривычный к звуку его голоса, замер от ощущения того, что наконец-то у нас появился главный отец. Горыня никак не подходил на эту роль. Оба красивые и статные, жили в последнее время в разных комнатах. А сейчас, кажется, даже мысли друг у друга читали. Вновь прислушиваюсь к словам, что говорит Таен и ужасаюсь, сколько же ему пришлось вытерпеть, и самое страшное, что он был среди нас.       - Я когда понял, что не веду свое тело и не чувствую боли, первое время смотрел на всех со стороны, пытаясь докричаться. Но ОН не давал. Даже не верилось.       Отец Таен, побледнев, сел в кресло и потянул к себе другого отца. Так они и сидели молча какое-то время, обнявшись. Затем Таен продолжил, выдохнув:       - Видеть, как я с Фелом… просто не мог… уходил из сознания его, чтобы не мучать себя. Потом словно проснулся и увидел, как ты, Аршатан, ссоришься со мной. Обрадовался, что ты, Горыня, поймешь, что со мной неладно. Но он это почувствовал и осадился. А я даже лица твоего, Аршатан, не видел в его глазах, которые были моими вроде бы. Он относился к тебе странно, словно боялся тебя и в то же время тебе нельзя было навредить. Тебя нельзя было тронуть. Даже голоса повысить нельзя было. Он слушался кого-то, Аршатан. Я видел, как он уходил к морю и там ждал кого-то, и когда тот появлялся, сразу же меня отодвигал в сознании. Как я не пытался биться. Я чуть не сошел с ума, видя, как вы уплываете на корабле. Сборы ваши для меня стали испытанием. В какой-то момент я даже получил власть над телом. Было особенно легче, когда я подходил к тебе, Горыня, но ты меня избегал. А ещё был один момент, у тебя во дворце слуги передавали каждый твой шаг ему. Ему нужен только ты. Мне не причиняли боль в сознании. Хотя могли. Пару раз даже делали, но так, для страха. Боль была - наблюдать за вами всеми и быть беспомощным, чтобы вас всех оградить от того. что происходило и произойдет еще.       Оба отца смотрели на меня с беспокойством. Интересно, что отец Таен чувствовал, не видя меня в детстве и столько десятков лет находясь в чужом теле в заточении. С ужасом понимаю, что я сейчас только что произнес про себя. Это что получается, Нетиль ни разу не сказал мне правды. Как и его сын. И это, кстати, тоже под вопросом - сын ли он ему. То есть получается, за меня взялись, когда я ещё и в помине не… То есть, отца Горыню специально подвели к этому дворцу, чтобы я появился? Проделали, кстати, всё очень даже слаженно. Дав мне вырасти, и возможно, следя за моим воспитанием и подсовывая временами нужную мне информацию. Тут тебе и Шоха! Как всё кстати! Ведь именно тогда Шоха и появилась, вернее, её родители. Мы то как радовались появлению этого семейства в наших водах. Эта Шоха тоже неспроста. Одно понятно, что никому нельзя доверять. Всех надо проверять на то, что этот человек подослан мне.       Чувствую, как начинает раскалываться голова. Я скоро сойду с ума, подозревать буду всех. Таен наконец выговорил медленно:       - Думаю, ты прав, Аршатан. Тебе надо к земле ваших предков наведаться. Там он тебя не тронет. У нас был как-то один тигр. Обычный тигр, который охотился и жил как все. Ничем особым не отличался. У вас хоть кольцо повелителя на плечах. А он обычный. Так вот, когда ему было плохо, он бежал на свою родину, и знаешь, ему это помогало. Сразу как-то приходил в себя и находил все ответы. Я ему был не советчик. Но тигров очень мало, даже обычных. С уходом вашего предка повелителя с трона тигры как-то пропали. Редкое исключение, если забредет случайно, и держатся они особняком. Мало кто вообще в разговоры вступает. Лишь мимо проходя и забредали в нашу деревеньку. А потом куда-то пропадали.       Горыня удивленно смотрел на своего мужа и наконец сказал:       - Ты мне этого не рассказывал. Таен, я пойду с ним. Нам обоим тогда надо разобраться. Я не хочу эту ношу взваливать только на его плечи. А ты будешь на троне, чтобы мы в любое время могли вернуться домой.       Таен с такой тоской посмотрел на моего отца, что у меня сердце защемило. Получается, что у них сейчас должен был быть медовый месяц. А тут я выпустил морского дьявола. Я сделал то, что он хотел, и дал ему полную власть над его магией. Мой дед, наверное, его запечатал. Хотя, что там между ними произошло, одним им и ведомо.       Глубоко вздохнув, я кивнул им обоим, и уже у двери, обернувшись, поставил перед фактом:       - Я уйду завтра утром. Медлить нельзя. Мне надо увести его отсюда. Пусть там поохотится на меня, чем вновь займется тобой, отец, - сказал я, уже глядя на своего второго отца Таена. Тот нехотя отвел глаза.       Уже в своей библиотеке, я поставил книгу на место и оглядел комнаты - залы библиотеки, как впервые их увидел. Две залы с высокими потолками были забиты доверху. Третья комната едва вмещала в себя всякие мелочи типа статуэток, каких-то мечей, картин, даже щит огромный имелся. Я усмехнулся, ведь с той комнаты я ничего не забирал, значит, так никто сюда и не заходил. Магия, значит, тут другая.       Медленно провожу взглядом по комнате и вхожу в неё. После того как отец убрал с меня этот гной, я уже по другому смотрел на всё. Словно пелена сошла. Видимо, я тоже давно был под какой-то зависимостью. Потому что только сейчас увидел красивый портрет на стене. Я знал, под каким-то наитием, что это и был последний предок, что был повелителем. Мы не были похожи, я был похож на отца Горыню больше. Так же светловолос, высок ростом и силой не обижен. Только вот силу свою не любил использовать. Почему-то вспомнился сразу тот паренек в темнице. Как он мучился с коконом и боялся о нём сказать. А я ведь тогда даже и не подозревал, что у него есть кокон. Король Умату рассказывал, что иметь такой кокон дано не каждому, его ещё надо спрятать так, чтобы никто не увидел и не почуял магическую силу. Получается, что уже тогда Таен не был собой и Горыне отцу навязали семя Фила.       Дед с картины смотрел на меня серьезным взглядом, словно говорил что-то. Лицо крупное, волевой подбородок чуть выдается вперед. Холодный взгляд светло-синих глаз. Ямочка с одного угла губ. Короткая ухоженная борода. Хотя вроде бы рот у него был закрыт, отвожу взгляд и снова смотрю на картину. Ну вот, точно, он будто что-то говорит, рот приоткрыт уже больше. Оторопь взяла от неожиданности. Пальцы похолодели даже. Разве такое бывает? Приближаю лицо к картине и как обухом ударяют по голове, слышу отчетливо незнакомый голос совсем рядом. Голос идет от картины.       - Наконец-то, сынок!       Картина словно ожила на миг и я стремглав кинулся вон из библиотеки. Очнулся на выходе из дворца и резко остановился, сзади звал отец Горыня.       - Аршатан!!! Ты куда,стой!       Поворачиваюсь к нему и с ужасом машу ему рукой, зовя за собой. Он с улыбкой идет за мной в библиотеку и там я с вопросом подвожу его к картине:       - Он двигается сейчас?       Тот непонимающе переводит взгляд с меня на картину и вдруг замечает:       - Кстати, не видел тут этой картины. Это он?       Киваю недовольно и переспрашиваю вновь:       - Он двигается?       Отец огрызается:       - С ума сошел? Тут нечему двигаться. Успокойся.       Голос раздался вновь:       - А вот и мой наместник. Приветствую.       Отец выпал, как и я, застыв перед картиной. На нас смотрел наш предок, и кстати, очень даже внимательно разглядывал. Кажется, путешествие на его родину отменяется. Я спросил, уже увереннее себя чувствуя рядом с отцом:       - Приветствуем тебя. А как можно к вам обращаться? Мы до сих пор не знаем, как вас зовут. В книгах много имен о повелителях, которые правили тут, но последний - просто глухая завеса.       Мужчина на картине усмехнулся.       - Так меня так же и зовут, как и тебя, - сказал он спокойно, глядя мне в глаза и тогда я спросил вновь:       - Что это за магия, что вы можете говорить с картины? Вы настоящий?       Он рассмеялся.       - Во-первых, можешь обращаться ко мне на ты, всё-таки ты мой сын и именно поэтому условием стало, чтобы твой отец принял мое семя. Во-вторых, я живее всех живых. И я здесь за тем, чтобы защитить всех нас от Нетиля. Наверное, опять за старое взялся? - спросил он, с любопытством глядя на меня и на отца, что до сих пор не мог прийти в себя. Но закивали мы оба всё-таки.       Горыня ехидно съязвил:       - Эти ваши тайны с прошлого чуть не разрушили мою семью!       Как ни странно, но тот мужчина кивнул, виновато поглядывая на меня и внезапно сказал более тихо:       - Я хотел сказать тебе лично, Горыня. Спасибо, что принял мой договор о семени. Я уже отчаялся встретить тут своего наследника.       Отец кивнул ему, смущенно отводя взгляд. Они странно переглянулись непонятными взглядами и я понял, что тут что-то кто-то недоговаривает. Кстати, я никогда не интересовался, как произошел этот обмен семенем, а сейчас прям вот не терпелось узнать об этом. Но спросил я о другом:       - Мы так и будем разговаривать с тобой на картине?       Он лишь озадаченно и тихо ответил:       - Ну не всё сразу, сынок. Имей терпение. Нетиль сейчас зализывает раны. Ты здорово ему дал сдачи, как и Горынюшка. Таена жаль, конечно. Но не смог я ему помочь. Нетиль сидел в нём очень прочно и недолго он здесь был в этой комнате. Пока нечего бояться.       Помолчав, он вдруг предложил:       - Может, присядешь? Я так давно не разговаривал. Я так давно мечтал, чтоб ты заметил меня. Ты даже не представляешь, как я рад нашей встрече.       Картина застыла, словно так и должно было быть. Снедаемый вопросами и неизвестностью, я сел на стул напротив картины и вздрогнул, когда отец Горыня, прокашлявшись, спросил:       - Эм… я не понимаю, что сейчас происходит и почему вы в картине. Но мне думается, что это снова происки Нетиля. Как вам верить, уважаемый?       Мужчина на картине даже не дрогнул от такого вопроса. Наоборот, улыбнулся, и вздохнув, сказал:       - Вспомни, Горыня, как ты принял мое семя?       Тот лишь смущенно покраснел и уже тише проговорил:       - Это ничего не доказывает. Ты соблазнил меня, прикинувшись Таеном. Узнав условия дворца, я не хотел…       Картина не дала договорить ему, сказав горько:       - Везде видеть фальш и притворство - конечно, теперь вам обоим так удобнее, и наверное, даже лучше. Но мне меньше всего хочется, чтобы ты мне не верили. Я одно могу сказать в свое оправдание, чтобы защитить всех нас от Нетиля, я только и смог оставить себе такой выход из положения. Лишь моя кровь даст мне возможность возродиться вновь в этом дворце и никакая сила не войдет сюда с магией Нетиля, если я того не захочу. А я поставил в свое время на кон своего сына, Горыня.       Он замолчал и добавил следом:       - Нашего с тобой сына, Горыня. Больше им рисковать я не позволю. Ему и так не сладко пришлось в подземельях пыточной. Я видел всё наперед и смог так обезопасить нас. Но сейчас нужен ритуал возрождения. Я стану наконец свободным. В полном значении этого слова.       Мужчина с картины медленно повернул ко мне лицо, и посмотрев долгим взглядом, восхищенно присвистнул:       - Как же ты похож на моего отца! Твоего деда.       Смотрю на него, не в силах выразить свой вопрос, меня сейчас разрывало от обиды и непонимания. Он понимающе не отводил взгляда, ожидая мои вопросы. Наконец я выдохнул:       - Я не нашел твоего имени, как мне обращаться к тебе?       Его кивок и он с готовностью откликнулся:       - Раз у нас с тобой одинаковые имена, я могу взять свое второе имя, Рентавиль. Деда звали Иперати. Это я так, для памяти о наших предках.       Он выжидательно замер, приподняв густую бровь. Пришлось уточнить:       - Моим отцом был всю жизнь только отец Горыня. Таен из-за Нетиля так и не принял в моем взрослении ни капли участия. Но я знаю, что он был бы мне хорошим отцом. Рентавиль, значит Рентавиль.       Я промолчал, давая ему понять то, что я сказал, и руки моего отца сжали плечи, пытаясь показать мне, что он рядом. В нём я был уверен как ни в ком больше. Я знаю, что он отдаст за меня жизнь, если понадобится.       Голос Горыни прозвучал странно:       - Рентавиль, я ни о чём не жалею, что случилось. Потому что у меня есть мой Аршатан. Геля в нем души не чает, как и все окружающие, знают о его доброте и прозорливости доискаться правды и сделать всё правильно. Народ его любит и верит в то, что это будет замечательный повелитель.       Я не успел повернуть голову к отцу, он пошел к двери и у двери уже сказал нехотя:       - Я приду сюда, когда ты позовешь меня.       Мужчина на картине кивнул, добавляя хрипло:       - Я позову, Горынюшка.       Отец уже вышел, а мы так и молчали, не глядя друг на друга. Наконец я первым нарушил молчание:       - Я хотел спросить про то, где раньше наш вид тигров жил. Судя по карте, то получается, лишь на земле Севера, расы йкенов.       Рентавиль кивнул, задумчиво нахмурив брови:       - Странно, что ты там оказался. Кстати, при каких условиях ты там был?       Я заинтересованно и удивленно в то же время переспросил:       - Что значит при каких условиях?       Мужчина, назвавшийся Рентавилем, рассмеялся как-то печально:       - Сынок, ты никогда не окажешься на своей Родине, настоящей Родине. Нас оттуда изгнали. Причем давным-давно и никакая сила не сможет помочь нам вернутся туда.       Он вздохнул и вдруг как-то отделился от картины, с легкостью словно выпрыгнув оттуда и разом очутившись в кресле напротив меня. Странно, что и кресла то этого я ни разу не видел тут. Удивленно так и хлопаю глазами, не в силах и слова сказать. А он, скрестив руки на груди, продолжил как ни в чем не бывало:       - Наша судьба всегда связана со Снежной обителью. Мы раньше назывались снежными тиграми.       Он закатил глаза в мечтательной улыбке, и чуть поддавшись вперед ко мне, сказал с интересом:       - А ведь мы и здесь случайные гости.       Я переспросил на всякий случай, желая узнать всё о нашем роде:       - То есть как? Почему случайные?       Он рассмеялся, и хлопнув в ладоши, продолжил их потирать и начал рассказ:       - В свое время когда мы жили в Адуше, мне было наверное всего то лет так десять.       Он замешкался, видя мое непонимание, и поправил себя тут же:       - Адуша, это и есть наша родина. На карте отмечена более чем нескладно и неправильно, и обозвана глупо - северный край йкенов. И вообще, Аршатан, забудь что тебе здесь говорили о нашей расе. Если уж и говорить о нашей расе, то только я знаю её полную информацию. Скрыл всё, да. Но лишь для того, что бы палки в колеса в нашем правлении не ставили.       Он помолчал, и увидев моё понимание в глазах, продолжил:       - Адуша, она наша Родина. Там мы управляли разумными расами. Там мы почти боги. Мы и там отделились от своих же сородичей. Наша страна закрыта от всех невидимым щитом. Когда мне было лет так десять, дед ушел вслед за своим отцом для помощи в управлении этими вот странами. Я же остался управлять нашей Родиной, Адушей. Но лет мне, как я уже сказал, было всего десять, и потому умом я особо не блистал. Но как и ты, по уму шёл далеко впереди своих сверстников. Это у тебя от меня. Какое-то время мне удавалось скрывать, что на троне сидит мальчишка. Но вскоре все узнали об этом и начался переворот, борьба за власть была нешуточной. Я не был жестоким правителем, и максимум, что смог сделать, это уйти вслед за своим отцом. Но не так легко всё оказалось на самом деле. На моем пути встало море Ладное. Чтобы замести следы за собой, я должен был пересечь два моря. Море Нхасов и море Ладное. Вот тогда-то я и встретил этого морского дьявола. Ещё не пришёл в себя после убийства всех наших родственников, а передо мной вновь встал вопрос о потере уже моих придворных, которые были со мной на кораблях. Нетиль не мог подступиться к нашим кораблям из-за моей магии, тогда он устраивал шторма и всячески пугал моих приближенных. Многие из них умирали от испуга и сами кидались за борт, веря в обещания жизни от этого повелителя морских глубин. Я ещё не подошел к этим странам, а у меня в живых остался лишь мой корабль и часть команды. Пришлось очень туго. Мы были без еды и пресной воды. Тогда то мы и заключили соглашение о моем правнуке. Хоть я и не соглашался долго, он шантажировал меня убийством моего отца и деда. Частично он выполнил свои обещания, и я, выйдя на берег этой страны, увидел их смерть. Горя моему не было пределов. Жители подсказали, что умерли мои родные ровно в тот день, как я потом сверил, когда я торговался за твою жизнь. Кое-кто хоть и остался жив из снежных тигров, но пришлось следить, чтобы наша раса была чистой, и я четко следовал своим правилам по продолжению рода. Путем магии я вывел очередь на смешивание своей крови с другим кланом, и как оказалось, был прав. Популяция снежных тигров возросла в разы.       Казалось, я превратился в слух. Я растворился в его голосе, стараясь не отвлечь его от этого рассказа. Многое стало сразу понятно исходя из того, что я знал, и из того, почему мне были непонятны те или иные мотивы действий моего… отца настоящего.       Поднос внесли незаметно и слуга удалился, часто кланяясь и глядя удивленно на незнакомца, что сидел напротив меня в кресле. Вход в библиотеку был закрыт для всех. А тут сидит какой-то мужчина.       Я улыбнулся и Рентавиль тотчас заметил:       - Тебе повезло, что ты познакомился со мной. Например, я так и не увидел своих отца и деда. И когда взошел на трон, мне было не более пятнадцати лет. Я плыл через два моря почти четыре года. Сила во мне возросла из-за постоянных нападок морского дьявола. Но я скажу тебе одно, в море Ладном, сила дьявола была слабой. Там я отражал его атаки более или менее. А вот в море Нхасов мне пришлось туго. Очень туго. Пришлось даже пожить на мысе Аргов. Кстати, имя, которое ты упомянул в своем воспоминании сна, мне очень знакомо…       Он рассеяно водил указательным пальцем по верхней губе, как и я обычно это делаю, и я усмехнулся про себя. Видимо, что-то мне от него все-таки перешло, ну, и конечно, владение магией.       Он вновь сказал:       - Рная, Рная, да, именно! Я её знаю. Она, между прочим, была совсем девчонкой, когда я садился на корабль.       Рентавиль даже встал с кресла, и почему-то так и остался там стоять. Я думал, он сейчас кинется бродить по всему дворцу, когда получит свое тело здесь, в библиотеке. Но увы, он вновь сел в кресло и я спросил нетерпеливо:       - Рентавиль? Я думал, мы пройдемся по дворцу?       Он усмехнулся, переводя на меня всё ещё рассеянный взгляд. Затем неохотно и беззлобно заметил:       - Тебе не об этом надо думать. И ты прав. Я не могу покидать это место. Но я имею свое тело и я чувствую себя меньшим затворником, чем раньше. Но суть, увы, та же. Хотя сейчас я могу себя уже сам похоронить полностью.       Он вновь посмотрел на меня, хотя я бы сказал, что он смотрел словно сквозь меня, погружаясь в свои воспоминания.       - Я дал клятву, что я умру только с ним.       Я пожал настороженно плечами и уточнил на всякий случай:       - С кем - с ним? Кто он?       Выдохнув, он уже поднял руку и потребовал:       - Ты сейчас идешь отдыхать. Перекус не будет лишним. Мы и так надолго закрылись в библиотеке. Твой отец волнуется. Расстраивать его я не хочу. Иди, он ждет тебя.       Пришлось неохотно признать его правоту. Как-то всё думалось иначе. Ноги неохотно шли в направлении моей комнаты. Там, ополоснувшись, я с удивлением обнаружил, что мне уже очень легко и хорошо на душе. Всё, что меня мучило раньше, и ответы на мои вопросы моего настоящего отца всё таки дали пищу моему внутреннему голоду неизвестности. По чуть-чуть всё начало вставать на свои места. Надо дать времени, чтобы в голове более или менее всё утряслось. И потом уже принимать какие-то решения.       - Как тебе твой новый отец? - спросил с сарказмом отец Горыня, входя размашистой походкой и замирая перед моим столом, за которым я и сидел.       Пожимаю неохотно плечами и атакую:       - А ты как хотел, что бы я на него реагировал?       И не дав ему ответить, язвлю дальше, видя, что он сильно расстроен:       - Типа, да, мне так не хватало настоящего отца? Или типа, нет, он не мой отец, ведь он воспользовался тобой и не участвовал в моем детстве?       Снова не дав ему слова сказать, подытоживаю:       - В любом случае, пап, ни тот ни другой не заменили ни какого отца. Оба были в каких-то немыслимых ситуациях с пленами. Один сидел в картине и не мог достучаться до меня, другой у себя в голове и также пытался достучатся до тебя и меня. Так что мой тебе ответ: мне плевать, кто они мне. Оба. Мне важно сейчас решение той ситуации, в которой я оказался по своей глупости.       Горыня со вздохом сел на кровать и горестно опустил голову в свои ладони, наклонившись чуть не в пол. Смотреть на него такого было тяжело и я, сев рядом к нему, обнял его неумело, и похлопав по спине, посмотрел ему в глаза.       Он заметил обижено:       - Вы долго общались.       Пришлось парировать:       - Морской дьявол, между прочим, не дремлет. Мы говорили о нем.       Он кивнул, но я видел вопрос в его глазах. Он витал даже в воздухе. Не выдержав, я признался неохотно:       - Мы не говорили о тебе, и поверь, я не стал бы этого делать.       Отец выдохнул и я добавил, неловко выговорив:       - Пап, ты ни в чем не виноват! Ни в чем. Мне было бы тоже обидно…       Отец не любил об этом говорить. Он тряхнул головой, натянуто улыбаясь, и наконец кивнул:       - Все в порядке. Просто я так боюсь тебя потерять.       Он резко встал, также резко повернувшись ко мне, и потребовал:       - Дай мне слово, что ты не оставишь меня!?       Удивленно киваю, и видя по его взгляду, что ему этого недостаточно, повторяю послушно:       - Пап, что бы не случилось, запомни, я никогда от тебя не откажусь. И поверь, ты мой самый первый и мой самый близкий друг, отец.       Я уже и сам встал. Отец успокоенно кивнул, и обняв меня, поспешно ушел из комнаты. Вот теперь я его узнаю. Сразу стало за него легко и спокойно. Видимо, очень он сильно переживал, и видимо Рентавиль его сильно обидел.       Дав себе обещание разобраться в этом, но позже, я с удовольствием вытянулся в постели и закрыл глаза, обдумывая разговор с Рентавилем. Странно всё это. То есть, выходит, Рентавиля оставили управлять страной белых тигров дед и отец . А сами управляли другими странами уже здесь? И именно этот дьявол убил их? А я то думал совсем недавно, что я непобедимый. Тешил себя всякими мыслями о власти.       Сон охотно подступал, обещая отдых и блаженство. Уже на подходе в сон я почувствовал опасность и лишь вскрикнул от неожиданности, услышав голос Нетиля:       - Ну наконец то я застал тебя одного.       Я очнулся от холода, трясясь всем телом и лязгая зубами. Тело почему-то плохо слушалось. Не сразу как-то и возвращалось зрение. Словно я был после кораблекрушения. Хотя мне трудно, наверное, с этим сравнивать. Так как я в нем не был ни разу. Шоха сразу выручала меня, едва я чуть дальше заплывал от берега. Такое было, когда я убегал от дьявола с его пещер.       Тело ломило и не слушалось. Мутные очертания плохо давали понять о том, где я сейчас находился. Лишь помнил, что когда засыпал, то услышал голос Нетиля. Что он сказал, не мог вспомнить, да и не об этом сейчас больше думалось, а том, где я сейчас находился и почему мне сейчас так плохо. Кисти рук начали отходить от холода, едва я просунул их между коленями и теперь, оперевшись о землю, наконец-то смог встать. Вмиг стало лучше. Это была земля и… снег, а не мое плохое зрение. Я был на небольшом пятаке земли меж снежных барханов. Ни зги не видно было вплоть до горизонта. Всё сливалось в один цвет. Глаза слезились от яркого цвета. Приходилось смотреть постоянно на землю, чтобы голова не кружилась.       Привычно делаю оборот в тигра и замираю, распластавшись на земле и приходя вновь в себя. Сил поубавилось от оборота и сейчас глаза моего зверя увидели две черные точки далеко впереди. Даже следы увидел, идущие ко мне или от меня. Запах мне незнаком. Неспеша пошел по тем следам, стараясь вытянуть тело, чтобы разогреться. Долгожданное тепло покалывало неохотно. Нырнул с удовольствием в мягкий снег и заурчал от радости. Ну вот что ещё мне надо для радости? Ничего! Это точно. Я готов жить в теле тигра навсегда! А ещё вот так вот зарываться в снег и чесать спину о сугроб.       Замер, глядя на сиреневое небо и насторожено стал вспоминать, что же всё-таки произошло. Голос Нетиля был, был, потом я очнулся и всё. Вот я здесь. Играюсь, как дитя малое, в снегу. Что он опять натворил со мной? Сердце тревожно забилось от крадущейся опасности и я вскочил на все лапы, замирая, так что даже перестал дышать. И точно, снег похрустывал. Крадущихся ко мне было пятеро. А вот и запах.       Голос Нетиля сказал негромко совсем рядом:       - Да начнется охота!       Шерсть встала дыбом помимо моей воли и я медленно повернулся назад, не веря в то, кто там стоит. Нетиль в длинном камзоле до колен цвета морской волны, наглухо застегнутом до горла, широкие брюки, заправленные в тяжелые сапоги. Смотреть ему в лицо было страшно, я даже морду опустил, чтобы не смотреть на его лицо. Казалось, он воспользуется моментом и воспользуется любым способом, чтобы навредить мне. Он насмешливо спросил:       - Страшно?       Отвечать ему не хотелось. Слишком был дикий страх, он увидит его. Хотя и прятать не имеет смысла, он и так всё чувствует. Но почему же я так сильно его боюсь? Почему так привычно сжалось всё тело и даже голос пропал. Я хотел зарычать, хоть для видимости самого себя встряхнуть от того дикого ужаса и паники, что окутали моё тело.       - Зря ты сюда после наших с тобой снов приходишь. Не помогает тебе это место.       Вот теперь я посмотрел ему в лицо, а он крутил головой, разглядывая снежные барханы вокруг, или делая вид, что их разглядывает. Что-то непривычно его здесь видеть среди снегов.       - Хотя миленько, я бы сказал, – продолжил он, делая свой тон почти бархатным, его кажется можно было даже потрогать в воздухе. Всё тело передернуло от отвращения, представляя, что он опять вытворял со мной. Нервы взлетели, натягиваясь как струна. А он уже, кажется, понимал, что со мной творится, улыбаясь всё шире и шире.       - Ну что? Мой Аршатан, тебе вновь показать твои воспоминания?       Но вдруг что-то во мне надломлено дрогнуло и я обреченно прохрипел, словно я сейчас сражался с ним и проиграл после длительного боя.       - Давай, показывай.       Голос зверя почти не слушался, я уже не сводил с него взгляда. Возможно, я не выживу после этого воспоминания. Ведь там, в воспоминаниях, я могу умереть в реальном времени. Но он почему-то тянул, разглядывая моего зверя.       - Ты прекрасен, - внезапно сказал он, опуская взгляд. Затем быстрым одним движением сел на этот пятачок земли так, словно царь. Он всегда меня удивлял этим своим поведением, в любой ситуации он был повелителем.       - Ты можешь не бояться меня, - сказал он мне, словно разрешая не бояться его, словно он и сейчас мне это командовал.       - Я хочу поговорить с тобой, Аршатан, - сказал так, что я почувствовал как напряжение с его стороны и угроза пропали, словно и не было, но мгновенно сделал пару шагов назад и замер, чувствуя какой-то подвох во всей этой ситуации. В лапах сразу появилась слабость такая, что пришлось и самому сесть на снег.       Он не сводил с меня взгляда и наконец-то заговорил:       - Прости мне этот взгляд, Аршатан. Когда-то я также смотрел на одного любимого мужчину. Ты, наверное, догадываешься, кто он. Я не знал, что меня можно настолько ненавидеть.       Он отвел взгляд, и посмотрев на небо, сказал неуверенно:       - Мои подданные приручили меня к одной мысли, я любим всеми. За моё внимание надо побороться. Ты не подумай, что я сейчас жалею себя. Нет. Просто потом, когда я был неуверен, что меня кто-то любит, я использовал магию. Магию желания. А чтобы быть ещё увереннее, я… истязал своего уже любовника почти насмерть. Сначала это помогало… потом вошло в привычку. И потом я увидел страх… как вот сейчас ты на меня смотришь. Так смотрел на меня твой настоящий отец. У нас не дошло, конечно, до близости. Слишком много я у него забрал. Даже для меня это было перебором. И тогда я отступил, Аршатан. Отступил. Я дал ему всё, что он хотел для себя, своего народа. Но только одно попросил у него.       Он перевел взгляд на меня и хрипло выговорил:       - Он должен мне тебя. По праву полному. Я всё приготовил для того, чтобы мои подданные отдохнули в ожидании тебя. Ушел в спячку. Мои подданные должны были едва тебя увидеть, сразу доложить мне об этом.       От его слов становилось холодно внутри. Я лёг всем телом на снег и отвернулся от него, не в силах смотреть на него. А он продолжил, глубоко вздохнув:       - Но всё пошло не так. Откуда я мог знать, что мои подданные поддадутся твоим чарам? Тебя полюбили все.       Он помолчал и продолжил насмешливо:       - Ты её называешь Шохой. Даже его родители меня предали. Моя душа и память были в его матери. Она с отцом Шохи, ушла едва ты встал на ноги, подальше, на глубину, чтобы я не почувствовал тебя и не забрал к себе. «Тарна» - так вы кричали с берегов. приветствуя нас. Я наблюдал за всеми вами. Но тебя не было ещё тогда. Я бы почувствовал. Тарна понесла малыша в тот день, как ты появился на свет.       Он улыбнулся тепло, и так по родному всплеснув руками, продолжил:       - Я так хотел тебя малышом увидеть. Взять под свою опеку. Но тебя уже все полюбили, едва ты родился, и начали защищать. Я не чувствовал твою магию, тебя. А потом Тарна и Еран оставили совсем малыша с тобой. Он не мог покинуть тебя и подолгу страдал, когда ты не приходил к нему. Я видел его память. Народ тебя любил и любит до сих пор. Такого обожания я не видел очень давно. Ты всюду и всем помогаешь. Вызволяешь и находишь пленённых из самых хитроумных ловушек и темниц. Я бы гордился тобой, как и твой Горыня. И когда я очнулся, я начал мстить тебе, твоим отцам. Пусть один из них и не был настоящим. Но он не имел права даже смотреть на тебя. Я видел тебя через его глаза. Как ты взрослел. Желая разрушить тебе жизнь. Твоему окружению. Я ревновал тебя к брату. Прости мне это. Но он действительно любил тебя. Не как брата. Просто я сделал его более смелым и открыл его чувства. Пусть он и противился этому. А ты по прежнему сопротивлялся мне.       Слушать его было тяжело. Было жарко в теле зверя от нахлынувших воспоминаний. Шатаясь, встаю, и медленно отвернувшись от него, пытаюсь уйти. Но он уже рядом. Гладит мою спину.       - А потом я… Потом я позволил тебе взять меня. Ты обладал мной и я познал тебя настоящим, без моей магии. Я не мог прийти в себя после этого. Тогда я понимал, что ты рожден для меня, я хочу быть только с тобой. Позволь мне это?       Обескуражено поворачиваю к нему голову, и обернувшись в человека, окутываю себя в защитную магию тепла и замираю перед ним, по-другому глядя на него. Как можно ему верить? Что он хочет на самом деле? Страшно даже представить, что он со мной вытворял в последнее воспоминание, снова возненавижу его. Только сейчас замечаю на теле странные шрамы. Они горят от опасной близости с ним.       Он хмурится, глядя мне в глаза. Затем тихо замечает:       - Ты их сам нанес себе. Когда-нибудь ты поймешь, почему.       Он виновато отводит взгляд и мне уже самому хочется понять, почему я нанес раны себе? Едва он делает шаг ко мне, как тело вспыхивает болью. Ноги подламываются, тело инстинктивно от него отодвигается помимо моей воли. Я чувствую в себе магические знаки опасности, что нанес в сами раны и с ужасом понял, что эти раны я нанес, чтобы не быть с НИМ рядом. Очень опасный поворот для меня. Я пошел заведомо на смерть. Хрипло прошу его:       - Дай мне мою память. Я хочу всё вспомнить. И потом я дам тебе шанс быть со мной.       Он мотнул головой:       - Нет, ты не дашь мне потом шанса. Я не дам тебе эти воспоминания. Прости. Дай мне шанс сейчас. Я помогу тебе снять защиту в твоих ранах.       Пожимаю неловко плечами.